Предложение: редактирование историй
В конце 70-х годов я жил в небольшой деревне недалеко от областного центра. Все жители деревни были заняты в местном совхозе. Позже, с развалом Союза, совхоз был практически распущен, и сейчас деревушка представляет собой жалкое зрелище.

Было мне тогда лет десять, я дружил с соседским мальчиком Васей. Однажды утром проснулся и, как всегда, пошёл к нему домой поиграть, а его мать мне сказала, мол, Вася заболел, поэтому играть не будет. Я воспринял это спокойно — никаких мыслей о том, что болезнь друга может быть серьёзной, не было, всё-таки я тогда был ребёнком. Пошёл к себе домой, а на следующее утром моя мать сообщила, что Вася умер...

Я не знаю, что у него была за хворь, но, как мне рассказали, у мальчика вдруг появилась страшная боль в голове. Родители Васи целый день пытались заниматься самолечением и лишь вечером послали за врачом в областной центр (в деревне была лишь одна женщина-врач, да и та могла заниматься только простудой и производственными травмами). К тому времени ребёнок уже был тяжёлом состоянии, местный врач запретила его в таком положении куда бы то ни было перевозить. Поэтому отец Васи выехал на своём «Жигули» в город, чтобы быстро привезти врача на своей машине, не дожидаясь, пока в областном центре освободится «скорая».

Приехали они поздно ночью — оба белые, как мел. Оказалось, что когда ехали обратно через лес (километрах в пяти от нашей деревни), то заметили в зеркале заднего вида в лунном свете, как в ста метрах от «Жигулей» за ними гонится человек без головы. Увидели его оба: и отец Васи, и врач. С такого расстояния, да ещё ночью, никаких особенных деталей, конечно, разглядеть не могли, только оба утверждали, что он был ненормально высоким — даже без головы его рост достигал двух с половиной метров. Отец Васи дал по газам, и жуткий преследователь вскоре отстал.

Успокоившись, врач поставил Васе какие-то уколы, капельницу, приказал соорудить носилки и на них очень осторожно отвезти его в областной центр. По пути мальчик скончался. Говорили, что на полпути к городу, перед тем, как умереть, он ненадолго пришёл в себя. Говорить не мог, но постоянно поднимал правую руку и указывал пальцем куда-то назад. Помня о недавнем видении, взрослые с опаской вглядывались в ночную дорогу за машиной, но ничего не увидели. Спустя несколько минут мой друг умер.
В 80-е я работал в одном институте на улице Казакова — НИИФК (Научно-исследовательский институт физической культуры). Он располагался в усадьбе Разумовского. Это сейчас там развалины, но еще в те годы это был хоть и несколько обшарпанный, но все-таки дворец.

Во дворце графа Разумовского, говорят, всегда водились привидения. Этому в немалой степени способствовали увлечения владельца-графа собирательством артефактов, рукописей и прочих, мягко говоря, странных предметов. Привидения, в отличие от графов, не умирают. И, как выяснилось впоследствии, никуда из полюбившихся им дворцов не деваются.

Самое интересное начиналось ночью. В тишине коридоров раздавался вдруг громкий смех. В столовой зале, которая в советские времена не использовалась по назначению, слышался звон бокалов, стук столовых приборов о фарфор и негромкая беседа. К тому времени во дворце не оставалось старинных часов — все часы были электронные, как в любом советском учреждении. И вот в полночь в дальних комнатах вдруг раздавался бой часов. Кинувшиеся на звук, разумеется, не обнаруживали никаких часов с боем. Или вот, к примеру, прижился в НИИФК сиамский кот Маркиз. Так тот, бывало, уставится в пустой угол, глаза выпучит, весь ощерится и орет так, что хоть беги...

По коридорам дворца ночью могло вдруг начать сквозить таким холодом, что по спине пробегали мурашки. Никаких кондиционеров там и в помине не было, при этом разница температур в одном конце коридора и в другом могла доходить до десятков градусов. Представляете — на улице лето, жара, за 30 градусов. В помещении (все-таки старинный кирпич) — градусов 25. Идешь по коридору — и вдруг попадаешь в зону, где температура никак не выше 10 градусов. При этом горло сдавливает такая жуть... А однажды довелось мне остаться раз во дворце на ночь. Слышу шум в коридоре. Знаю совершенно точно, что никого там быть не может — все двери лично закрывал и проверял. Выглядываю в коридор — по коридору летит, грохоча о кафель, жестяное ведро...

Спортсмены (а именно для них в те года и работал дворец графа Разумовского) были людьми весьма далекими от мистики. Попробуйте испугать пятиборца холодом в коридоре или смехом в явно пустом зале. Однако днем, в окружении людей, все эти фокусы были не так пугающи. Одним словом, все, кто работал в НИИФК днем, к рассказам о «привидениях графа Разумовского» относились если не с откровенным смехом, то весьма скептически. По крайней мере, до тех пор, пока не произошёл один по-настоящему жуткий случай.

Слава пришёл к нам в качестве подсобного рабочего после того, как его, высоклассного филера (сотрудника наружного наблюдения), выгнал за пьянку лично шеф КГБ Юрий Андропов. Славка рассказывал, что однажды он, филер с 20-летним стажем, совсем немного хватил лишнего и провалил операцию — объект заметил «хвост». Андропов вызвал его лично на разбор. Однако Славка в тот момент был с похмелья и не нашел в себе никаких сил ни покаяться, ни оправдаться. Карьера его на этом закончилась, Славку «списали» в НИИФК. Работая разнорабочим во дворце, Славка не переставал «закладывать за воротник» — терять ему теперь было нечего. Однажды он так набрался к вечеру, что стало ясно — в свое логово он не доедет. Славку отнесли в подсобку столовой, положили на топчан и, рассудив, что будучи в таком состоянии, он очнется весьма нескоро, закрыли его на все запоры и уехали по домам.

Так получилось, что открывать НИИФК следующим утром довелось мне. Приехав к семи часам, искал я Славку долго. Обнаружил его в дальней комнате без окон, трясущегося, сжимающего в каждой руке по огромному поварскому ножу. На волосах его кое-где была седина. На вопросы и расспросы Славка не отвечал. Потом понемногу отошел, но стал каким-то совсем задумчивым и молчаливым. Спортсмены, услышав эту историю и увидев поседевшего Славку, перестали шутить о привидениях.
Однажды четыре туриста заблудились, забредя за городом в глухую чащу. Как-то у них вышло, что они остались без спичек. Было студёно, погода испортилась, вечер наступил, а никаких надежд, что бедолаги, наконец, выйдут в населенную местность, так и не забрезжило.

Неожиданно туристы наткнулись на заброшенную сторожку. В ней никто не обитал, «аварийного запаса» для таких заблудших душ, как они, внутри не нашлось. Вся постройка — помещение в четыре угла, с единственной дверью и без окон. В центре — стол, лавка, полки по стенам. Решили дождаться утра в сторожке, там хотя бы ничего не падало с неба и ветер не дул. Пробовали устроиться на полу, на столе, на лавке, но вскоре поняли, что даже под крышей без огня замерзают намертво. Нужно было постоянно двигаться, чтобы согреться, но обстановка не располагала: ни зги не видно, а тут громоздкие стол и лавка. Придумали бегать эстафетой: встали четверо по четырем углам, один по стеночке идёт в соседний угол, толкает товарища, тот тоже по стеночке к следующему, и так далее. Всю ночь подобным образом промаялись в кромешной тьме, измучились, но не окоченели. Как только занялся рассвет, покинули неуютную стоянку и продолжили путь. Повезло — к полудню из леса все-таки выбрались.

Один из туристов впоследствии рассказал об этой ночи своему другу, гордясь находчивостью, которую они проявили в сторожке: эстафета вдоль стен спасла им жизнь. Его друг выслушал историю, задумался, потом сказал: «Знаешь, вас не могло быть четверо. Первый идет ко второму во второй угол, второй — к третьему в третий, третий — к четвертому в четвертый, но четвертый идет в пустой первый угол, так как человек из него уже перебрался во второй. В сторожке должен был быть пятый».

Рассказчик помолчал, прикинул на пальцах... и внезапно побледнел.
В конце лета я, наконец, съехал из квартиры, в которой с окончания школы жил вместе с друзьями, и снял однокомнатную квартирку у метро. Квартира была после ремонта, хозяева съехали в новую четырехкомнатную квартиру и забрали почти всю мебель. Остался только стол и пара стульев на кухне.

Я немного не успел с привозом мебели из прежней квартиры, но очень уж хотелось провести ночь на новом месте, пусть и на полу на одеялах. Вечером первого сентября, взяв с собой одеяло и ноутбук, я направился к своему новому дому, заглянув по дороге в магазин и купив сигарет и бутылку пива. Пригласить однокурсников на новоселье как-то не пришло в голову, да и хотелось отметить данное событие в одиночестве — ведь ради него я все и затеял.

Я как мог удобно расположился на полу, подключил ноутбук к сети, налил первый стакан пива и закурил. Было тихо, непривычно тихо — и это было здорово. Я вышел на балкон и закурил вторую сигарету. В сумерках район был очень красивым. Вернувшись в комнату, я решил поискать интернет. Надежды было мало, но, к своему удивлению, я нашел незапароленную точку доступа Wi-Fi.

В сгущающихся сумерках в свете экрана я потягивал пиво и лазил по сети, пуская струи дыма прямо в экран. Хмель и сигаретный дым окутывали меня теплой мягкой завесой. Так я сидел до второго часа ночи, пока не наткнулся на интересную ссылку — подборку «фотографий, которые шокировали мир». Черт меня дернул скачать этот архив. Там оказались фотографии известных фотографов с полей сражений, с мест техногенных катастроф и все в таком роде. Настроение испортилось, когда я открыл фотографию, сделанную в Индии после аварии на химическом заводе. Там была изображена разрытая могилка, а в ней — мертвый ребенок (просмотреть фото). Я не специалист в этом вопросе, но, кажется, он был мертв уже неделю. Лицо опухло, рот был открыт. Я понял, почему людей пугают мертвецы. Человек — это не только тело. Когда человек умирает, что-то осмысленное, делающее его человеком, уходит из него, оставляя только труп, в котором уже нет ничего человеческого, кроме очертаний, да и те искажаются, потому что теряют смысл. Эта страшная похожесть на живое и пугает.

Самым ужасным в этой фотографии были глаза мертвого: белесые, заплывшие, как у дохлой рыбы. И все же они смотрели, смотрели на что-то извне, смотрели сквозь наш мир, как через оконное стекло. И я боялся, потому что тьма за границей монитора сгущалась, а эти глаза, казалось, росли, заполняя все поле зрения, а я не мог отвести взгляда, не мог прикоснуться к клавиатуре. Я уже жалел, что рядом никого нет.

Так я просидел четверть часа, пока пиво не запросилось наружу. Стряхнув наваждение, я закрыл фотографию. Справить нужду хотелось зверски, но мне не хотелось сейчас выходить в темный коридор. Терпеть я еще мог, поэтому решил сначала восстановить душевное равновесие, почитав «IT Happens». Первые пару историй мне ещё было жутко, но постепенно я успокоился. Вдоволь насмеявшись над тупыми пользователями, я встал и пошел к двери.

Я не помнил, закрывал ли я за собой дверь, когда возвращался из толчка в первый раз. Конечно, не закрывал, от кого мне прятаться, если я один в квартире? Но точно я не помнил, и вид приоткрытой двери снова вызвал тревогу. Щель шириной в десять сантиметров была абсолютно черной. По ту сторону двери был мрак, чернильно-черный, совершенно потусторонний, без единого лучика света. Как назло, в комнате не было верхнего света — хозяева-скряги выкрутили лампочки. Подавив нервный смешок, я достал из кармана телефон и включил встроенный фонарик. И кто ж знал, что его мертвенно-бледный свет напугает меня еще больше. Потому что свет уходил в черную щель безвозвратно — мрак просто глотал его.

Тут я разозлился. Никогда не боялся темноты, а тут вдруг трясусь, как маленький! Но эти глаза… Я физически ощущал из-за двери этот взгляд мертвеца в никуда. И это было хуже темноты.

А пиво между тем взбесилось — я уже еле терпел. Физиологическая потребность перекрыла страх. Я решил, что если не буду смотреть в темноту собственными глазами, то мне будет легче. В телефоне, само собой, была камера, и я включил ее в режим поиска (то есть изображение показывается на экране, но в память не пишется). Протянув руку с телефоном перед собой и глядя на экран, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Луч света из фонарика осветил пустую прихожую и отразился в двери ванной. Страх прошел, мне даже стыдно стало. Я оторвал взгляд от экрана, открыл дверь и сделал шаг в прихожую, повернувшись при этом к кухне и толчку. Не было здесь никакого «чернильного мрака» и мертвых глаз я не увидел. В мягком полусвете не было ничего опасного. Я собрался выключить камеру и опустил взгляд на телефон, и увидел...

Я не помню, как оказался в комнате и как захлопнул дверь. Только потом понял, что обмочился — по-настоящему, прямо в штаны. Я стоял, привалившись плечом к двери, и смотрел в экран телефона; волосы на голове стояли дыбом, а по телу бегали мурашки. Потому что в ту самую страшную секунду в моей жизни, когда я смотрел сквозь камеру телефона на темный коридор, я видел, что я не один. В память впечатался силуэт человека на фоне оранжевого отблеска фонарей из окна кухни. Силуэт, который я видел только на экране, но не собственными глазами. И я видел его достаточно долго, что бы понять, что это не обман зрения.

Я не знаю, что это было. Скорее всего, видение. Или крыша поехала. Но теперь моя жизнь перевернулась. Больше всего на свете я хотел быть подальше от людей, а теперь я не могу себе это позволить, потому что до смерти боюсь темноты, одиночества, замкнутых пространств. Я стал больше времени проводить с друзьями, при первой возможности привожу их посидеть к себе; переселил к себе одну девушку — делаю все, чтобы не остаться один сам с собой. Особенно ночью, когда так много чернильно-чёрных углов, из которых смотрят глаза мертвеца, глядящие в никуда...
Этот случай рассказал мне мой бывший преподаватель истории. Мужик он был интересный, свой предмет любил. Далее буду повествовать по памяти от его лица.

Собрались мы с друзьями в поход — я и два моих товарища. Взяли две палатки, еду, туристическое снаряжение и отправились в горы (он назвал конкретное место, но я забыл название). Приехали в поселок, сказали, что хотим пойти в горы на озеро, которое там находилось. Нас стали отговаривать местные жители: мол, там опасно, нехорошее место и т. д. Мы тогда ещё были молодые, вспыльчивые, в слухи не поверили, только посмеялись над суеверными деревенщинами.

Весь день мы шли и под вечер наконец-то вышли к озеру. Слева находилось озеро, справа — высокий кустарник (чем-то напоминало кукурузное поле). На берегу озеру разбили палатки, поели, поговорили о том о сём и легли спать.

Палаток у нас было две — одна одноместная и одна двухместная. Я и товарищ легли в одной, а наш друг во второй. Ночью я проснулся от звука, будто кто-то ходит около костра. Шепотом окликнул товарища, но он, как оказалось, тоже давно не спал. Мы вдвоем в голос позвали нашего третьего друга, который спал в отдельной палатке (он был самый рисковый из нас троих). Тот проснулся, спросил в чём дело, а когда услышал звуки, сказал, что это, наверное кабан — сейчас возьму ружье и проверю.

Следующие минуты я никогда не забуду... Раздался крик — нечеловеческий крик ужаса, это кричал наш товарищ от страха. Мы с другом в палатке чуть не поседели, но через пару мгновений крик стих. Мы стали окликать товарища, но было тихо, слышался только плеск воды в озере. Мы так и не решились выйти той ночью из палатки, нам было очень страшно. Наутро, мы вооружились подручными средствами, всё-таки выглянули. Первым делом заглянули в палатку друга и обнаружили его там в беспамятстве. На вопросы, что случилоcь, он ответить не смог, только что-то мямлил (кстати говоря, он и позже так и не вспомнил, что же он видел — память от страха отшибло напрочь, а может, просто не захотел нам говорить).

Возле костра мы не обнаружили никаких следов. Что за существо могло передвигаться, не оставляя следов, и напугать взрослого, крепкого мужчину с ружьем до потери памяти? Мы собрали наше снаряжение и отправились назад в село. Никому ничего говорить не стали, но местные жители по нашим лицам, похоже, сами догадались, что произошло...
Однажды в Рождество, во время для гаданий и веселья, один сельский весельчак прознал, что девушки собираются ночью погадать в доме у его сестры. Он решил над ними подшутить. Вечером он нанёс визит к своей сестре и, воспользовавшись моментом, когда она ушла в комнату, спрятался в подполье (для тех, кто не знает — это подвал-погреб для хранения овощей, как правило, почти с человеческий рост). Вернувшись из комнаты, сестра решила, что брат ушёл домой.

Молодые деревенские девушки затемно собрались в доме, зажгли свечи, пошутили-посмеялись между собой и вскоре приступили к гаданию. За полночь, во время гадания с зеркалом, парень, порядком уже заскучавший сидеть в подполье, подумал, что настал подходящий момент напугать девушек. Но едва он нащупал ручку дверцы подполья, чтобы выскочить, сверху раздались крики и послышался топот бегущих ног. Дом моментально опустел. Парень было сначала подумал, что его раскусили и сами пытаются напугать, но то, что он услышал, заставило его передумать выходить. А услышал он отчётливые шаги — но шаги эти были стуком копыт. Стиснув ручку подпола, он с ужасом слушал, как нечто бродило по дому, изредка ворча и похрюкивая — видимо, оно ощущало его присутствие.

С рассветом всё прекратилось. Ни девушкам, ни парню (учитывая его репутацию шутника) никто не поверил. Сами девушки утверждали, что видели лишь нечто, промелькнувшее в зеркале, и визг одной из них заставил их убежать, не вглядываясь, что же там, в зеркале...
Есть у моей подруги бабка. Живет одна с недавнего момента, когда умер её муж — обычный дед, который никогда не увлекался сатанизмом или прочей ерундой. Но на какой-то знаковый день после смерти (то ли на 9-й, то ли на 40-й, то ли после какого-то из этих дней) бабка проводила дома уборку и обнаружила на столике под телефоном в одной стопке с телефонным справочником пачку фотографий. Фотографий было штук пять, и все довольно старые. На всех был изображён снятый под разными углами гроб. В гробу лежал труп старой бабки. Стоит описать обстановку: дощатый пол, освещенный так, чтобы весь гроб, стоящий на двух деревянных табуретках, был тоже освещен. За пределами этой светлой зоны — темнота, то есть не разобрать, что это за помещение. Гроб грубо сколоченный, из необработанных деревянных досок — вполне можно назвать его ящиком. Крыша сдвинута вниз, мертвеца видно по пояс.

Теперь о мертвеце. Как уже написано выше, в гробу лежала бабка. С гримасой, полной ужаса и отчаяния, с широко раскрытым ртом, с выпученными глазами. Изо рта текла пена. Тем не менее, по позе тела и остекленевшим глазам было явно видно, что она мёртвая. Нет, это была не та самая бабка моей подруги, которая нашла эти фотографии. Нашедшая не на шутку испугалась и тайком показала своим родственникам, включая мою подругу, но никто ничего не смог сказать про них, кроме того, что из родных эти фотографии ранее ни одна душа не видела. В итоге решили их сжечь...

Кстати, дед никогда не увлекался фотографированием. Как эти снимки попали к нему, и что за чертовщина на них происходит — загадка.
Недавно переехал жить к своей девушке. Она живет в хрущевке на пятом, самом верхнем, этаже. Квартирка двухкомнатная, кроме нее и меня тут живут ее бабушка и ее мама, которая редко бывает дома, так как по большей части находится на работе (она врач). Места, конечно, маловато, поэтому мы купили надувной матрас, чтобы иметь хоть какое-то личное спальное место, и положили его в гостиной. На нем и спим.

Однажды мы с девушкой вернулись из кино довольно-таки поздно. Зашли, попили чай, покурили и улеглись спать. Сплю я на левой стороне кровати, и мое лицо находится прямо напротив двери в кладовку. Это обычная хрущевская кладовка, там обычно хранят всякий ненужный хлам в течение многих лет, чтобы потом выбросить во время генеральной уборки. Я пару раз видел, как моя девушка роется в ней в поисках своей одежды, и даже один раз во время уборки заходил туда, чтобы положить пакеты с книгами.

Помню, я тогда долго не мог уснуть, не спалось. Все о чём-то думал. Девушка спокойно посапывала под боком. Наконец, я мало-помалу начал дремать. Не знаю, сколько времени прошло, но я проснулся от каких-то шорохов со стороны двери. Я поначалу подумал, что это кошка. Открыл глаза и начал вглядываться в темноту. Посмотрел на дверь, по сторонам. Кошки нигде не было, зато я услышал легкое постукивание с другой стороны двери, как будто кто-то перебирает по ней пальцами в поисках дверной ручки.

Я почувствовал, как у меня все сжимается внутри. Внезапно звуки стихли. Я начал разглядывать дверь сквозь темноту, поначалу ничего не заметил, но когда я опустил взгляд, то онемел от ужаса. Внизу, из щели между дверью и полом, торчали пальцы и аккуратно ощупывали дверь снаружи. Я замер, боясь сделать лишний вдох. Это были обычные человеческие пальцы — по крайней мере, так мне показалось. Такое ощущение, что кто-то просунул руку под дверь, чтобы ощупать ее.

Рука вдруг скрылась в проеме, но не прошло и пары секунд, как она появилась снова, но на этот раз начала ощупывать пол. Меня начало тошнить от страха, внутри все застыло, а из глаз потекли слезы. Потом рука снова исчезла и тут же начала осторожно толкать дверь изнутри. Господи, спасибо моей девушке за привычку запирать кладовку на шпингалет... Я вскочил с кровати и включил свет. Дверь не двигалась, всё было тихо — но в пользу того, что это был не сон, говорила немного, но ощутимо сдвинувшаяся с прежнего места дверь. Я растормошил свою девушку и сказал, что мы сейчас же идем ко мне домой. Меня не переставало трясти всю ночь.

Я так и не рассказал девушке, что произошло на самом деле — сослался на то, что мне надоела ее кошка, мочащаяся где попало. Может, она и догадалась, что дело тут в чём-то другом, но ничего не сказала. Что странно, её семья живёт тут уже долгие годы, и никто никогда ничего не видел, а если и видели, то не рассказывают...
Один мужчина заночевал в гостинице. Вечером, лежа на кровати в снятом им номере, он услышал, как в соседнем номере кто-то ходит. Звук шагов не прекращался и был крайне раздражающим, словно кто-то неустанно ходил кругами внутри номера. Мужчина не мог из-за этого уснуть. Не выдержав, он встал, вышел в коридор и постучался в дверь соседнего номера. Шаги прекратились, но дверь никто не открывал. Тогда он наклонился и посмотрел внутрь через широкую замочную скважину. Он увидел, как в углу комнаты лицом к стене стоит высокая женщина с очень светлой кожей. Он окликнул её через дверь, но женщина не шелохнулась. Мужчина вернулся в свой номер и заснул; больше шаги в ту ночь его не тревожили.

Утром, вспоминая этот случай, он подумал, что это выглядело довольно странно — почему женщина стояла в углу, не двигалась, не открывала дверь? Проходя мимо того самого номера, он не удержался и снова заглянул в замочную скважину, но ничего не увидел: видимо, с той стороны замочную скважину залепили чем-то красным, чтобы никто не подсматривал.

Спустившись, мужчина рассказал администратору гостиницы о вчерашнем случае. К его удивлению, администратор отреагировал весьма бурно и взволнованно спросил, не пытался ли он проникнуть в этот номер. «Нет», — растерянно ответил мужчина. «И не пытайтесь, — сказал администратор. — Нам стоило вас поселить в другой номер, но вчера все остальные были заняты. Мы надеялись, что за одну ночь вы ничего не заметите. Дело в том, что несколько лет назад в этом номере остановилась супружеская чета. У них произошла ссора, и муж ночью в номере убил свою жену. С тех пор мы туда никого не селим, но люди всё равно слышат, как ночью внутри кто-то ходит».

«Вы хотите сказать, что эта бледная женщина — призрак?» — испугался мужчина. «Боюсь, что так, — ответил администратор. — И, кстати, насчёт её бледности... Знаете, у неё была какая-то редкая болезнь. Вся кожа у неё была белая. И глаза тоже были странными. Они были необычного красного цвета».
Иногда с людьми бывает так, что они не помнят того или иного момента в жизни — всё словно в тумане, будто и не с ними происходило. Меня эта проблема тоже беспокоила, и я поделился ею со своей матерью. Она сказала, что у неё в одном госпитале есть знакомый врач-физиотерапевт, который по дружбе сделает мне курс процедур прямо у себя на дому, не откажет. Я согласился.

На окраине города я быстро отыскал нужный мне дом. Поднявшись в квартиру, я был приветливо встречен доктором, импозантным мужиком в возрасте с аккуратной бородкой. Одна комната в его квартире была практически кабинетом физиотерапии, а в гостиной я успел заметить подшивки технических и медицинских журналов в шкафу. Я лёг на кушетку, а доктор начал готовить аппарат «электросна», рассказывая мне об этой процедуре. Из его лекции мне запомнилось то, что электросон и электронаркоз имеют давнюю историю, но используются редко — якобы люди слишком разные, и эффективность слишком сильно от этого зависит.

Итак, на моём лбу, над глазами и под копчиком оказались прикреплены электроды со смоченным неким раствором бинтом. Мне было велено расслабиться, и я услышал, как щелкнул выключатель. Лёгкое покалывание на тех местах, где моей кожи касались электроды, быстро прошло, и я погрузился в приятную дрему — я словно спал и не спал одновременно. Слышал птиц за окошком, изредка кашель доктора в гостиной, шелест бумаги. А с другой стороны — видел сны, ярчайшие и реалистичные образы частично осознанных снов. Вот я лечу, вот я обнимаю обнаженную красавицу, а вот я иду по сине-зелёным инопланетным джунглям в футуристическом скафандре. Сны переплетались с реальностью, размывали её. Когда, наконец, доктор отключил аппарат, я спал по-настоящему. Он меня разбудил и велел идти домой досыпать. Я поблагодарил и стал одеваться. Чувствовал себя не очень хорошо, но доктор сказал, что это нормально для первого раза. На улице я ощутил безумный прилив энергии, словно отдохнул на сто дней вперед. Приятное ощущение было, что ни говори.

Так прошло две недели. Я ходил к доктору домой на очередные сеансы. На пятый день я понял, что могу вспомнить содержание любого фильма или книги, которые смотрел или читал. На седьмой начали приходить воспоминания детства. Я будто просматривал фильм о своём детстве со всеми ощущениями, запахами и вкусами. Конечно, меня заинтересовал феномен электросна. Первое беспокойство я ощутил, когда не смог найти в Интернете отзывов людей, испытавших эту процедуру с подобными мне ощущениями. Я сообщил об этом доктору, и его ответ встревожил меня ещё больше. Физиотерапевт заявил, что переделал аппарат электросна на свой лад, сменил частоту, что ли, и ещё какие-то показатели. На мой вопрос, не опасно ли это, он рассмеялся и спросил меня, не стал ли я чувствовать себя хуже. Мне стало немного совестно: он образованный специалист, а я в нём сомневаюсь. Чтобы сгладить вину, я горячил уверил его в действенности его методов и рассказал об удивительной свежести моей памяти.

На второй неделе «лечения» началось неладное. Сначала во время электросна я увидел кошмар. Вместо обычных сексуально-футуристических и приключенческих мотивов я увидел что-то вроде помех на экране старого телевизора, не настроенного на какой-либо канал. Всё тело онемело. Сквозь этот шум я видел эпизод своего детства, который раньше не помнил: будто я маленький и сижу на коленях у матери на нашей старой кухне, а она ругается с женщиной в клетчатом платке. Женщина начинает открывать большую сумку на «молнии», лежащую у неё на коленях, а мать кричит на неё. Слов я не понимаю, только интонации, да и то как-то странно, расплывчато. Женщина открывает сумку и вываливает на стол кучу каких-то маленьких животных, они шевелятся. У них есть глаза, рты и шерсть, но это не котята и не пёсики, они все хрипят и щёлкают. Я кричу, ужас накатывается на меня. Я слышу голос матери — монотонный, нарастающий крик: «Видит! Видит! Видит!».

Я кричал на кушетке как резаный даже после того, как доктор выключил аппарат. Меня колотило, я ничего не понимал. «Шум» перед глазами не проходил. Полегчало мне после укола, который доктор дал мне в руку прямо на кушетке. Было видно, что старый физиотерапевт напуган, но присутствия духа не теряет. Когда мне более-менее полегчало, он стал расспрашивать меня о переживаниях, при этом включил диктофон. Злость навалилась на меня; я резко попрощался с ним и ушел, хлопнув дверью.

Через пять минут на улице я вновь ощутил прилив сил, такой, что затмил все прошлые разы. Я даже подумал, что не зря мучился. Затем эйфория прошла, но память о пережитом кошмаре осталась — сочное, сильное воспоминание с ощущением дежа-вю. Меня пугали даже не образы странных зверей, а сам характер этого воспоминания.

На следующий день к доктору я не пошел. Он позвонил, трубку сняла мать. После разговора она сказала мне, что аппарат сломан, и можно туда больше не ходить. Я усмехнулся: понятно, что доктор просто придумал хоть какую-то причину, чтобы оправдаться. Ночью я не спал, а смотрел телевизор в кухне. Когда мать пришла и сказала, что я должен идти спать, я вдруг спросил её про женщину и зверьков.

Если до этого момента я ещё не ощущал непоправимости своих действий, то теперь ощутил. Мать словно ударили в лицо. Она села и начала рассказывать. Говорила, что в детстве меня мучили галлюцинации, настолько страшные, что даже рассказы о них из моих уст звучали для взрослых людей невыносимо, а меня самого дважды доводили до остановки дыхания. Меня лечили у врачей и экстрасенсов, но толку не было, и мне назначили гипноз. Гипноз помог — я забыл весь пережитый инфернальный бред. Теперь она боялась, что всё вернётся вновь.

Меня не покидало ощущение, что мать мне врёт. Сказав ей, что иду курить, я вышел и стал кататься на полупустом автобусе по вечернему городу. Там, в ночном автобусе, я вспомнил страшные вещи. Я вспомнил непонятных, прозрачных существ, живущих в доме; вспомнил, как меня кормили человечиной; как мать убила отца; как к нам приходили люди из стен и уходили в пол; как мёртвый отец сидел во дворе на лавочке, как... Воспоминаний было много, одна другой страшнее, нет смысла всё перечислять. Все «аномальные» воспоминания отличались от обычных зеленоватым светом, будто на небе светило зелёное солнце. А ещё они были очень реальными, казались более настоящими, чем сама реальность...

Я не знаю, стоит ли мне снова идти к доктору. Теперь, когда эти воспоминания со мной, я не смогу спокойно жить — они словно разрывают мой разум изнутри острыми углами. Возможно, доктор сможет мне помочь — снова изменит частоту своего проклятого устройства и заставит меня забыть те неописуемые ужасы, которые я вижу, закрыв глаза. А может, очередной сеанс сделает только хуже, и я окончательно сойду с ума. Больше всего меня пугает то, что, когда я вспоминаю о своих видениях, то на меня будто находит бешенство — я дико злюсь на свою мать, на доктора, даже на своего мёртвого отца. Мне пришлось даже на время уехать из дома, чтобы не подвергать опасности жизнь своей матери. С каждым днём воспоминаний всё больше, они всё фантасмагоричнее, а моё нервное состояние всё хуже. Реальность от меня будто отдаляется. Нужно что-то делать — но я не знаю, что.