Предложение: редактирование историй
Однажды вечером я ехал с учёбы из Москвы. Людей в электричке было мало, всю дорогу я сидел на месте у окна и слушал в плеере музыку. Вышел на платформе за Купавной. Ждать автобус не хотелось, так как они подъезжали на остановку аккурат минут за пять перед прибытием электрички, а до следующей электрички была уйма времени. В общем, я решил идти по рельсам — слез с конца платформы по изготовленной умельцами деревянной лестнице и побрел по камешкам в сторону дома. В этот момент мне было совершенно не страшно, ведь по левую сторону проезжали машины по шоссе, а по правую руку были более безлюдные, но все-таки знакомые места.

Думая о своём, я прошёл мимо разрушенного завода, низеньких кирпичных зданий и каких-то гаражей. Лианы из проводов гудели над моей головой, а вдалеке горели прожекторы и какие-то огни, в назначении которых я ничего не понимал. Вскоре мимо меня промчалась электричка на Москву и своим шумом выбила меня из медитативного состояния. Вдруг я понял, что прошёл дальше, чем требовалось, не заметив тропинку, которая сворачивала к моему дому. Остановившись на пару секунд, я огляделся и увидел автомобильный мост, проходивший над заброшенной веткой железной дороги, ведущей на здоровенный карьер, где стоит старый шагающий экскаватор — его мне хорошо было видно с двенадцатого этажа своей квартиры.

Вроде бы я понимал, где я нахожусь, но из-за деревьев мне всё равно не было видно своего дома. Я пошёл дальше, пока не увидел цепочку из старых товарных вагонов, стоящих на запасных путях. Они все поросли кустами. Я удивился: почему я не видел этот состав из своего окна? По спине пробежали первые мурашки, но когда я увидел, как из под состава выползает какая-то фигура (если быть точным, из-под кустов, которые росли под этими составами), то стало уже реально страшно. Я в момент развернулся и быстрым шагом пошёл в обратную сторону.

Вдруг за спиной раздались шаги, а затем уже и звуки бега в мою сторону. Адреналин ударил в мозг, и я побежал со всех ног, но пробежать успел от силы метров двадцать, прежде чем услышал совсем близко: «Стойте, вы кое-что обронили!». Эти слова подействовали на меня как стоп-кран, в голове сразу прояснилось, и, развернувшись, я увидел толстенького мужичка с сальными редкими волосами. Одет он был в какую-то спецовку, на нагрудном кармане висел включённый фонарик. Лица его я особо не запомнил, но на нём точно были очки. Я извинился за то, что побежал, и спросил у него, что же я обронил. Мужчина вытянул руку, сжимая кулак, и когда он разжал его, я увидел там... камень.

Подняв на него глаза, я увидел, что он улыбается. Он произнёс: «Это твоё, ты его уронил».

Вмиг развернувшись, я побежал прочь от этого незнакомца. Я почувствовал, как он схватился за край моей сумки, но не смог её удержать. Ветер в ушах шумел так, будто я ехал на мотоцикле. Я несся через перелесок, направляясь в ту сторону, где должен был быть мой дом и та самая потерянная мной тропа. Позади меня шумели кусты, через которые я уже пробежал: он явно преследовал меня, причём бежал совсем близко.

Несясь без оглядки, я выбежал на тропинку и увидел свой дом, но до него было ещё метров двести. И тут всё-таки мне приспичило обернуться. Я увидел этого человека, гнавшегося за мной, склонив голову вниз, его руки болтались, как тряпки, из стороны в сторону. Это был не бег, а какие-то скачки — он подпрыгивал. Увидев, что я смотрю на него, он закричал: «Это твоё, мне это не нужно!».

Страх не давал думать. Мне казалось, что он может накинуться на меня и перегрызть горло, словно дикая собака. В боках уже болело, во рту чувствовался привкус железа, а в виски отдавался каждый удар сердца. Подбегая к подъезду, я вновь обернулся, но за мной уже никто не бежал. Я забежал внутрь подъезда, нажал на расплавленную зажигалкой кнопку лифта, доехал до своего этажа и быстро зашёл в квартиру. Пришёл в себя приблизительно через час, сидя перед телевизором. Дома я был один, так как мать и отец оба работали в ночную смену.

Окна в моей квартире выходили на обе стороны, и я решил поглядеть, не крутится ли этот человек возле моего дома, но никакого признака жизни не заметил на улице.

С горем пополам я лёг спать, а наутро решил посмотреть в бинокль, стоят ли на перегоне эти вагоны. Оказалось что стоят, но я их почему-то раньше не замечал. Есть мне не хотелось, поэтому, одевшись, я решил пройтись до этого места при свете дня. Когда лифт спустился на первый этаж, при выходе из него я увидел лежащий неподалеку... камень. Видимо, его положили перед лифтом, и кто-то из жильцов отшвырнул его ногой. Не знаю, тот ли камень это был, но выглядел он явно не как кусок асфальта, а как камень с настила железной дороги, большой такой.

Желание идти куда-то отпало само собой. Успокаивало только то, что камень лежит перед лифтом — значит, человек знает мой подъезд, но не этаж. Теперь я боюсь выглядывать из окна кухни и с балкона. А однажды вечером (уже зимой) я увидел свет фонарика, ищущего что-то под окнами первого этажа.
Я проснулась ранним субботним утром, когда день лишь начинался. Мой парень стоял спиной ко мне у окна, заглядывая за шторы.

— Вернись в постель, замерзнешь, — зевнула я.

Он медленно повернулся ко мне.

— Он там,— сказал он.

— Ну, опять... Ты и так уже неделю спокойно не спишь, всё мерещится тебе всякое.

— Он видит меня. У него нет глаз, но я знаю, он смотрит на меня... — казалось, он вот-вот заплачет.

— Всё, с меня хватит! Так больше продолжаться не может!— я выбралась из постели, стремительно подходя к нему. — Ты, что, больной?! Вот, смотри, нет там никого...

Я выглянула в окно. И увидела высокого, безликого, донельзя тощего человека, облаченного в серый костюм. Того, кого я считала плодом измученного бессонницей воображения. Он стоял прямо под нашим окном, не двигаясь. Просто стоял и смотрел на меня.

— Боже, — прошептал парень за моей спиной. — Теперь он и тебя заметил...
В 1992 году Национальная ассоциация антрополо­гов США направила специальную экспедицию на поиски пропавшего ученого Дэвида Воддла. Возглавили экспедицию Перри Уинстон и Рой Клайв, работавшие в Индокитае не один год. Повторяя маршрут Воддла, они достигли по­росших джунглями холмов на северо-западе от устья реки Квай. За холмами находилась болотистая низменность, огра­ниченная с одной стороны рекой, а с другой — болотами, кишащими змеями. Согласно местным преданиям, в древние времена здесь обитало племя колдунов-кан­нибалов. Местные проводники отказались сопровождать экспедицию, и поисковой группе пришлось продолжать дальнейший путь на свой страх и риск. В дневниковых записях Воддла, сделанных незадолго до последнего путешествия, содержались упоминания об этой равнине и о какой-то находящейся там пещере с множеством скелетов, в кото­рой каннибалы совершали свои магические обряды. Она-то и интересовала антропологов. Уинстон и Клайв поста­вили своей задачей найти данную пещеру, считая, что Воддл и его спутники могли погиб­нуть в ее окрестностях.

В первую же ночь, разбив на равнине лагерь, люди услышали странные звуки, доно­сившиеся с юго-запада. Звуки походили на дробный лязг множества молотов. Американцы не решились ночью туда идти, а утром, пройдя несколько киломметров на юго-запад, нашли зловещую «Пещеру скелетов». Не было сомнения, что именно о ней писал Воддл, и что имен­но отсюда доносились ночные звуки.

Стало очевидно, что звуки, доносившиеся ночью из пещеры скелетов, издавали не люди, так как их следы неминуемо остались бы на болотистой почве. Были организованы поиски, и вскоре недалеко от пещеры были найдены раз­ложившиеся тела Воддла и его спутников. Их узнали по обрывкам одежды и снаряжению. Осмотр трупов показал, что антропологи погибли насильственной смертью. Их грудные клетки и черепа были проломлены тупым предметом. При этом убийцы не взяли ничего из их имущества. Это позволило учёным предположить, что людей убил какой-то сильный зверь.

Войдя в пещеру, исследо­ватели обнаружили в ней множество человеческих ске­летов, лежащих на земле, прислоненных к стенам, а также подвешенных к стенам и потолку. Членов экспедиции поразило одно обстоятельство: грудные клетки и черепа мертвецов были проломлены таким же образом, как и у людей Воддла. Большинство скелетов в пещере при этом оказались очень древ­ними. Это обстоятельство загнало иссле­дователей в тупик.

Лагерь разбили на некотором расстоянии от мрачной «Пещеры скелетов». И снова среди ночи послышался дробный лязг, на этот раз гораздо ближе. Теперь уже ни у кого не было сомнений, что доносится он из зловещей пещеры. Держа наготове оружия, люди провели бессонную ночь, и только утром Уинстон с несколькими людьми отправились к пещере. Все здесь осталось по-прежнему, не видно было никаких следов чьего-либо ноч­ного пребывания. Но в самой пещере их ожидал неверо­ятный сюрприз: практически все скелеты изменили свое местоположение! Еще нака­нуне они сидели или лежали совершенно иначе. Очевидно, кто-то ночью переложил скелеты.

Уинстон и еще один участник экспеди­ции решили остаться возле пещеры на ночь, вооружившись пистолетами. Кроме того, была приготовлена кинокамера, позволяющая снимать в темноте. Остальные вернулись в ла­герь. Ночью со стороны пещеры послышался тот же дроб­ный звук. Теперь уже никто не сомневался, это стук костей скелетов. Других звуков никто не слы­шал: ни выстрелов, ни криков.

Наутро Клайв обнару­жил у пещеры изувеченные трупы Уинстона и его спутника. Они лежали в кровавой луже. Их тела были раздавлены с невероятной силой, а черепа пробиты каким-то тупым предметом. Камера была разбита, пленка была чистой — съемка даже не начиналась. Это произвело на людей настолько ужасное впечатление, что они, забрав трупы, немедленно покинули это проклятое место. Еще раз заглядывать в пещеру никто не решился, хотя один из участников экс­педиции впоследствии говорил, что он, проходя мимо зияющего чернотой входа, направил внутрь луч фонаря и увидел на одном из древних скелетов, находящихся в пещере, свежую запекшуюся кровь.

Отчет об экспе­диции официально не был предан огласке. Планировалось, что в будущем в загадочную пещеру отправится еще одна экспедиция, но этого так и не произошло.
В конце 70-х годов я жил в небольшой деревне недалеко от областного центра. Все жители деревни были заняты в местном совхозе. Позже, с развалом Союза, совхоз был практически распущен, и сейчас деревушка представляет собой жалкое зрелище.

Было мне тогда лет десять, я дружил с соседским мальчиком Васей. Однажды утром проснулся и, как всегда, пошёл к нему домой поиграть, а его мать мне сказала, мол, Вася заболел, поэтому играть не будет. Я воспринял это спокойно — никаких мыслей о том, что болезнь друга может быть серьёзной, не было, всё-таки я тогда был ребёнком. Пошёл к себе домой, а на следующее утром моя мать сообщила, что Вася умер...

Я не знаю, что у него была за хворь, но, как мне рассказали, у мальчика вдруг появилась страшная боль в голове. Родители Васи целый день пытались заниматься самолечением и лишь вечером послали за врачом в областной центр (в деревне была лишь одна женщина-врач, да и та могла заниматься только простудой и производственными травмами). К тому времени ребёнок уже был тяжёлом состоянии, местный врач запретила его в таком положении куда бы то ни было перевозить. Поэтому отец Васи выехал на своём «Жигули» в город, чтобы быстро привезти врача на своей машине, не дожидаясь, пока в областном центре освободится «скорая».

Приехали они поздно ночью — оба белые, как мел. Оказалось, что когда ехали обратно через лес (километрах в пяти от нашей деревни), то заметили в зеркале заднего вида в лунном свете, как в ста метрах от «Жигулей» за ними гонится человек без головы. Увидели его оба: и отец Васи, и врач. С такого расстояния, да ещё ночью, никаких особенных деталей, конечно, разглядеть не могли, только оба утверждали, что он был ненормально высоким — даже без головы его рост достигал двух с половиной метров. Отец Васи дал по газам, и жуткий преследователь вскоре отстал.

Успокоившись, врач поставил Васе какие-то уколы, капельницу, приказал соорудить носилки и на них очень осторожно отвезти его в областной центр. По пути мальчик скончался. Говорили, что на полпути к городу, перед тем, как умереть, он ненадолго пришёл в себя. Говорить не мог, но постоянно поднимал правую руку и указывал пальцем куда-то назад. Помня о недавнем видении, взрослые с опаской вглядывались в ночную дорогу за машиной, но ничего не увидели. Спустя несколько минут мой друг умер.
В 80-е я работал в одном институте на улице Казакова — НИИФК (Научно-исследовательский институт физической культуры). Он располагался в усадьбе Разумовского. Это сейчас там развалины, но еще в те годы это был хоть и несколько обшарпанный, но все-таки дворец.

Во дворце графа Разумовского, говорят, всегда водились привидения. Этому в немалой степени способствовали увлечения владельца-графа собирательством артефактов, рукописей и прочих, мягко говоря, странных предметов. Привидения, в отличие от графов, не умирают. И, как выяснилось впоследствии, никуда из полюбившихся им дворцов не деваются.

Самое интересное начиналось ночью. В тишине коридоров раздавался вдруг громкий смех. В столовой зале, которая в советские времена не использовалась по назначению, слышался звон бокалов, стук столовых приборов о фарфор и негромкая беседа. К тому времени во дворце не оставалось старинных часов — все часы были электронные, как в любом советском учреждении. И вот в полночь в дальних комнатах вдруг раздавался бой часов. Кинувшиеся на звук, разумеется, не обнаруживали никаких часов с боем. Или вот, к примеру, прижился в НИИФК сиамский кот Маркиз. Так тот, бывало, уставится в пустой угол, глаза выпучит, весь ощерится и орет так, что хоть беги...

По коридорам дворца ночью могло вдруг начать сквозить таким холодом, что по спине пробегали мурашки. Никаких кондиционеров там и в помине не было, при этом разница температур в одном конце коридора и в другом могла доходить до десятков градусов. Представляете — на улице лето, жара, за 30 градусов. В помещении (все-таки старинный кирпич) — градусов 25. Идешь по коридору — и вдруг попадаешь в зону, где температура никак не выше 10 градусов. При этом горло сдавливает такая жуть... А однажды довелось мне остаться раз во дворце на ночь. Слышу шум в коридоре. Знаю совершенно точно, что никого там быть не может — все двери лично закрывал и проверял. Выглядываю в коридор — по коридору летит, грохоча о кафель, жестяное ведро...

Спортсмены (а именно для них в те года и работал дворец графа Разумовского) были людьми весьма далекими от мистики. Попробуйте испугать пятиборца холодом в коридоре или смехом в явно пустом зале. Однако днем, в окружении людей, все эти фокусы были не так пугающи. Одним словом, все, кто работал в НИИФК днем, к рассказам о «привидениях графа Разумовского» относились если не с откровенным смехом, то весьма скептически. По крайней мере, до тех пор, пока не произошёл один по-настоящему жуткий случай.

Слава пришёл к нам в качестве подсобного рабочего после того, как его, высоклассного филера (сотрудника наружного наблюдения), выгнал за пьянку лично шеф КГБ Юрий Андропов. Славка рассказывал, что однажды он, филер с 20-летним стажем, совсем немного хватил лишнего и провалил операцию — объект заметил «хвост». Андропов вызвал его лично на разбор. Однако Славка в тот момент был с похмелья и не нашел в себе никаких сил ни покаяться, ни оправдаться. Карьера его на этом закончилась, Славку «списали» в НИИФК. Работая разнорабочим во дворце, Славка не переставал «закладывать за воротник» — терять ему теперь было нечего. Однажды он так набрался к вечеру, что стало ясно — в свое логово он не доедет. Славку отнесли в подсобку столовой, положили на топчан и, рассудив, что будучи в таком состоянии, он очнется весьма нескоро, закрыли его на все запоры и уехали по домам.

Так получилось, что открывать НИИФК следующим утром довелось мне. Приехав к семи часам, искал я Славку долго. Обнаружил его в дальней комнате без окон, трясущегося, сжимающего в каждой руке по огромному поварскому ножу. На волосах его кое-где была седина. На вопросы и расспросы Славка не отвечал. Потом понемногу отошел, но стал каким-то совсем задумчивым и молчаливым. Спортсмены, услышав эту историю и увидев поседевшего Славку, перестали шутить о привидениях.
Однажды четыре туриста заблудились, забредя за городом в глухую чащу. Как-то у них вышло, что они остались без спичек. Было студёно, погода испортилась, вечер наступил, а никаких надежд, что бедолаги, наконец, выйдут в населенную местность, так и не забрезжило.

Неожиданно туристы наткнулись на заброшенную сторожку. В ней никто не обитал, «аварийного запаса» для таких заблудших душ, как они, внутри не нашлось. Вся постройка — помещение в четыре угла, с единственной дверью и без окон. В центре — стол, лавка, полки по стенам. Решили дождаться утра в сторожке, там хотя бы ничего не падало с неба и ветер не дул. Пробовали устроиться на полу, на столе, на лавке, но вскоре поняли, что даже под крышей без огня замерзают намертво. Нужно было постоянно двигаться, чтобы согреться, но обстановка не располагала: ни зги не видно, а тут громоздкие стол и лавка. Придумали бегать эстафетой: встали четверо по четырем углам, один по стеночке идёт в соседний угол, толкает товарища, тот тоже по стеночке к следующему, и так далее. Всю ночь подобным образом промаялись в кромешной тьме, измучились, но не окоченели. Как только занялся рассвет, покинули неуютную стоянку и продолжили путь. Повезло — к полудню из леса все-таки выбрались.

Один из туристов впоследствии рассказал об этой ночи своему другу, гордясь находчивостью, которую они проявили в сторожке: эстафета вдоль стен спасла им жизнь. Его друг выслушал историю, задумался, потом сказал: «Знаешь, вас не могло быть четверо. Первый идет ко второму во второй угол, второй — к третьему в третий, третий — к четвертому в четвертый, но четвертый идет в пустой первый угол, так как человек из него уже перебрался во второй. В сторожке должен был быть пятый».

Рассказчик помолчал, прикинул на пальцах... и внезапно побледнел.
В конце лета я, наконец, съехал из квартиры, в которой с окончания школы жил вместе с друзьями, и снял однокомнатную квартирку у метро. Квартира была после ремонта, хозяева съехали в новую четырехкомнатную квартиру и забрали почти всю мебель. Остался только стол и пара стульев на кухне.

Я немного не успел с привозом мебели из прежней квартиры, но очень уж хотелось провести ночь на новом месте, пусть и на полу на одеялах. Вечером первого сентября, взяв с собой одеяло и ноутбук, я направился к своему новому дому, заглянув по дороге в магазин и купив сигарет и бутылку пива. Пригласить однокурсников на новоселье как-то не пришло в голову, да и хотелось отметить данное событие в одиночестве — ведь ради него я все и затеял.

Я как мог удобно расположился на полу, подключил ноутбук к сети, налил первый стакан пива и закурил. Было тихо, непривычно тихо — и это было здорово. Я вышел на балкон и закурил вторую сигарету. В сумерках район был очень красивым. Вернувшись в комнату, я решил поискать интернет. Надежды было мало, но, к своему удивлению, я нашел незапароленную точку доступа Wi-Fi.

В сгущающихся сумерках в свете экрана я потягивал пиво и лазил по сети, пуская струи дыма прямо в экран. Хмель и сигаретный дым окутывали меня теплой мягкой завесой. Так я сидел до второго часа ночи, пока не наткнулся на интересную ссылку — подборку «фотографий, которые шокировали мир». Черт меня дернул скачать этот архив. Там оказались фотографии известных фотографов с полей сражений, с мест техногенных катастроф и все в таком роде. Настроение испортилось, когда я открыл фотографию, сделанную в Индии после аварии на химическом заводе. Там была изображена разрытая могилка, а в ней — мертвый ребенок (просмотреть фото). Я не специалист в этом вопросе, но, кажется, он был мертв уже неделю. Лицо опухло, рот был открыт. Я понял, почему людей пугают мертвецы. Человек — это не только тело. Когда человек умирает, что-то осмысленное, делающее его человеком, уходит из него, оставляя только труп, в котором уже нет ничего человеческого, кроме очертаний, да и те искажаются, потому что теряют смысл. Эта страшная похожесть на живое и пугает.

Самым ужасным в этой фотографии были глаза мертвого: белесые, заплывшие, как у дохлой рыбы. И все же они смотрели, смотрели на что-то извне, смотрели сквозь наш мир, как через оконное стекло. И я боялся, потому что тьма за границей монитора сгущалась, а эти глаза, казалось, росли, заполняя все поле зрения, а я не мог отвести взгляда, не мог прикоснуться к клавиатуре. Я уже жалел, что рядом никого нет.

Так я просидел четверть часа, пока пиво не запросилось наружу. Стряхнув наваждение, я закрыл фотографию. Справить нужду хотелось зверски, но мне не хотелось сейчас выходить в темный коридор. Терпеть я еще мог, поэтому решил сначала восстановить душевное равновесие, почитав «IT Happens». Первые пару историй мне ещё было жутко, но постепенно я успокоился. Вдоволь насмеявшись над тупыми пользователями, я встал и пошел к двери.

Я не помнил, закрывал ли я за собой дверь, когда возвращался из толчка в первый раз. Конечно, не закрывал, от кого мне прятаться, если я один в квартире? Но точно я не помнил, и вид приоткрытой двери снова вызвал тревогу. Щель шириной в десять сантиметров была абсолютно черной. По ту сторону двери был мрак, чернильно-черный, совершенно потусторонний, без единого лучика света. Как назло, в комнате не было верхнего света — хозяева-скряги выкрутили лампочки. Подавив нервный смешок, я достал из кармана телефон и включил встроенный фонарик. И кто ж знал, что его мертвенно-бледный свет напугает меня еще больше. Потому что свет уходил в черную щель безвозвратно — мрак просто глотал его.

Тут я разозлился. Никогда не боялся темноты, а тут вдруг трясусь, как маленький! Но эти глаза… Я физически ощущал из-за двери этот взгляд мертвеца в никуда. И это было хуже темноты.

А пиво между тем взбесилось — я уже еле терпел. Физиологическая потребность перекрыла страх. Я решил, что если не буду смотреть в темноту собственными глазами, то мне будет легче. В телефоне, само собой, была камера, и я включил ее в режим поиска (то есть изображение показывается на экране, но в память не пишется). Протянув руку с телефоном перед собой и глядя на экран, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Луч света из фонарика осветил пустую прихожую и отразился в двери ванной. Страх прошел, мне даже стыдно стало. Я оторвал взгляд от экрана, открыл дверь и сделал шаг в прихожую, повернувшись при этом к кухне и толчку. Не было здесь никакого «чернильного мрака» и мертвых глаз я не увидел. В мягком полусвете не было ничего опасного. Я собрался выключить камеру и опустил взгляд на телефон, и увидел...

Я не помню, как оказался в комнате и как захлопнул дверь. Только потом понял, что обмочился — по-настоящему, прямо в штаны. Я стоял, привалившись плечом к двери, и смотрел в экран телефона; волосы на голове стояли дыбом, а по телу бегали мурашки. Потому что в ту самую страшную секунду в моей жизни, когда я смотрел сквозь камеру телефона на темный коридор, я видел, что я не один. В память впечатался силуэт человека на фоне оранжевого отблеска фонарей из окна кухни. Силуэт, который я видел только на экране, но не собственными глазами. И я видел его достаточно долго, что бы понять, что это не обман зрения.

Я не знаю, что это было. Скорее всего, видение. Или крыша поехала. Но теперь моя жизнь перевернулась. Больше всего на свете я хотел быть подальше от людей, а теперь я не могу себе это позволить, потому что до смерти боюсь темноты, одиночества, замкнутых пространств. Я стал больше времени проводить с друзьями, при первой возможности привожу их посидеть к себе; переселил к себе одну девушку — делаю все, чтобы не остаться один сам с собой. Особенно ночью, когда так много чернильно-чёрных углов, из которых смотрят глаза мертвеца, глядящие в никуда...
Этот случай рассказал мне мой бывший преподаватель истории. Мужик он был интересный, свой предмет любил. Далее буду повествовать по памяти от его лица.

Собрались мы с друзьями в поход — я и два моих товарища. Взяли две палатки, еду, туристическое снаряжение и отправились в горы (он назвал конкретное место, но я забыл название). Приехали в поселок, сказали, что хотим пойти в горы на озеро, которое там находилось. Нас стали отговаривать местные жители: мол, там опасно, нехорошее место и т. д. Мы тогда ещё были молодые, вспыльчивые, в слухи не поверили, только посмеялись над суеверными деревенщинами.

Весь день мы шли и под вечер наконец-то вышли к озеру. Слева находилось озеро, справа — высокий кустарник (чем-то напоминало кукурузное поле). На берегу озеру разбили палатки, поели, поговорили о том о сём и легли спать.

Палаток у нас было две — одна одноместная и одна двухместная. Я и товарищ легли в одной, а наш друг во второй. Ночью я проснулся от звука, будто кто-то ходит около костра. Шепотом окликнул товарища, но он, как оказалось, тоже давно не спал. Мы вдвоем в голос позвали нашего третьего друга, который спал в отдельной палатке (он был самый рисковый из нас троих). Тот проснулся, спросил в чём дело, а когда услышал звуки, сказал, что это, наверное кабан — сейчас возьму ружье и проверю.

Следующие минуты я никогда не забуду... Раздался крик — нечеловеческий крик ужаса, это кричал наш товарищ от страха. Мы с другом в палатке чуть не поседели, но через пару мгновений крик стих. Мы стали окликать товарища, но было тихо, слышался только плеск воды в озере. Мы так и не решились выйти той ночью из палатки, нам было очень страшно. Наутро, мы вооружились подручными средствами, всё-таки выглянули. Первым делом заглянули в палатку друга и обнаружили его там в беспамятстве. На вопросы, что случилоcь, он ответить не смог, только что-то мямлил (кстати говоря, он и позже так и не вспомнил, что же он видел — память от страха отшибло напрочь, а может, просто не захотел нам говорить).

Возле костра мы не обнаружили никаких следов. Что за существо могло передвигаться, не оставляя следов, и напугать взрослого, крепкого мужчину с ружьем до потери памяти? Мы собрали наше снаряжение и отправились назад в село. Никому ничего говорить не стали, но местные жители по нашим лицам, похоже, сами догадались, что произошло...
Однажды в Рождество, во время для гаданий и веселья, один сельский весельчак прознал, что девушки собираются ночью погадать в доме у его сестры. Он решил над ними подшутить. Вечером он нанёс визит к своей сестре и, воспользовавшись моментом, когда она ушла в комнату, спрятался в подполье (для тех, кто не знает — это подвал-погреб для хранения овощей, как правило, почти с человеческий рост). Вернувшись из комнаты, сестра решила, что брат ушёл домой.

Молодые деревенские девушки затемно собрались в доме, зажгли свечи, пошутили-посмеялись между собой и вскоре приступили к гаданию. За полночь, во время гадания с зеркалом, парень, порядком уже заскучавший сидеть в подполье, подумал, что настал подходящий момент напугать девушек. Но едва он нащупал ручку дверцы подполья, чтобы выскочить, сверху раздались крики и послышался топот бегущих ног. Дом моментально опустел. Парень было сначала подумал, что его раскусили и сами пытаются напугать, но то, что он услышал, заставило его передумать выходить. А услышал он отчётливые шаги — но шаги эти были стуком копыт. Стиснув ручку подпола, он с ужасом слушал, как нечто бродило по дому, изредка ворча и похрюкивая — видимо, оно ощущало его присутствие.

С рассветом всё прекратилось. Ни девушкам, ни парню (учитывая его репутацию шутника) никто не поверил. Сами девушки утверждали, что видели лишь нечто, промелькнувшее в зеркале, и визг одной из них заставил их убежать, не вглядываясь, что же там, в зеркале...
Есть у моей подруги бабка. Живет одна с недавнего момента, когда умер её муж — обычный дед, который никогда не увлекался сатанизмом или прочей ерундой. Но на какой-то знаковый день после смерти (то ли на 9-й, то ли на 40-й, то ли после какого-то из этих дней) бабка проводила дома уборку и обнаружила на столике под телефоном в одной стопке с телефонным справочником пачку фотографий. Фотографий было штук пять, и все довольно старые. На всех был изображён снятый под разными углами гроб. В гробу лежал труп старой бабки. Стоит описать обстановку: дощатый пол, освещенный так, чтобы весь гроб, стоящий на двух деревянных табуретках, был тоже освещен. За пределами этой светлой зоны — темнота, то есть не разобрать, что это за помещение. Гроб грубо сколоченный, из необработанных деревянных досок — вполне можно назвать его ящиком. Крыша сдвинута вниз, мертвеца видно по пояс.

Теперь о мертвеце. Как уже написано выше, в гробу лежала бабка. С гримасой, полной ужаса и отчаяния, с широко раскрытым ртом, с выпученными глазами. Изо рта текла пена. Тем не менее, по позе тела и остекленевшим глазам было явно видно, что она мёртвая. Нет, это была не та самая бабка моей подруги, которая нашла эти фотографии. Нашедшая не на шутку испугалась и тайком показала своим родственникам, включая мою подругу, но никто ничего не смог сказать про них, кроме того, что из родных эти фотографии ранее ни одна душа не видела. В итоге решили их сжечь...

Кстати, дед никогда не увлекался фотографированием. Как эти снимки попали к нему, и что за чертовщина на них происходит — загадка.