Предложение: редактирование историй
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: dosvidoni

В детстве у меня был брат-близнец. Мы с ним играли в одни игры, одевались в один цвет, говорили порой одновременно. Как сейчас помню мамин зов на обед: «Аркаша, Саша, обед!» И мы бежали на перегонки на кухню. Продолжалось все это до моих 5 лет.

Мы приехали всей семьей к бабушке в деревню. Нас отпустили поиграть во двор, у нас был мячик красного цвета с белыми полосками, мы бросали мяч, пока тот не угодил в колодец. Аркаша полез за мячом и сорвался вниз. Я сбегал за родителями, все выбежали и начали заглядывать в колодец, но никого там не было, ни Аркаши, ни мяча.

Я кричал и плакал, просил, чтобы кто-нибудь нырнул вниз, вдруг он под водой. Затем меня спросили, кто такой Аркаша.

Удивленный вопросом, я сказал, что брат мой. Переглянувшиеся родители завели меня домой, сказали, что никакого Аркаши не было, что мне это показалось, я говорил, что они врут и ревел.

Затем я жил без брата, никаких похорон и никаких разговоров об Аркаше никогда никто не вел. На чьих либо днях рождения собравшиеся вновь родственники каждый раз вспоминали историю о том, как я разыграл все семейство Аркашей, упавшим в колодец. Но черт возьми, я-то помню своего брата, и как-то летом, набирая воду из колодца бабушки, подняв ведро, я обнаружил старый мячик с белыми полосками...
Первоисточник: reddit.com

Автор: inaaace

Теперь, когда я пишу это, я понимаю, насколько странно, что моей собаке почти 31 год. Но когда живешь рядом с кем-то каждый день жизни, на это как-то не обращаешь внимания.

Я имею в виду, конечно, мне это приходило в голову иногда, типа: «Эй, Снупу же уже 20, 24, 26 лет!», но я никогда не придавал этому особого значения. Правильное питание, ежедневные физические упражнения... Всякое же бывает, правда?

Снуп всегда был со мной, с 1-го дня моей жизни. Я родился 10 августа 1985 года, а мои родители взяли его 9 августа, примерно за 12 часов до моего рождения. Они хотели, чтобы я вырос любящим животных, поэтому с самого начала подарили лучшего друга.

Он был лучшей собакой в мире. Я знаю, что все так говорят о своих домашних животных, но моя собака действительно была такой. Он никогда не покидал меня, и я брал его с собой всюду, куда только мог, я даже привез его в США, когда переехал из Черногории. Некоторые мои бывшие девушки были не в восторге, что я так близок со Снупом, но он же мой приятель с первых дней жизни, поэтому всегда оставался в приоритете.

Снуп не только всегда играл со мной, но и выручал из нескольких странных ситуаций.

Помню, как однажды около 19-20 лет назад, я косил лужайку рядом с домом моих родителей, и ко мне подошел мужчина. Он был одет в черный деловой костюм и красивую шляпу, так что выглядел нормально для меня-11-летнего. Он заговорил со мной о «Звездных войнах», которые я обожал, и сказал, что у него огромная коллекция фигурок героев в фургоне, припаркованном на той же улице. Нормальный человек + игрушки из Звездных войн заставили меня забыть обо всех предупреждениях родителей насчет опасности незнакомцев.

Я уже был в 3 метрах от входа в фургон этого человека, когда он повернулся ко мне, и его лицо стало бледным, как у призрака. Затем он яростно обернулся, забежал в свой фургон, и умчался как угорелый, не сказав ни слова. Секунду я стоял в замешательстве, а когда пожал плечами и повернулся, чтобы вернуться домой, увидел Снупа, стоявшего прямо позади меня. Он не лаял, но, должно быть, напугал хорошего джентльмена, который собирался показать мне свою коллекцию игрушек. Я был зол, что Снуп спугнул мужчину, но пес был моим лучшим другом, поэтому я его тут же простил.

Помню еще странный случай, когда мне было 19 или 20. Я пошел в поход с парой приятелей. Ну, вы знаете: пиво, много мяса на гриле... Конечно, я взял с собой собаку; все его любили, да и он любил гулять в лесу. Вечером, обосновавшись в кемпинге, мои приятели пошли искать дрова, чтобы разжечь костер, а я пошел на прогулку к реке. Снуп спал в моей палатке, так что я не брал его. Он был таким послушным псом, что я никогда его не боялся, что он убежит.

Когда я добрался до реки, было уже довольно темно. Я приблизился к воде, чтобы посмотреть, глубоко ли там, и услышал сзади шаги. Я обернулся и увидел девочку лет 11-12, стоявшую позади меня. Она была как бы не отсюда, одетая в красивое черное платье посреди леса. Я спросил, не потерялась ли она? Девочка ответила, что, по видимому, заблудилась, выйдя из палатки своих родителей. Поэтому я решил помочь ей вернуться, следуя за ней по лесу. Мы шли и шли, и я уже подумывал, не вызвать ли лесников, когда она повернулась ко мне с улыбкой и сказала, что видит впереди шатер родителей.

Мы подошли к большой черной палатке, казавшейся пустой. Тишина показалась мне странной, ведь родители, вроде как, должны были искать дочь… Однако, когда девочка открыла палатку, я увидел мужчину и женщину, сидящих внутри и улыбавшихся нам. Я подумал, что они как-то странно одеты для кемпинга: мужчина был в чем-то вроде черной спортивной куртки, темной водолазке и черных джинсах, а женщина — в длинном черном коктейльном платье. Когда девочка зашла внутрь, мужчина, наконец, весело обратился ко мне и пригласил зайти выпить, раз уж я нашел их дочь, за которую они очень волновались. И хотя я ощущал в происходящем какую-то неестественность, все же решил зайти. Ну не умею я отказывать людям… Как только я шагнул к палатке, позади меня раздалось скуление.

Снуп стоял в 5 метрах, скулил и выглядит очень смущенным, я никогда не видел его таким. Я вышел из палатки и подошел к Снупу. Мужчина из палатки кричал, чтобы я вернулся, но я все-таки выбрал собаку, как и всегда. Когда я опустился на колени рядом со Снупом, то подумал: странно, что из палатки не доносится больше ни звука, да и не выходит никто. Всех этих странностей было чересчур даже для меня, поэтому я просто крикнул, что должен вернуться в свой лагерь, и мы ушли. Снуп начал вилять хвостом, как только мы отошли от палатки, и я был счастлив, что мой лучший друг снова весел.

В другой раз несколько лет назад я катался по городу со Снупом на пассажирском сиденье. Начало смеркаться, так что я развернулся и направился домой. Когда мы оказались возле нашего дома, я заметил автомобиль, припаркованный на обочине, с выключенным светом и дымом из-под капота. Перед ним стояла девушка, осмелюсь сказать, привлекательная, которую я, правда, сперва с трудом заметил, потому что она была в черном, а на улице уже было очень темно.

Я не разбираюсь в машинах, но мне захотелось помочь, и я остановился. Снуп стал очень беспокойным, запрыгал с сиденья на пол и обратно. Я сказал ему посидеть и вышел из машины, оставив его внутри.

Девушка, казалось, была очень рада, что я остановился. Я сказал ей, что я не особо разбираюсь в машинах, но, по крайне мере, могу дать ей аварийный светоотражающий знак, чтобы ее было видно на дороге. Я передал ей знак, она поблагодарила меня, а потом попросила на всякий случай заглянуть под капот. Несмотря на то, что толку от этого я не видел никакого, я, как вы помните, не умею отказывать людям, да и девушка была симпатичная… Когда я приблизился к ее машине, Снуп стал вести себя очень странно: он скребся в окно и скулил. Я сказал девушке, чтобы она подождала следующую попутку, и хотел вернуться к собаке, но она схватила меня за руку и попросила просто взглянуть на ее двигатель. Как всегда, я считал Снупа важнее всех остальных, так что просто улыбнулся и пошел обратно к своей машине. Снуп вскочил с пола так быстро, что я испугался за его суставы — в 24 года они уже были не те, что в молодости.

Когда я обратил внимание обратно на девушку, то был очень удивлен, увидев как она рвет на машине с места, даже не закрыв капот, из-под которого все еще валил дым. Ну, подумал я, наверное, сама все починила. Не особо зацикливаясь на произошедшем, что я сел обратно в машину к виляющему хвостом Снупу.

Со временем я стал подозревать какую-то закономерность во всех этих событиях. И вот теперь, когда я пишу все это, то вспоминаю последнюю странную историю, случившуюся около года назад. Снуп чувствовал себя немного не очень, ему все-таки было уже почти 30, поэтому мы просто гуляли в нашем дворе. Мы живем в тихом пригороде, где ничего не происходит. По улице как раз проезжали дети на велосипедах, и вдруг я услышал громкий треск, за которым последовал плач.

На дороге я увидел плачущего ребенка на велосипеде. Я вышел на улицу, оставив Снупа во дворе. Он скулил, но я хотел быстро проверить, что там с малышом на улице. Я спросил мальчика, все ли в порядке, и он засучил черные штаны и показал мне кровоточащее колено. Его черная рубашка тоже была разорвана в нескольких местах. Он попросил меня довести его до дома, прямо за углом. Конечно же, я согласился, проводил его, и, когда мы дошли, он попросил меня зайти с ним.

Мне не показалась удачной мысль входить в чужой дом, особенно с ребенком, поэтому я поблагодарил его и пошел прочь. Дверь открылась и вышла мама мальчика. Она была одета в черное платье, на лице была очень милая улыбка. Она умоляла меня зайти к ним и выпить свежего лимонада в благодарность за помощь сыну. Я сперва сопротивлялся, но потом уступил, ведь она казалось очень милой. Уже поднявшись на крыльцо, я услышал позади громкий лай. Я обернулся и увидел стоящего на улице Снупа. Странно, он ведь в жизни почти никогда не лаял. Вдвойне странным было то, что мой забор по крайней мере 4 фута высотой, и Снуп не мог через него перепрыгнуть. Потом я заметил, что у него живот расцарапан, видимо от того, что он все-таки смог перепрыгнуть слишком высокий для него забор.

Когда я двинулся к Снупу, нему, мальчик схватил меня за руку. Они с мамой вместе продолжали упрашивать меня зайти и попробовать свежий лимонад. Но я снова предпочел своего старого приятеля чужим, так что извинился, отцепил руку парня, и направился домой. Снуп был очень этому счастлив, хотя ему и было больно.

Снуп умер вчера вечером у меня на коленях, а я нежно почесывая его за правым ухом, как он любил. Я не хотел плакать, пока он не сделал свой последний вздох. Как только пес перестал дышать, я сломался. Я плакал сильнее, чем когда мой дедушка умер, сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Я знал, что этот день рано или поздно придет, но все равно не был к этому готов. Снупу почти исполнился 31 год.

Я похоронил его прошлой ночью в своем дворе. Кто-то может счесть это странным, но он был моим лучшим другом, неописуемо большой частью моей жизни, и я просто не мог его отдать на кремацию или еще куда-нибудь.

Прошлой ночью я плохо спал. Я ворочался в течение нескольких часов, а когда часы пробили 4 утра, понял, что сон уже не придет. Все о чем я мог думать, это о моем лучшем друге, лежащем сейчас в холодной земле перед моим домом. Как бы для того, чтобы еще раз убедиться в том, что он не очнулся каким-то чудом, я встал, чтобы посмотреть на его последнее пристанище.

Когда я подошел к окну второго этажа, все мое горе моментально сменилось ужасающей волной страха, поразившей мое тело.

На его могиле, прямо в моем дворе, стояли 12-13 человек. Они все смотрели вверх, прямо на меня. Обычно не ожидаешь увидеть, что кто-то стоит в твоем дворе в середине ночи, особенно не 13 человек, одетых в черное.

И затем еще одно осознание пронзило меня. Я узнал их. Я узнал каждого, клянусь. Малыш на велосипеде и его мама. Девочка из леса с родителями. Девушка, которой я остановился помочь на дороге. Некоторые другие люди из разных ситуаций моего прошлого.

Но был там один, который поразил меня сильнее всего. Это был тот же человек, который пытался заставить меня войти в его фургон почти 20 лет назад. Он не выглядел ни капли старше, чем тогда. Всех остальных я встречал в США. А того человека я видел в детстве, в Черногории, в 5000 миль отсюда. И он стоял в моем дворе, глядя на меня.

Потом он заорал, чтобы я выходил. Остальные начали махать, чтобы я спускался: малыш и его мама улыбались, девушка поправляла волосы и посылала воздушные поцелуи, семья из кемпинга махала… Все они носили одинаковую одежду, ту, в которой я видел их в прошлом.

Я задернул шторы, едва не оборвав их, и набрал 911.

7 минут страшной тишины спустя, появился полицейский автомобиль. Они никого не видели во дворе, но пообещали продолжать поиски по окрестностям. Я посоветовал им проверить дом за углом, они сказали, что посмотрят. С тех пор они не объявлялись.

Сейчас 11 утра. Я вижу множество следов в траве в моем дворе, так что это определенно не вызванные горем галлюцинации.

Ребята, что вы думаете обо всем этом? Я не какой-то псих, я в полной мере осознаю абсурдность всего этого, и у меня нет никаких идей о том, что происходит. Надо позвонить родителям. Если бы только мой друг был со мной…
Первоисточник: mrakopedia.org

I. ПОЛНАЯ СУДЬБА

Вводная про якутскую религию. Отношение к будущим событиям и судьбе человека в ней глубоко фаталистическое. Считается, что ещё до рождения человека его судьбу то ли на шестом, то ли на седьмом из девяти высших небесных миров записывает себе в книгу одно из верховных божеств — Чыҥыс Хаан. Да-да, Чингисхан, все правильно поняли. Вообще, я в своё время удивлялся, каких делов должен был натворить человек, чтобы через столько лет его имя превратилось в символ верховного божества судьбы в далёком по отношению к его родине племени.

Так вот, в момент рождения человека его будущее по сути уже определено, никакой тебе свободы воли. Оттуда и весь этот богатый ассортимент заглядываний в будущее, гаданий, пророчеств, вещих снов и т. д. в якутском фольклоре — если будущее статично, значит, можно по крайней мере попытаться получить оттуда какую-то информацию. Собственно, и традиция рождественских святок поэтому так легко вписалась в местные обычаи, и перемешались там люди, кони, сюлюкюны, духи. А если говорить о судьбе человека, то ситуация такая: если тебе на небесах записали «полную судьбу» («бүтүн оҥоруу», дословно «сделанный полностью»), значит, тебе нипочём все невзгоды, страдания, повороты жизни и собственная глупость. Можешь хоть гвозди голой рукой в розетки вставлять, всё обойдется. А вот если у тебя «неполная судьба» («итэҕэс оҥоруу», то есть сделанный не полностью), то можешь как угодно пыжиться, тебе хана 100%. Умрешь во цвете лет будучи здоровым как конь от какого-нибудь метеорита, который свалится аккурат тебе на темечко. Так вот сурово устроен мир.

Дальше две истории про людей с «полной судьбой».

Первая история. Происходило всё в дореволюционные времена. Жил в дремучем уголке Якутии мелкий князек-тойончик, бед не знал, трудящийся народ угнетал. Да вот надоела ему его старая женушка, которая к тому же оказалась бесплодной, и он стал захаживать налево. Так насходил, что одна из его молодых служанок из бедной семьи (слуг богатеев в Якутии до сих пор называют «хамначчыт», дословно «наемник») родила ему младенца, мальчика. Всё это дело очень не понравилось жене князя, но не будешь же ругаться на мужа — в патриархальной Якутии XIX века семейное насилие было не то что нормой, а обязательным элементом в семье любого достатка. С девушкой тоже ничего не сделаешь, она теперь под защитой безумного от счастья мужа (вообще, к бастардам от знати отношение в якутском обществе было намного лучше, чем в той же Европе). И задумала женщина устранить младенца. С этой целью она поехала в другой наслег к местному шаману, который считался «хищным» и мог за достойную оплату втихаря выполнять работу своеобразного киллера. Занесла женщина шаману денег и гостинцев и тонко намекнула, что хорошо было бы, если новорожденный внезапно помер (обычная ситуация в то время, никто бы ничего не заподозрил). Шаман согласился, гостинцы принял, заказчицу (да и всех домашних) спровадил от своего балагана и приступил вечером к обряду. Камлает, вызывает своих нечистых прислужников, в конце топнул ногой по земле (в балаганах того времени не было пола), земля провалилась внутрь, образовалась яма, которая быстро заполнилась водой черного цвета — мёртвой водой. Шаман взял кусок березовой коры, вселил туда дух младенца и отправил плавать по этой воде. Задача заключалась в том, чтобы шаман или его духи-приспешники кидались камнями в эту кору. Как только удастся сбить «кораблик» и погрузить его целиком в мертвую воду, младенец обречен. Набрал шаман камней, пуляет в кору — мимо. Ещё раз, прицелившись — снова в молоко. Истратил все камни, сходил за новыми, призвал помочь своих приспешников. Короче, продолжался этот энгри-бёрдовский Бенни Хилл до самого рассвета, все камни в округе пошли на дело. Ни разу не попали. Не то чтобы «кораблик» специально уворачивался, просто то зрение подводило, то руки, то ещё какая случайность. А с первыми лучами солнца вода утекла куда-то внутрь, яма заросла. Когда наведалась заказчица, сокрушенный шаман сказал ему, что младенец оказался с «полной судьбой», и ничего с ним нельзя поделать, и предупредил женщину, чтобы она тоже больше встрять не пыталась, только себе хуже сделает. А вот гостинцы и деньги не вернул, зря всю ночь потел, что ли, энергию тратил.

II. ТАЁЖНАЯ ОПАСНОСТЬ

Вторая история. В конце XIX — начале XX века среди авантюристов Якутии, которых не устраивала спокойная мирная жизнь в нищете, стало популярно отправиться на золотые прииски в Бодайбо в поисках счастья. Много темных историй там происходило, состояния зарабатывались и терялись за одну ночь, много крови в тайге разлилось. Особо опасными были дороги, которые вели туда-обратно — разбойники могли поджидать путников с заработанными деньгами и золотишком за любым поворотом. И вот один такой молодой обладатель шила в одном месте затосковал на приисках, захотелось домой, на Родину, отца с матерью увидеть. Плевое дело — уволился, захватил с собой деньги и отправился через тайгу в Якутск. Ничем криминальным он не занимался, честно батрачил на приисках, так что совесть его была чиста. И в какой-то момент дорога завела его в один из многочисленных таежных перевалочных пунктов — относительно безопасное место, где можно провести ночь под крышей, с замком на двери и какой-никакой охраной, обеспечиваемой хозяевами. За небольшую плату, разумеется. В общем, стандартная ситуация, да и по хозяину видно, что бывалый, надежный, и хата крепкая, с толстыми бревенчатыми стенами. Только оказалось, что мест в доме нету, всё забито, поэтому новоприбывшему гостю предложили разместиться в амбаре. Парень очень устал после дороги и особо не стал привередничать — в амбаре так в амбаре, там даже надежней, чем в доме, нет окон и засов изнутри, никто не проберется. В амбаре на такой случай уже стоял топчан, на нём хозяева разложили белье, и вскоре путник забылся крепким сном.

Приснился ему сон, будто он лежит на том же самом топчане в том же амбаре, только никак пошевелиться не может — ну, как это бывает во сне. А под топчаном какая-то возня, будто какие-то люди шепчутся и всхлипывают. Парень через силу поворачивает голову вбок и видит в тусклом свете луны, бьющем через крохотную форточку, как из-под кровати на четвереньках выползает какая-то голая женщина. Выползла, встала, обернулась к нему, и парень охренел. Женщина на лицо-то была молодая, красивая, только вот всё тело переломано и в жутких синяках и открытых ранах, горло перерезано и язык висит из гортани. Она подошла к кровати, нагнулась и поцеловала парня в губы. Поцелуй оказался ледяным, и от этого парень проснулся в холодном поту. Лежит, выдыхает, никак успокоиться не может. Решил, чтобы развеяться, сходить на улицу подышать воздухом. Подходит к двери, пытается открыть — нет, заперто на замок с той стороны. Вот тут-то парня и будто окатило ведром холодной воды. Едва коснулся внутреннего засова, и тот тут же отвалился: оказывается, только для видимости, ничего-то он и не держит. Обманка. Парень вспомнил про сон, подскочил к топчану, перетащил его на другое место, присмотрелся к полу — ба, да тут дверь входа в подпол, тщательно замаскированная. Взялся за тяжелую дверь, кое-как поднял — а там глубокий подвал, из которого веет лютым морозом. Парень вытащил из кармана брюк спички (был курильщиком), зажег одну, всмотрелся вниз и охренел повторно — глубоко внизу в морозном подвале валялись в разных позах голые человеческие тела — видимо, их тупо сбрасывали сверху. Самой верхней в куче лежала та самая женщина, которая приснилась парню, ровно с такими же ранами. Глаза были открыты. Парень отшатнулся от ямы, потушил спичку. Всё стало ясно: хозяин промышляет разбоем и некоторых гостей при деньгах приканчивает ночью в этом амбаре и забирает имущество. Даже тела никуда выносить не надо — глубокая яма и вечная мерзлота делают своё дело.

Стал лихорадочно думать, что делать. Тем временем во дворе уже раздались какие-то тихие голоса, перешептывания. Стоял самый темный час ночи, и стало ясно, что разбойники идут его убивать. Парню ничего не оставалось, кроме как быстро закрыть дверь в подвал, вернуть топчан на место, разложить свою верхнюю одежду под одеяло так, будто там спит человек, вооружиться фальшивым засовом и замереть возле двери. Судя по звукам шагов, к амбару подошли четверо. Стараясь не греметь ключами, один из них открыл замок и распахнул дверь. Как только дверь открылась, двое других вбежали внутрь и начали бить куда попало железными ломами «человека» на топчане. Парень решил не упускать момент и выскочил из амбара, попутно ударив засовом по голове хозяина, который стоял у порога с ключами. Пока четвёртый с ножом, стоящий чуть в стороне, на секунду растерялся, парень уже на реактивной скорости направился к выходу из двора.

Погоня длилась четверть часа. Парень был хорошим бегуном, но и преследователи оказались физически развитыми. В конце концов, когда парень уже стал выдыхаться и разбойники наступали на пятки, возле дороги показался глубокий крутой овраг шириной в несколько метров. Перепрыгнуть казалось совершенно невозможным, но отчаявшийся парень решил воспользоваться последним шансом, сделал рывок и прыгнул. Допрыгнул еле-еле, чуть не поскользнулся у края, но удержал равновесие и побежал дальше. Первый из разбойников, который тоже решил строить из себя Нео, не долетел и с криком рухнул вниз, на дно. Второй разбойник расклад понял, остановился у оврага и прокричал вслед убегающему парню что-то вроде: «Ну, б.., п....ц какая у тебя полная судьба, пацан».

И действительно, парень потом жил долго, хотя и попадал в самые жуткие передряги — не раз пересекал тайгу, после революции воевал и за белых, и за красных, прошёл через Вторую мировую и умер глубоким стариком при Брежневе, будучи уважаемым ветераном с кучей медалей и званий.

III. РЫЖАЯ

XVIII век, глухая зимняя тайга где-то у реки Вилюй. Некий путник на коне по своим делам ехал в другое селение, но отчего-то припозднился, и стало ясно, что до заката не успеет добраться до пункта назначения. На такой случай в полянах-аласах вдоль дорог имеются пустующие балаганы — либо специально выстроенные как путевые остановки, либо когда-то бывшие жилыми, но по каким-то причинам покинутые. Недолго думая, путник направил коня в один из таких балаганов, хорошо ему знакомый. Добрался до нужного аласа уже в сумерках и уже на подходе заметил, что в окнах мерцает свет, а из трубы клубится дым и вылетают искорки. А путник только рад — одному ночевать не придётся, да и приятно прибыть в уже натопленное и подготовленное для ночлега жилище.

У коновязи-сэргэ стоял конь с телегой, причём путник при взгляде на него моментально почувствовал себя последним нищебродом: шикарный породистый скакун белоснежной масти размерами чуть ли не в два раза больше его собственной рабочей лошадки, да и телега дорогая, не из мелкой мастерской — вся расписана яркими красками, с мягкими сидениями и всем прочим, что было крайней редкостью в те времена, да ещё и в такой глуши. В общем, стало ясно, что на ночь в балагане остановился не абы кто, а какой-то тойон или богатый купец. Путник оробел, но что поделать — не в ночь же возвращаться. Слез со своего коня и попытался подвести его к коновязи, но тот стал упираться, наотрез отказываясь подойти к белому коню, который только презрительно смотрел на новоприбывших и лениво жевал сено, раскиданное под коновязью. Человек решил, что его конь тоже засмущался такой знатной компании, и отпустил его пастись по аласу, находя пропитание под снегом. Счистив снег с одежды и приводя себя как мог в порядок, он открыл дверь балагана и шагнул внутрь.

Внутри и правда было очень уютно: трещат дрова в печи, кипит бульон, на столе разложен белый хлеб и прочие яства, стоит початая бутылка вина… Вот только взгляд на того, кто являлся хозяином всего этого добра, привёл путника в шок. Это оказалась женщина — русская, высокая, дородная, с пышными длинными рыжими волосами, которые она как раз расчесывала у печи, когда зашёл гость. Возникла заминка. Гость перетаптывался у входа, не зная, что делать (на русском языке он, естественно, говорить не мог), а женщина без тени смущения или боязни с любопытством разглядывала мужчину и тоже молчала — видать, не знала якутский. Человек даже подумал о том, чтобы просто выйти и всё-таки уйти на ночь глядя, но тут женщина улыбнулась, что-то сказала на русском и жестом пригласила его разуться-раздеться и сесть за стол. Ну, раз женщина просит… Сел путник за стол, чувствуя себя как во сне. Женщина между тем закончила расчесывать волосы и тоже уселась ужинать. Она стала что-то увлеченно рассказывать, показывая то на себя, то в окно — видимо, говорила о том, кто она такая и как её угораздило сюда попасть. Мужчине оставалось только кивать и поддакивать, будто он что-то понимает. Про себя он решил, что это, скорее всего, купчиха из Иркутска, которая едет через Вилюй в Якутск по своим делам. Конечно, ехать через тайгу женщине одной с таким шикарным конём, телегой и, очевидно, деньгами было опасной затеей, но кто знает привычки этих русских… Тем временем женщина налила вина в два стакана, нарезала хлеба, ветчины, сходила за бульоном, и гость начал есть. Сначала жевал только для проформы, чувствуя себя не в своей тарелке, потом дали о себе знать усталость и то, что с утра не было ни крошки во рту. В общем, стал уминать всё, что предложено, и просить добавки, в которой отказано не было. Потом и вино ударило в голову, по телу разлилось приятное тепло, и вот мужик уже не просто поддакивает рассказу женщины, но и сам излагает ему всю историю своей семьи до пятого колена, а та заинтересованно кивает и смеётся, будто всё понимает. Огонь в печи разгорается всё ярче, в балагане уже жарко, пот катится градом по лбу, мужчина по предложению женщины снимает плотную зимнюю рубашку, после чего женщина просит с неё тоже снять верхнее платье. Бутылка с вином уже пустая, женщина откуда-то достаёт вторую, с ещё более крепким зельем, хотя при входе мужчина не замечал, чтобы где-то была ещё выпивка. В итоге — мужчина вусмерть пьян, а рыжая женщина уже откровенно намекает на любовные игры и тащит его на топчан. Не веря тому, что такая зимняя сказка приключилась именно с ним, мужчина делает своё дело и после этого впадает в глубокий пьяный сон.

Просыпается глубокой ночью от пронизывающего всё тело холода. Оказывается, он лежит в тёмном ненатопленном балагане полуголый на топчане, и конечности уже успели окоченеть. Голова всё ещё болит от винных паров. Встаёт, оглядывается, ничего не понимает: нет ни женщины, ни еды, ни вина, ничего — и не похоже, чтобы всё это тут вообще было. В балаган никто не заходил как минимум несколько месяцев. Кое-как нацепив на себя раскиданную по всему балагану одежду, путник выходит наружу и идёт за пасущимся вдалеке конём, попутно заметив, что нет под коновязью ни того красавца-скакуна, ни сена, ни лошадиных следов — снежная короста нетронута.

Под утро добирается до ближайшего села, про себя твёрдо решив никому ничего не рассказывать — если не сочтут сумасшедшим, то засмеют: ну кто поверит, что он провёл ночь со знатной русской купчихой в придорожном жилище? Только самочувствие его становится хуже и хуже, головная боль не проходит, начинается озноб, рвота, боли в теле. Едва вернувшись обратно в свою деревушку, мужчина слег и больше уже не вставал. Только перед смертью рассказал, что с ним приключилось той ночью.

Но его смерть стала только первой. В двух деревушках, где он побывал, люди тоже начали стремительно заболевать, через считанные дни болезнь расползлась по всему улусу. Смерти исчислялись сотнями, потом тысячами, вымирали целые семьи и деревни. Страшная эпидемия косила людей, как соломинок, а те, кто выжили, остались с обезображенными навечно телами. Оспа. Именно её дух, как говорили потом, явился с запада в глухой Вилюй в виде рыжей русской женщины в поисках жертв, и она получила той зимой своё сполна.

P. S. Эпидемии оспы до революции действительно периодически выкашивали значительную часть населения Якутии даже в отдалённых от торговых путей районах. Представление в якутском народе о «духе оспы» как о красивой богатой русской женщине-купчихе с рыжими волосами было довольно устойчивым. В принципе, всё понятно — оспа заносилась в Якутию через торговые пути действительно со стороны Иркутской области, первыми носителями оказывались русские, оттого и такая персонификация.

IV. КАК ЯКУТ БЫЛ НЕЧИСТЬЮ

Следующая история интересна тем, что является как бы «зеркальной» версией старой легенды про невидимого демонического сожителя, которая очень популярна в Якутии, и фольклорной попыткой логически объяснить происходящее (насколько здесь это слово вообще применимо). Буду излагать историю на основе рассказа писателя Платона Слепцова-Ойунского «Саха абааһы буолбута», то есть «Как якут был нечистью (абасы)». Правда, читал я этот рассказ много лет назад, так что что-то обязательно забуду или напутаю, ну да и ладно.

Начальная ситуация стандартная, как в 90% других якутских страшилок: XIX век, из пункта А в пункт Б выдвинулся молодой повеса, но из-за хронического неумения планировать время темнота застала его в дороге в лесу. К тому же ещё и началась настоящая буря с ветром, гнущим деревья, громом и молниями, и путнику ничего не оставалось, кроме как присесть у ствола ближайшего большого дерева, чтобы его ветви и листья хоть как-то защищали его от разбушевавшейся стихии. Не помогло: ураган был такой силы, что он всё равно мгновенно промок насквозь, а ветер принял такой размах, что вскоре человек почувствовал, как его ноги отрываются от земли и он вообще перестаёт за мглой и шумом видеть, что происходит и где он. Сердце замерло, путник уже приготовился к смерти, но вскоре силы природы чуть сдали назад, и он обнаружил, что каким-то образом оказался сидящим на большом стоге сена во дворе. Поняв, что могучий ветер пронёс его из леса аж до деревни и при этом умудрился не скинуть насмерть, парень выдохнул, схватился за сердце и резво прыгнул со стога сена. Тут-то и обнаружились первые странности: во-первых, вокруг была тишь да благодать, никакой грозы и ветра, если только они не сумели развеяться за пару секунд. Но никакого беспорядка и разрушений, которые должен был бы причинить такой сильный ветер, видно не было. Во-вторых, парня не оставляло ощущение, что кругом что-то не так: и двор чем-то неуловимо не похож на те, что были в его деревне или в соседних, и звёздное небо имеет другой вид, да и вообще, обстановка так и веет чуждостью, хотя к каждому конкретному элементу вроде и не прицепишься: на вид обычный осенний вечер, простой якутский дворик семьи среднего достатка, балаган, хлев, стога сена, коровы мирно дремлют у себя в стойлах… В общем, подумал парень недолго и решил не заморачиваться ерундой, а радоваться, что жив остался. Отряхнулся, поправил прическу да и потопал в балаган, чтобы спросить у хозяев, где он находится и как отсюда попасть домой.

В балагане как раз было время ужина, за столом сидели трое: старик со старухой и молодая девушка лет двадцати — очевидно, их дочь. В тарелки был разложен горячий говяжий суп, люди ели молча, будто чем-то встревоженные. Когда парень вошёл, дверь балагана при закрытии громко скрипнула, на что все трое подозрительно обернулись. Парень по якутскому обычаю вежливо поздоровался и спросил у хозяев, как у них дела («Кэпсиэ»). И очень удивился, когда никто ему не ответил — все трое после секундной паузы вновь продолжили хлебать свой суп. Пока гость стоял в недоумении, старуха завела разговор:

— Ох, видали-то? Несколько минут назад на стог сена во двору с небес обрушился такой странный чёрный вихрь. Не к добру это, не к добру…

— Молчи, дура! — нервно прервал его старик. — Навыдумываешь всякого и видишь то, чего нет. Не было никакого вихря.

Девушка от такого разговора молча испуганно захлопала ресницами.

— Эй, хозяева, вы меня слышите? — раздраженно спросил парень. — У вас гость, и я хочу спросить…

Девушка резко обернулась и посмотрела прямо на парня. Старик со старухой с удивлением посмотрели на неё:

— Что такое, птенчик?

— Да просто какой-то звон в ушах… — неуверенно ответила девушка. — И минуту назад как будто дверь скрипела…

Старуха заботливо коснулась лба девушки:

— Вроде не горячий… Солнце, тебе нужно сегодня пораньше лечь спать.

«Ну ничего себе, — дошло наконец до нашего героя. — Так они меня, получается, не видят и не слышат!» Для эксперимента он вышел на свет ближе к столу и демонстративно там принялся расхаживать вперёд-назад, но трое за столом продолжали его игнорировать. Вот тут-то в парне проснулся то ли дух авантюризма, то ли любопытство первооткрывателя, а скорее всего, обычная хулиганистость и недалекость. Заметив в углу лишний стул, очевидно, припасенный для гостей, он перетащил его ближе к столу, взял с полки лишнюю плошку («кытыйа»), зачерпнул из кастрюли супа по самые края, сел за стол напротив старика и принялся с аппетитом есть. Домашние только глаза округлили, тишина стала абсолютной. Девушка вообще выронила из руки ложку. Через несколько минут старуха, оправившись от прострации, пробормотала едва слышно:

— Говорила же я, не к добру… Похоже, у нас появился лишний едок.

Старик на этот раз не стал возражать, только вяло прошептал, сжимая руку бледной как мел дочери:

— Возможно…

Больше этим вечером разговоров не было. Хозяева быстро завершили ужин и стали готовиться к отходу ко сну, будто надеясь быстрее закончить день, чтобы с утра всё вновь пришло в обычный порядок. Парень же, смутившись собственной наглости и того, что он так сильно напугал людей, тихо-мирно сидел в сторонке. Тем временем старик потушил пламя в печи, в балагане стало темно, и все разбрелись по своим углам. Вскоре в темноте раздался громогласный храп старика.

Ну а наш парень, как вы понимаете, при сложившихся обстоятельствах долго оставаться благоразумным не смог. На этот раз приступ авантюризма вступил в союз со спермотоксикозом и игрой гормонов, и всё внимание нашего героя постепенно переключило на будуар в углу («хаппахчы», по сути просто отгороженное ширмой или дощечками место), где спала девушка. Десять минут терпел, двадцать терпел, на тридцать воли уже не хватило — парень пробрался в будуар, смотрит — девушка спит полуголая, лишь в ночной рубашке, вся такая красивая и беззащитная. Ну, парень мозги поставил на стопроцентный автопилот и полез к ней.

Крики проснувшейся девушки были такими, что могли перебудить половину деревни. В будуар сбежались старик со старухой и долго пытались успокоить шокированную, плачущую дочь. Парень, сам в потрясении от того, что натворил, отбежал в дальний угол и там смотрел себе под ноги. Наконец, старик сказал что-то вроде: «Хватит это терпеть», — оставил дочь на попечение старухи, сам наспех оделся и куда-то ушёл. Вернулся уже не один, а с пожилым шаманом в полном облачении — шаманская одежда, бубен, все дела. Шаман обвёл глазами балаган, чуть задержав тяжелый взгляд в том углу, где ютился наш парень. От такого у «невидимого гостя» пошли нешуточные мурашки по коже.

Началось камлание. Старик со старухой и заплаканная девушка сидели в стороне, с благоговением глядя на танцы шамана. Камлал шаман долго, и со временем парень стал ощущать явный дискомфорт — каждое движение шамана стало вызывать какое-то неизбывное жжение внутри тела, а удары в бубен сопровождались ёканием сердца. Наконец, шаман, не переставая камлать, начал вещать громовым голосом:

— Страшная беда настигла вашу семью! Отвратительное порождение исподнего мира, нечистый дух явился в ваш двор по душу вашей дочери, чтобы насильно взять её в жёны и увлечь её с собой в свой мир, дабы вечно наслаждаться там её муками! Я вижу его — вот он, стоит в углу, впивая жадный горящий взгляд своих жёлтых зениц на груди вашей дочери! О горе! Я не могу ничего сделать — так слепит меня сияние его голодных глаз!

Девушка разрыдалась снова, старик со старухой упали на колени, умоляя шамана что-нибудь сделать.

— О горе! — продолжал разоряться шаман. — Что я могу противопоставить древней мощи тех искаженных краев, откуда он прибыл? Помогите мне, силы света, помоги мне, верховный Юрюнг Аар Тойон! Позвольте мне спровадить это мерзкое существо туда, где ему и место! ИЗЫДИ, ТВАРЬ! ИЗЫДИ! ИЗЫДИ!

С последними выкриками шаман с силой ударил три раза в бубен, другой рукой указывая прямо на охреневшего от такого поворота парня. Удары будто обрушились ему прямо на темя, и парень потерял сознание…

Пришёл в себя у ствола того же дерева, под которым он скрывался от бури. Первоначальная мощь стихии прошла, гроза прекратилась, и с темного неба лился только слабый дождь. Путник лежал на животе, будто обо что-то споткнулся, судорожно сжав руки в кулаки. Пришёл в себя, встал, осмотрелся — ничего не болит, руки-ноги шевелятся. В глубокой задумчивости он пошёл дальше своей дорогой, не понимая, что это только что было — сон, явь или что-то другое.

Много лет спустя, превратившись в запойного пьяницу, парень каждый раз, напившись, приставал ко всякому прохожему с предложением рассказать ему невероятную историю о том, как однажды якут был нечистью, но, естественно, такому пациенту уже никто не верил.
метки: якутия
Автор: Жан Рэй

Мои родители прочили мне преподавательскую деятельность, и, кажется, я слыл прилежным учеником. Но, добившись всех возможных званий и дипломов, я понял, что карьера преподавателя слишком трудна, и решил зарабатывать на хлеб насущный на ином поприще.

Один из литераторов той эпохи оказал мне протекцию, помогли и друзья. Я дебютировал в журналистике, вернее, в литературе.

Скажу, сразу, у меня, по мнению издателей и ответственных секретарей, не было ни стиля, ни воображения.

Однако один из этих почтенных людей заказал роман, чтобы дать мне немного подзаработать.

Еженедельник, для которого следовало выполнить заказ, назывался «Уикли Тейлс» и платил по пенни за строчку, что казалось мне сказочным гонораром.

Мне предоставили право самому выбрать сюжет при условии, что он окажется занимательным и читатель найдет в нем достаточное количество ужасов, чтобы подрожать от страха.

Я оказался в большем затруднении, чем казалось. Прошла неделя, но вдохновение отказывалось посетить меня.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Виталий «Мр@к» Зайцев

Я стояла на перекрестке Мартин-стрит и Пацифик и ждала, когда светофор покажет белый цвет, чтобы перейти улицу.

Народу вокруг было немного. Во-первых, наш Монтеррей сам по себе небольшой калифорнийский городок. А во-вторых, сейчас был такой час, когда основная часть работающих уже разошлась с работы по домам и приступила к ужину. Я бы и сама проделала то же самое, не обнаружь, что у Мисси — моей персидской кошки — совсем закончилась ее еда. А сесть за стол, не накормив перед этим своего единственного друга (отец умер, а мама жила в маленькой деревне на другом конце страны), было против моих правил.

И тогда я отправилась в магазин за кошачьим кормом. Вообще-то его можно было заказать по Интернету с доставкой на дом. Но это стоило неплохих денег, которых сейчас, в самый разгар кризиса ни у кого не было. Даже воротилы с Уолл-Стрит, и те были вынуждены поумерить аппетит и расстаться с кое-каким своим наиболее обременительным имуществом. Плюс ко всему, стоял прекрасный летний денек — самая середина мая, так что моя прогулка должна была оказаться еще и полезной для здоровья.

Вот так я и оказалась сейчас на перекрестке и стояла, ощущая саму себя — незамужнюю темнокожую женщину средних лет, работающую днем в туристическом агентстве «Уикэнд», а по вечерам изучающая медицинскую науку, чтобы в будущем сдать на врача.

Я видела людей, стоящих на тротуаре напротив: женщину упитанного вида с девочкой. Двух подростков лет пятнадцати, копошащихся в планшетах. А за ними возвышался мужчина. Его необычный вид сразу же привлек мое внимание. Во-первых, его одежда имела такой вид, словно он только что вернулся с войны. На нем был долгополый пиджак военного покроя, и брюки из жесткого материала, заправленные в высокие ботинки. Его лицо, суровое, с коротко стриженными волосами, избороздило множество мелких белых царапин. Словно его полосовали по щеке бритвой или когтями. Губы незнакомца были плотно сжаты, глаза — два колючих шара — горели мрачным огнем из-под насупленных бровей. На фоне остальной улыбающейся толпы он был словно волк, внезапно забежавший на овечью ферму. Не отрываясь, мужчина смотрел в мою сторону.

Но вот цвет светофора, наконец, сменился. И тотчас толпа стронулась с места. Незнакомый мужчина шел вместе со всеми, по-прежнему пристально глядя прямо на меня. Когда он проходил мимо, я постаралась думать, что на самом деле его внимание было приковано к какому-то предмету, находящемуся за моей спиной. Но еще на середине перехода, скорее почувствовала, чем увидела, что он развернулся и пошел за мной.

«Не глупи, Карла!» — строго сказала я себе. — «Скорее всего, тебе это только кажется!»

Но, оглянувшись, я увидела, что незнакомец и впрямь идет позади. Сердце подпрыгнуло и заколотилось с бешеной скоростью. Я лихорадочно огляделась по сторонам в поисках полицейского, но его, как назло, не было. Тогда я решила ускорить шаг в надежде, что незнакомец постепенно оторвется.

Не тут-то было! Я шла уже несколько минут и слышала его шаги и разгоряченное дыхание за спиной. Теперь я была абсолютно уверена, что именно я была целью преследования незнакомца. Я не смотрела, куда иду, а потому сделала ту же ошибку, что и героини голливудских ужастиков, которые раньше полагала глупыми. А именно — отдалилась от людей в глухие, необитаемые места, где не смогла бы позвать никого на помощь.

Осознав это, я остановилась и, словно во сне, принялась озираться по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Передо мной была обширная заброшенная площадка. Взгляд натыкался на кусты, траву, среди которой лежали кирпичи, куски застывшего бетона и пластика. Посередине росло дерево. Пальма. Наконец, я сообразила куда меня занесло. И это заставило кровь в моих жилах похолодеть. Это был пустырь! Несколько лет назад здесь затеяли строительство магазина. Однако потом, по неизвестной причине, оно было свернуто, а некоторая часть материалов так и осталась валяться.

«Браво, Карла!» — сказала я сама себе, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — «Право, ты не могла выбрать для общения с маньяком более идеального места!».

Я уже не сомневалась относительно намерений незнакомца. Я подбежала к дереву, а затем резко остановилась, обернувшись. Незнакомец (лишь слегка запыхавшийся, несмотря на погоню) стоял в нескольких шагах и смотрел на меня. Одна рука его была засунута за пазуху, придерживая там что-то.

— Карла Гудини? — спросил он меня. Лицо его по-прежнему не выражало никаких чувств, глаза были двумя шарами колючих ежей.

— Да! — высоким голосом вскрикнула я, слегка удивленная, что он знает мое имя. — Какого черта вам от меня надо?

— Ничего особенного. Только убить вас! — спокойным, будничным тоном, сказал он. И вытащил наружу руку, которую до этого держал за пазухой. В ней оказался пистолет.

— Но разве... вы не будете насиловать меня? — удивилась я, между тем незаметно отступая к дереву, чтобы спрятаться за его толстым стволом.

— Нет, — усмехнулся незнакомец. — Такого в моих планах точно не было!

Пятясь спиной, я запнулась каблуком о корень дерева и, растянувшись, упала на землю. Весь мой план с треском провалился. А незнакомец тут же шагнул ко мне, приставив свой ужасный пистолет прямо к лбу.

— Но за что?! Почему? Что я такого сделала?! — закричала в слезах я, поняв, что уйти не удастся.

— Не сделала. Сделаешь, — покачал головой незнакомец.

Я посмотрела на него, раскрыв рот, даже на секунду забыв про страх смерти. Видимо, на моем лице отразилось недоумение, и оно было настолько велико, что незнакомец не выдержал.

— Ладно, — пробормотал он, присаживаясь рядом со мной на корточки. — В конце концов, вы действительно имеете право все узнать.

— Прежде всего, позвольте представиться, — начал он. — Уилл Райтер, сержант Объединенных Сил Вирджинии и Сан-Франциско!

— А разве есть такое подразделение? — с недоверием спросила я. Только бы удалось чуть-чуть незаметно подвинуться. Самую малость, чтобы вскочить... То, что передо мной сумасшедший не вызывало сомнений.

— Да, — сказал он. — У нас, там, есть.

— Там? — переспросила его я.

— В будущем. — со вздохом ответил он. И тут же заторопился. — Я знаю, вы мне не поверите, но я прибыл из 2045 года! И у нас там зомбоапокалипсис.

Несмотря на всю серьезность моего положения, я не могла удержаться, чтобы не рассмеяться.

— Зомби? Это те, которые едят мозги и все такое? — со смехом переспросила я.

— Да, — коротко отрезал он. — Только для нас это все серьезно, а не повод для веселья.

— В общем, слушайте, — продолжил он. — В 2044 году одна американская женщина, недавно отучившаяся на вирусолога, проводила исследования в центральной Африке. И там она наткнулась на интересный вирус, похожий на коровье бешенство. Только он распространялся на людей и обладал рядом уникальных свойств. Изучая его, она подцепила то, что сейчас ваши писатели и режиссеры называют «зомбилихорадкой». Это когда человек умирает, а после смерти превращается в живого мертвеца, питающегося плотью и кровью своих еще неубитых собратьев, делая их своим подобием. Убить их можно только выстрелом в голову. Вернувшись в Штаты, эта дама-ученый, привезла с собой и болезнь.

К концу 2044 года, практически все население Соединенных Штатов (а после и мира) было заражено. Уцелевшие из последних сил сдерживают армаду наступающих тварей, но долго им не продержаться. Поняв это, наши ученые соорудили машину времени и послали человека сюда, в прошлое, чтобы он смог остановить эпидемию еще до ее начала.

— И, конечно же, этим посланцем из будущего, стали вы? — насмешливо переспросила я его.

— Да, — ответил он со всей серьезностью.

— А той дамой-ученым, открывшим вирус в Африке, были вы, Карла! — здесь он пристально посмотрел на меня и глаза его похолодели.

Я хотела вновь засмеяться, но, увидев, что он абсолютно серьезен, отложила это.

— Но вы же не можете утверждать наверняка! — разозлилась я — А вдруг... Вдруг я теперь откажусь? От всех своих планов. Что, если теперь, после ваших слов, я пообещаю, что не полечу ни в какую Африку? И не стану учиться на врача?

— Мы не можем рисковать. — с упрямством фанатика покачал головой сержант. — Вы не понимаете. Убить вас — наша единственная надежда! Мы там все заражены — от первого до последнего человека. Эта зараза живет в нашей плоти, крови, костях. Мы получили ее вместе с едой, которую ели, водой, которую пили. Но те, кто выжил, выработали частичный иммунитет. Так что теперь вирус вырывается наружу, лишь когда мы умираем или если нас покусает инфицированный. Это как-то провоцирует его рост.

— Но вы могли бы попытаться выделить вакцину... — вновь попробовала отговориться я.

— Нет, Карла, — жестко отрезал он, глядя мне прямо в глаза. — У нас почти не осталось ученых-вирусологов. Да и особого смысла в этом я не нахожу. Кого спасать? Сто человек?

Он покачал головой и снова начал поднимать пистолет, чтобы убить меня. И я поняла, что время, отведенное им на рассказ, заканчивается. Ужас красной пеленой застил мне глаза. Все это казалось какой-то фантасмагорией, сказкой. Если бы не пистолет, поднимающийся к моему виску.

И тогда я бросилась на сержанта, вцепившись пальцами в его руки. Мы начали бороться с ним, катаясь по траве. Но силы были не равны. Все-таки он был мускулистым и сильным мужчиной, явно проходившим специальную тренировку. А я — хрупкая и беззащитная женщина. Что я могла противопоставить его напору?

Он почти скрутил меня, как вдруг, в один из моментов, его правое запястье, с зажатым в нем пистолетом, оказалось прямо передо моим лицом. И, так как никаких других вариантов мне не оставалось, я вцепилась в него своими крепкими зубами. Он взвыл от боли и выронил оружие. Я тут же схватила его и поднялась на ноги.

— Ну?! — закричала я, направляя пистолет в его сторону, широко расставив ноги. — И что, козел, кто теперь здесь хочет умереть?

В моем носу хлюпала кровь, черные волосы были растрепаны и взлетали на ветру.

— Что ты делаешь? Ты не понимаешь!.. — он лежал на боку, с ужасом переводя взгляд с прокушенного запястья на дуло в моей руке.

— Все я прекрасно понимаю! — закричала я. — Ты просто сумасшедший и весь твой рассказ — бред!

— Давай лучше поговорим!.. — примирительно начал говорить он, подняв ладонь. После чего стал становиться на карачки, собираясь вставать. И вдруг, сразу же из этого положения, кинулся на меня. Испугавшись от неожиданности, я пронзительно закричала, а затем мой палец сам собой нажал на курок. Последовала оглушительная вспышка, грохот, пистолет в моей руке окутался дымом. А когда он рассеялся, я увидела незнакомца (впрочем, теперь он был мне вполне знаком) лежащим на земле.

Он был мертв. Я убила его, попав выстрелом прямо в голову.

***

...Я сидела на корточках возле трупа убитого мной мужчины. Меня бил озноб, изо рта вырывались отдельные всхлипы, хотя я старательно закрывала его рукой. Еще никогда я не убивала человека. И вот это произошло. Что будет дальше, что теперь ждет меня? Я представила заголовки будущих газет: «Афроамериканка предстает перед судом по обвинению в умышленном убийстве!». На карьере медика после такого можно смело поставить крест, даже если доказать, что я сделала это в порядке самообороны. Крест на карьере, крест на жизни.

«А что, если?..» — пришла мне в голову безумная мысль. — «Что если все, что он говорил — правда?»

Ведь откуда-то он знал мое имя и фамилию! Даже угадал дальнейшие планы. Ведь я и в самом деле собиралась стать врачом. Но не просто терапевтом, а вирусологом, чтобы изучать этих маленьких переносчиков болезней, живущих в окружающем мире. А ведь я никому не говорила об этих планах, даже маме... В случае, если он не соврал, искать его никто не будет. Для нашей государственной машины его как бы не существует. Как и наказания за его убийство...

В конце концов, решение пришло само собой. Я решила пока закопать незнакомца здесь. Я похороню его. А дальше — будь что будет! Осознаю, что со стороны это решение выглядело довольно странным. Но попытайтесь представить себе мое тогдашнее настроение!

Медленно-медленно, я отлепилась от пальмы, а затем поднялась и пошла домой за лопатой…

Домой я вернулась в самом разгаре ночи, около часа. Я закопала сержанта Райтера вместе с пистолетом прямо там, где он лежал — на месте убийства, под деревом. Ну а что — земля там мягкая и нести тело далеко не придется. Да и, если вдуматься — чем это место хуже остальных?

Наскоро приняв душ, я сразу же завалилась спать — есть не хотелось совершенно. А когда проснулась, уже пели птицы и светило солнце. Вчерашний озноб, бивший меня, не прошел, а лишь усилился.

«Что со мной такое?» — стуча зубами, думала я. — «Может быть, на нервной почве?»

На скорую руку я приготовила себе омлет из трех яиц, но почти сразу же выкинула его в мусорное ведро — аппетит отсутствовал полностью. От запаха еды меня даже вырвало в раковину.

Помучившись таким образом с полчаса, в конце концов я позвонила на работу и сказалась больной. Мне почти не пришлось притворяться. Начальник принял это с пониманием. Словно сквозь туман, я слышала его слова. Он советовал лечь в постель, выпив что-нибудь противовирусное. Меня знобило, вдобавок начало ломить конечности.

«Определенно, это какая-то болезнь», — подумала я. — «Но какая?»

Последовав совету начальника, я выпила две таблетки аспирина и легла в постель, укрывшись с головой. А к вечеру мне стало еще хуже. Я не могла сидеть на одном месте и бесцельно бродила из комнаты в комнату. Меня трясло и качало. Вконец отчаявшись, я пыталась позвонить в скорую, но когда на другом конце трубки ответили, я поняла... Что не могу говорить! Из горла вырывались лишь хрипы и стоны, похожие на рычание собак. В конце концов, я оставила трубку повисшей, а сама, покачиваясь, потащилась, подволакивая ноги, в соседнюю комнату.

Меня мучала жажда. Но я знала, что просто вода не сможет ее утолить. Нет, мне была нужна влага особого сорта. Та, что течет по венам у человека. Густая, вкусная, соленая кровь! Вот, что могло бы напоить меня. И еще мясо. Много-много сочного, человеческого мяса!

Как раз сейчас на моем пути встретилось зеркало и я взглянула на свое отражение. Оттуда на меня смотрел совершенно больной человек с пепельно-серым, одутловатым, лицом. Мешки под глазами украшали его лик, а из приоткрытого рта стекала струйка блестящей слюны, оставшаяся после мыслей о мясе. В целом, мое лицо напоминало сейчас лицо покойника. С ужасом, я вспомнила слова того мужчины, Райтера, которые он сказал перед схваткой.

«Инфекция», — говорил он. — «Мы все заражены. Эта зараза ходит в венах каждого из нас, даже тех, кто пока еще не превратился.».

И, когда я укусила его за руку, вместе с его кровью в мой организм проникли бактерии того страшного вируса. Райтер ошибался. Попав в прошлое, он изменил собственное будущее, став заложником временного парадокса. Только в одном он оказался прав — именно я стала первым распространителем эпидемии зомбилихорадки...

Но неужели ничего нельзя поделать? Неужели будущее предопределено? Я должна предупредить их!

Поняв это, я схватила со стола чистый лист бумаги и начала писать предостережение. Но ручка не слушалась моих пальцев. В голове стояли туман и шум, сквозь который проносились лишь отдельные мысли.

«Кровь... мозг... свежее мясо...» Нет, я должна писать! Должна предупре... «Кровь... мозг... мясо...». Пол вдруг приблизился и оказался рядом. Недописанный лист улетел со стола и, кружась, лег на него.

И последнее, что я помню, было лицо склонившегося надо мной врача «скорой помощи». С озабоченным видом, он светил фонариком мне в глаза, а потом, с облегчением, крикнул кому-то:

— Кажется, еще не все потеряно!

Я хотела предупредить его, рассказать о том, чем стала. Но все, что я смогла, когда он наклонил ко мне свое лицо, чтобы получше разглядеть, так это вцепиться зубами ему в щеку.

«Боже, какое наслаждение!» — жуя, думала я, улетая во тьму...

Ноябрь 2016г.
Автор: Юрий Мамлеев

Время было хмурое, побитое, перестроечное. Старичок Василий об этом говорил громко.

— И так жизнь плохая, — поучал он во дворе. — А ежели ее еще перестраивать, тогда совсем в сумасшедший дом попадешь... Навсегда.

Его двоюродная сестра, старушка Екатерина Петровна, все время болела. Было ей под семьдесят, но последние годы она уже перестала походить на себя, так что знакомые не узнавали ее — узнавали только близкие родственники. Их было немного, и жили они все в коммунальной квартире в пригородном городишке близ Москвы — рукой подать, как говорится. В большой комнате, кроме самой старушки, размещалась еще ее сестра, полустарушка, лет на двенадцать моложе Катерины, звали ее Наталья Петровна. Там же проживал и сын Натальи — парень лет двадцати двух, Митя, с лица инфантильный и глупый, но только с лица. Старичок Василий, или, как его во дворе называли, Василек, находился рядом, в соседней, продолговатой, как гроб на какого-нибудь гиганта, комнате.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: dosvidoni

Я псих. Все взаправду, я находился в психиатрической больнице, несколько месяцев. И бригаду скорой я тоже вызвал сам, когда произошло это.

Первый случай. После субботней сходки с одногруппниками пришел домой и вырубился. Очнулся я от того что меня душит рука, очень тонкая и очень сильная, а сам я болтаюсь у потолка. Рука же высунута из непонятной дырки в потолке. Изрядно напуганный я попытаюсь освободиться, но не смог — рука медленно, но верно тянула в эту дыру, я бы не пролез в нее точно. И вот, когда я был уже впритык к ней, я поднял ноги вверх и изо всех сил начал отталкиваться от потолка, моя башка чуть не лопнула от этого. Рука почувствовала видать нехилое сопротивление, разжала хватку, я со всей дури приземлился на голову. Конечно же, обморок, очнулся, тошнило весь день, думал похмелье оказалось — сотрясение. Случай этот я списал на кошмар...

Второй случай. Ближе к вечеру заметил точку на потолке, точка эта перемещалась будто бы за мной, при том так, что, пока я на нее смотрю, она не двигается, стоит только моргнуть — она на до мной. Чем ближе ночь, тем больше она становилась. Уснул за ноутом, смотрел сериал. Очнулся от того же чувства, рука душит меня и тащит вверх, дыра была огромной в потолке. Я опять подтянулся и уперся ногами в краешек дыры, и, чтобы не упасть на голову, схватил эту мерзкую худую серую руку, и начал тащить на себя, упираясь ногами. Эта борьба длилась около пяти минут, рука уже разжала меня, но я продолжал тянуть, и тут я и оно упали на пол. Да, да, я вытянул непонятную тварь. В темноте было не сильно видно, но то, что я вытянул, выделялось, оно было намного темнее всего остального, будто бы сам свет обходит эту тварь стороной. Оно издало такой мерзкий звук, что все стекла в моем доме потрескались. Закрыв уши ладонями, я побежал. Меня оно не преследовало. Добежав до двери я оглянулся, ничего не было. Все исчезло.

Я включил свет, вызвал бригаду скорой и пошел собирать свои вещи. Так, с кровью из ушей, меня и увезли в психушку.

После лечения я не видел никаких дыр, но сегодня мне показалось, что я видел точку. И это чувство, что на меня кто-то смотрит из неё...
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Не задумывались, отчего среди людей старшего поколения суеверных в разы больше, чем среди молодёжи? Мне кажется, как раз — накопленный жизненный опыт, а вместе с ним и понимание того, что не всё в окружающем нас мире подчиняется фундаментальным теориям. Сам в своих наблюдениях видел много чего непонятного. Вот один из примеров…

Ещё в далёком детстве, любознательным пацаном, любил я с братьями-сёстрами лазить по шкафчикам и комоду дяди Васи. Дядя Вася (правильнее было бы называть — деда Вася) — родной брат моей бабушки по матери. У него сложилась незавидная судьба. Где-то в восемнадцатилетнем возрасте Василия, молодого горняка, завалило в рудничной шахте. К счастью, не погиб, как другие. Но остался инвалидом на всю жизнь. В общей семейной квартире ему выделили отдельную комнату. Там у дяди Васи создался свой мирок, с кучей старинных предметов, которые перебирать и рассматривать было жуть как интересно. У многих вещиц — свои занимательные истории, которыми не очень словоохотливый дед всё же делился под натиском вопросов маленьких «почемучек».

Как-то в самой глубине ящика старого дяди васиного комода, закрывавшегося обычно на ключик, я нашёл древний, позеленевший от времени нательный крест на обычной верёвочке. Крест оказался большой, размером 6 на 4 см. Металл, из которого сделан крест, был похож на серебро, но со слегка желтоватым оттенком. Видно, что его носили очень долго — изображение на лицевой стороне здорово стёрто. Грани креста были неровными, с замысловатым узором, как у старообрядцев.

Не помню сейчас уже, то ли выпросил тогда этот крест у дяди Васи, то ли так взял потихоньку. Короче, из скучного тёмного комода перекочевало изделие старых мастеров в весёлую мальчишечью коробку с перочинными ножичками, компасом, пистонами и прочими важнейшими вещами. Наигравшись вскоре, я позабыл про старый крест на много лет.
Только уже после службы в армии, обнаружив его в старом барахле, прицепил длинную серебряную цепь и надел на шею. Так, для прикола. Тому, что белая серебряная цепочка как-то сразу почернела, не придал особого значения. До поры, до времени. Пока не начались необъяснимые, неприятные события.

Сначала я потерял несколько ценных вещей, хотя никогда рассеянным с улицы Бассейной не был. Непонятным образом один за другим пропали фирменный английский зонт-автомат, самодельный боевой нож с резной перламутровой ручкой, новый мохеровый шарф и ещё ряд недешёвых и нужных предметов.

Потом сам по себе свалился с письменного стола на пол и треснул японский кассетник «Сони», который мне незадолго до этого подарил родственник-моряк.

Дальше-больше, преподавательница географии на заключительном экзамене подготовительных курсов в институт завалила меня по полной программе! К тому же, совершенно несправедливо. И это после того, как я на отлично сдал высшую математику, экономику, английский и все остальные предметы!!!

Причём на пересдачу (а это в другом городе) уже не оставалось времени. Т.е. год упорных подготовительных занятий после работы чуть не до полуночи — коту под хвост.

В приступе бешенства я послал географичку в места, которые не отыщешь ни на одной карте, кинул на стол зачётку и пошёл прочь, проклиная всё на свете. Только благодаря чудом остановившей меня кураторше, старенькой Рите Соломоновне, не наломал дров. Немного успокоившись, набрал жидких и сладких презентов, наступил на горло буянившей гордости и вернулся к географичке. Уже с помощью дипломатичной Риты Соломоновны мы таки решили вопрос положительно. Зачёт по географии был получен. Но с какими тратами и страстями!

А не прошло и пары дней — новая беда. Вечером с товарищем, тихо-мирно идя по улице, нарвались на толпу хулиганов, и в неравной схватке нахватались таких фингалов, что недели две старались на улицу не показываться, чтоб народ не пугать.

Тут уже я начал догадываться, что выстраивается какая-то подозрительная связь между надетым на шею старинным крестом и чередой катаклизмов, обрушивающихся на мою несчастную голову. Причем, крест носил я не всегда, а именно в те дни, когда и происходили все эти чёрные события.

Тогда я ни в Бога, ни в чёрта не верил, но снял крест и убрал с глаз долой, от греха подальше.

И всё сразу наладилось. В институт поступил, перешёл на хорошую работу, встретил любимую, женился, ну, и т.д. Даже в нескольких жестоких драках, в которых после пришлось поучаствовать, вышел победителем, без физических и материальных потерь.

Постепенно, с годами, чёрная полоса событий, связанная со старинным крестом, подзабылась. И однажды, не знаю зачем, я снова нацепил его на шею. Видно, в компании хотел выделиться — крест-то оригинальный. А я ещё молодой, да глупый…

Кара не заставила себя долго ждать. В тот же вечер поскользнулся на мокром полу в ванной, и в падении острым бритвенным лезвием, которое сжимал в руке, чуть не отчекрыжил себе пол-ноги. Кровищей весь пол в ванной залил. На больничном недели три проторчал.

Больше экспериментов со зловещим крестом над собой не проводил. Но совсем от вещицы не избавился, подвесил в дальнем углу на серебряной той же цепочке.
А как-то раз рассказал о необычных свойствах крестика одному знакомому. Так, полушутя, потому что не верил до конца в его зловещую силу, в глубине души считал, что всё это череда неприятных совпадений. Знакомый, Валера, тоже смеясь, вызвался на спор поносить «заколдованный» крест несколько дней. Для проверки, так сказать, его магических свойств. На кон поставили бутылку молдавского коньячка «Дойна» и ударили по рукам…

Уже на следующий день Валера, чернее тучи, вернул мне крест обратно. Ну, и от «Дойны» я не отказался.

Вышло так, что Валера, по-глупому, капитально накосячил на своей ответственной работе и тут же получил расчёт!

Совпадение, скорее всего. Но товарищ на меня обиделся и ещё долго дулся после…

Другие приятели, кто был в курсе, помятуя о случае с Валерой, больше в спор не вступали. И лишь года четыре назад, один мой новый знакомый, так же, как и Валера в своё время, рискнул поспорить. Как полагается, на пузырик вискаря. Я, грешным делом, думал, что опять какой-нибудь мелкой неприятностью обойдётся. Но, к сожалению, на этот раз не угадал.

Этот знакомый мужик, Саня, позвонил мне на сотовый через три дня. Из урологического отделения городской больнички. После операции уже. Ладно, хоть успели вовремя и успешно провели. Оказывается у него камень большой из почки пошёл и застрял по дороге.

Но Саню это не убедило. Всё пытался втолковать мне, что наоборот, ему повезло. Мол, давно камень беспокоил, а тут вот как удачно от него избавился. То, что мог и загнуться, не приди медпомощь вовремя, в качестве контрдовода не принимал. Ну, упрямый, как… понятно кто.

А чтобы окончательно разбить веру в необычные свойства креста, как только вышел из больнички, снова надел его себе на шею. Договорились, что через неделю крест вернёт. А взамен получит (само собой!) законную бутылку вискаря!

Только мне ждать неделю не пришлось, Саня отзвонился уже через пару дней. И снова из больнички. На этот раз из травматологии. Слетел на своей «королле» с ночной трассы в глубокий лесной кювет. Уснул за рулём. Хорошо, находился один в машине и никого не угробил, благо дорога односторонняя оказалась. Но поломался сам от души и «тойоту» свою ушатал капитально.

С тех пор, вот уже четыре года, я этот дяди васин крест и сам не трогаю, и другим (даже на спор) не даю. Зачем судьбу искушать.

Висит себе тихохонько в углу, на серебряной цепочке…

01.11.2016
Автор: Генри Лайон Олди. «Пентакль»

Аристарх Матюшкевич, помещик из Ольшан, слыл меж соседями изрядным оригиналом. Деспот и самодур, скорый на руку и бранное слово, пан Ярый Страх — как Аристарха перекрестили за глаза доброжелатели — если чудил, то с размахом. Бог весть, зачем он обустроил в усадьбе крепостной театр. В самом театре было мало удивительного: южные и северные окраины империи в те годы, повинуясь моде, переполнились господскими театрами, как зимними, крытыми, так и «воздушными», устраиваемыми в парках летом. Но Матюшкевич?! Человек, столь же далекий от искусства, сколь далеки Ольшаны от Стамбула?!

Должно быть, испытав власть над телами и пресытясь ею, захотелось барину ощутить себя владыкой над тонкой материей. Взять в кулак живое дыхание, обуздать неподвластное; запрячь в тарантас тройку мотыльков.

Сказано — сделано.

Через год западное крыло усадьбы превратилось в истинный храм муз. Партер, бельэтаж, бенуар, ложи, галерея. Неизвестно, как радовались музы, угодив в кабальную «крепость», а мнения холопов, отобранных для хозяйского увеселения, никто не спрашивал. Двое ражих детин, Олесь Перекуйлихо и Дмытро Хвыльовой, наряжены в ливрейные фраки с цветастым галуном по вороту, учились ходить с вежеством и откликаться на смешное звание «капельдинера». В суфлерской будке тосковал хромой бортник Шибеница, единственный, кто с грехом пополам разумел грамоту. А немец Туфель, Карл Иоганныч, специально выписанный из Полтавы, где страдал от вульгарности населения, пил горькую и обучал труппу «оперическому искусству».

Главную трудность вызывали женские роли. Если в иных усадебных театрах девок отправляли прислуживать барыне-помещице, дабы обучались манерам для представления королев и императриц, то Матюшкевич был вдов. А гаремные услуги, до которых пан был зело охоч, никак не способствовали впитыванию мерзавками «бонтона». Ничего.

Розги тоже неплохо помогали.



Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Олди, Дяченко, Валентинов. «Пентакль»

К тридцати годам Клаву стали звать Клавдией Васильевной.

Она работала бухгалтером в самом большом ПТУ райцентра Ольшаны и безнадежно влюбилась в Олега Викторовича, директора. Олег Викторович был статен, в свои сорок пять совершенно не лыс, красив и властен. Имелся у него единственный, тщательно скрываемый порок: в дни народных праздников, когда коллектив ПТУ собирался в буфетной за составленными в ряд столами, Олег Викторович сперва просил ему не наливать, потом пригублял по маленькой, потом веселился, как барин в гостях у цыган, и заканчивал вечер где-нибудь в рюмочной, откуда его, тревожно спящего, забирали потом друзья.

Друзей у Олега Викторовича хватало — из-за несомненной щедрости натуры.

В другие дни, непраздничные, Олег Викторович не пил, более того — считал себя строгим трезвенником, спортсменом и поборником здорового образа жизни. Воспитанники ПТУ его любили; когда об этом заходила речь в каком-нибудь разговоре, Олег Викторович обязательно прикладывал руку к груди и добавлял проникновенно и просто: «Как отца!»

У Олега Викторовича была жена, крашеная блондинка, и дочь-школьница. Жена числилась в ПТУ буфетчицей, но никто никогда не видел ее на работе. По мнению Клавы, она занималась неблаговидными и тайными махинациями: во всяком случае, ее замечали то на знаменитом «Рынке-на-Обочине», который по дороге на Житомир, то в городском комиссионном магазине. Мужа-директора блондинка не ценила, иногда кричала на него, а тонкие стены деревянного домика, стоящего позади кирпичного двухэтажного здания ПТУ, не умели хранить тайну. Особенно громко крик блондинки раздавался после отмеченных как обычно народных праздников.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...