Предложение: редактирование историй
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Не задумывались, отчего среди людей старшего поколения суеверных в разы больше, чем среди молодёжи? Мне кажется, как раз — накопленный жизненный опыт, а вместе с ним и понимание того, что не всё в окружающем нас мире подчиняется фундаментальным теориям. Сам в своих наблюдениях видел много чего непонятного. Вот один из примеров…

Ещё в далёком детстве, любознательным пацаном, любил я с братьями-сёстрами лазить по шкафчикам и комоду дяди Васи. Дядя Вася (правильнее было бы называть — деда Вася) — родной брат моей бабушки по матери. У него сложилась незавидная судьба. Где-то в восемнадцатилетнем возрасте Василия, молодого горняка, завалило в рудничной шахте. К счастью, не погиб, как другие. Но остался инвалидом на всю жизнь. В общей семейной квартире ему выделили отдельную комнату. Там у дяди Васи создался свой мирок, с кучей старинных предметов, которые перебирать и рассматривать было жуть как интересно. У многих вещиц — свои занимательные истории, которыми не очень словоохотливый дед всё же делился под натиском вопросов маленьких «почемучек».

Как-то в самой глубине ящика старого дяди васиного комода, закрывавшегося обычно на ключик, я нашёл древний, позеленевший от времени нательный крест на обычной верёвочке. Крест оказался большой, размером 6 на 4 см. Металл, из которого сделан крест, был похож на серебро, но со слегка желтоватым оттенком. Видно, что его носили очень долго — изображение на лицевой стороне здорово стёрто. Грани креста были неровными, с замысловатым узором, как у старообрядцев.

Не помню сейчас уже, то ли выпросил тогда этот крест у дяди Васи, то ли так взял потихоньку. Короче, из скучного тёмного комода перекочевало изделие старых мастеров в весёлую мальчишечью коробку с перочинными ножичками, компасом, пистонами и прочими важнейшими вещами. Наигравшись вскоре, я позабыл про старый крест на много лет.
Только уже после службы в армии, обнаружив его в старом барахле, прицепил длинную серебряную цепь и надел на шею. Так, для прикола. Тому, что белая серебряная цепочка как-то сразу почернела, не придал особого значения. До поры, до времени. Пока не начались необъяснимые, неприятные события.

Сначала я потерял несколько ценных вещей, хотя никогда рассеянным с улицы Бассейной не был. Непонятным образом один за другим пропали фирменный английский зонт-автомат, самодельный боевой нож с резной перламутровой ручкой, новый мохеровый шарф и ещё ряд недешёвых и нужных предметов.

Потом сам по себе свалился с письменного стола на пол и треснул японский кассетник «Сони», который мне незадолго до этого подарил родственник-моряк.

Дальше-больше, преподавательница географии на заключительном экзамене подготовительных курсов в институт завалила меня по полной программе! К тому же, совершенно несправедливо. И это после того, как я на отлично сдал высшую математику, экономику, английский и все остальные предметы!!!

Причём на пересдачу (а это в другом городе) уже не оставалось времени. Т.е. год упорных подготовительных занятий после работы чуть не до полуночи — коту под хвост.

В приступе бешенства я послал географичку в места, которые не отыщешь ни на одной карте, кинул на стол зачётку и пошёл прочь, проклиная всё на свете. Только благодаря чудом остановившей меня кураторше, старенькой Рите Соломоновне, не наломал дров. Немного успокоившись, набрал жидких и сладких презентов, наступил на горло буянившей гордости и вернулся к географичке. Уже с помощью дипломатичной Риты Соломоновны мы таки решили вопрос положительно. Зачёт по географии был получен. Но с какими тратами и страстями!

А не прошло и пары дней — новая беда. Вечером с товарищем, тихо-мирно идя по улице, нарвались на толпу хулиганов, и в неравной схватке нахватались таких фингалов, что недели две старались на улицу не показываться, чтоб народ не пугать.

Тут уже я начал догадываться, что выстраивается какая-то подозрительная связь между надетым на шею старинным крестом и чередой катаклизмов, обрушивающихся на мою несчастную голову. Причем, крест носил я не всегда, а именно в те дни, когда и происходили все эти чёрные события.

Тогда я ни в Бога, ни в чёрта не верил, но снял крест и убрал с глаз долой, от греха подальше.

И всё сразу наладилось. В институт поступил, перешёл на хорошую работу, встретил любимую, женился, ну, и т.д. Даже в нескольких жестоких драках, в которых после пришлось поучаствовать, вышел победителем, без физических и материальных потерь.

Постепенно, с годами, чёрная полоса событий, связанная со старинным крестом, подзабылась. И однажды, не знаю зачем, я снова нацепил его на шею. Видно, в компании хотел выделиться — крест-то оригинальный. А я ещё молодой, да глупый…

Кара не заставила себя долго ждать. В тот же вечер поскользнулся на мокром полу в ванной, и в падении острым бритвенным лезвием, которое сжимал в руке, чуть не отчекрыжил себе пол-ноги. Кровищей весь пол в ванной залил. На больничном недели три проторчал.

Больше экспериментов со зловещим крестом над собой не проводил. Но совсем от вещицы не избавился, подвесил в дальнем углу на серебряной той же цепочке.
А как-то раз рассказал о необычных свойствах крестика одному знакомому. Так, полушутя, потому что не верил до конца в его зловещую силу, в глубине души считал, что всё это череда неприятных совпадений. Знакомый, Валера, тоже смеясь, вызвался на спор поносить «заколдованный» крест несколько дней. Для проверки, так сказать, его магических свойств. На кон поставили бутылку молдавского коньячка «Дойна» и ударили по рукам…

Уже на следующий день Валера, чернее тучи, вернул мне крест обратно. Ну, и от «Дойны» я не отказался.

Вышло так, что Валера, по-глупому, капитально накосячил на своей ответственной работе и тут же получил расчёт!

Совпадение, скорее всего. Но товарищ на меня обиделся и ещё долго дулся после…

Другие приятели, кто был в курсе, помятуя о случае с Валерой, больше в спор не вступали. И лишь года четыре назад, один мой новый знакомый, так же, как и Валера в своё время, рискнул поспорить. Как полагается, на пузырик вискаря. Я, грешным делом, думал, что опять какой-нибудь мелкой неприятностью обойдётся. Но, к сожалению, на этот раз не угадал.

Этот знакомый мужик, Саня, позвонил мне на сотовый через три дня. Из урологического отделения городской больнички. После операции уже. Ладно, хоть успели вовремя и успешно провели. Оказывается у него камень большой из почки пошёл и застрял по дороге.

Но Саню это не убедило. Всё пытался втолковать мне, что наоборот, ему повезло. Мол, давно камень беспокоил, а тут вот как удачно от него избавился. То, что мог и загнуться, не приди медпомощь вовремя, в качестве контрдовода не принимал. Ну, упрямый, как… понятно кто.

А чтобы окончательно разбить веру в необычные свойства креста, как только вышел из больнички, снова надел его себе на шею. Договорились, что через неделю крест вернёт. А взамен получит (само собой!) законную бутылку вискаря!

Только мне ждать неделю не пришлось, Саня отзвонился уже через пару дней. И снова из больнички. На этот раз из травматологии. Слетел на своей «королле» с ночной трассы в глубокий лесной кювет. Уснул за рулём. Хорошо, находился один в машине и никого не угробил, благо дорога односторонняя оказалась. Но поломался сам от души и «тойоту» свою ушатал капитально.

С тех пор, вот уже четыре года, я этот дяди васин крест и сам не трогаю, и другим (даже на спор) не даю. Зачем судьбу искушать.

Висит себе тихохонько в углу, на серебряной цепочке…

01.11.2016
Автор: Генри Лайон Олди. «Пентакль»

Аристарх Матюшкевич, помещик из Ольшан, слыл меж соседями изрядным оригиналом. Деспот и самодур, скорый на руку и бранное слово, пан Ярый Страх — как Аристарха перекрестили за глаза доброжелатели — если чудил, то с размахом. Бог весть, зачем он обустроил в усадьбе крепостной театр. В самом театре было мало удивительного: южные и северные окраины империи в те годы, повинуясь моде, переполнились господскими театрами, как зимними, крытыми, так и «воздушными», устраиваемыми в парках летом. Но Матюшкевич?! Человек, столь же далекий от искусства, сколь далеки Ольшаны от Стамбула?!

Должно быть, испытав власть над телами и пресытясь ею, захотелось барину ощутить себя владыкой над тонкой материей. Взять в кулак живое дыхание, обуздать неподвластное; запрячь в тарантас тройку мотыльков.

Сказано — сделано.

Через год западное крыло усадьбы превратилось в истинный храм муз. Партер, бельэтаж, бенуар, ложи, галерея. Неизвестно, как радовались музы, угодив в кабальную «крепость», а мнения холопов, отобранных для хозяйского увеселения, никто не спрашивал. Двое ражих детин, Олесь Перекуйлихо и Дмытро Хвыльовой, наряжены в ливрейные фраки с цветастым галуном по вороту, учились ходить с вежеством и откликаться на смешное звание «капельдинера». В суфлерской будке тосковал хромой бортник Шибеница, единственный, кто с грехом пополам разумел грамоту. А немец Туфель, Карл Иоганныч, специально выписанный из Полтавы, где страдал от вульгарности населения, пил горькую и обучал труппу «оперическому искусству».

Главную трудность вызывали женские роли. Если в иных усадебных театрах девок отправляли прислуживать барыне-помещице, дабы обучались манерам для представления королев и императриц, то Матюшкевич был вдов. А гаремные услуги, до которых пан был зело охоч, никак не способствовали впитыванию мерзавками «бонтона». Ничего.

Розги тоже неплохо помогали.



Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Олди, Дяченко, Валентинов. «Пентакль»

К тридцати годам Клаву стали звать Клавдией Васильевной.

Она работала бухгалтером в самом большом ПТУ райцентра Ольшаны и безнадежно влюбилась в Олега Викторовича, директора. Олег Викторович был статен, в свои сорок пять совершенно не лыс, красив и властен. Имелся у него единственный, тщательно скрываемый порок: в дни народных праздников, когда коллектив ПТУ собирался в буфетной за составленными в ряд столами, Олег Викторович сперва просил ему не наливать, потом пригублял по маленькой, потом веселился, как барин в гостях у цыган, и заканчивал вечер где-нибудь в рюмочной, откуда его, тревожно спящего, забирали потом друзья.

Друзей у Олега Викторовича хватало — из-за несомненной щедрости натуры.

В другие дни, непраздничные, Олег Викторович не пил, более того — считал себя строгим трезвенником, спортсменом и поборником здорового образа жизни. Воспитанники ПТУ его любили; когда об этом заходила речь в каком-нибудь разговоре, Олег Викторович обязательно прикладывал руку к груди и добавлял проникновенно и просто: «Как отца!»

У Олега Викторовича была жена, крашеная блондинка, и дочь-школьница. Жена числилась в ПТУ буфетчицей, но никто никогда не видел ее на работе. По мнению Клавы, она занималась неблаговидными и тайными махинациями: во всяком случае, ее замечали то на знаменитом «Рынке-на-Обочине», который по дороге на Житомир, то в городском комиссионном магазине. Мужа-директора блондинка не ценила, иногда кричала на него, а тонкие стены деревянного домика, стоящего позади кирпичного двухэтажного здания ПТУ, не умели хранить тайну. Особенно громко крик блондинки раздавался после отмеченных как обычно народных праздников.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Случай этот вспомнился, когда навещал недавно заболевшего родственника в стационаре. Как раз в кардиоцентре, где и произошло то непонятное событие лет пять назад.

Я сам тогда загремел на больничную койку из-за плохого самочувствия, с подозрением на сердечный сбой. Дело было на какие-то праздники, по-моему, первомайские. Как раз самый канун.

Залёг в обычную палату на четыре койки. Но занята из всех оказалась только одна, мужиком лет сорока по имени Павел. Вобщем вдвоём мы хозяйничали. Обычного наплыва болезных не было в связи с намечающимися праздничными каникулами. Кому ж охота деньки для разгулья в больничных стенах убивать?

Я тоже не планировал сутками в стационаре пролёживать — получил с утра дежурную капельницу и адью, до завтра. А Павлик торчал в палате безвылазно, с ночевой. Не помню, то ли ему до дома было далеко добираться, то ли на самом деле неважно себя чувствовал.

Утром раз возвращаюсь из дома в больничку и слышу от Павлика такой рассказ. Мол, проснулся он ночью непонятно от чего (а лежал лицом к стенке). Прислушался, тихо. Ни звука. Повернулся на другой бок и чуть на пол не выпал! В темноте палаты, прямо у изголовья его кровати стоит неподвижная фигура в длинном одеянии!
Когда шок немного прошёл, Павел пригляделся и понял, что это стоит высокая пожилая женщина в домашнем халате (форма одежды № 1 для стационаров). Стоит, молчит и куда-то сквозь Павлика глядит. Мужик вопрошает: «Тебе чего бабуля?». В ответ тишина гробовая. Он ещё ей несколько наводящих вопросов задаёт. Бабка — ноль внимания.

Павлик отвернулся обратно к стене. Но не спит, прислушивается. Чёрт знает, что у этой старой лунатички на уме? Через некоторое время слышит — бабкины шлёпанцы зашуршали в сторону приоткрытой двери…
Кстати, в палате было всегда душновато, поэтому и дверь на ночь не закрывали, чтоб воздух заходил.

Ушла бабуля. Так ни словом и не обмолвившись.

Мы с Павликом поприкалывались над ночным эпизодом и забыли.
А на следующее утро он (уже не такой весёленький) сообщает мне, что минувшей ночью история повторилась. Опять приходила та же молчаливая бабка и с полчаса возвышалась у него над головой. Потом так же, не произнеся ни одного слова, удалилась восвояси.

Тогда мы уже сообщили о ночной гостье дежурной медсестре и поинтересовались, что это за бабушка-лунатик разгуливает по мужским палатам. Оказалось, что ночью из потенциальных гулён женского пола в отделении вообще никого не было! Все расходились спать по домам (ну, такое послабление режима в честь праздника сделали!). Только одна пожилая больная оставалась в женской палате, но она почти не ходячая — даже в уборную под локоточки её водят.
Но Павлик всё же пошёл поглядеть на лежачую. И признал.

— Эта бабуля и заявляется ко мне уже вторую ночь!

А та действительно, лежит недвижно пластом под капельницей, поди уже и корни пустила. Жёлтая и исхудавшая до костей вся. Со стороны смотришь — и вовсе не верится, что самостоятельно способна передвигаться, сердешная...

Медсестра пожала плечами, видно, не очень поверив в историю Павла, и посоветовала просто на ночь плотнее дверь прикрывать.

Так пролетело полторы недели. Настырная бабуля никак не унималась и регулярно навещала незабвенного Павлика по ночам. Он уже и попривык как бы к этому, старался внимания не обращать. Что возьмёшь с убогой старушки. Но на мои утренние вопросы всегда утвердительно кивал — да, мол, сегодня опять заявлялась.
Да и один из новеньких мужичков, которых после минувших праздников подселили в палату, тоже один раз старушку видел. Но решив спросонья, что это медсестра заглянула, повернулся на другой бок и снова захрапел.

Перед самой выпиской во время утреннего обхода мы со смехом случайно обмолвились лечащей врачихе о загадочной бабуле. Но на наши прибаутки молодая врачиха вполне серьёзно заявила, что похожую пожилую женщину уже с неделю как выписали домой. Причём, совсем безнадёжную. Мол, жить ей осталось совсем ничего. В таких случаях всегда стараются отправить больного домой, к родственникам, а не держать его до последнего в стационаре.

Павел аж с лица сошёл! А кто же тогда ко мне по ночам ходит?!..

В сомнении, мы полдня, как разведчики, рассматривали постояльцев двух женских палат, но, действительно, никого, даже отдалённо, напоминающего злосчастную бабулю, так и не приметили!

Когда выписывались, обменялись телефонами. Павлик оказался весёлым мужиком, приятным в общении, к тому же, рыбак. Собирался показать мне свои уловистые места…
Но, к сожалению, не сложилось. Через пару недель я узнал о его скоропостижной смерти.

31.10.2016
метки: больницы
Автор: денис владимирович

Однажды со мной и с моими друзьями случилось нечто необъяснимое и, я бы даже сказал, невероятное. Дело было осенью. Погода стояла сухая и не очень прохладная, самое то, чтобы выехать куда-то на природу. Собрались мы в Чердынский район. Думали пройтись с металлоискателем по одному полю, поковыряться, монетки поискать. Я и ещё трое из нашей компании на «Ниве» поехали, а двое — за нами следом, на мотоцикле «Урал» с коляской.

Приехали мы на место, разложили снаряжение, взялись за работу. Сначала гладко всё выходило, находки, хоть и не очень ценные, часто попадались, а как прошли примерно треть поля, металлоискатели стали сигналы всё реже подавать, ещё дальше — почти совсем ничего и не стало. Тут наши товарищи, ехавшие на мотоцикле, решили от нас отделиться. Нас шестеро, а поле-то маленькое, в такой компании по нему не больно-то разгуляешься. Неподалёку было ещё одно поле, дорога к нему вела через перелесок. Ехать минут 10-15 от силы. Сотовый в той местности не ловил, и мы договорились связываться по рациям, которые предусмотрительно взяли с собой.

Мы остались «добивать» не разрытый участок первого поля. Через час-полтора из рации раздался голос одного из тех парней:

— Поле раскопано, искать тут особо нечего, мы возвращаемся. Наша компания к тому времени уже изрядно устала. Мы достали съестные припасы, подкрепились, зачехлили металлоискатели и стали ждать, когда подтянется вторая часть группы. Прождали мы часа два, не меньше, но ребята так и не появились. Всё это время мы пытались связаться с ними по рации, только ничего не добились: из динамика доносились одни помехи, на позывные наши никто не отвечал.

Поняв, что ждать больше нечего, мы собрались, сели в машину и отправились на поиски. Недавно прошли дожди, на влажной почве следы от колёс виднелись хорошо. Доехали до соседнего поля, смотрим — несколько ямок свежих. А потом следы идут по дуге в обратную сторону. Не иначе, как они решили через поле развернуться и выехать обратно через перелесок к нам, но с другой стороны. При въезде в лес была огромная лужа. След от мотоцикла дошел до её края, а дальше… исчез! Грунтовая дорога на другой стороне была ровная и чистая.

Тут мы все просто оторопели. Как так? Куда они делись-то? В луже, что ли, утонули? Вроде бы впору посмеяться, но не до смеха нам было… Вдруг, думаем, это вовсе и не лужа вовсе, а котловина какая глубокая? Я и ещё один парень взяли лопаты, и давай проверять глубину той лужи. Но она и вправду была мелкая, в самом глубоком месте не больше 20 сантиметров. Попробовали на связь выйти, и опять только шум из рации доносится. Лишь один раз вроде как проскользнул сквозь помехи голос одного из наших товарищей, но слов мы не разобрали.

Каждый понимал, что с ребятами что-то случилось, надо было их выручать, вот только как? Не придумав ничего другого, мы поехали в ту сторону, куда вели следы. Дальше вообще что-то странное стало твориться: как выехали из перелеска, вся местность до неузнаваемости изменилась; до поля оставалось метров 200, но его впереди видно не было. Тем временем наша машина стала как-то сама собой замедлять ход, хотя приборы показывали всё те же значения. Вскоре вдали показалась невесть откуда взявшаяся деревня. Мы глазам своим не поверили: ведь, судя по карте, никакой деревни поблизости и быть не должно!

Совсем рядом с деревней мы вдруг ощутили что-то странное: время будто бы совсем остановилось, всё вокруг как в замедленном кинофильме происходит, и сами мы тоже еле двигались. Тут из-за пригорка на дороге показался мотоцикл наших друзей. Ехал он, как и наша «Нива», очень медленно. Ребята махали нам руками и пытались что-то кричать, но мы их не слышали… Мотоциклисты были явно напуганы и жестами показывали, чтобы мы поворачивали обратно. Медленно и неуклюже, словно под действием гигантского магнита, наша «Нива» развернулась и двинулась в обратную сторону.

Мы ехали (а вернее было бы сказать — ползли) целую вечность. Ощущения были просто ужасные: двигаться было очень трудно, а говорить — вообще невозможно. Казалось, что обратный путь длиной чуть больше километра занял у нас несколько часов. Но доехав до этой «заколдованной» лужи, и машина, и мотоцикл вдруг рванули на полную, будто после пробуксовки. Остановившись, мы вылезли из машины. Все были настолько шокированы, что долго не могли прийти в себя. Звенящую тишину нарушил один из парней с мотоцикла. Он нервно и сбивчиво начал описывать, что с ними произошло.

Въехав в эту «зону», они долго не могли понять, где находятся, хотели обратно вернуться, но ни того леска, ни дороги уже не было, словно сквозь землю всё провалилось. Едут и диву даются: деревня какая-то показалась, домишки убогие, старые.

Поскольку на карте никаких населённых пунктов нет, они подумали, что деревня эта заброшенная, и из любопытства заехали посмотреть. Но деревня казалась заброшенной только на первый взгляд. На её улице случайных гостей вдруг окружили жители. Выглядели они очень странно, будто бы только что со съемок исторического фильма: одежда такая, какую теперь только в музеях встретить можно. Говорили жители деревни как-то чудно, вроде и по-русски, но многие слова были непонятны. А ещё предлагали остаться у них жить, мол, некоторые вот так же приезжали, да здесь и живут теперь. Парни, конечно, быстро сообразили, что дело тут нечисто, сели на своего железного коня и ну оттуда. Потом, как и у нас, машина стала замедляться. А через какое-то время (трудно точно сказать) они увидели нашу «Ниву».

Казалось, всё было кончено, но не тут-то было… Это мистическое путешествие имело ещё одно последствие: когда наша компания вернулась в город, выяснилось, что мы отсутствовали не несколько часов, а трое суток, и на поиски уже отправили отряд спасателей. Случай этот я уже много раз всем знакомым и друзьям рассказывал, многие не верят, конечно.
Первоисточник: yun.complife.info

Автор: Юрий Нестеренко

— К нам в город приехал луна-парк! — радостно сообщила Джейн.

Майк, в отличие от нее, воспринял эту новость без особого энтузиазма. Он даже в детстве не был фанатом всех этих аттракционов, особенно связанных с кувырканиями вверх ногами и прочим экстримом, а как-то раз, когда одноклассники подбили его «на слабо» прокатиться на «русских горках», пребольно отбил себе копчик в нижней точки траектории. Были, конечно, и всякие карусели поспокойнее, но их он находил попросту скучными, да и катались на них, как правило, совсем малявки. В общем, еще в те годы любому посещению парка аттракционов он предпочитал настольные игры или, еще лучше, возню над сборной моделью очередного автомобиля или самолета. И уж тем более он не видел смысла в посещении подобных парков теперь, дожив до солидного возраста в 22 года.

Его подруга, увы, придерживалась противоположной точки зрения. И потому, равнодушно пробурчав в ответ «Ну и что?», Майк, разумеется, уже прекрасно знал — что.

— Пойдем туда в субботу! — не обманула Джейн его ожиданий.

— Может, лучше в кино? — предложил Майк без особой надежды.

— В кино мы и так постоянно таскаемся. И потом — на что? Разве на этой неделе идет что-нибудь интересное?

— Не знаю, не смотрел еще. Может, и идет.

— Да наверняка старье какое-нибудь крутят. Майки, не будь таким нудным! Я хочу в луна-парк! Кинотеатр от нас никуда не денется, а они как приехали, так и уедут!

— Откуда они?

— Не знаю. Откуда-то издалека. Наверняка там есть какие-нибудь аттракционы, на каких мы еще не катались!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: ru.wikipedia.org

26 мая 1828 года на рыночной площади Нюрнберга был замечен необычный подросток лет 16-17. Его встретил некий сапожник Вайхман. Юноша молча протянул сапожнику конверт, адресованный «Господину командующему 4-м эскадроном 6-го полка лёгкой кавалерии. Нюрнберг». Сапожник попытался узнать у юноши, кто он и чего желает, но не смог добиться вразумительного ответа. Он довёл юношу до ближайшего поста городской стражи и сдал с рук на руки солдатам. Оттуда неизвестный подросток был направлен к дому командующего герра Фридриха фон Вессенига, проживавшего в предместье.

Найдёныш был доставлен к дому капитана фон Вессенига, куда вошёл, не сняв шляпы, и на вопрос слуги, что ему нужно, ответил, что его направили в этот дом и что он останется здесь, заключив при этом: «Хочу быть кавалеристом, как мой отец». Позднее слуга рассказывал, что юноша показался ему до крайности измученным. Найдёныш плакал, с трудом держался на ногах и явно страдал от голода и жажды. Слуга (по приказу хозяйки, которой за отсутствием мужа было передано письмо) предложил ему мяса и пива, однако молодой человек выплюнул и то, и другое, гримасой выразив своё отвращение. Зато он жадно съел кусок чёрного хлеба, запив его стаканом воды. Попытки расспросить его ничего не дали, неизвестный заученно повторял «Хочу быть кавалеристом, как мой отец», явно не понимая, о чём ему говорят, в результате чего слуга сделал вывод, что перед ним какой-то дикарь. Так как фон Вессенига не было дома, слуга проводил незнакомца в конюшню и предложил отдохнуть на охапке соломы, где тот и уснул.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Александр Матюхин

Стас помнил ее в мельчайших подробностях — дверь в пристройку около школы.

Она была деревянная, обитая с двух сторон неровными листами металла. Всюду торчали шляпки гвоздей (сейчас уже покрытых густой ржавчиной), кое-где гвозди свернулись, сделавшись похожими на высохших червячков. Дверь покрасили зеленой краской, оставив по углам светлые разводы от широкой кисти. Краска за двадцать лет выцвела, приобрела желтоватый оттенок, вздулась морщинистыми пятнышками и местами осыпалась.

Раньше наверху висела прямоугольная табличка, на которой было написано: «Секция по боксу». Никакой секции на самом деле там никогда не существовало. За дверью находился персональный подростковый рай.

Стас понял, что разглядывает белое пятно на месте таблички. Только сейчас до него дошло, что он совершенно не понимает, что здесь делает. Каким ветром судьбы его сюда вообще приволокло?

Он отошел на несколько шагов, осмотрелся. Старая, закрытая школа. Заиндевевшие ступеньки. Заколоченные двери и выбитые окна. Сетчатый забор, заклеенный афишами — с внутренней стороны были видны только кляксы клея на белой глянцевой поверхности.

В голове медленно рассеивался туман. Стас вспомнил, что получил письмо, а затем, будто обезумевший, мчался на Московский вокзал, покупал билеты и ехал почти сутки из Питера на поезде. В Мурманске прямо у платформы подхватил таксиста и за две тысячи примчался в этот крохотный и богом забытый городок на краю Кольского полуострова. Городок, где Стас родился и прожил шестнадцать лет.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: yun.complife.info

Автор: Юрий Нестеренко

Стальные запоры глухо лязгнули за моей спиной, отсекая меня от мира живых. Сейчас в тюрьмах охранники уже не гремят ключами на толстых проволочных кольцах — все делает автоматика, замки управляются с центрального пульта. Никаких шансов вырваться, даже тех крохотных, что были у узников прошлого... На какой-то момент я испытал что-то вроде приступа клаустрофобии. Позади меня была наглухо запертая железная дверь, впереди — коридор без окон, со стенами, выкрашенными бледно-салатовой масляной краской, и забранными решеткой светильниками на потолке. Да, здесь за решетку посадили даже их... сейчас они горели ровно, но я знал, что бывают моменты, когда они тускнеют или начинают мерцать. Это значит, что еще один обитатель этого места покидает его. Покидает практически единственным предусмотренным здесь способом...

Увы, пути назад у меня не было. Тюремщик выжидательно посмотрел на меня — без злобы, но и без всякой симпатии — и я покорно пошел вперед, вглубь блока смертников.

Охранник остановился возле серой двери без номера и приложил свою карточку к считывающему устройству. Я знал, что в чужих руках эта карточка не сработает — какое-то там сканирование биометрики... Щелкнул замок, но тюремщик не спешил открыть дверь. Вместо этого он решил еще раз напомнить мне правила.

— Он прикован, мебель привинчена к полу. Тем не менее, соблюдайте осторожность. Не поддавайтесь на провокации, не приближайтесь к нему и ничего не передавайте так, чтобы он мог вас схватить. Не наклоняйтесь к нему, если он, к примеру, предложит что-то сообщить вам на ухо. Вцепится зубами только так. Не забывайте, кто это такой.

— Я хорошо изучил материалы дела, — ответил я, утомленный уже третьим подобным инструктажем.

— Не сомневаюсь, — на сей раз в голосе тюремщика все же обозначилась неприязнь. — Но вы можете считать, что, если вы на его стороне, то и он — на вашей. А это — большое заблуждение.

Я понимал причину его раздражения, но не стал напоминать в очередной раз, что я исполняю свой долг точно так же, как он исполняет свой, и личные симпатии тут ни при чем.

— Если что, сразу зовите на помощь, — закончил охранник, не дождавшись моей реакции. — Я буду за дверью.

Затем он открыл дверь, и я вошел.

Небольшое помещение было разделено надвое металлическим столом.

Человек в оранжевом комбинезоне, сидевший по другую сторону стола, и в самом деле был прикован к подлокотникам стула: за левую руку — простым наручником, за правую — цепью подлиннее, позволявшей при необходимости взять что-то со стола, если это что-то придвинуто достаточно близко. Его лодыжек я не видел, но не сомневался, что на них тоже кандалы.

Если бы не все эти аксессуары, его внешность была бы самой заурядной. На вид лет пятьдесят с небольшим (на самом деле ему было 48), лысеющий со лба, седеющий, ничем не примечательное лицо (такие лица — сущий кошмар для полицейских, ибо ни один свидетель не в состоянии внятно их описать), опущенные уголки губ, выцветшие глаза под набрякшими веками...

Впрочем, так оно обычно и бывает. Ни один маньяк не выглядит маньяком — иначе, собственно, их не было бы так трудно ловить. И даже после того, как все обвинения доказаны, соседи, коллеги, даже члены семьи не могут поверить. Что вы, такой приличный человек! Может, немного нелюдимый, но...

Тем не менее, именно этот немолодой мужчина с внешностью усталого бухгалтера из третьесортной конторы был тем, кого журналисты окрестили «вернувшимся Джеком Потрошителем», Jack-is-Back. По иронии судьбы, когда его, наконец, поймали, оказалось, что его фамилия Джексон. «Сын Джека», если буквально...

Впрочем, на самом деле с викторианским серийным убийцей его не роднило практически ничего, за исключением крайней жестокости. Джексон не убивал проституток. Сексуальные мотивы в его действиях вообще не просматривались, равно как и мотив кары за грехи. Его жертвами становились исключительно приличные люди. Пол и возраст для него значения не имели. Нелюдимым он, кстати, не был — напротив, охотно сводил знакомство, легко втирался в доверие, производя впечатление милого и безобидного, хотя и несколько печального человека — ну а потом...

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Игорь Кременцов

Шел 1920 год, я устроился работать на верфи, и мы с Китти зарабатывали весьма неплохо. Нам хватало на съемную меблированную комнату, молоко и говядину к завтраку и на кое-какую одежду. Весьма недурно, когда есть возможность хорошо заработать. Еще лучше, если эта возможность существует постоянно.

Китти была моей сестрой. Ей еще не исполнилось шестнадцати, я же переступил порог совершеннолетия. Мы были очень похожи, я и Китти, как две капли воды из одного стакана. С тем лишь отличием, что во мне все-таки преобладали мужские черты, Китти же была воплощением юной женственности.

Мы снимали комнату в доме неподалеку от вокзала Сент-Панкрасс. Не столь далеко, чтобы не слышать гулкого ворчания поездов, но и не так близко, чтобы оно мешало спать. По воскресеньям мы наведывались в церковь Святого Панкратия, но это к рассказу не относится, так как события того времени произошли на территории Сент-Панкрасс.

Если вам когда-нибудь доводилось побывать на этом вокзале, впрочем, как и на любом другом вокзале Лондона, то вы должны были видеть множество нищих, которые, будто мухи, во множестве кружат близ лавок на перроне и выпрашивают подаяние. Согласитесь, не слишком приятное зрелище, особенно для человека чувствительного.

Должно быть, в моих словах присутствует определенная толика жесткости к этим беднягам, обездоленным бессердечной судьбой, но, поверьте, я имею полное право так говорить. Впрочем, как и моя сестра. В свое время мы сами были нищими. После того как отцу всадили нож между ребер в одном из кварталов для черни, нам троим: мне, Китти и матери — пришлось продать почти все. Мать оставила лишь отцовские часы на цепочке, которые впоследствии перешли ко мне и сыграли значительную роль в этой истории.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...