Предложение: редактирование историй

Тёмная комната

В тёмную комнату попадают истории, присланные читателями сайта.
Если история хорошая, она будет отредактирована и перемещена в основную ленту.
В противном случае история будет удалена.
Мы ехали уже три часа, а впереди было еще не меньше двух. Долгая дорога домой. Телефоны мы выключили, ведь мне хотелось просто поговорить, а не смотреть, как моя любимая насилует мобильник. О, да она всегда его трахает, причем в самой, что не на есть грубой форме. Залазит через телефон в одну из этих конченых социальных сетей, без которых мы уже не можем прожить, и сидит там пока не сдохнет ее маленький друг. А потом она меняет батарею и ее телефон, словно Иисус воскрешается, даря этому убогому миру свет. Она всегда в нем. Мы в ресторане, она в телефоне, пошли в кино, она смотрит в его маленький невинный дисплей. Даже когда мы занимаемся сексом, я пялю ее, а она пялит его. Оля любит свой телефон больше меня, и меня это уже порядком достало.

Мы возвращались с отдыха, уставшие, но довольные, и все было хорошо, пока она снова не достала его. Это случилось на перроне, на ней была красная кожаная куртка и шарфик со снежинками, что когда–то подарил я. Мы ждали поезд, который отвезет нас домой. Моя рука была в кармане черного пальто, пальцы нащупывали аккуратную синею коробочку, в которой лежало золотое кольцо, с гравировкой «Я люблю тебя ветер». «Ветер» — так ее называл лишь я, она была очень ветреной и взбалмошной девушкой, возможно за это я ее и полюбил. Конечно, делать предложение на вокзале не самый лучший способ, но именно так когда–то поступил мой отец. Это случилось в дождливую ночь, когда ничего не подозревающая мама сошла с поезда Москва — Минск. Ее удивлению не было границ, когда отец, встав на одно колено, обнажил перед ней маленькое сокровище. Все это случилось тридцать лет назад, на этом самом же месте.

И вот теперь здесь стоял я, готовый совершить, наверное, самый важный поступок в своей жизни, а она залезла в телефон. В ту секунду, мне хотелось быть снайпером. Сидеть где–нибудь на крыше вокзала и через винтовку наблюдать, как Оля достает, чертов мобильник. Я был бы хорошим снайпером, и мне бы не составила труда попасть именно в телефон, не задев при этом любимой девушки. Я представляю ее лицо, когда ее маленький вибрирующий друг, разлетается на мелкие кусочки, прямо у нее в руках. Хочу, чтобы на подушечках ее пальцев остался мерзкий ожег, который бы напоминал, что секс с мобильником очень опасен и к добру не ведет.

— Может, отложишь его в сторону. Мне нужно кое–что тебе сказать — мой тон был спокойный, как у Будды во время медитации, и не что не предвещала беды.

— Ты говори, я тебя слушаю — произносит Оля, жадно взирая в маленький дисплей, словно там происходит нечто невероятное. Будто орава хоббитов насилует Белоснежку, у нее в телефоне, а той это нравится.

Мои пальцы с силой сжимают коробочку в кармане пальто, они становятся красными, а меня заполняет гнев. Хочется крушить и ломать, хочется выбросить кольцо в урну, а затем сжечь ее. Но вместо этого, я запихиваю его поглубже в карман, считаю до десяти и произношу:

— Давай отложим телефоны и просто поговорим, хотя бы эти пять часов, что будем в пути — слова из моих уст уже не такие спокойные, они похожи на крик о помощи, они напоминают стон удава, которому не дают, во время брачного периода.

Но она говорит, что ей нужно помочь подруге, что нужно следить за своей группой в вк. Нужно быть в курсе всех новостей. Оля еще много чего говорит, но я ее уже не слушаю, ведь все это бессмысленно, все это, мы уже проходили.

— Если ты продержишься пять часов без телефона, я подарю тебе пса.

Ее глаза начинают блестеть, о да, я знаю, чего хочет моя девочка. Она мечтает о собаке, похлеще малыша из той озабоченной сказки про Карлесона.

— Ты купишь мне хаски? — спрашивает Оля, и я киваю в ответ, хоть и понимаю, что все деньги ушли на обручальное, пока никому не нужное, кольцо.

Для нас я снял целое купе, ведь никто не защищен от того, что его соседом в поезде, станет какой–нибудь псих. Который всю дорогу будет казаться милым и безобидным толстяком, а на деле окажется коллекционером людских пальцев, которых у него в коллекции будет больше ста штук. С таким соседом ты больше не посидишь за компьютером и не позвонишь друзьям. Ведь у тебя больше не будет пальцев на руке чтобы набрать запрос я яндексе, или написать смс в телефоне. Блин, а такой сосед вполне мог спасти наши с Олей отношения.

Поезд тронулся, а мы удобно расположились в купе, под стук его колес о рельсы. Сняли куртки, и я уже начал думать, что все хорошо. Пока Оля не открыла рот, чтобы начать говорить о собаке. О ней она говорила с большим вдохновением, чем о чем–либо другом.

— У нее будут разного цвета глаза, а еще она будет очень умной, я научу всему ее сама — она говорила, а ее глаза блестели, наполнялись такой любовью и нежностью, что мне захотелось блевать.

Я помню, однажды затронул тему детей, так Оля сказала, что мальчика назовет Артемий, а девочку Катя, и это все. Зато про собаку она трещала без умолку.

— Хочу придумать красивую кличку, чтобы со смыслом — она продолжала что–то нести, про пса, которого не будет. И это все конечно было лучше, чем смотреть на ее игрище с телефоном, но все равно не достаточно. Я хотел поговорить с девушкой, которую люблю, именно поговорить, а не смотреть, как говорит она.

— Стоп — произнес я. И слава Иисусу, Будде, Аллаху, Разговаривающему банану, или другому неизвестному мне божеству, она замолчала. Затихла, и стала смотреть на меня, ждать моей реакции, в ее глазах читался интерес.

— Давай поговорим о чем–то другом — предложил я, а она все смотрела мне в глаза, и мне это нравилось.

— О чем?

— О нас.

В тот момент я многого ожидал, в моей голове вырисовывались достаточно интересные ситуации. Я представлял, во что выльется этот разговор. Возможно, по итогу мне даже захочется сделать ей предложение прямо в пути. А потом у нас, снова возможно, будет секс, безумный трах прямо в купе. И мы заляпаем его стены жидкостью, что выйдет из нас, а после, опустив голову, будем извиняться перед милой проводницей лет сорока. Это было бы настоящим приключением, что случается только в кино, и именно об этом мы бы потом рассказали нашим детям. И возможно предложение в поезде, а после и секс в купе стали бы новой традицией, что передавалась бы из поколения в поколение, в нашей семье.

Я ожидал многого, но никак не ожидал услышать:

— Я не хочу говорить о нас — эти слова Оля произнесла с удивительным спокойствием, практически без эмоций. Они вылетели из ее уст с той интонацией, с которой обычно в мультиках говорят мудрые черепахи. И мне вдруг захотелось сварить из этой черепахи суп.

— Почему?

— Просто не хочу и все тут.

Она как будто поставила точку, поставила точку в нас. Мне не хотелось спорить, мы и так часто ссоримся по пустякам. Спорим из–за того, кто первый пойдет в душ, или на какой сеанс мы отправимся в кино, но эти ссоры мелкие, по крупному мы не ругаемся никогда. Наши отношения чем–то напоминают Россию и Беларусь, я Россия, ведь больше, а она Беларусь. Вроде и сложности у нас есть, и взгляды порой расходятся, но мы никогда не пойдем друг на друга войной.

Мне хотелось сделать предложение и заняться сексом в купе. Поэтому мы стали говорить, о кино, о музыке, о книгах, что каждый из нас прочитал. Обо всей той чуши, о которой мы говорили уже не раз, и которой все обычно затыкают неловкие паузы. На самом деле мне кажется, что эти, так называемые, минуты молчания лучше убивать не бессмысленными разговорами, которые никому не нужны, а чем–то неординарным и необычным. Допустим, идете вы по улице, и вдруг из–за угла появилось неловкое молчание. Оно одето во все черное, и от него веет холодом, а еще жутко воняет, как от дохлой псины, что долго лежала на жаре. И вы вместо того, чтобы игнорировать его, переключившись на пустой разговор, удивляете его. Повергаете неловкое молчание в шок. Начинаете приседать, или громко петь гимн вашей страны, а еще можно спустить штаны и хорошенько передернуть, это точно удивит любое неловкое молчание.

Любой пустой разговор заканчивается, любая беседа не о чем, надоедает.

Шел уже четвертый час нашей поездки, еще не много и мы будем дома. Еще не много и я не успею сделать предложения, и нам не хватит времени на безумный секс. Еще чуть–чуть и традиции, которая передавалась бы, из поколения в поколение сделают аборт.

Оля сидела напротив меня, ее пальчики аккуратно стучали по стулу. Она смотрела в окно, на деревья, что проносились мимо нас, на города и деревни, в которых мы еще не были. Возможно, это был подходящий момент. Я взял ее за руку, и был готов уже сказать заветные слова, как она отвернулась и посмотрела на свою сумочку.

— Я только посмотрю, кто мне написал — промолвила Оля, и ее слова для меня стали выстрелом с малокалиберного дамского пистолета. Из моих ушей потекла кровь. Злость захлестнула меня полностью, я стал вулканом, который был уже готов изрыгнуть свою лаву.

Она достает свой телефон, не продержалась без него и пяти часов. Мне почему–то вспоминается толстяк, что коллекционирует человеческие пальчики. Я закрываю глаза, считаю до десяти, не помогает. Тогда я представляю, как подхожу к ней. Моя левая рука сжимает ей горло, а правая бьет тыльной стороной ладошки по лицу. Этот шлепок четко отдается у меня в голове, и на моем лице появляется улыбка. Представляю, как из ее губ, начинает сочиться кровь, она падает мне на ладонь, что все еще сжимает хрупкую шею моей девушки. Тогда я беру ее за волосы и, приподняв вверх, бью головой об столик, по которому еще пару секунд назад стучали, ее аккуратны ноготки. Теперь кровь идет не только из ее губ, теперь она повсюду. Лицо красивой девушки превратилось в кровавую маску, и это безумно меня радует. Я даже чувствую возбуждение, чувствую, какой мой друг оживает, и просится наружу. Не знал, что насилие может так возбуждать.

В своих фантазиях я не хочу останавливаться, поэтому не открываю глаза. Оля орет, из ее глаз, сквозь толстый слой крови, пробиваются слезы, но мне на них плевать. Я смотрю на ее руки, а точнее на пальцы, что вцепились в нижнюю полку купе. Сейчас мне хочется только одного, и я это делаю. Беру ее ладонь, она такая нежная, и оттягиваю ее пальцы, словно хочу дать кому–то фофан. Я берусь сразу за четыре пальца, ведь они у нее такие маленькие. Мне слышится скрежет зубов моей девушки, но это ни сколько меня не останавливает. Я оттягиваю ее пальцы настолько, что слышится хруст, а затем я оттягиваю их еще сильней. Это хруст напоминает ходьбу по снегу зимой, только он более звонкий и приятный. Была бы моя воля, я бы вечность слушал только его. Но даже этот хруст, в моей фантазии, меня не остановил, я продолжаю оттягивать ее пальцы, не смотря на неистовый крик девушки. Это продолжается, пока из ее кожи, сквозь мясо и кровь, не появляется белая кость. Она вылезает на указательном пальце. После этого я принимаюсь за вторую ладонь. Наверное, сломать своей девушки пальцы, это хороший способ убить любое неловкое молчание.

Я слышу, как дверь нашего купе открывается, слышу какие–то крики и стоны. Слышу, как кто–то говорит:

— О, боже.

А затем открываю глаза, прекращаю свою безумную фантазию и возвращаюсь в серую реальность.

На меня с ужасом смотрит проводница, и еще несколько пассажиров, а я не могу понять, что произошло. А затем я вижу ее, вижу ее лицо, измазанное кровью, вижу ее ладони, со сломанными пальцами. Смотрю на свои руки, они все в крови. Я не понимаю, что произошло. Это же была всего лишь фантазия, или все–таки нет?

* * *
С того случая прошло пять лет. Мы до сих пор вместе с Олей и у нас все хорошо. Она не подала заявление в суд, а я сделал ей предложения. Это случилось в тот же день, когда она лежала в больнице. Оля улыбнулась и сказала мне «Да». Она сказала, что прощает меня, потому что любит, любит по настоящему, как в кино. Через год у нас родился сын, мы назвали его Артемий. Пока он еще маленький, но когда подрастет мы расскажем ему эту историю. Пусть знает, что настоящая любовь может преодолеть абсолютно все.

Оля больше не лазит в свой телефон, ее пальцы так и не удалось восстановить, и я этому рад. Теперь мы счастливы, ну или почти счастливы. Она часто бегает. Бегает по утрам, по вечерам, а иногда и днем. Это ее новое увлечение, долбанный бег, я ненавижу его. Она слишком много тратит на него своего времени. Я хочу, чтобы она всегда сидела дома, чтобы она была моей, а не отдавалась какому–то бегу. Лучше бы у нее был любовник, его хоты бы можно убить, а как уничтожить бег?

Иногда я закрываю глаза, и представляю, как прихожу домой с молотом. В этих фантазиях, я разбиваю в пыль, ее коленные чашечки, ее ступни. Превращаю в белый прах все кости в ногах своей жены, все ради нашего будущего. Но это всего лишь фантазии, и им вряд ли стать реальностью.

Хотя …
Когда мы были подростками, то любили время от времени посещать старое городское кладбище. Влекла нас туда не страсть к замшелым могилам и покосившимся крестам, а желание послушать рассказы кладбищенского сторожа дядюшки Кошмара. Конечно, у этого древнего старика с окладистой седой бородой было и обычное людское имя, то ли Иван Семеныч, то ли Борис Иваныч, но мы иначе, чем дядюшкой Кошмаром его никогда не называли. Он не обижался. Старик любил кошмары, а каждая рассказанная им история была до такой степени пронизана первобытным ужасом и страхом, что и поныне, вспоминая темные вечера проведенные на кладбище, мы ощущаем неподдельное беспокойство и легкую дрожь в коленях.

Однажды Женька, наш неисправимый отличник и лучший ученик класса, попросил дядюшку Кошмара:

— А что-нибудь о Деде Морозе Вы знаете? Кто он? И зачем дарит детям подарки? Наташка же, самая красивая в школе блондинка, поспешила добавить:

— И, вообще, о чем с ним можно поболтать и чего у него можно попросить? Дядюшка Кошмар на секунду задумался, почесал пятерней за ухом и ответил:

— Ладно, слушайте, ребятки, историю про телефон Деда Мороза.

* * *
Машенька была хорошей девочкой. Если не считать необъяснимой неприязни к водным процедурам, то у нее просто нельзя было отметить недостатков. Прилежная ученица, отзывчивая дочь, надежная помощница по хозяйству… Родители, обычные инженеры из небольшого НИИ, буквально души в ней не чаяли.

Но идиллия длилась недолго. Все кончилось в одну вьюжную новогоднюю ночь, когда после раздачи подарков на школьной елке, Машенька принесла домой красный игрушечный телефон. «Это мне сам Дедушка Мороз подарил,» — с гордостью заявила она. В ответ родители улыбнулись, они искренне радовались, видя, как их дочка довольна подарком.

Однако скоро телефон встал поперек семейного счастья. Машенька практически не расставалась с подарком. Она всюду носила его с собой: на кухню, в магазин, в школу. Когда Машенька ложилась спать, она крепко обнимала свой телефон, и все попытки родителей уговорить ее поставить игрушку на столик оканчивались неудачей. Еженедельное мытье в ванной, и раньше столь нелюбимое Машенькой, стало отныне настоящим кошмаром. Девочка не хотела, чтобы телефон попал под воду, а выпускать его из рук так же не желала. Каждый раз родители сражались с ее упорством, и каждый раз победа давалась им все тяжелее и тяжелее.

Новогодний подарок оказал неоспоримое влияние и на школьную успеваемость Машеньки. Она перестала готовить уроки и делать домашние задания. Все свое время Машенька посвящала тому, что, забравшись с ногами на диван, тихо сидела, прижав к уху трубку своего телефона. Это взволновало родителей гораздо больше, чем обострившаяся водобоязнь. Они обратились за помощью к своей родственнице, детскому врачу, тете Марине.

Тетя Марина стала частым гостем в семье Машеньки. Однако, как она не старалась разговорить девочку, та ничего конкретного относительно игрушечного телефона сообщить не хотела. Машенька молчала, крепко прижав к груди свое сокровище, лишь иногда повторяя: «Мы Вам не мешаем. Не мешайте Вы Нам.»

Вскоре проблема обострилась самым серьезным образом. Машенька подралась с одноклассником, или правильнее сказать не подралась, а зверски избила его. Дело в том, что парнишка решил подшутить над девочкой и как-то на перемене, вытащив у нее из ранца телефон, бросился бежать по коридору. Машенька буквально за секунды настигла обидчика, мощным толчком в спину повалила на пол и начала пинать ногами. Она била сильно и точно, в пах и в лицо. Через минуту ее бежевые туфельки окрасились кровью поверженного. Если бы не подоспевший преподаватель физкультуры, никто не уверен, закончился бы этот случай без смертоубийства или нет. Парнишка попал в больницу со множественными ушибами, ссадинами и сотрясением мозга третьей степени. Машеньку поставили на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних.

Тетя Марина стала настаивать на госпитализации девочки. Родители не соглашались, убеждая врача, что лекарства только погубят Машеньку, а вылечить ее можно лишь лаской и заботой. После оживленной дискуссии в прокуренной кухне, тетя Марина подвела черту: «Вас пригласили на конференцию в Москву? Так, езжайте. Я останусь с Машенькой и постараюсь справиться с ее болезнью. Не возражайте. Я гарантирую, что хуже не будет.» Родители неохотно подчинились. Перед самым отъездом родители спросили: «Что, Марина, собираешься сделать в первую очередь?» «Выкинуть этот проклятый телефон,» — последовал ответ.

Три дня конференции пролетели в бесконечных разговорах о том, как там их доченька. Три вечера прошли в междугородных телефонных переговорных пунктах за звонками домой. Родители Машеньки с удовлетворением узнали, что тете Марине удалось похитить игрушечный телефон во время сна девочки. Взамен тетя Марина подарила Машеньке красивую куклу, плюшевого мишку и много разных других игрушек. Хотя к новым подаркам девочка отнеслась совершенно безразлично, к концу вторых суток, по словам тети Марины, Машенька прекратила плакать и перестала вспоминать свой телефон. На третий день Машенька вышла погулять с подругами. Родители впервые за последний месяц улыбнулись: они были уверены — их дочка начала поправляться.

Родители возвращались домой в приподнятом настроении. С собой они везли целую сумку гостинцев и весело обсуждали, в каком порядке будут их вручать. При входе в квартиру они удивились странному запаху веявшему изнутри. Легкая дрожь пробежала по их телам, когда, включив свет в прихожей, они заметили багровые пятна покрывавшие стены. В предчувствии беды, родители распахнули дверь в комнату Машеньки. Там царил ужасающий беспорядок. Кровать была разбита, подушка выпотрошена, куклы, плюшевые игрушки разорваны на части и раскиданы по углам. И всюду виднелись багровые пятна. С матерью чуть не случился сердечный приступ, поэтому отец осторожно повел ее на кухню, что бы дать успокоительного. Лучше бы он этого не делал…

С кухонного стола на вошедших смотрела остекленевшими глазами тетя Марина, точнее ее отрубленная голова, заботливо уложенная в эмалированную миску. Пол был залит кровью, на плите стояли две сковородки наполненные еще теплыми внутренностями, на разделочной доске лежала женская рука с обручальным кольцом на пальце… Кошмар произошедшего защелкнул цепкие щупальца на шее матери и она потеряла сознание. Отец безвольно прислонился к стене, не в силах даже кричать.

И тут он услышал задорный детский смех. Голос несомненно принадлежал Машеньке и доносился из ванной комнаты. Отец набрался сил и шагнул в сторону голоса. Дверь в ванную была прикрыта, но неплотно, поскольку мешал телефонный шнур тянущийся вовнутрь. Предощущая нечто ужасное, отец распахнул дверь…

В ванне, наполненной кровавой зловонной жижей, плескалась Машенька. Около уха она держала телефонную трубку и задорно болтала: «А вот и папочка вернулся. Он, наверное, тоже не хочет оставить нас в покое. Что, Дедушка Мороз, мы с ним сделаем?»

* * *
Дядюшка Кошмар закончил рассказ, и в кладбищенской сторожке повисло тягостное молчание.

— А знаете, — нарушил тишину дрожащим голосом Женька, — мне как-то на Новый Год тоже красный игрушечный телефон подарили. Но на следующий день на школьной елке я отдал его одной девочке, которой в тот день было очень грустно. Думаете, как ее звали?
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

Третья история, происшедшая на моей памяти с представителями породы кошачьих, относится к середине 90-х годов. Тогда в одном из провинциальных городков Свердловской области остановился передвижной зверинец. С качелями, каруселями и, конечно, разными зверушками, большими и маленькими.
Для неизбалованных зрелищами местных аборигенов приезд кочующего зоопарка — целое событие. Народ семьями валом валил посмотреть на волков — серых братков, лисичек — рыжих сестричек и прочую живность, затравленно взирающих на мир из тесных и грязных клеток.
Был среди этих несчастных заточенцев и гвоздь программы — гривастый африканский лев. Несмотря на каторжные условия содержания царь зверей имел вид вполне себе бодрый. Видимо, недавно за решётку угодил, без вины виноватый. В своей клетушке с утра до вечера энергично вышагивал по дощатому полу взад-вперёд. «Две шага налево, две шага направо...» Как заведённый, не отрывая прямого взгляда жёлтых глаз от столпившихся вокруг клетки зевак со сладкой ватой и мороженками. Изредка зверь останавливался и издавал громогласный ужасающий рык, обнажая здоровенные жёлтые клыки. Тем самым вызывая бурный восторг публики.

В один из выходных дней пришли в зверинец и мама Оля с дочерью Сашенькой. Эта неполная семья была знакома с моими дальними родственниками, от которых я и узнал про дальнейшие необычные события.

Ходили мама с дочерью от клетки к клетке, как все праздно шатающиеся зрители, а потом вдруг разминулись. Ничего страшного в том не было. Городок небольшой, все как на ладони и друг друга знают. Да и жили они буквально в полукилометре от расположившегося на пустыре зверинца.
Но когда мама Оля хватилась дочери и пошла искать её, по кругу вдоль клеток, то, обнаружив Сашеньку, почувствовала неприятный холодок в груди…
Дочка стояла неподвижно напротив львиной клетки, полуоткрыв рот и уставившись в глаза льва. На удивление, хищник тоже прекратил свою беготню по замкнутому пространству, полулежал неподвижно у самых железных прутьев и пристально глядел на девчушку. На снующих то и дело рядом с ней других зевак не обращал никакого внимания. Мороженое в руке замершего ребёнка таяло, и белые густые капли падали на землю, оставляя всё увеличивавшуюся лужицу. По всему выходило, что в такой позе Сашенька стоит уже достаточно долго, словно отключившись от мира сего.

Взволнованная мать попыталась растормошить дочурку, но та продолжала оставаться какой-то отрешённой, словно сомнамбула. Уже торопясь к выходу (вечерело и зверинец закрывался) мама Оля оглянулась назад и наткнулась на тяжёлый взгляд жёлтых глаз, неотступно продолжающих смотреть в их сторону. От этого взгляда пробежали мурашки по телу. Женщине показалось, что прутья клетки чересчур тонкие и крупному зверю ничего не стоит их разломать и вырваться наружу! Почти бегом они с примолкшей дочерью вернулись в свою маленькую «двушку» на пятом этаже. С балкона как на ладони был виден пустырь, поросший репьём с полынью, и передвижной зверинец на нём. То и дело оттуда доносились крики птиц, обезьян и других животных. Вечером, когда и без того тихий городок умолкал, звуки из зоопарка слышались особенно явственно.

Неожиданно вечерние сумерки пронзил отрывистый и жуткий звериный рык. Ольга вздрогнула, а её дочь встрепенулась, словно птичка, и уставилась в направлении звука каким-то остекленевшим взглядом. Мать весь вечер пыталась наладить с ней контакт, разговорить, но девочка отвечала коротко, односложно и часто невпопад. Наконец Ольга бросила бесполезные попытки и велела укладываться спать. Утро вечера мудренее. Выспится и снова станет обычной весёлой и подвижной третьеклашкой Сашенькой…

Проснулась мама Оля под утро, часов в пять. Пошлёпала спросонья на кухню глотнуть воды и по пути заглянула в комнату дочери. Приоткрыв дверь, замерла на пороге… Сашенькина постель была пуста!!!
С бешено колотящимся сердцем переполошенная мать метнулась на кухню, потом в санузел, потом на балкон… Никого!!

Сашенька росла домашним ребёнком, не то что вечером — днём на улицу не выгонишь. А тут пропала посреди ночи!
Обезумевшая Оля метнулась к телефону, вмиг подняв на ноги родню, знакомых, городскую милицию и вообще полгорода. Мобилизованная по тревоге общественность и силовые органы моментально обнаружили пропажу. Городок-то, слава Богу, небольшой. Спрятаться негде.

Сашеньку нашли в передвижном зверинце, сидящей на каком-то ящике возле львиной клетки. Самого льва в клетке не было… Хищник сбежал. Но девочку не тронул.

Перепуганный народ тут же растёкся по домам. Тем же храбрецам, кто не хотел возвращаться сам, помогла милиция. Всю территорию зоопарка оцепили и начали поиски сбежавшего смертельно опасного хищника.
Но срочный розыск не увенчался успехом. Территорию поисков немедленно расширили. Прочесали, казалось, весь город. Нет лёвы!
Подомовой обход ближайших строений тоже ничего не дал. Встревоженные собаки ночью ни на кого не тявкали (хотя они дуры что ли, чтоб на царя зверей пасть открывать?). Никто из жителей ничего подозрительного не видел и не слышал.

Густой таёжный лес вокруг городка совсем близко. Поэтому не исключили возможность того, что африканский хищник всё же как-то умудрился прорваться незамеченным за пределы поселения. Предупредили все лесные службы об опасности. А местному люду строго-настрого запретили носы по грибы-ягоды высовывать. Хотя на дворе стоял июль — самый сезон.

Расспросы третьеклашки Сашеньки также оказались безрезультатными. Она сидела отрешённая с остановившимся взглядом и ничего не могла вспомнить. А львиная клеть оказалась отперта всё же кем-то снаружи…

Правда, в беседах милицейских оперов с персоналом зверинца выяснились любопытные детали. Оказалось, что это уже далеко не первый случай, когда люди, глазевшие на загадочного зверя, впадали в транс. По данной причине был уволен один из уборщиков клеток, который, словно зазомбированный, чуть не выпустил льва среди дня в толпу зрителей.
В похожее на Сашенькино заторможенное состояние впадали и некоторые посетители из других мест, по которым кочевал передвижной зверинец. Но раньше всё обходилось без последствий.

В итоге, насколько мне известно, сбежавшего зверюгу так и не нашли. Скорее всего, он ушёл глубоко в тайгу, где и погиб к зиме от холода.

Хотя, кто его знает… С такими-то способностями!


06.04.2018
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

Второй случай на тему «Кошачьи истории» мне рассказал товарищ, много раз бывавший в солнечном Казахстане. И по служебной надобности, и, так сказать, в развлекательных целях: поохотиться на бескрайних просторах. В основном на уток. Звать товарища Анатолий.
Вот и описываемые события произошли как раз на одной из таких охотничьих вылазок. Вернее, даже на двух. По ходу повествования станет ясно почему.

Случилось всё году в 90-м. Толя в те годы с военных и резервных складов под Карагандой закупал тушёнку с истекающим сроком годности для райпищеторга одного из уральских городков. А в промежутках между погрузкой-отправкой вагонов выбирался с напарником на охоту. Не самостоятельно, конечно. С местными казахскими ребятами — партнёрами по бизнесу. Как раз дело на осень. Перелётной утки полно.

Толиного напарника звали Федя. Федя полностью оправдывал своё незатейливое имя. Простоватый такой (если не сказать обиднее) парниша. Азарта не занимать! Хоть стрелок аховый, но так любил пострелять, что свой запас патронов выпуливал уже в первый день, а потом клянчил у товарищей.

Вот этот Федя, бродя в камышах, столкнулся нос к носу с огромным (как ему со страху показалось) котом! Естественно, камышовым. Кот стоял по брюхо в воде и в пасти сжимал пойманного чирка, выпучив на незваного гостя жёлтые глазищи.
И самое удивительное, похоже, ничуть не испугался, в отличие от Феди. Наоборот, шагнул в его сторону и, не выпуская пернатую добычу из зубов, грозно зашипел.

Любой нормальный охотник спокойно бы отвалил своей дорогой, но не Федя. То ли с перепугу, то ли от нахлынувшего охотничьего азарта, вскинул заряженную двустволку и пальнул почти в упор в беззащитную зверюгу. Зарядом дроби ни в чём не повинному коту разворотило всю грудину, не оставив никаких шансов на выживание. Он, наверное, даже не понял, что произошло. Так и остался лежать в камышах, отброшенный выстрелом на кочку, продолжая сжимать в зубах своего чирка…

А Федя прибежал к палаточной стоянке и возбуждённо начал хвастать своим «подвигом». Но тут же получил от мужиков серьёзный нагоняй:

— Чем кот тебе помешал?! Их и так здесь по пальцам пересчитать можно! Салабон ты хренов!..

А один из местных здорово разозлился на Фёдора и в сердцах бросил:

— Накликал ты беда на свой дурной башка! Попомни слова мои!..

Но у Феди башка, что твой барабан — злым словам зацепиться не за что. В одно ухо влетело, из другого вылетело. На следующий день уже позабыл и про невинно убиенного кота, и про обиженного местного казаха…

Следующим разом выбрались на охоту недели через две. Только на другое место и другим составом. Уехали в глухомань, подальше от заполонивших всю округу охотников. Сезон подходил к концу, поэтому планировали дня на три, не меньше. Но планам не суждено было сбыться…

В первую же ночь Федя поднял всех истошным криком. Когда разобрались в чём дело, решили, что парню приснился кошмарный сон, не иначе. Потому что Федя нёс какой-то бред. Мол, в одноместную палатку, где он спал, через неплотно прикрытый полог чуть не забрался окровавленный здоровенный кот с горящими глазами и длиннющими когтями!!!..

Толя сразу вспомнил историю двухнедельной давности с убийством камышового кота. Но это случилось за пару сотен километров от места, где они сейчас находились. Да и кот, по тогдашним словам Феди, был уложен наповал… Ясное дело, сон. Или померещилось дураку.
С тем и легли снова спать, еле-еле уговорив перепуганного насмерть Федю вернуться в свою палатку.

Следующий день прошёл без происшествий. Постреляли жирных крякв на славу. Вечером у костерка, под водочку да под дичь рассказывали по очереди охотничьи истории. Глупый Федя тоже рассказал свою, про то, как хищного кота подстрелил. Чем в очередной раз вызвал волну неодобрения у собратьев по охоте. Не идёт дураку наука впрок! Наломал дров, так хоть не хвастайся этим!..
После его россказней романтическое настроение сошло на нет, и уставшие за день мужики разошлись спать по своим палаткам.

Но выспаться никому так и не удалось. Часа в два ночи, среди полнейшей тишины прогремел выстрел. Затем началась суматоха, в которой разобрались не сразу. Виновником происшедшего, как вы уже догадались, стал бедоносец Федя.

Случилось вот что. Поначалу Фёдор, как все, забрался в свою палатку. Но не спалось. Вылез наружу покурить. И тут ему показалось (а по его рассказу, он ясно увидел) горящие в темноте за палатками жёлтые огоньки глаз! Пара горящих глаз перемещалась с места на место, неотрывно следя за опешившим парнем.
Чтобы не вызвать в очередной раз смех, он не стал никого будить. Просто вытащил из палатки с вещами двустволку и, опасливо озираясь по сторонам, вернулся к себе досыпать. Но какой тут сон! Так и сидел, забившись в брезентовый угол, с фонариком и ружьём наизготовку… В какой-то момент, наверное, слегка закемарил. А очнувшись, вдруг увидел (опять же по его словам), как плотную палаточную ткань пронзают острые кривые когти!
Тут нервы у парня не выдержали и он, не раздумывая, жахнул дуплетом в невидимого врага.

Итог этого необдуманного поступка оказался очень печальным. Слепым Фединым выстрелом убило одного охотника, а другого ранило, хотя и не очень серьёзно.

В те годы закон был более суров, нежели сейчас. Укатали Фёдора на семь лет. Но он так и не дождался освобождения. Примерно, через год после посадки наглухо подколол непутёвого Федю случайный зэк в ссоре. По совершенно банальнейшему поводу. А погремуха у того зэка оказалась Кот…

Но самое интересное всё-таки не это.
Во время следствия, оперативники, осматривая место преступления, обратили внимание на полог Федькиной палатки, продырявленной двумя выстрелами. Помимо большой дыры от дроби, в двух местах на ткани зияли по четыре небольших разреза, словно от маленьких ножей… или когтей?..
И никто не придал значения тому, что в полусотне метров от палаток по испещрённому птичьими следами илистому берегу тянется одинокая полоска кошачьих следов, исчезая в камышах…

Хотя чем бы это помогло безголовому Феде?..

05.04.2018
Первоисточник: https

Автор: В.В. Пукин

Люблю котов… да и всех прочих из породы кошачьих. Никогда не верил и не верю в учёные байки про то, что у животных нет разума. Мол де их поведение мотивируется инстинктами и подсознанием. Брехня! Не скажу за прочую домашнюю скотинку, но вот кошки точно наделены самым настоящим умом и ещё чем-то таким, чего человеку пока не понять…

Будто нарочно, всплыли в памяти три интересных случая, которые можно бы объединить под общим названием «Кошачьи истории». Но так как каждая история заслуживает внимания, не хочется рассказывать их походя мельком. Посему буду излагать по отдельности.

Приятель мой Павлик развёлся с женой после почти двух десятков лет совместной жизни. Такое случается. А так как мужик оказался на редкость порядочным, то оставил бывшей жене и взрослой дочери всё, что было скоплено за годы семейной жизни. Сам ушёл на съёмную квартиру с одним чемоданчиком. Да со старым кошаком Кешей впридачу. Как в той сказке про кота в сапогах.

Где-то с год жил Павлик один, на противоположный пол и не глядел. Отходил, так сказать, от потрясения. Но ближе к лету раненое мужское сердце стало наконец оттаивать. Он даже завёл страничку на интернет-сайте знакомств. Вот через тот сайт и познакомился с одной Юлей, крашеной блондинкой. Вообще-то по паспорту она, скорее всего, была какая-нибудь Юльгиза или Гюльчатай, типичная такая дочь Востока. Но славяне же толерантный народ, нам по барабану: чёрненькая, жёлтенькая, лишь бы человек был хороший!

Вот и задружил Паша с этой Юлей не на шутку. До свадьбы, конечно, пока не дошло, но через неделю кафешно-киношного периода дамочка уже стала оставаться ночевать в Пашкиной съёмной холостяцкой берлоге. И всё бы хорошо, да уж больно её кот Кеша пугал. Ходил за Юлей по пятам, не отставая ни на шаг. Словно контролировал. Даже в туалет пытался прорваться. А когда парочка забиралась в кровать, тут же норовил пристроиться рядом. Да не скромненько с краешку, а непременно старался втиснуться между голубками. Юлю такое поведение нахального кота очень напрягало.

Однажды посреди ночи Павлик вообще чуть заикой не стал, очнувшись от пронзительного бабьего визга. Причина вскоре выяснилась, когда Юля чуток отошла от истерики. Оказалось, проснулась она оттого, что стало трудно дышать. На грудь словно тяжёлый камень давил. Открыла глаза и прямо перед своим лицом увидела ощеривщуюся (по её рассказу) звериную морду с выпученными шарами, которая показалась такой ужасной, что женщина заверещала в голос.
А это был просто кот Кеша, пристроившийся у неё на груди. Он и на Павлика так раньше постоянно залезал по ночам. Ничего особенного. Но Юля напугалась до смерти. К тому же вес кота женщине показался неимоверным. Говорила, едва не плача, что он чуть не раздавил ей грудную клетку. И этот пристальный взгляд кошачьих глаз в упор!..

Справедливости ради надо признать, что Кеша и впрямь постоянно пытался, что ночью, что днём, подобраться поближе к Юлиному лицу и заглянуть ей в глаза.
Вобщем, из-за кота или нет, но через полмесяца Юля парня бросила. Просто перестала приходить в гости, а потом вовсе на редкие телефонные звонки отвечать. Да Пашка и не докучал особенно. Разбежались, ну и ладно. Невелика потеря.

Только вскоре случилась неприятность — Кеша заболел. Если прежде рубал всё подряд с аппетитом тигра, то теперь стал всё реже подходить к своей чашке на кухне. Да и то, подойдёт, понюхает и шагает обратно, чтобы тихонечко прилечь в уголке. Паша ему уже чуть не чёрную икру накладывает, а кот поклюёт пару крошек и с виноватым взглядом возвращается на свою лёжку. Заболела зверушка… Исхудал весь, только в животе словно шарик какой. На опухоль очень смахивает.

Носил Павлик кота к ветеринарам. Сначала таблетки и порошки прописывали, а потом сообщили, что кота лучше усыпить, чтобы не мучился. А Кеша на самом деле здорово сдал. Высох, как мумия, ходил еле-еле, шатаясь и чуть не падая. Пашка места себе не находил от горя. Потерять такого верного друга, с которым прожили бок о бок 15 лет!.. Приговор и «добрый» совет ветеринаров он начисто отверг. Обратился за помощью к приятелю, чья родственница исцеляла болезни нетрадиционными методами. Проще говоря, магией.
Женщина эта и объяснила Павлику, что да как предпринять, чтобы спасти любимого кота. Сама за это дело почему-то не стала браться, хоть Пашка и раскошелиться был готов.
Но мужик сам справился. Да и не особо хитрым обряд оказался. Он мне позже проговорился случайно, какими манипуляциями занимался (хоть знахарка и строго-настрого запретила о том кому-либо рассказывать).

В итоге, хотите верьте, хотите нет, Кеша пошёл на поправку! Сначала потихоньку, а потом и в полный рост. Снова начал есть, даже с ещё большим аппетитом. Твёрдый шар в животе, бывший размером со здоровенный мужской кулак, стал рассасываться, уменьшаться, а потом и вовсе перестал прощупываться. Кот буквально за пару недель оброс мясом, и даже кое-где жирком. Шерсть залоснилась, а довольная мордуленция стала круглой, как в старые добрые времена. Вобщем, жизнь у обоих холостяков наладилась, вернувшись в прежнее русло.

Про мимолётный роман с Юлей Павлик и вовсе теперь не вспоминал. Освоился на сайте знакомств. Стал периодически контактировать то с одной, то с другой, то с третьей, жаждущей романтики и приключений, любительницей интернета. И вот, как-то одна из этих дамочек, разговорившись после доброй дозы шампанского и приятно проведённого времени, поведала Паше необычную историю про свою подружку. Ту, оказалось, тоже звали Юля.

Дальше со слов Пашкиной подружки:

«У Юли тяжело заболел отец. Врачи, как всегда, оказались бессильны. Правильный диагноз поставили уже на четвёртой стадии, когда весь ливер у мужика развалился. Одно утешение, в их большой татарской родне нашлась бабка, владевшая магией. Ну, так все говорили.
К ней и обратились с последней надеждой за помощью жена и дочь помирающего больного. Что бабуська там насоветовала — доподлинно неизвестно. Но смысл сводился к тому, что надо срочно перевести болезнь на другого мужчину. И лучше, чтобы иноверца.
Вот с целью спасти папку Юля и познакомилась на сайте с одним лошком. Всё сделала, как научила бабушка. Несколько раз для этого пришлось ночевать дома у ничего не подозревавшего парня. А потом, когда обряд был выполнен полностью, под благовидным предлогом с ним рассталась.
В благополучный результат, конечно, верилось с трудом. Но в такой безвыходной ситуации часто народ пускается во все тяжкие и начинает верить в чудеса.

И чудо произошло! Юлин папка, к всеобщему изумлению, пошёл на поправку! Как это случилось? То ли бабкина магия помогла, то ли человеческий организм самостоятельно победил смертельный недуг?.. Да это уже особенно никого не волновало. Главное, мужик стал стремительно выздоравливать! Уже строил планы на будущее, о том, как летом закончит дом на дачном участке, будет снова ездить на рыбалку и ходить по грибы-ягоды…
Но, к несчастью, радость продлилась недолго. Недели через три болезнь вернулась. И уже с троекратной силой. Юлин отец умер.»

Павлик внимательно дослушал повествование, а потом спросил:

— А что с тем лошком сайтовским сталось?

— Да кто ж его знает? Юля с ним больше не встречалась, а все контакты удалила почти сразу после расставания.

Пашка на минуту задумался и снова спросил:

— Есть у тебя в телефоне фотка Юли?

— Да есть, конечно. Вот, смотри… А зачем тебе? История понравилась?..

И женщина весело рассмеялась, протягивая свой смартфон. С экрана Пашке улыбалось знакомое скуластое лицо крашеной блондинки…

Конечно, Пашка ничего не стал рассказывать своей временной визави.
Только совершенно по-другому взглянул на своё знакомство с Юлей. А ещё на своего верного друга Кешу. Который каким-то непостижимым образом, ни секунды не раздумывая, принял весь удар чёрного обряда на себя…

А вы говорите, инстинкты…

05.04.2018
Первоисточник: vk.com

Автор: Перевод — Timkinut

Не знаю, в какой момент времени вы это прочтёте, но расскажу, с чего всё началось: существо атаковало меня, пока я прохаживался по парку. Его силуэт был размыт, будто скрытый туманом. Нет таких слов, чтобы описать его сущность: оно как будто было рядом, но в то же время и нет. Создание скрывалось там, где не было деревьев; таилось там, где не было травы. Когда оно в один прыжок меня настигло, я не почувствовал и легчайшего дуновения ветра.

В момент, когда это нечто вцепилось в меня, я ощутил, как его когти пронзили во мне то, чего не видно невооружённым глазом; покалечили ту часть меня, которой я раньше не чувствовал. Руки, ноги и туловище были целы и невредимы, я не истекал кровью. Однако где-то глубоко внутри я знал, что был ранен. В страхе добежав до дома, я вмиг ощутил, будто во мне чего-то недостаёт. Накатила усталость, начались проблемы с концентрацией.

На ранней стадии решение было простым: выпить большую чашку кофе.

Чувство уныния отступило под напором кофеина — по крайней мере, на некоторое время. Можно сказать, в ту неделю моя жизнь только началась — ведь именно тогда я познакомился с Мар. Мы сразу прекрасно поладили. Должен признаться, я влюбился в неё задолго до личной встречи, ещё во время телефонного разговора. Тем временем, существо будто начало противиться моим эмоциональным переживаниям. Да, оно всё ещё было внутри, как неотделимая часть моего бытия.

Первые несколько инцидентов были настолько мелкими и незначительными, что я не стал на них зацикливаться. Как-то утром автомобиль соседа из тёмно-синего преобразился в чёрный. Покосившись, я пожал плечами и пошёл дальше. Через два дня одного из моих коллег по работе стали звать не Фред, а Дэн. Я поинтересовался у остальных, но они уверили меня, что он с рождения Дэн. “Должно быть, с кем-то спутал”, — подумал я.

Затем, как-то раз — как бы глупо это ни звучало — я справлял нужду в собственном туалете, как вдруг оказался посреди улицы. Теперь на меня — в пижаме, с приспущенными штанами, прямо в процессе — удивлённо смотрели с добрый десяток человек на остановке. Пока никто не позвонил в полицию, я в ужасе дал оттуда дёру. Мне удалось отыскать дорогу до дома, но сама ситуация стала для меня знаком, что я всё ещё был в опасности. Существо что-то со мной вытворяло, и я не знал, как с этим бороться.

Тем вечером ко мне пришла Мар. Дверь она открыла своим ключом.

“Мар? — спросил я удивлённо. — Откуда у тебя ключ?”

Она рассмеялась:

“Какой ты милый. Ты ведь точно не против? — Мар приоткрыла дверь в комнату, полную картонных коробок. — Съехаться — это серьёзный шаг. Особенно если учесть, что мы вместе всего три месяца”.

Съехаться? Но я ведь буквально на прошлой неделе впервые с ней увиделся. Мать всегда говорила, что я мальчик сообразительный — умел вовремя заткнуть варежку. Вместо того, чтобы устраивать скандал, я сказал Мар, что всё в порядке, после чего пошёл к себе в комнату, чтобы всё осмотреть.

Вещи лежали там же, где я их оставил. Единственным, что привлекло моё внимание, была дата. Осмыслив происходящее, я содрогнулся от праведной злости.

Существо сожрало три месяца моей жизни.

С чем же мне довелось столкнулся? Какая тварь станет целыми кусками поглощать человеческую душу? Из-за неё я пропустил самый волнующий период отношений и теперь никогда не смогу понять наших с Мар шуток или общих историй из этого временного промежутка. У меня похитили нечто совершенно бесценное, и я был вне себя от ярости.

Злость помогала мне подавлять существо. Я перестал потреблять алкоголь и завёл привычку регулярно пить кофе. Каждый день я проверял дату. Таким образом мне удалось продержаться три года, не пропустив ни единого дня и лишь изредка натыкаясь на небольшие альтерации. Менялись те или иные социальные обстоятельства: чьё-то место работы, у кого сколько детей; планировка близлежащих улиц, время показа моей любимой телепередачи. Благодаря этим изменениям я всегда помнил о существе, вцепившемся когтями в мою душу. За три года я ни разу не дал ему себя пересилить.

Но как-то я раз я забыл об осторожности. Своим великолепным сюжетом меня затянула любимая передача. В самый интересный момент к моему лежаку подбежал мальчишка и потрепал меня за плечо.

Я удивлённо спросил: “Ты кто и как сюда попал?”

Он засмеялся и широко улыбнулся: “Глупый папа!”

У меня сердце сжалось. Я сразу понял, что произошло. Пара непрямых вопросов всё расставила по своим местам: это мой сын, и ему два года.

Боль, пронзившая грудь, была невыносимой. Я не только пропустил рождение собственного ребёнка, но и не застал первых двух лет его жизни. Очевидно, за время моего забвения мы с Мар поженились и создали семью, и я прошляпил всё то счастье и ту горечь, что сопровождали эти годы.

На улице шёл снег. Держа внезапного сына на коленях, я следил за снежинками. Какая жизнь ждала меня впереди, если малейшее упущение могло стоить мне нескольких лет? Я нуждался в помощи.

В церкви не знали, что с этим делать. Священники мне не поверили и заключили, что я скорее болен, нежели одержим.

Врачи едва ли были полезнее. Хоть снимки и тесты ничего не показали, денег с меня содрали прилично.

Лишившись вариантов, я решил рассказать Мар. Как всё выглядело с её стороны? Каков был быт, когда меня не было рядом? Отводил ли я нашего сына в школу? Ходил ли на работу? Видимо, да: она явно не приметила ничего из ряда вон выходящего. Однако я не мог побороть в себе чувство, что в периоды отсутствия моего сознания моя жена теряла важную часть своей жизни.

Чтобы излить Мар душу, как-то вечером я вычурно накрыл стол. Однако на этот раз она постучалась. Я открыл. Жена стояла передо мной в нарядном вечернем платье.

Накрытый стол её приятно удивил: “Шикарный ужин на втором свидании? Я знала, что нравлюсь тебе, но не знала, что настолько!”

К счастью, я знал, когда лучше промолчать. Заладил бы я о браке да о сыне, она бы сбежала от меня, как от сумасшедшего. Вместо этого я помог ей раздеться и пригласил за стол.

После череды осторожных вопросов я смог выведать истину: это в самом деле было наше второе свидание. На радостях я облегчённо вздохнул, и Мар списала это на обычный мандраж. Для меня было настоящим счастьем узнать, что на самом деле существо не пожирало мою жизнь. Симптомы указывали скорее на то, что моя душа оказалась разбита. Тварь ранила меня; расколола на части. Пускай мне придётся жить вне привычного порядка, зато на самом деле я ничего не пропущу.

Прошло несколько лет — по крайней мере, с моей точки зрения. Каждый день я подмечал незначительные перемены в политике или географии, а “путешествия во времени” случались каждые пару месяцев. Каждый раз, оказавшись в новом месте и в новом времени, я молча внимал окружающим, чтобы не наворотить чего лишнего. Во время самого дальнего скачка я увидел своего шестилетнего внука. Я спросил, кем он хочет стать, когда вырастет. Он ответил: “Писателем”. Я сказал, что это здоровская мысль.

Затем я возвратился во второй месяц наших с Мар отношений, и мы провели ночь на речном побережье — самую лучшую ночь в моей жизни. Ведь именно в ту ночь я спросил у неё, не хочет ли она перебраться ко мне. Я застал тот момент, который считал навеки упущенным. Стало понятно, что на самом деле моё сознание никогда, ни на мгновение не покидало моего тела. Рано или поздно я побываю везде. Пока мы заносили коробки с вещами Мар, она на минуту остановилась и призналась, что поражена тем, как сильно я её люблю — так, словно знаю её уже целую жизнь.

Впервые с того момента, когда на меня набросилось существо, я по-настоящему рассмеялся. Мар была права — я действительно любил её больше всего на свете, и причиной тому в самом деле была милая романтическая аналогия, которую она привела. Я и правда знал её уже целую жизнь, и я смирился со своим положением. Знать наперёд о лучших частях своей жизни оказалось совсем не так плохо.

Но стал бы я это писать, если бы всё не пошло по наклонной? Существо всё ещё было при мне. Я надеялся, что оно ранит меня и само отвяжется, но нет. Моё видение ситуации было таким: тварь вгрызалась глубже и глубже, разрывая мою натуру на всё меньшие части. Месяцы передышки между скачками превратились в недели. Как только я заметил эту тенденцию, моя судьба стала выглядеть совершенно безрадостно. Мне грозило навсегда затеряться и перемещаться туда и обратно по линии жизни с каждым ударом сердца. Если мне суждено было проживать свою жизнь по секундам, значит, я бы больше никогда не смог с кем-нибудь заговорить. Не смог бы дарить любовь. Как и получать.

Осознавая весь ужас ситуации, более зрелая версия меня самого сидела в кресле и наблюдала за снегопадом. Погода. Единственное в моей жизни, что оставалось неколебимо. Матушке-природе не было до меня никакого дела. Она всегда была, есть и будет. Снег — крючок, не дававший мне потерять рассудок. Умиротворение было панацеей ото всех переживаний, и ни разу ещё я не испытал скачка во времени, наблюдая за снегом и вспоминая, как в детстве я катался с горки и сооружал из сугробов крепость.

Подросток тронул меня за руку: “Деда?”

“А? — я был выбит из потока мыслей, и потому на мгновение забыл об осторожности. — Ты кто?”

Он слегка улыбнулся, словно не поняв, шучу я или нет. Внук протянул мне стопку бумажных листов: “Моя первая попытка написать рассказ. Прочитай и скажи, что думаешь, хорошо?”

А-а, точно. “Идёшь к своей писательской мечте, как я погляжу”.

Он весь раскраснелся, как помидор: “Ну, пытаюсь”.

“Хорошо. Ты пока беги, а я прямо сейчас возьмусь за твой рассказ”.

Слова плыли перед глазами, и я принялся раздражённо искать очки — должны же они где-то быть, ведь так? Быть старым мне совершенно не нравилось, и хотелось поскорее вернуться в дни, где я помоложе — но только после прочтения книги. Очки оказались в кармане свитера. Надев их, я принялся листать страницы. Мар суетилась и ходила из комнаты в комнату. Она была всё так же прекрасна — но мне нужно было сконцентрироваться. Я не знал, сколько времени мне было отведено на этот раз.

Похоже, у нас собралась родня. Рождество? Пара взрослых и двое не знакомых мне детей мелькнули в коридоре. Мой сын, совсем взрослый, вместе со своей женой, прошёл в сторону входной двери. Ближние и дальние родственники потихоньку расходились по домам.

Наконец, я закончил читать и позвал внука. Со звонким топотом он спешно спустился со второго этажа и забежал в зал: “Ну что, как тебе?”

“Что ж, это ужасно, — признался я. — Но ужасно именно в тех местах, где без этого никак. Ты ещё молод, и твои персонажи поступают так, как поступают молодые люди, однако в плане структуры твоя история очень и очень хороша”. Я выдержал паузу. “Не ожидал, что это будет страшилка”.

Он кивнул: “Это отражение сущности времён. Наше будущее полно разочарований, а не радостных надежд, как было раньше”.

“Ты мудр не по годам”. Ко мне пришла идея: “Если ты так любишь страшные истории, ты, должно быть, много знаешь о всяких странных существах?”

“Ну да. Я читаю всё, что могу найти. Мне очень нравится”.

Я пробежался взглядом по входам в комнату — на всякий случай. Все члены семьи были заняты своими делами. Впервые в жизни я поведал кому-то свою историю — выложил всё внуку в мельчайших подробностях.

Для подростка он воспринял мой рассказ на удивление хорошо. “Ты серьёзно?”

“Да”.

Он посмотрел на меня очень по-взрослому, будто бы принимая задание. “Я этим займусь. А тебе следует начать записывать всё, что происходит вокруг. Нужно собрать данные. Может, мы сможем обрисовать твою душевную рану”.

Ого. “Хороший план”. Я не ожидал, что он воспримет меня всерьёз. “Но как собрать все записи в одном месте?”

“Давай придумаем, где ты будешь их оставлять, — он призадумался. — Потом я их соберу, и мы отследим, по какому пути ты проживаешь свою жизнь. Поищем закономерность”.

Впервые я вновь почувствовал надежду. “Может, под лестницей? Никто никогда туда не заглядывает”.

“Вполне”. Мой внук повернулся и вышел из зала.

Было слышно, как он чем-то шебаршит у лестницы.

Немного погодя он вернулся с коробкой в руках и поставил её на ковёр. Она оказалась до отказа набита бумагой. Парень воскликнул: “Охренеть!” — ой, вернее, офигеть. Ох уж эти подростки.

Я не стал отчитывать его за сквернословие, так как сам был поражён увиденным, и лишь удивлённо похлопал глазами. “Это что, я написал?”

Он перевёл на меня глаза, полные восторга: “Ага. Вернее, тебе ещё предстоит всё это написать и спрятать под лестницей, — а затем бросил взгляд на коробку, после чего закрыл её. — Так что, наверное, тебе не стоит видеть, что там написано. Ну, знаешь. Мало ли”.

Спорить я не стал: “Точно”.

Он сглотнул. “Там таких коробок под полтинник, — и все забиты доверху. На расшифровку записей уйдёт уйма времени, — его тон сменился на максимально серьёзный, — Но я спасу тебя, дедуля. Кто, если не я?”

По моим щекам покатились слёзы, и трудно было сдерживать всхлипы. Только сейчас, найдя того, кто меня понимает, я осознал, насколько был одинок в своих странствиях. “Спасибо. Спасибо тебе огромное”.

А потом я снова стал молодым и оказался на работе. Обычный вторник. Постепенно чувство тоски и облегчения отступило и сменилось озлобленностью и целеустремлённостью. Придя домой с работы, я взял лист бумаги и начал писать. Мимо проносились недели, затем они сжимались в дни, потом — в часы, и всё свободное время я посвящал конспектированию всего и вся. Записи я вне всякой упорядоченности складывал под лестницу. Первая оставленная мною коробка на самом деле была тридцатой, а последняя — первой. Когда их насчитывалось уже более пяти десятков, а скачки стали происходить каждые несколько минут, стало ясно, что остальное — за внуком.

Склонив голову, я закрыл глаза. Я не мог больше терпеть этого потока сознания, что заполнял мой разум. Имена, места, даты, работы, цвета, люди казались совсем другими и какими-то неправильными.

Таким старым я ещё не был. Я сидел и смотрел, как падает снег. В комнату вошёл человек лет тридцати, в котором я с трудом смог опознать кого-то знакомого. “Идём. Похоже, у меня наконец получилось”.

От дряхлости трудно было двигаться. “Это ты? Мой внук?”

“Да”. Он отвёл меня в комнату, заставленную каким-то непонятным оборудованием, и усадил в обитое резиной кресло. Напротив стояло большущее зеркало величиной в два человеческих роста. “Я нашёл закономерность”.

“Сколько ты над этим работал? — спросил я, не в силах скрыть своего потрясения. — Умоляю, только не говори мне, что пропускаешь свою жизнь так же, как упускаю свою я!”

Его выражение лица не выдавало эмоций, но в то же время его взгляд был абсолютно твёрд. “Это того стоит”. Он прислонил к моей руке два тонких металлических стержня, а затем кивнул мне через зеркало. “Так, смотри. Разряд откалиброван”.

Удар током на секунду меня обескуражил, но особой боли не причинил. Над моим отражением в зеркале заискрился скорченный силуэт. Голубоватые волны электрического тока проходили сквозь существо, на считанные мгновения опоясывая тот ужас, что поселился во мне. Своим ртом, похожим на присоску огромной пиявки, тварь прочно вцепилась мне в скальп, касаясь моих бровей и ушей. Червеобразное тело свисало через плечо и тянулось вниз, в самые глубины моей души.

Паразит.

Пожирающий моё сознание.

Я всё смотрел в зеркало не в силах оторвать взгляда, а повзрослевший внук держал меня за руку. Спустя некоторое время он спросил: “Процедура удаления будет очень болезненной. Ты согласен?”

Было страшно. “Мар рядом?”

На его невозмутимое лицо вмиг пала тень печали: “Нет. Её уже несколько лет как не стало”.

Мне не хотелось в это верить. “Как это произошло?”

“Мы с тобой часто об этом говорим. Ты уверен, что хочешь знать? Тебе никогда от этого не легче”.

На уголках глаз выступили слёзы. “Тогда мне нет дела до боли. И нет дела, если я умру. Я не хочу жить там, где её нет”.

Он понимающе вздохнул, после чего возвратился к своим аппаратам. Крепя к моим рукам, ногам и лбу различные провода, диоды и прочие высокотехнологичные штуковины, он проводил ликбез: “На то, чтобы всё изучить, ушло более двадцати лет. Мне очень помогли другие исследователи паранормального. Чисто технически этот паразит не существует в нашей реальности. Это среднего размера особь, и питается она особой смесью из разума, души, квантового сознания и самой реальности. Когда названия и цвета предметов вокруг тебя менялись, ты не сходил с ума, — просто, пока существо медленно пожирало тебя, нить твоего бытия всё сильнее истончалась”.

Я мало что понял. Внук поместил мне на голову корону из электронных приборов, которая своим обручем легла точь-в-точь поверх кромки рта паразита. “Что за «мю-небета-мю»?” — полюбопытствовал я.

Он резко побледнел и приостановил возню с электроникой. “Я забыл, что ты пока об этом не знаешь. Поверь, тебе очень повезло”. Тяжело вздохнув, он вновь вернулся к делу. Его пальцы нависли над панелью с переключателями. “Готов? Устройство настроено так, чтобы сделать твою нервную систему максимально непереваримой для паразита. По сути, это — электрошоковая терапия”.

Перед глазами стояла улыбка Мар. Она была мертва, хотя всего пару мгновений назад мы ещё были вместе. “Приступай”.

Щелчок переключателя эхом отдался в ушах. Электрический ток показался мне таким слабым, что хотелось рассмеяться. Я совершенно ничего не почувствовал — по крайней мере, в самом начале. Вдруг зеркало передо мной задрожало, и моё отражение в нём скривилось в конвульсиях. О. Нет. Больно. Как больно. Больнее, чем что-либо в моей жизни. Боль была настолько мучительной, что мой мозг не успел сразу её обработать.

Все мои нервные окончания налились пламенем, перед глазами зарябило, но сквозь муки я видел тварь, судорожно извивавшуюся в агонии, подобной моей. Под телом паразита скрывались шесть отростков с когтями на концах — ими он впился в меня, всеми силами пытаясь не сорваться.

От электричества перед глазами побежали воспоминания.

Её улыбка была на первом плане. Подле горел уютный очаг, а в окне за спиной Мар шёл снег. Грани этого воспоминания начали светлеть, и я понял, что моя жизнь в самом деле была одним непрерывным переживанием — и только её осознание оказалось разорванным всепожирающей тварью.

Я так и не застал момент рождения своего сына. То и дело я бывал где-то совсем рядом, но мне не приходилось увидеть всё воочию. И вот я наконец сжимаю ладонь Мар. В голове — единственная мысль: я должен быть рядом.

Нет. Нет! Теперь я вновь держу её за руку, но на этот раз она лежит на больничной койке совсем по другому поводу. Только не это! Боже, Господи, за что? Как же это бесчеловечно, как бессердечно — заставлять меня навеки запомнить эти мгновения. Я безутешно рыдаю, пока в палату вбегают медсёстры. Я не хотел об этом знать. Я больше всего боялся это пережить. Мне довелось увидеть всё хорошее, но я не хотел увидеть самого худшего — неизбежный конец, который ожидает нас всех.

Все радостные воспоминания оказались в один момент очернены. Все счастливые моменты в одно мгновение затмились болью, чья сила была в тысячи раз сильнее.

Знобящая резь по всему телу переросла в непереносимую пытку, и я закричал.

Мой крик оборвался. Механизмы и кресло в момент испарились. Вокруг больше не падал снег. Парк. Тёплый солнечный день.

Господи.

Я обернулся и увидел существо. Оно подбиралось всё ближе: его силуэт являл собой провал в самой реальности, брешь в ткани сущего. Однако в какой-то момент тварь зашипела и скрылась из виду. А я так и стоял как вкопанный, изумлённый вновь обретённой молодостью и свободой. Мой внук сделал это! Он сделал меня настолько неаппетитным для паразита, что тот не выдержал и отправился на поиски новой жертвы.

Домой я пришёл как в тумане.

Я сидел и рассуждал обо всём происшедшем, как вдруг зазвонил телефон. Я посмотрел на него с трепетом и горечью. Вот он. Первый звонок Марджори по поводу какой-то мелочи. Спустя тридцать лет она признается, что выдумала этот повод только для того, чтобы со мной поболтать.

Но я видел, как она лежит на больничной койке и умирает. Всё закончится нестерпимой болью. Я стану старым и одиноким. Буду гнить в пустом доме, лишённый спутницы. Всё, что останется в моей жизни — это падающий за окном снег.

Вот только благодаря внуку у меня останутся все воспоминания. Так что новая жизнь будет настоящим приключением, и не важно, каков будет его финал.

Я схватил трубку и, широко улыбаясь от переполнявших меня эмоций, спросил: “Алло. Кто на связи?”

Хотя я прекрасно знал ответ.

* * *
Примечание от автора: Мы с моим дедом собирались написать историю его жизни. К сожалению, его Альцгеймер прогрессировал такими резкими темпами, что у нас так и не получилось её завершить. Он ещё жив, но мне хочется верить, что его разум там, где ему хорошо, а не в доме престарелых. Что он вновь переживает свою молодость. Что он снова счастлив. Потому что реальность — она куда мрачнее. Сегодня идёт снег. Дед его обожает. В последний мой визит он меня не узнал, — и лишь улыбался, глядя в окно и наблюдая за тем, как падает снег.
Первоисточник: 4stor.ru

В далеком 1999 году отправились мы с бабушкой в гости к родственникам. Ехали на поезде, в плацкартном вагоне. У меня была верхняя полка, у бабушки нижняя, а напротив нас расположилась молодая семья. Ну, то есть это я сейчас понимаю, что семья была молодая, а в мои 13 лет эти муж и жена казались мне ого-го какими взрослыми.
Мужа звали Андрей, это я помню точно. Ему было около 30 лет на вид. Ну и жене где-то около того, я ее плохо помню, так как она в обычных для попутчиков разговорах особо не участвовала. И сынок у них был, лет пяти, по имени Леша. Точно помню, что Леша, потому что он громко орал, везде лез, как это часто бывает в таком возрасте, а родители постоянно его успокаивали, обращаясь по имени.
Имена я не меняла, может, это и неправильно… но я подумала, что, возможно, здесь найдется кто-нибудь, кто их узнает и сможет подтвердить или опровергнуть рассказанную Андреем историю.
Он рассказал нечто странное, когда Леша наконец утихомирился и заснул, а бабушка в ходе завязавшейся беседы стала расспрашивать попутчиков об их житье-бытье…

Бабушка, как водится, спросила Андрея, куда они едут. Он ответил, что едут в Омск, на свадьбу к его младшей сестре. Следующий невинный вопрос «А сколько вас в семье, есть еще кто-нибудь?» привел к тому, что Андрей как-то сразу погрустнел… Можно было заподозрить какую-нибудь семейную трагедию, но ожидать того, что последовало, едва ли было возможно. Думаю, Андрей рассказал все это моей бабушке только благодаря знаменитому «эффекту попутчика»… Нужно же было человеку выговориться. Разумеется, если все, изложенное ниже, правда, а не мистификация…

Дело было в 1979 году. Андрей жил с родителями и старшим братом в одном из небольших городов Омской области. Название города я, к сожалению, не помню, хотя он его точно упоминал… В том самом году появилась на свет его младшая сестренка, которая нынче выходила замуж. Событие для тех лет было не рядовое, так как в семье уже было двое детей и старшему сыну на тот момент исполнилось 15 лет, а Андрею 10. Тогда не было принято рожать с такими большими перерывами, поэтому внимание всех родственников было приковано к этой семье. Встречать счастливую мамочку из роддома съехались со всей области и не только. Андрей даже говорил что-то про родню из Казахстана.
В назначенный день вся эта толпа народа собралась во дворе родильного дома и томилась в ожидании. Здесь же были и Андрей со старшим братом. Они стояли на ступеньках крыльца. Брат, вообще-то добрый и покладистый паренек, вдруг о чем-то заспорил с отцом. Родня тем временем гомонила о своем, Андрей стоял и слушал. В какой-то момент все увидели нечто, что заставило их замолчать: открылись двери родильного дома, оттуда вышел и стал спускаться по ступенькам молодой парень удивительно странной внешности.

Ремарка от меня: если в 1999 году субкультура эмо уже и существовала, мне о ней ничего известно не было. Поэтому описание того парня не навело меня тогда ни на какие мысли.
Андрей описывал его как беспримерное и невозможное диво, я тоже в те годы таких на улице не встречала. А вот после…

Парень был одет во все черное, на руках у него были какие-то странные цветные браслеты, через плечо висела непонятная торба, вся в заплатках. Волосы у него торчали во все стороны и были тоже черные, а одна прядь ярко-розовая (ярко-розовая, Карл!). Эта прядь особенно врезалась в память Андрею и, как выяснилось позже, не только ему.
Итак, невозможный персонаж спускался по ступенькам, вокруг образовалась немая сцена, и только старший брат Андрея, ничего не замечая, продолжал что-то там доказывать отцу. Парень поравнялся с ним и сильно толкнул его плечом, освобождая себе путь… Мальчик никак не прореагировал, его отец же сделал странному наглецу замечание. Тот оставил замечание без внимания, спустился и покинул территорию родильного дома через главные ворота.

Только тогда большинство присутствующих обрело дар речи и среди прочего, сказанного брату Андрея, выразили сочувствие как пострадавшему от неизвестного. На что он взвился уже по-настоящему и заявил, что все над ним издеваются или же совсем рехнулись. Никто его не толкал, и вообще — на лестнице никого не было. Нечего сочинять и отвлекать его от темы спора!
Его пытались переубедить, он возражал… и в разгар этой необычной дискуссии ИСЧЕЗ НА ГЛАЗАХ МНОЖЕСТВА РОДСТВЕННИКОВ. Замер, набирая в грудь воздуху для следующей фразы… а в следующую секунду его уже не было на ступеньках. Вот так просто. Без всяких специальных эффектов, без всяких вспышек, шумов и сотрясений воздуха. Раз, и нет человека!

Родственники онемели вторично за несколько минут… потом принялись звать паренька по имени, кинулись искать его по территории роддома… Никто не мог поверить в такое страшное и непоправимое очевидное, все это казалось сном… Андрей стоял и не мог пошевелиться от ужаса. А тут еще улыбающаяся мать с маленькой сестренкой появилась на крыльце (что пришлось пережить в тот день этой женщине, я не могу представить. И думать об этом не хочу)...

Разумеется, они вызвали милицию. Разумеется, милиции сообщили о странном парне, описали его во всех возможных подробностях. Парня видели не только родственники Андрея, но и другие люди, находящиеся во дворе роддома — это выяснили милиционеры. Парня заметил и персонал внутри самого здания… Он шел по коридорам к выходу, не реагируя на замечания врачей и акушерок. Как он оказался внутри здания, куда посторонним вход воспрещен, не знал никто. Вроде бы его видели и за воротами, вне территории роддома, но этого Андрей точно не помнил. Найти этого парня не удалось, и пропавшего мальчика тоже больше никто никогда не видел. Сестра не знала о случившемся. В свое время ей сказали только, что у нее был старший брат, которого сбила машина, когда она была совсем маленькой.

Вот такая жуткая история. Если это правда, то правда очень страшная. Я пыталась найти информацию об этом случае на просторах Сети, но мои попытки не увенчались успехом. Однако и причин рассказывать сказки случайным попутчикам я для адекватного человека не вижу… а он выглядел вполне адекватным. И бабушка верит в его слова, она до сих пор все это помнит, только считает, что об этом не нужно думать слишком много. Да мне и не хочется об этом думать… но если кто-то что-то об этом слышал, если кто-то имеет об этом какое-то мнение или знает похожие случаи, пожалуйста, пишите в комментариях!