Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ДРУГИЕ МИРЫ»

Первоисточник: litprom.ru

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Пробка была основательной, беспросветной, многочасовой и многокилометровой.

— По ходу дела, встряли, — закуривая, произнес водила, заглушил мотор и повернулся ко мне. — Сильно торопишься?

Я неопределенно пожал плечами.

— Это правильно, — как-то по-своему истолковал мой жест таксист. — Пробка — дело такое, нервничай, не нервничай, быстрее не будет. Только дров наломаешь. Так что лучше расслабиться и поговорить о чем ни то.

Похоже, это был тот тип бомбил, которые с удовольствием готовы трепаться часами, лишь бы были свободные уши. Впрочем, в сложившейся ситуации это не слишком уж и раздражало. По крайней мере, пока.

— Так кем, ты говоришь, работаешь? — спросил он, хотя я ничего такого не говорил.

— Ну... можно сказать, что писателем, — совершенно не подумав, ляпнул я в ответ. Люблю, знаете ли, вешать лапшу малознакомым людям.

— Ишь ты! Никогда еще людей искусства не возил, — тон у таксиста был такой, что я, профессиональный врун, смутился, почувствовав себя самозванцем. — А про что пишешь? Детективы, романы или как?

— Ну, — замялся я, — Все понемножку... Народное творчество, триллер... — кто меня за язык тянул? Хорошо хоть краснеть не умею.

— О, триллер! — еще больше оживился водила. — Слушай, я тут тебе могу парочку интересных историй подкинуть, если хочешь. Совершенно бесплатно, — и, не дожидаясь моего согласия, начал рассказывать.

* * *

Я ж, когда еще СССР не развалили, тоже таксистом работал. У меня стаж — ого-го. Так вот, работал у нас в пятом таксопарке водила один. Имя у него было еще старое такое. Редкое. Харитон. Сейчас разве что в глухих деревнях такое найти можно. Ну, его мужики быстро в Баритон переделали. А потом сократили до Барри. Типа Алибасов. Ну да он не обижался. У нас в таксопарке каких только кликух не было.

А когда этот мудило Горбач затеял свою долбаную перестройку, у нас каждый стал крутиться, как мог. А у таксаря-то выбор невелик. Кто посмелее — водярой да блядями занялись. Или еще какой нелегалкой. А кто в это соваться не захотел, просто бомбил мимо кассы сверхурочку.

И вот как-то раз Барри вот так бомбил потихоньку ночью. Подобрал одного мужичка. Тот ему называет адрес — Скуратовская площадь. Барри глазками похлопал и подвис. Города-то всего не знает. К тому времени таксорил чуть больше года.

— А дорогу, — говорит, — знаешь?

— Само собой, — отвечает мужичок, — тут недалеко.

Поехали и, как это часто бывает, когда бестолковый пассажир начинает дорогу указывать, заехали черт знает куда. Барри быстро потерял какие-либо ориентиры. Еще туман, не видно ни черта. Жилых домов нет, промзона какая-то, склады да заборы. Кое-как к реке выехали. Тут пассажир оживился.

— Да вот же, — кричит, — мост! А за мостом по аллее аккурат до площади всего два квартала.

Ну, добрались, пассажир расплатился и еще за блуждания сверху накинул так неслабо. Барри развернулся — и обратно. К знакомым местам выбираться. А у любого таксиста, да и вообще у хорошего водилы, если он в незнакомое место попадает, всегда привычка такая есть — приметить как можно больше всяких ориентиров, чтобы, оказавшись во второй раз в этом месте, не тыкаться. Так и Баритон ехал и выглядывал другие повороты, светофоры, стоянки, магазины и прочие ориентиры. Да только ничего толком не выглядел. Время позднее, освещение дрянь. Окна все темные, магазины, если и есть, то все закрыты. Тогда еще круглосуточных-то не было. Народу на улицах нет. Машин тоже. Только на выезде на мост приметил название улицы «Новопогостовый бульвар». Покоробило это Барри, да он особого значения тому не придал. И не такие названия улиц встречал.

Выбрался он в знакомые места тогда быстро. Да и забыл бы все это дело, если бы спустя неделю не попал в те же края. Отвозил одного инженерика куда-то на завод, а потом поехал вдоль реки и оказался на знакомой набережной. Только так и не смог найти того моста, сколько ни обшаривал набережную. Вроде бы все то же. Все ориентиры с того раза на месте. Выезд к реке, старая автобусная остановка, штабели ржавых железяк. А вот моста словно и не было.

Вернулся тогда в парк и сразу к подробной карте города, что у диспетчеров на стене. И что ты думаешь — нету! Не только моста. Бульвара Новопогостового нету. Ни бульвара, ни площади и в помине нет. Барику бы насторожиться, да он все на усталость списал. И недосып. Решил, что ему все это пригрезилось.

А потом месяца через два опять же на ночной шабашке подобрал он подвыпившую пару, так эти тупо кататься по городу решили. Куда глаза глядят. Пару раз заезжали в тихие уголки и выгоняли Барри минут на двадцать покурить. Ну понятно, да?

И вот они после очередного такого перекура ехали по краю парка. Темень непроглядная. С одной стороны бетонная стена, что парковую насыпь держит, с другой парапет, за ним река. И тут девка орет: «Сворачиваем в туннель, туда хочу!.» Харитон глядит — точно туннель, в бетонной стене-то. Освещен тускло, но видно — не глухой. Разметка есть, знак, все дела. Нырнули туда. Туннель хитрый загиб по кругу и вниз сделал, а потом вывел их наверх в какой-то район. Пассажиры развеселились, аж слюни от восторга пускают. Барри глянул на табличку на углу — мать моя! «Скуратовская площадь».

А пассажир, который парень, говорит:

— Здесь тормози, шеф, мы сойдем.

Барри как-то не по себе стало.

— Вас подождать? — спрашивает.

— Не! — говорят, — не надо. Мы дальше пешком погуляем.

И хихикают, как придурошные.

Ну, Барик плечами пожал да и решил давешний мост проверить. Нашел поворот на Новопогостовый бульвар проехал до конца и к мосту выехал. Остановился, хотел было выйти да поближе посмотреть, что это за фокус такой, даже за ручку двери взялся. Да в последний момент вдруг понял, что очень уж ему не хочется в этом районе из машины выходить. Аж передернуло всего. Нажал на газ, да и переехал через мост.

Вот тут уже и остановился, и вышел спокойно, и осмотрел мост как следует. Набережная как набережная, река как река, мост как мост. Все на месте, нигде никаких хитрых механизмов нет. А потом огляделся и обомлел. Мост с рекой да с районом за ним были, как и в прошлый раз. А вот этот-то берег совсем иной был. Не было тут ни остановки автобусной, ни штабелей, ни заборов заводских, ни самой промзоны не было. Один здоровенный пустырь в обе стороны. А через него посередке дорога от моста в темноту тянется. Обычная асфальтовая двухполоска. И больше ничего. Прямо наваждение какое-то!

Ладно, поехал по дороге. Раз дорога есть, значит куда-то ведет. Глядь, а пустырь постепенно в свалку переходит. Огромную такую. Не иначе как основная городская. А за ней уж и шоссе светится. А там и край города угадывается. Выходит, Барик выехал на противоположную окраину города. А этого быть никак не может. У него и бензина в баке на такой крюк не хватило бы. Чертовщина, да и только!

А потом еще пару раз он так в этот странный район заезжал. И каждый раз хрен знает, где оказывался.

Всем он про эту петрушку рассказывать не стал. А пошел к Филимонычу. А Филимоныч-то самый что ни на есть ветеран в нашем таксистком деле. Ходят слухи, что он еще извозчиком начинал. На коляске с лошадью. Правда или нет, но уж если кто что и мог знать, так это он.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Ребята, помогите, чем можете. В одиночку я, чую, из этих дебрей не вылезу...

Просыпаюсь я сегодня как обычно в половину второго по заведенной привычке. Глаза продираю, осматриваюсь кругом, а там все не моё — стены, пол, потолок, шторки какие-то на окне болтаются — и всё не мое, чужое. Я как ошпаренный вскочил, потом осекся, конечно — мало ли кто в этой квартире живет, может, я в заложниках каких, и если выбегу в панике, то может стать хуже. Решил оглядеться в комнате. Просторно, светло, свежо — мне так вообще это все в диковинку, жилья нормального я уже лет пять не видывал после того, как от родителей съехал. Прошелся туда-сюда, по углам осмотрелся. Сразу видно, комнаты не обжитые, стерильные какие-то, будто гостиничные. Рыскаю по углам, лишних шорохов пытаюсь не издавать, ищу что-либо потяжелее, чтобы прихватить с собой на случай, если накинется кто, и вдруг замечаю развернутый паспорт на подоконнике. Подхожу, в руки беру, а он, оказывается, мой. Да только в нём написано имя АНАТОЛИЙ. Да какой я, к чёрту, Анатолий? С какого перепугу я им стал-то?.. Сколько себя помню, никогда Анатолием не был и близко с ними не водился (честно, перевидал даже Яромиров с Аль-Харабами, только не Анатолиев).

Задумался, хотел имя свое вспомнить, а не получается. Сижу, пыжусь, чувствую, что что-то не так. Это не я, хоть и лицо моё, паспорт не мой, имя чужое, но кто я, как меня зовут, где я раньше жил — вот ничего вспомнить не могу. Хотя смог-таки воскресить в памяти один эпизод перед вчерашним засыпанием — перекладываю ноутбук с колен на коробки и засыпаю...

Минут через двадцать усталость от этого плохого цирка дала о себе знать, и, так и не отыскав орудие самообороны, я вышел в небольшой коридорчик. Сперва решил, что общежитие, но потом присмотрелся и понял, что ошибаюсь — из небольшого холла две двери видны, одна ведет на кухню, вторая — в еще одну комнату. В общем, после обхода владений никого постороннего найти не удалось, зато удивления поприбавилось. Во-первых, квартира откровенно странная. Комната, где я проснулся, и кухня — просторные, полупустые, с самым необходимым убранством внутри, спальня же и вторая комната завалены каким-то мусором — не строительным, не макулатурой, а чёрт знает чем. Часть хлама состоит из отсыревшей бумаги — совершенно чистой, без единой каракули, все остальное пространство занимают кружки тонкой нарезки какого-то мягкого сплава серебряного цвета, а по стенам листы из того же материала навалены хаотично. Я едва эти вавилоны разгреб, когда по нужде приспичило. Это первая странность, вторая же никакому логическому объяснению вообще не поддается: из пола торчат провода и, самое главное, ни один из пучков ни за что не отвечает и никуда не ведет, просто торчат из-под плит и, если дернуть, отходят целиком; видно наглядно, что никуда они не припаяны.

Номер матери я помнил. Пошел звонить-спрашивать. По советскому пластмассовому аппарату с круглым диском еле цифры набрал, но звонок-таки прошел, и мать взяла трубку. Мать, моя мать, настоящая! Я никогда в жизни так родителям не радовался. Рассказываю я ей всю эту историю про паспорт, провода, другую квартиру, а она молчит. Лишь потом, после десяти минут моих бурных излияний, с недоумением переспрашивает: «С тобой всё в порядке?». На все мои попытки узнать своё настоящее имя и получить объяснение происходящему она лишь принимается успокаивать меня, как буйнопомешанного. Потом так вообще говорит — мол, может тебе врачей вызвать или подожди, я сама приеду, потом вызовем. Да куда ж ты приедешь? Ты же в другом городе живёшь, как приедешь?.. И тут я узнаю, что, оказывается, они с отцом в двух кварталах от меня живут. С КАКИМ ЕЩЁ ОТЦОМ?!! Он нас бросил еще в моем глубоком детстве и за границу уехал! Ну, дела...

Я смекнул, что если продолжу разговор, психушки не миную уж точно. Мать обещала быть через пару десятков минут, если не раньше, но вот уже шестой час (а звонил я около трёх часов дня), и никого нет. Повторно набираю ей — никто трубку не берет. Квартиру мне не открыть — снаружи заперта. Все шкафы обыскал — ключа нет, денег нет, хорошо хоть компьютер в той самой комнате с хламом оказался. И ведь, что странно, на ней все мои документы и игры. Абсолютно все файловое наполнение идентично моему компьютеру, вообще все! Даже последние открытые веб-страницы, журнал — все старое.

В общем, я тут расписываю всё, происходящее со мной, в полушоковом состоянии, но что делать дальше, ума не приложу — разбить окно, дождаться матери, позвонить в милицию, бить по батареям? Настоящий кошмар. Ах, да, забыл сказать — нашел на столике в прихожей бутылку минеральной воды, наполовину пустую. На ней отпечатки пальцев оставлены, будто рука была в каком-то сером растворе вымазана. Нашел пакет и положил бутылку в неё. Если выберусь живым из этого ада, обязательно попытаюсь узнать, чьё это (только не знаю, как).

Есть страшно охота была, и я нашел черный хлеб на кухне, причем порезан он был сегодня утром, не позже — края не заветрились.

В общем, ребята, не подведите. Что мне делать? Что это может быть?..
В годы Второй мировой военнослужащие вермахта иногда описывали необъяснимые явления. Описания эти с пометкой «совершенно секретно» направлялись в военную разведку. К числу наиболее загадочных историй относится рапорт лейтенанта Клауса Штейнле, который командовал танком в дни сражения под Москвой.

По словам лейтенанта, при продвижении по Волоколамскому шоссе его танк был подбит выстрелом из противотанкового орудия. Клауса выбросило из люка взрывной волной. Приходя в себя, он пробрался в танк. Экипаж был мёртв, башню заклинило, но танк был способен двигаться, а горючего было достаточно. Дождавшись ночи, лейтенант попытался отогнать танк с нейтральной полосы в расположение своих частей, но из-за темноты и снегопада сбился с курса и, очевидно, каким-то чудом сумел прорваться в тыл русских и к утру выйти к окраинам Москвы.

Советская столица поразила лейтенанта широкими автобанами, развязками, зданиями невероятных размеров, обилием проводов и фонарных столбов. «Город будущего» — так описал лейтенант свои первые впечатления от Москвы. Но город этот казался совершенно покинутым, всё было завалено снегом, и Клаус Штейнле принял решение двигаться в сторону центра.

Удивило обилие автотранспорта на улицах: красочные автобусы и фантастического вида автомобили были брошены как попало, по-видимому, в спешке. Среди них часто попадались машины знакомых марок — но совершенно невероятного вида. На одном из перекрёстков, например, танк буквально врезался в автомобиль с эмблемой «Фольксвагена». Но этот «жук» был в несколько раз больше привычного всем «жука», а обтекаемыми формами напоминал скорее фюзеляж самолёта. Чем дальше, тем больше становилось брошенного транспорта. В конце концов, продвижение сделалось невозможным, так как, продираясь сквозь месиво брошенных машин, можно было повредить гусеницы.

Клаус Штейнле решил идти пешком. Казалось, что он путешествует по Всемирному центру торговли. Никакой советской символики и портретов Сталина. Ничего, напоминающего о войне. Кругом было изобилие рекламы на всех языках, в заброшенных магазинах — множество невиданных товаров. Но на всём лежал слой пыли, и кругом не было ни души. Ещё ближе к центру города на улицах, зданиях и автомобилях начали попадаться замёрзшие трупы людей. Все мертвецы были хорошо одеты, а на телах не было видимых травм. Затем началась полоса разрушений: некоторые здания рухнули, в других были выбиты стёкла. Но это выглядело не как последствия войны, а скорее как результат землетрясения.

Миновав жуткие руины, Клаус упёрся в гигантский вал, представляющий собой хаотическое нагромождение обломков домов, искорёженных машин и изуродованных человеческих останков. Взобравшись на него, Клаус Штейнле увидел перед собой зрелище, от которого захватило дух: перед ним простиралась чудовищных размеров воронка или, скорее, котлован с почти отвесными стенами. Дальний край его терялся в дымке, но, по оценке бывалого танкиста, расстояние было около пяти километров. Весь этот гигантский круглый резервуар был залит водой, которая, несмотря на суровую зиму, была свободна ото льда.

В этот момент Клауса осенило: Германия всё-таки сумела применить своё чудо-оружие. Москва уничтожена, и вместо неё, как и обещал фюрер, раскинулось море. Вероятно, этот странный город, так непохожий на на остальную Россию, был чем-то вроде рая для избранных, где еврейско-большевистская верхушка купалась в роскоши. Они наверное, даже не думали, что вермахт так быстро отбросит плохо вооружённую и необученную армию русских до Москвы. Но в секретных лабораториях рейха вызрела сила, способная сокрушить этот новый Вавилон. И первым, кто увидит сокрушённую столицу, станет простой германский парень. В этот момент, по словам лейтенанта, его охватила гордость за свою нацию и расу. Вскинув руку в партийном приветствии, он воскликнул: «Хайль Гитлер!». Но его собственный голос, да и он сам, вдруг показались ему смешными и жалкими на фоне руин грандиозного города. Клаус стушевался.

Клаус пустился в обратный путь. Вечерело. Неожиданно начался снегопад. Обшарив несколько трупов и прихватив их документы, а также набрав необычных сувениров с полок магазинов, лейтенант набил ими вещмешок и поспешил к танку. В сумерках ему стало казаться, что в городе есть жизнь: в снежных вихрях чудились танцующие силуэты, а в завываниях ветра слышались крики и стоны миллионов человеческих голосов. Мороз и страх пробирали до костей, и в конце концов Клаус пустился бегом. Танк был на месте. Возле него не было никаких посторонних следов, и лейтенант с облегчением укрылся от непогоды и ночных страхов за бронёй своей боевой машины.

Подкрепившись найденными консервами, Клаус решил не терять времени и прорываться обратно к своим. Он без приключений покинул пределы города, но затем чуь не угодил в ловушку: вдруг вспыхнул слепящий прожектор, раздались выстрелы, и по броне застучали пули. Впереди были бетонные надолбы и странного вида стена. Повернув назад, Клаус попытался съехать с дороги и прорваться сквозь лес. Но под снегом, по-видимому, притаилось болото, и танк, с разгону въехав в него, забуксовал. Не теряя ни секунды, лейтенант выскочил через верхний люк с одним лишь автоматом и по пояс в ледяной грязи выбрался на твёрдую землю. Вдалеке слышались треск выстрелов и человеческие крики. Клаус бежал сквозь лес, по колено в снегу, коченея от холода и задыхаясь от ледяного ветра. Через миллион бесконечных часов он, теряя сознание, наткнулся в темноте на плетёный забор, с трудом перелез через него и уперся в двери какого-то сарая. Двери были не заперты. Внутри было холодно, но хотя бы не было ветра и снега. У лейтенанта хватило сил нащупать в темноте маленькое окошко и, выбив его, развести на земляном полу костёр из какого-то хлама. Сняв мокрую и грязную одежду, он наконец отогрелся у огня. Остаток ночи он провёл, лёжа на куче мокрого тряпья, стараясь дышать свежим воздухом, который стелился по полу, и прислушиваясь к каждому шороху.

Ближе к утру Клаус попытался кое-как просушить обмундирование и решился выйти на свет, готовый встретить смерть. Но встретил он лишь Гюнтера Шпеера, простого баварского крестьянина, который вышел из дому за водой и был несказанно удивлён, увидев грязного, прокопченного военного, уперевшего ему в грудь автомат и орущего: «Руки вверх!». Военный, впрочем, удивился не меньше, услышав в ответ немецкую речь.

Ближе к вечеру отмытый и накормленный Клаус Штейнле был доставлен из маленькой горной деревушки в военную комендатуру. Там он сдал дежурному свои документы и личное оружие и был препровождён в камеру, так как выглядел он как типичный дезертир. Его появление в особо охраняемом районе баварских Альп было подозрительным. А его удивление, когда он узнал о том, что на дворе февраль тысяча девятьсот сорок третьего года, казалось слишком уж наигранным.

На следующий день в городок прибыл важный эсэсовский чин и лично допросил «дезертира». Вечером того же дня из группы армий «Центр» поступило подтверждение, что номер удостоверения и автомата совпадают с тем, которые принадлежали командиру танка Клаусу Штейнле, пропавшему без вести под Москвой зимой сорок первого года. По настоянию командования вермахта Клаус Штейнле был допрошен повторно. Протокол именно этого допроса сохранился в архивах. По личному распоряжению Гиммлера лейтенант был передан подразделениям СС для «дальнейшего выяснения обстоятельств». После чего следы его затерялись навсегда.
Автор: Fragrant

История двух молодых ребят. Реальная или нет — решайте сами. Только вот они рассказали с подробностями и нюансами все точно, вне зависимости друг от друга, хоть и случилось это все, когда они были вместе.

Ребята — музыканты. Один решил сам себе сделать гитару. Сам сделать гриф, деку, навесить лады и колышки, покрыть спецлаком — все ради звука под себя любимого. Пошли они с пилой-ножовкой в лес. Достаточно далеко зашли, но наконец-то нашли то, что искали — молодой березняк. Парень, который хотел гитару сделать, где-то вычитал, что береза — лучшая древесина для грифа.

Нашли дерево и давай пилить. А кругом — золотая осень. Тишина. Листья опали, солнышко еще теплехонько греет, запахи леса — красота! Душа отдыхает.

В общем, пилят-пилят, только звук пилы разносится по округе. Тут один говорит:

— Стой... Ты слышишь?

Остановились, прислушались. И точно — отчетливо слышны шаги недалеко по шуршащей под ногами листве… А вокруг никого.

Стали приглядываться, и видят — листья раздвигаются сами собой, как будто кто-то грузно идет, специально ногами шаркая. Они так и оторопели. Шаги тем временем прошли куда-то дальше сами собой, не приближаясь к ребятам.

Один из парней сказал:

— Да ну его все! Давай, допиливай, да ломанулись отсель побыстрее!

Второй как дал жару своей ножовке — чуть дым не повалил.

И вдруг отчетливо слышат:

— А-а-апчхи!

А никого и нет!

В общем, как припустили они оба оттуда, позабыв о ножовке и практически спиленном куске березы...

Притом говорят: бежим около 10-15 минут, а такое впечатление, что по одному и тому же месту кружим, хотя там того березняка — пять минут неспешным шагом, и закончился.

Остановились, отдышались, закурили. Один говорит второму:

— Надо выходить в другую сторону, а то мы так долго кружить будем. Куда тут не пойди, на протяжении пары километров в разные стороны треугольник из грунтовки, трассы и железной дороги — заблудиться нереально!

Прислушались, услышали шум трассы и пошли на него. Как-то быстро углубились в темный лес, но уже сосновый. А звук трассы то справа, то слева, и поезд едет — слышно как будто сразу со всех сторон. Да и густого такого леса они тут отродясь не видели. В общем, подумалит, что лесовик их водит. Слышали они о таких проделках «дедушки».

Один, как мог, молитву начал читать «Отче наш», и пошли они в другую сторону. Мол, в этот раз точно выйдем куда-нибудь...

А уже темнеет, серые тучи набежали быстро. Похолодало немного, не лето, поди.

В общем, под «Отче наш» уже практически в темноте они увидели огни какой-то проселочной дороги, которой тут вообще никогда не было. Облегченно вздохнули, когда выбрались на асфальт, покумекали, в какую сторону ближе к любому транспорту — ну и пошли себе в том направлении.

А стемнело уже полностью, фонари сами знаете какие у нас — один на всю дорогу. А впереди ничего, кроме темных кустов и очертаний леса на чуть светлом фоне туч, и отчетливо видна дорога впереди.

Идут долго, минут сорок. И как назло — ни одной машины. И вдруг видят свет чуть правее среди деревьев. Ура! Село! У кого-то из селян обязательно окажется телефон, по которому можно будет вызвать своих, у кого есть машина. Подходят друзья чуть ближе и понимают — свет-то какой-то не такой, не как от лампочки. Он очень яркий, с каким-то неестественным фиолетовым отливом. Исходит из одинокой избушки в лесу, на отшибе. Притом хата явно очень старая — забор покосился, зарос кустарником, крыша провалилась и из нее даже деревце какое-то растет, окна забиты досками, уже покосившиеся и сгнившие, да и вся хата в дырках от осыпавшейся штукатурки… И из всех этих щелей бьет этот самый непонятный свет, холодный чуть ли не физически.

Один парень косится на второго — мол, не с ума ли я сошел? Второй косится на первого, и оба понимают, что это не плод их воображения. Идти дальше им расхотелось, и они остановились. Стоят, молчат в ночной тишине посреди почему-то безлюдной местности, в лесу, в котором невозможно заблудиться, на неизвестной им деревенской дороге…

Что делать-то?

Дальше идти после всей это мистики просто не хочется. Только назад, но сколько ж они прошли, и столько же еще идти? Вдруг вернутся опять в то место, где они слышали и видели фигню непонятную?

Вот тут-то, на этом моменте, двери избушки открылись сами собой (хотя ребята клянутся, что в ночи четко различали то, что они ранее были заколочены намертво досками), и в свете сияния появилась какая-то человеческая фигура. Парни как ломанутся в обратную от хаты сторону… и тут же их чуть не сбил неизвестно откуда взявшийся грузовик. Визг тормозов, свет фар... Грузовик шатнулся в другую сторону дороги и замер. Выскочил из него мужик, весь такой перепуганный, давай кричать:

— Ё…, откуда вы выскочили, б…? Прям посреди дороги! Наркоманы, е… вашу за ногу!

Потом на них посмотрел и успокоился — видок у пацанов был наверняка еще тот. Сказал совсем другим голосом:

— Ребята, с вами все в порядке? Вы целы? Не задел я? Вы, вообще, откуда тут взялись? Выскочили на меня, прямо как чертик из табакерки, хотя я фарами светил на полотно отлично!

И тут один из ребят не выдержал, разрыдался, как ребенок — истерика. Кричал, чтобы увезли их отсюда как можно быстрее. Второй же, наоборот, просто молчал — «заклинило» парня. Мужик понятливым оказался: ну видно же, что ребята нормальные, семейные, не бомжи или беспризорники. Он их посадил в кабину, каждому дал по сигарете в зубы, истерику налил кофе из термоса.

Потом, когда немного оклемались, мужик расспрашивал, что случилось. Ребята молчали. Потом водитель сам рассказал, что дорога малоизвестная, да и имеет у шоферов дурную славу. Пару раз за последние несколько лет находили машины без хозяев, но сам водитель в мистику не верил, а от бандитов у него есть пистолет. Кстати, повезло, что ребята испуганными на вид были, а то он уже хотел пальбу открыть, мало ли — вдруг засада какая-то?

Высадил он ребят на железнодорожном вокзале, как оказалась, в соседней области. Такой путь ребята пройти сами не могли, а на грузовике ехали недолго. Позвонили с телефона-автомата родителям. Отец одного из парней утром приехал на машине и забрал.

Отец, конечно, посмеялся над историей — мол, загуляли, напились, обкурились и басни придумывают. Хотя сам рассказал, что слышал о той дороге от друзей по работе, что там странные вещи постоянно творятся — по слухам, даже «Космопоиск» приезжал обследовать аномальное место. И что в тот лесочек даже грибники не ходят почему-то.

Вот такие пироги. Историю слышал от раздельно одного и другого. Совпадают во всем, даже в мелочах. Кстати, тот, который истерил, клялся-божился, что когда ниоткуда на них выскочил грузовик и чуть не сбил ребят, он слышал душераздирающий женский крик, в котором ощущалась злоба и горечь — ну как громкое «Не-е-ет!!!» рыбака, у которого большая рыба сорвалась.

Верить в эту историю или нет — ваше право. А я — а что я? Я за что купил, как говорится, за то и продаю.
Первоисточник: www.strashilka.com

Живу я в большом южном городе. На улицах, в какое время суток ни выйдешь, всегда кто-то есть. Но был у меня один очень интересный случай...

Зима. Я поехала к подруге после работы. Засиделись мы с ней до полуночи, а завтра на работу. Быстренько попрощались, я села в машину и, почти не прогревая, поехала — дома-то муж уже волнуется. Выезжаю из двора на дорогу, смотрю — а там туман спускается. Ну, думаю, успею доехать, пока совсем не заволокло. По этой дороге ездила уже не первый раз, и казалось, что даже руки помнят, куда домой рулить.

Еду, задумалась и как-то проморгала момент, когда туман совсем спустился. Ничего вокруг не видно — ни что впереди творится, ни где обочина начинается. Еду, так сказать, на ощупь. Страшновато стало — мало ли какой лихач вылетит на меня... Вот и ползла потихоньку.

Минут через 15 меня начало настораживать, что ни одной машины мне так и не встретилось — ни навстречу, ни в попутном направлении. А помню же, что по этой улице маршрутки до часу ночи минимум мечутся, но нет никого. Списала на то, что одна я такая отчаянная в туманище по ночам катаюсь...

Еще через пять минут туман вроде послабее стал — дорогу стало видно, и дома. Да только еду я не по той улице, по которой должна была, в центре города, а по широкой загородной трассе. Широченная, асфальтированная, но дома вдоль нее старые, деревянные. Свет нигде не горит, да и неудивительно, ночь же уже, а все равно что-то настораживает. Смотрю — а вдоль дороги ни фонарей, ни деревьев-то нет никаких, сама она ровная, как стрела, в пустоту уходит. Да и за домами пустота какая-то...

Думаю, надо притормозить, посмотреть, как улица называется. Самой страшно уже, хотя вроде в своей машине пока еду и никто и не трогает. Решила мужу позвонить — пусть хоть и посмеется надо мной и скажет, что обезьяна с гранатой в трех соснах заблудилась, да может, расскажет как я сюда попала и в какой стороне родной дом. Достаю телефон, а он выключен. Пытаюсь включить — ни в какую, хотя точно помню, что заряжен был полностью. Вот тут у меня уже началась паника.

Решила обратно повернуть, ведь как-то же, не сворачивая, попала сюда, значит, и обратно должна выехать. Только так подумала, вижу — впереди остановка стоит, а на ней как женщина с ребенком. Подъехала к ним, вышла. Девушка молодая, ребенок совсем маленький, года два или три. Одеты в какие-то старые вещи, но чистенькие. Начала расспрашивать, как в город попасть, а она говорит: «Тебе, моя хорошая, прямо ехать надо. Скоро домой попадешь, не вздумай назад поворачивать, а то дома не дождутся».

Совсем мне нехорошо стало. До машины дошла, обернулась — а там и нет ни остановки, ни девушки с ребенком. Страшно стало неимоверно, не верилось, что со мной все происходит. На газ со всей силы нажала и полетела вперед. Руки трясутся, рыдаю, что делать и куда ехать — ума не приложу, но гоню вперед. Смотрю, дорога направо поворачивает, а прямо то ли есть, то ли нет, непонятно — там туман как стена стоит. В панике, не раздумывая, направо повернула, а там дома знакомые. От дома и правда недалеко оказалась.

Домой зашла, рыдаю, муж в панике. Начал меня чаем отпаивать и рассказывает: на дороге, где я обычно езжу, такая страшная авария случилась из-за тумана, столько людей погибло, там и автобус, и машины, на целый квартал разметало, он уже хотел туда ехать, думал, что я тоже там — телефон-то у меня не отвечал, и от подруги я уже уехала...

Стоит ли писать, что дорогу, по которой ехала, я больше никогда не видела, хотя как-то с мужем даже искать пытались.

Хотите верьте, хотите нет, но это правда, хоть и необъяснимая...
Первоисточник: ffatal.ru

Где страшнее? В темноте или при свете? Если вы хотите сразу ответить «в темноте», то погодите спешить. Задумайтесь, а правда ли в тёмной комнате страшнее, чем в комнате с включенным светом?

Хорошо жить в студенческом общежитии: всегда куча народа вокруг, никогда не останешься один, не то что на этаже, но даже и в комнате. Всегда есть кто-то рядом. Жизнь в студенческом общежитии тоже подчиняется своим неизменным законам: сбитому распорядку дня и беспорядочному питанию, в частности. Даже в самую неожиданную минуту суток можно увидеть на кухне одинокую голодную жизнь.

Катя остановилась около окна вахтёрши, всматриваясь в щиток с ключами, отыскивая там ключ от своей комнаты. К своему удивлению, не нашла его там. Несмотря на время (а было уже далеко за восемь вечера), ни одной из соседок в комнате пока не было, хотя ни Тома, ни Аня не предупреждали, что будут отсутствовать в этот вечер. Но факт был пустячным, Катя просто расписалась за ключ и пошла к лифту. Преодолеть три этажа пешком — намного быстрее, чем ждать, пока лифт спустится с четырнадцатого этажа. Но противопожарная безопасность сделала лестницы доступными только со второго этажа. Двери на первый этаж разблокировывались только в случае пожара. В этот день, когда пришлось сдавать сразу несколько зачётов по физкультуре, девушка не просто устала, а капитально вымоталась. Впоследствии она будет вспоминать, что непривычная тишина на её этаже была незаметна только из-за этой усталости.

В новом общежитии и кухни были сконструированы по-новому. По сути, они представляли из себя комнаты, отгороженные с одной стороны стеклянной стеной. Кухня, к которой была приписана комната Кати, находилась прямо около выхода из этажа, поэтому в течение обеда или ужина можно было наблюдать всех входящих-выходящих. Наливая себе чай, девушка снова обратила внимание на время. Шёл девятый час. С Аней всё было понятно, она вполне могла уйти ночевать к сестре и не предупредить, но у Томы в Казани не было ни родственников, ни друзей, к которым бы она могла пойти в гости с ночёвкой. Конечно, она могла задержаться и по другим причинам. Катя решила ей не звонить. Заметив, что наполнила чашку почти до краёв, она осторожно донесла её до стола, стараясь не пролить. Так же осторожно, не поднимая чашку со стола, она попыталась отпить немного. Внезапно хлопнула входная дверь, и Катя успела увидеть, как мимо их кампуса прошла Тома, закутанная в своё чёрное пальто. Она так быстро прошла, почти пробежала, и даже не повернула голову в сторону кухни, хотя, заходя на этаж, сложно не заметить чьего-то присутствия на кухне. Катя немного недоумённо посмотрела сквозь стеклянную дверь на вход, но решила выяснить всё чуть позже, главное — Тома вернулась, значит, можно больше не волноваться. Она вновь наклонилась к своей кружке, делая ещё один осторожный глоток. Подняв голову, она увидела на стеклянной стене отражение самой себя, а за своей спиной — отчётливый силуэт фигуры в белом. Катя резко развернулась, откидывая стул и опрокидывая чашку. Волна адреналина, прокатившаяся по телу, перешла в тонкую дрожь в пальцах. Разумеется, за её спиной никого не было. Девушка резко оглянулась на стеклянную дверь, но там отражались только она и кухонный гарнитур. Можно было пытаться списать всё на галлюцинации, но отражение было слишком отчётливым, чтобы списывать его на воображение. Катя стояла посреди кухни, понимая, что находиться в ней сейчас не сможет. Одна — так точно не сможет.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Дверь в квартиру в одном из многочисленных спальных районов была надёжно закрыта, но тревожные чувства не хотели покидать его. Человек лет тридцати семи, с сединой на висках, ещё сильнее стиснул бутылку в своей руке. Мелкая дрожь шла по всему телу. Что-то... что-то должно произойти!

Странный треск деревянного пола вывел его из оцепенения. Нечему было скрипеть там, в коридоре. Внезапно в дверном проёме показалась нога в чёрном ботинке. Человек с бутылкой судорожно сглотнул слюну, глаза расширились, рука с бутылкой начала подниматься в защитном жесте.

— Стоять! — произнёс голос из-за двери. — Ничего особенного не происходит.

— Т-ты кто? — только и смог произнести человек с бутылкой.

Владелец ноги вошёл в комнату целиком. Это был обычный парень лет двадцати — двадцати пяти. Из внешности примечательными были только глаза — странные размытые зрачки на тусклом светло-зелёном фоне.

— Предлагаю сыграть, — заговорил он.

— Во что? — человек опустил бутылку и скосил взгляд на включенный компьютер, стоящий в углу.

— Нет, отбросим эти электронные игры в сторону, — парень подошёл к компу и нажал кнопку выключения. — Играл когда-нибудь в словесные игры?

— Э-э-э, — человек наконец поставил свою бутыль на пол, при этом ему пришлось наклониться, что давало ему возможность просчитать пути побега из квартиры.

«Кто же он, как он сюда попал? Неужели кредиторы решили пойти на радикальные меры, чтобы вытрясти с меня оплату долгов?» — пронеслось в его голове.

Парень, видимо, понял его намерения, поэтому подошёл к двери и плотно закрыл её:

— Давай так: как бы ты не старался, ты не сможешь открыть эту дверь, дёргая её за ручку.

— Не понял? — ноги у человека начали подкашиваться.

— А ты попробуй, — парень протянул руку в сторону двери, приглашая испытать её на прочность.

Человек медленно прошёл к ней и потянул на себя, затем толкнул от себя — дверь, словно монолитная, не сдвинулась с места.

— Что происходит? Выпустите меня отсюда! — в голосе у него появились истеричные нотки.

— Да ничего особенного. Просто показываю правила игры на примере, — спокойным голосом произнёс парень. — Давай так: я произношу утверждение, и оно становится верным и неизменным, затем ты произносишь. Один из вариантов победы в игре — когда это утверждение не станет реальностью.

— Что за бред. Не верю! — у человека всё больше поднималась паника, но внезапно его осенило. — Значит так, я сейчас сдвину кровать в сторону, а под ней тридцать тысяч долларов!

«Да, столько я и должен тем кредиторам. Если под кроватью ничего не будет — этот придурок уберётся из квартиры. А если будет... нет, это уже настоящий бред».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
6 июля 2011 года небольшой пассажирский турбовинтовой самолет «Beech 190», рейс 368, выполнявший полет в Гринвилл (штат Южная Каролина, США) при взлете в 10:45 по местному времени ушел влево и вертикально вверх, после чего перевернулся и упал на ангар авиакомпании «U. S. Airways» в международном аэропорту города Шарлотт. Жертвами трагедии стали почти все находившиеся на борту небольшого пассажирского самолета — 17 пассажиров и два члена экипажа. Еще два человека, в том числе пассажирка Кассандра Клэр, считаются пропавшими без вести.

Радиосообщение, изложенное ниже с незначительными исправлениями и сокращениями, шло по редко использующейся для переговоров в настоящее время частоте и было перехвачено радиолюбителем из Северной Каролины. Он записал сообщение и отнёс запись в полицию. Началось расследование, в ходе которого было выяснено, что город Ист-Ривер, упоминающийся в сообщении, отсутствует на карте США. Запись посчитали шуткой, а дело закрыли. Интересным в записи показалось то, что в последнюю минуту были слышны странные звуки, похожие на шепот. Независимые эксперты отрицают возможность того, что звуки издаются человеком, считая, что они принадлежат животному или были созданы искусственно.

Местонахождение пассажирки Кассандры Клэр, летевшей рейсом 368, до сих пор не установлено.

------

«Меня кто-нибудь слышит?.. Меня зовут Кассандра Клэр. Со мной что-то произошло страшное. Мне кажется, я сошла с ума!

Я летела рейсом 368 из Шарлотта в Гринвилл. Ничего странного не происходило, разве что немного тряхануло, когда мы вылетали. Прошло уже достаточно времени, и я уже беспокоилась, почему мы так еще и не приземлились. Только спустя три часа самолет стал садиться. Как только мы приземлились, я сразу же рванула к выходу, так как сильно опаздывала из-за долгого полёта. Что в тот момент показалось мне странным — то, что никто не вставал с мест и не делал никаких движений. Сейчас я, кажется, понимаю, почему...

Как только я вышла, то увидела, что мы находимся не в Гринвилле, а в каком-то другом городе. Видимо, совершили аварийную посадку, подумала я, но не вернулась в самолет, а пошла дальше. Аэропорт был абсолютно пуст. Наверное, он уже давно не работал, так как табло на стене было не электронным и показывало рейсы 79 года. Я двинулась дальше в надежде найти в этом городе место, чтобы перекусить.

На улицах было безлюдно. Ни одной движущейся машины или пешехода. Зато повсюду были припаркованы старые автомобили 60-х — 70-х годов выпуска. Повсюду расстилался густой тяжелый туман — я могла видеть метров на пять, не дальше. Пока я шла, было странное ощущение, что на меня из-за углов кто-то смотрит. Я оборачивалась, но никого не видела. По телу прошла мелкая дрожь, а на лбу проступили капли пота. «Что-то здесь очень странное творится», — подумала я.

Наконец, я нашла захудалый магазин средней паршивости. Зайдя в него, я также никого не увидела — ни продавца, ни покупателей. Но тревога только усилилась. Теперь мне казалось, что на меня со всех сторон смотрят невидимые глаза и чего-то от меня ждут. Я прошлась по товарам — все просрочено! Я взяла упаковку конфет и посмотрела на дату изготовления. 1979 год! Я бросилась к кассовому столику — там валялся старый чек. На нем была дата: отбито 14 мая 1979 года.

У меня подкосились ноги. В этом городе никто не жил уже 32 года. Я рысью побежала в аэропорт, забыв свои вещи в магазине. Вездесущие невидимые глаза двигались за мной по пятам. Воздух звенел в ушах, и мне казалось, что кто-то настойчиво шепчет мне в ухо. Это было невыносимо!

Я вбежала внутрь аэропорта и посмотрела в окно. Сердце у меня упало. Самолета уже не было! Он улетел, оставив меня одну в пустом городе. Я уже не могла стоять и рухнула на колени. Слезы потекли из глаз, и я не могла их остановить. Я стояла на коленях в центре заброшенного аэропорта и плакала. Потом закричала, надеясь, что самолет и все те, кто там были, меня как-то услышат и заберут из этого ада. Я кричала, столькосколько хватало сил, до хрипа, до головной боли. Затем у меня кончились силы, и я отключилась.

Проснулась я оттого, что меня тащили по плитке в сторону выхода, схватив за запястья. Это были человеческие руки, но от них веяло страшным холодом, как из морозилки. Сил на то, чтобы вырваться из хватки, у меня не было, и я снова потеряла сознание.

Очнувшись, я оказалась на каком-то перекрестке. Ноги совершенно не слушались, голова с трудом поворачивалась. Все тело закостенело, как будто меня прибили к дороге тысячами гвоздей. Я провалялась на голом асфальте около получаса. Затем, собрав всю оставшуюся силу воли, я медленно приподнялась. Ноги были все еще ватными, передвигалась я с трудом. Я решила найти себе машину, чтобы выбраться. Вокруг меня были одноэтажные домики небольшого размера. Но машин нигде не было. Я ходила от квартала к кварталу, но так и не нашла ни одного автомобиля. Они все как будто испарились!

Пока я шла, нечто снова начало следить за мной отовсюду: из окон домов, кустов, из-за столбов. Внезапно я увидела, как из тумана появилась фигура девочки. Я окаменела и уставилась на нее. Она даже не посмотрела в мою сторону — просто бежала себе мимо и вскоре скрылась в тумане. Что-то странное в ней было... И только вспоминая о ней задним числом, я поняла, что девочка была прозрачной, будто была сделана из этого тумана!

У меня началась истерика. Я побежала в обратную сторону. Просто бежала, ни на что не оглядываясь. Тем временем «жизнь» в городке начала бурлить. Из ниоткуда появились машины, в них сидели такие же туманные люди-призраки. Из домов выходили привидения, как будто на работу. Все их пустые глаза смотрели на меня, но призраки продолжали свой путь.

Наконец, я добралась до конца города. Передо мной из тумана выплыла табличка с надписью: «Вы уезжаете из города Ист-Ривер. Доброго вам пути!». Я уже не могла бежать и пошла медленнее. Шла я, пожалуй, часа три, а этот чертов туман все никак не рассеивался. Мне казалось, что он, наоборот, становится все ближе и скоро поглотит меня и утащит обратно в эту преисподнюю. Из-за голода я не могла ни о чем думать. Все это казалось каким-то сном, и я вот-вот проснусь в уютном сухом кресле самолета... Но, к сожалению, это был не сон. Вскоре я увидела еще одну табличку, и меня бросило в жар, а тело все взмокло. На ней была надпись: «Добро пожаловать в Ист-Ривер. Население 2306 человек»...

Я уже третью неделю живу в заброшенном магазине. Консервы уже на исходе. Я вижу их. Они снаружи. Просто стоят, смотрят на меня и никуда не уходят. Видимо ждут, когда я их впущу. Я нашла в местной радиостанции устройство, способное передавать сигнал. Вроде бы оно исправно, хотя я могу передавать сообщения только на одной волне.

Я уже не знаю, все ли здесь происходит по-настоящему, или я уже лежу в какой-нибудь психушке, и это все галлюцинации. Я узнала, что эти чудовища могут ходить только в тумане, иначе они исчезнут. Несмотря на то, что я включила три вентилятора, которые нашла здесь, туман все же понемногу просачивается сквозь дверную щель.

Если кто-нибудь меня слышит — заберите меня отсюда! Я в Ист-Ривере! Я в Ист-Ривере!

И я здесь не одна...».
Хотелось бы рассказать реальную историю из моей жизни, которая приключилась со мной недавно. Я обычный парень, студент столичного ВУЗа. Учусь в институте прокуратуры, живу у бабушки с дедушкой в квартире в самом обычном московском районе. Родители у меня — типичные представители среднего класса. Сам я вполне нормальный человек с уравновешенной психикой, общительный, немного вспыльчивый. У меня немало друзей, я по натуре человек открытый. Есть среди них двое приятелей — Женя и Влад. Как и я, они обычные ребята из нормальных семей, учатся в ВУЗах — я с ними с первого класса вместе.

У Влада год назад умерла мать, он остался практически один. У него в Москве была только бабушка по отцу. Потерю матери он перенес стойко. И вот недавно на майские праздники мы думали, чем заняться, и Влад предложил съездить в деревню, где родилась его мать — в Скалкино. Там жила его бабушка по матери. Влад рассчитывал сообщить бабушке о смерти своей матери и заодно узнать, может ли бабушка оформить на него деревенский дом — он, конечно, будет стоить копейки, но все таки в дальнейшем, после смерти бабушки, можно будет кое-что заработать, ну и вообще, мало ли что бабушка скажет... Я лично не видел в поездке смысла, и Женя тоже — нам там было бы нечего делать. Влад сам в последний раз был в Скалкино в детстве, ничего о деревне не помнил. Его бабушка по отцу тоже ничего дельного сказать не могла — она в деревне не была и со своей сватьей общалась только на свадьбе. В общем, Влад в конце концов всё-таки уговорил нас с Женей съездить с ним, чтобы составить компанию.

Утром мы загрузились в новенькую Женину «Ладу» и отправились в Скалкино. Мы решили ориентироваться по старой карте времен СССР, так как посчитали, что искать по навигатору деревню, находящуюся в закоулке страны, будет не очень разумно. Деревня действительно располагалась в чудовищной глуши — случайный путник точно до нее не добрался бы. Постоянно приходилось сворачивать, ехать по проселочным дорогам через какие-то поселки. В итоге мы все-таки доехали. Возле кое-как проложенной сельской дороги красовался постамент с советским гербом и надписью «Скалкино». Деревня была самая стереотипная, маленькая, со старыми разваливающимися домами и постоянными звуками животных.

Бабушка Влада нас встретила тепло — это была очень старая женщина, ей было уже лет восемьдесят. Бабушка была низкого роста, медленно двигалась, речь у нее была уже не особо понятная — приходилось немного напрягаться, чтобы понять, что она говорит. Она накормила нас и постелила нам на ночлег. Влад во время еды рассказал ей о матери, задавал ей различные вопросы про здоровье и хозяйство.

После еды мы помогли бабушке по дому, затем немного разлыхлили ей землю за домом, вырвали сорняки. После этого пошли гулять по деревне. В центре деревни прикупили овощей и фруктов (клубнику, яблоки, помидор), пообщались с местными жителями и приобрели настоящего деревенского самогона (вообще, это, наверное, было главное, зачем мы сюда приехали). Дома бабушка сказала, что в деревенском доме культуры вечером будет проводиться дискотека. Мы, недолго думая, решили пойти. На дискотеке познакомились с девушками, после пошли с ними на сеновал, там все вместе напились и занялись сексом. Не обошлось и без драки с деревенскими парнями, но обошлось без серьезных увечий. Глубокой ночью мы, усталые, побитые и всё-таки довольные жизнью, вернулись в дом и завалились спать.

Утром мы позавтракали и еще немного поболтали с бабушкой. Она в основном жаловалась на бедную деревенскую жизнь, на алкашей и лентяев соседей. В полдень мы собрались и поехали домой, в Москву. Бабушка пригласила нас приезжать ещё — по хозяйству ей помочь, к девушкам присмотреться. Мы, благодарные ей за гостеприимство, оставили ей несколько тысяч рублей. Из деревни выехать было проблематично — утром шёл небольшой дождь, и мы застряли в непроходимой грязи. К счастью, мимо проезжал тракторист и любезно предложил нам помочь. С его помощью мы вытащили машину и направились в столицу.

На следующий день Влад понял, что забыл в деревне паспорт, и пришлось ему возвращаться туда. Тем вечером я стал раскладывать свою дорожную сумку и нашёл на её дне паспорт Влада — видимо, во время сборов я случайно забрал его с комода вместе со своими вещами. Я позвонил Владу и сказал, что паспорт у меня. Он ответил, что уже был в деревне и едет обратно.

Вечером мы встретились. Влад рассказал, что, приехав в деревню, он ни увидел там ни души. Зашёл в дом бабушки — там никого не было. В доме был ужасный бардак. Он сходил в центр деревни, но там тоже было пусто. Дома были обветшалыми, заброшенными. Деревня словно вымерла за один день.

Утром я пошел в университет. Моя девушка Наташа поинтересовалась на паре, куда я ездил. Я ей рассказал всё, как было (правда, о некоторых моментах, ясное дело, умолчал). Заинтригованная странным открытием Влада, Наташа стала искать в интернете на смартфоне информацию о деревне. И нашла. На сайте какого-то государственного ведомства было написано, что последний житель деревни умер пять лет назад...
Историю одну поведаю, кому-то она покажется странной, кому-то бредовой, но это факт, с которым мне очень трудно поспорить.

Довелось мне переехать в одну квартиру. Моя старая квартира, хоть и была улучшенной планировки, находилась в не очень удобном для меня районе, и я решил перебраться в дом старого типа, но с хорошим расположением.

Странности начались уже на первой неделе. Я стал замечать, что временами у меня сбоят электронные приборы, даже обычные часы. Они никогда не показывали нормальное время, вообще никогда — ни компьютер, ни микроволновка. Вместо минут отсчитывались часы, минуты скакали и иногда показывали, например, значение «96», чего быть в принципе не может. Я, как человек, общающийся с техникой на «ты», делал, что мог, но бесполезно — часы постоянно показывали неправильное время.

Потихоньку я стал замечать, что моя комната, да и предметы в ней, несколько видоизменяются. Они стали то ли старее, то ли более ветхими — но было ощущение, что это уже не мои предметы. Даже надевая плащ, я ощущал, что он какой-то не такой. Мелочь в кармане, и та создавала неприятные ощущения. С вещами в этой квартире явно что-то творилось. Я решил расспросить соседей по этому поводу, но никто мне не открыл, вообще никто, хотя в окнах по вечерам горел свет, и было видно, как ходили люди.

Самое страшное началось в выходные. Я проснулся оттого, что стало слишком тихо. Обычно у меня гудит компьютер, тикают часы, но в этот раз всё было слишком тихо. Компьютер не работал, часы остановились и показывали три часа — значит, они остановились ночью. Я завёл их, но они никак не реагировали. Ладно, я убрал часы в сторону. Но оказалось, что ни один механизм и ни один прибор в доме теперь не работает, будто они все внутри были пустые, как ты его ни крути. Я даже не мог открыть окно, чёрт побери! Всё вроде двигалось, но абсолютно не работало. Мне стало совсем жутко в этом доме. Я хотел открыть дверь, но она не открывалась — замок крутился, вращался, но ничего не происходило.

Я побежал в кладовку, взял оттуда топор, вернулся на кухню и разбил им стекло, ощутив, что хотя бы оно вполне себе бьётся. Быстро одевшись, я вылез через окно вместе с топором и побежал по улице. Вокруг никого не было, даже ветер не дул, светофоры не горели. Я не понимал, что происходит. Пробежав квартал, я с удивлением обнаружил, что я вновь оказался на том месте, откуда пришёл. Не зная, что делать, я побежал дальше. Бежал до тех пор, пока от бессилия не облокотился на столб. И внезапно я увидел троллейбус. Обычный троллейбус 12-го маршрута, на котором я ездил раньше домой, в свою старую квартиру. Недолго думая, я сел в него и поехал. По пути меня разморило настолько, что я отключился с топором в руках.

Очнулся я уже в своей старой квартире. Всё было точно так же, как и неделю назад. Я посмотрел на календарь — был как раз тот день, когда я решил переехать.

Спустя месяц я всё же решился съездить туда, к тому странному дому. Оказалось, что никакого дома в том месте нет...

Не знаю, что это было. Но топор из той самой квартиры всё ещё стоит у меня дома.