Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ГОЛОСА»

Эту историю я услышала от своей матери много лет назад. А ей, в свою очередь, об этом жутком случае поведала коллега по работе, с которой все и произошло.

Были лихие 90-е. В городе разгул преступности, бандитские разборки, безработица, сокращения. От нестабильной ситуации в стране некоторым гражданам «рвало крышу», и на этой почве было много самоубийств и убийств на бытовой почве. Каждый выживал, как мог. Вот и коллега матери (назову ее Лариса) вертелась, как могла, чтобы прокормить семью. Она работала на нескольких работах и порой возвращалась домой поздно. А путь домой для вымотанной и уставшей женщины пролегал через самый криминальный и неблагополучный район города — «Клячу», то есть Клементьевский микрорайон. Там на улицах горящие фонари считались большой редкостью, а столкнуться нос к носу с наркоманом или буйным алкоголиком можно было запросто и днем.

Муж Ларису встречал не всегда, потому что, как и она, работал допоздна. В тот злополучный летний вечер шел дождь, и было холодно. Время было позднее, и «Кляча» погрузилась во мрак. Лариса промокла, так как была без зонта. Она шлепала по лужам, торопилась, ведь дома ее ждали сын и дочь.

Она спешила скорее пересечь и покинуть темный жуткий район и добраться до дома, как вдруг услышала за спиной быстро приближающиеся шаги. Оглянувшись, она увидела вдали во мраке едва различимые силуэты двух мужчин, которые шли быстрым шагом за ней следом. Лариса испугалась и прибавила шагу, и тут, к своему ужасу, услышала, что мужчины ускоряют шаг и окликают ее сзади грубо и матерно. По голосам женщина поняла, что преследователи пьяны. И тут Лариса припустила во всю прыть, не разбирая дороги. Бежала и слышала, что мужчины все ближе и ближе. Пробежала аллею и увидела совсем рядом старый нежилой дом, мрачный и страшный. И тут, со слов Ларисы, она поняла, что это конец — она выдохлась, сейчас ее догонят и... Мысль была мгновенной, а следом за ней другая мысль — о Боге. Она даже не успела попросить о помощи или помолиться, это был просто немой душевный крик: «Боже!».

И тут в одном из подъездов дома, который несчастной женщине в потемках показался нежилым, забрезжил тусклый свет. Лариса кинулась в подъезд и услышала на улице топот преследующих ее мужчин. В подъезде же оказалось темно и жутко, а тусклый свет мерцал из-за двери в бомбоубежище, которая находилась прямо у входа в подъезд. Лариса, не задумываясь, потянула на себя ручку двери, стараясь не скрипеть. Дверь легко поддалась и даже не скрипнула. Влетев в бомбоубежище, женщина быстро закрыла дверь за собой и стала вслушиваться в шум дождя. Она слышала неразборчивую речь мужчин, их пьяную ругань на улице и понимала, что они ищут ее по подъездам дома. Вдруг голоса резко приблизились, и в этот момент в укрытии погас свет. Лариса поняла, что ее в этот момент от преследователей отделяет только дверь бомбоубежища. И одновременно за спиной ее послышался тихий спокойный голос: «Не бойся. Дверь держи крепче». И Лариса что есть сил повисла на двери, тянула ее на себя и старалась не дышать. В этот момент с другой стороны дверь сильно дернули, пытаясь открыть. Лариса услышала отдельные фразы сквозь биение своего сердца: «Заперта... Смылась, сука! Чем мы будем кормить собак, мля?!».

От последней фразы Ларисе стало дурно, она чуть не выдала себя криком. Мужчины покурили и ушли, а она вылезла из бомбоубежища только спустя час. Говорит, что спас ее ангел-хранитель, не иначе. Сидеть в укрытии было не страшно и не темно — она чувствовала присутствие кого-то близкого и была благодарна ему до слез. Домой Лариса пришла ночью, под утро, мокрая, грязная и не в себе. Когда оправилась от пережитого, все рассказала мужу, позже и коллеги на работе узнали, в том числе и моя мама. А дом с бомбоубежищем действительно оказался нежилым, его в скором времени снесли.
Первоисточник: ffatal.ru

Даже и не знаю, как преподнести свою историю. Страшно это или нет — решать вам, я лично пока никак не разберусь в своих чувствах. Реальность своей истории доказывать даже и не стану пытаться. Толку-то, если вот она, эта история — смотрит телевизор и мнет в грубых руках сигарету.

Случилось это в конце июля. Был теплый летний вечер, начало двенадцатого. Мама вышла в ночную смену и уже отзвонилась нам с отцом, пожелав спокойной ночи. Отец засиделся на кухне. Как всегда, он курил свою «Приму» и угадывал кроссворды. Я без особого интереса сидел в очередной онлайн-игрушке «ВКонтакте» и готовился ко сну. Ничего особого, простой вечер.

В какой-то момент щелкнул замок входной двери: отец шёл на на выход и сказал мне, что пойдет к помойке вынести мусор. Я ответил: «Хорошо». Отец мой мужчина суровый, из бывших военных. Высокий, жилистый, почти никогда не улыбающийся и не смеющийся; черные, порядком выцветшие волосы и усы давно подернуты сединой, а карие глаза с пожелтевшими белками хранят в себе постоянную усталость. Что уж тут говорить: дают о себе знать горячие точки, в которых ему довелось побывать на своем веку. Короче говоря, волноваться за него не имело смысла — он из тех, кто сможет за себя постоять в любой ситуации.

Как только входная дверь захлопнулась, я поднялся с места, достал из потайного кармана рюкзака сигарету и отправился на кухню, чтобы тоже закурить. Отец не очень-то приветствует этой моей дурной привычки, несмотря на то, что сам смолит сигареты без фильтра с первого года своей срочной службы. В общем, так или иначе, а при нем я не курю.

Стою я на кухне и с наслаждением, большими тяжками, курю. Душно, комары летают. Тишина такая хорошая — только уголек потрескивает да комп шумит нечищеными кулерами из соседней комнаты. И тут с улицы раздался протяжный крик. Громкий, неестественно долгий, но притом вполне человеческий. Я так и замер. Сердце оборвалось, где-то под кожей пробежал холодок. Тысячи мыслей слились перед глазами единственной вспышкой. Крик тем временем оборвался, послышалась какая-то возня, чем-то отдаленно напоминавшая драку не совсем трезвых людей. Вскоре и эти звуки прекратились и потянулись бесконечно долгие минуты.

Я так и стоял с сигаретой в руках. Следовало бы немедленно бежать на подмогу, но в то же время, если уж отец не смог справиться с нападавшими… Затаив дыхание, я ждал. Ни звука больше. И вот, наконец, кто-то вставил ключ в замок и дверь открылась.

— Пап? — обеспокоенно окликнул я.

Отец отозвался и, как ни в чем не бывало, прошлепал в туалет в своих истоптанных тапках.

— Что произошло там? Кто кричал?— никак не мог отойти я.

— Да пес его знает, шпана, что ли, мало…

Я облегченно перевел дух, хотя крик все еще стоял в ушах. Тем временем отец сходил в туалет, вышел ко мне на кухню, да так и замер. Он переводил взгляд с сигареты, тлеющей в моей руке, на меня и обратно. Глаза его медленно наливались злобой, ноздри от негодования расширялись и сужались. Но это было ерундой по сравнению с тем, что чувствовал я. Передо мной стоял мой отец — отец как отец, родной и привычный, только… рыжий и с голубыми глазами. Клянусь Богом! Огненно-рыжие волосы и усы и ясно-голубые глаза! Шок, изумление… Как еще описать то, что происходило со мной?

— Папа… Что произошло?

— Ты что, сын, никак совсем нюх потерял?— прорычал он, сдвинув к переносице густые бронзовые брови.

— Папа, ты…

— Сигарету убрал!— рявкнул он так, что я чуть не подпрыгнул. Отец как отец, вот только… — Ты меня слышишь, вообще?

Я торопливо затушил окурок и снова уставился на него.

— Последний раз предупреждаю, — серьезно проговорил он. — Еще раз застану с сигаретой — не посмотрю, что ты уже взрослый, такого леща дам, что мало не покажется. Это ясно?

Я кивнул и с трудом выдавил:

— Что с тобой, пап?

— А что со мной? — нахмурился он пуще прежнего.

— В зеркало глянь…

Он раздраженно прищелкнул языком и ушел в ванную. Его не было несколько секунд, потом раздался голос:

— Ну, и что тебя так удивило?

Я подошел к двери, ведущую в ванную комнату, оперся плечом о косяк и, сглотнув густую слюну, проговорил:

— Отец… Ты рыжий.

Он насупился, еще раз посмотрел в зеркало, словно желая удостовериться в правдивости моих слов, и с деланным безразличием пожал плечами:

— Рыжий и рыжий, всякое бывает. Давай-ка спать.

Такие вот дела. Мне понадобилось несколько дней, чтобы окончательно отойти от шока. Отец на все расспросы отвечал в своей обычной грубоватой манере. Ни мне, не матери, ни друзьям, ни соседям так и не удалось добиться от него хоть сколько-нибудь внятного ответа, что же произошло с ним тем вечером. Так, мол, и так, ничего не произошло, вынес мусор и домой, криков никаких не слышал. Только однажды, выйдя из себя от очередного «что произошло», он выпалил:

— Да не помню я, чего пристали!

С тех пор мы оставили всякую надежду добиться от него ответа. Как это объяснить, не знаю. Ничего в голову не приходит. Я бы еще понял, если б он встретил какую-нибудь нечисть и вернулся бы седым… Знаете ли, массовая культура, фильмы и книги волей-неволей готовят нас к встрече с чем-нибудь этаким. Но что может заставить пятидесятилетнего мужчину ПОРЫЖЕТЬ, я не возьмусь судить.

И еще. Мусор он выносить по вечерам перестал. Говорит, мол, примета плохая, денег в доме не будет.

Вот и сейчас я печатаю этот текст, а мой отец сидит перед телевизором. Старый добрый вечно угрюмый капитан запаса… рыжий и голубоглазый. Мать рядом, и у нас с ней появилась дурная привычка: смотреть друг другу в глаза по несколько секунд, а потом украдкой синхронно переводить взгляды на отца. Так себя ведут люди, живущие в одном доме с душевнобольным. Хотя пока что в моем отце больше ничего не изменилось.
Моя история, возможно, скучная, но правдивая. Будучи студентом, я подрабатывал ночным сторожем в школе. Школа была старая, кирпичная, трехэтажная. Ночью там, кроме меня, был еще один сторож и два-три кочегара. Так вот, по ночам школа была полна странностей, и все об этом знали.

Чему был свидетелем лично я:

1) Отчетливые шаги на лестнице — сверху вниз, снизу вверх. Я стоял возле двери на лестницу, источник звука прошел прямо мимо меня, а я ничего не увидел. Зайти на лестницу побоялся. Слышал не раз.

2) Шепот. Я имею в виду такой «классический» шепот призраков, когда множество голосов что-то неразборчиво шепчет. Вы все наверняка такой слышали в фильмах и страшных играх. Слышал пару раз в пустом коридоре.

3) Смех. Не зловещий, не истеричный, а обычный смех человека, услышавшего анекдот. Доносился из закрытых классов, иногда звучал в пустом коридоре.

Что видели и слышали другие:

1) Один из сторожей как-то видел, как по коридору скользнула длинная синяя молния или искра на несколько метров. В коридоре стояли стулья, так он утверждал, что искра проскочила между ножек стульев, словно они были металлические и под напряжением.

2) Один кочегар рассказывал, как отчетливо видел в конце коридора человека, который исчез спустя секунду.

Когда я пришел туда работать, о призраках все давно знали и спокойно жили с этим, они никому еще ни разу не причиняли вреда. Так мне и сказали старожилы — мол, не бойся, ночью тут бывает всякая потусторонняя возня, но людей не трогает.
В прошлом я любил с друзьями ходить по заброшенным местам. Надо сразу сказать, что, в отличие от большинства молодых «сталкеров», мы не употребляли ни капли спиртного. Тихо приходили, фотографировали и уходили, ничего не ломая и не воруя.

Поехали мы как-то на очередной объект. Шел дождь, мы пришли на место после четырехчасового перехода по лесу. Это был обычный недострой. Внутри лежали битые бутылки и гильзы, на стенах граффити. Сначала мы поднялись на самый верхний этаж, потом постепенно спускались, фотографируя внутреннее убранство. Как и ожидалось, было полно мусора, пыли, битых стекол. Осмотрев сверху донизу здание, мы уселись перекусить у окна, выходящего на приземистое строение. Было видно, что оно подтоплено.

Внезапно за углом того здания что-то мелькнуло. Заметил это не я, а один из моих товарищей, о чем и сообщил нам. Было принято решение доесть и пойти посмотреть.

Внутри было мокро и темно. Фонарики мы не взяли, но все равно вошли внутрь, надеясь на свет с улицы. Стараясь ступать по стеночке, чтобы не сильно наступать в воду, мы продвинулись вглубь всего на пять метров и услышали какой-то звук, напоминающий хрип. Сложно описать сейчас — тем более, что в памяти это уже забылось как-то.

Я сжал покрепче разводной ключ, который на всякий случай достал еще на подходах к больнице (чтобы от собак отмахиваться), и сфотографировал со вспышкой место, откуда раздавался хрип. Сразу после этого раздался детский смех, перемежающийся тем самым хрипом и топот ножек по воде, направляющийся в нашу сторону.

Тут у друга нервы не выдержали, и он скомандовал: «Уходим!». И мы послушались без лишних слов. Стараясь не упасть в воду, мы вышли за забор и остановились, чтобы передохнуть. А смех так и не утих. Сквозь ветви было видно, как в нашу сторону двигается что-то бежевого цвета. Вот тогда мы побежали.

Уже дома, кое-как отпоившись чайком, я начал копировать фотографии на компьютер. Скопировались все, кроме той единственной, после которой все это началось — выдавало ошибку данных. Да и на самом фотоаппарате было то же самое.

Если кому интересно, находится это место на Лосином Острове — точнее не скажу, найти легко. Место издавна славится всякой чертовщиной. Вот и нам перепало немного.
Расскажу абсолютно реальную историю. Никаких монстров я не видел, но после нижеописанных событий я долгие месяцы не мог спать спокойно, а при воспоминаниях меня передергивает.

Дело было в начале 2000-х годов. Я, мой брат и трое наших друзей решили отправиться на природу, когда отдыхали на Кубани. Не просто на природу, а в горы. После недолгих размышлений мы решили отправиться в отдаленную деревеньку и там пройтись по горам — такой поход на несколько дней.

Вот мы собрали все вещи, включая палатку, и отправились в путь. По приезду в намеченную деревню мы решили затариться продуктами в местном сельмаге. Я решил остаться на улице, покурить и заодно посторожить наши вещи (ящиков хранения, конечно, не было). Пока друзья отоваривались, я разговорился с женщиной, которая поинтересовалась, кто мы такие и откуда будем. Слово за слово, я ей все объяснил, и она сказала, чтобы мы ни в коем случае не ходили в горы, на которые любезно показала пальцем. Рассказала, как за несколько десятков лет в тех горах исчезло более полусотни человек — многие туристы, как и мы. И что даже ее родной сын потерялся там. Никого из исчезнувших так и не нашли, находили только вещи и пустые палатки — никаких следов и прочего. Местные давно туда уже не ходят.

Наши уже вышли, а женщина скрылась в магазине. Я решил никому ничего не говорить пока, а рассказать эту историю, когда мы окажемся уже в горах, чтобы произвести впечатление, ну и напугать, конечно. Сам отнесся к расказу женщины скептично. В общем, мы двинули прямиком в те горы.

Немного о природе. Горы начинались с густого леса и множества ручейков. У подножья самой высокой горы находилось болото, которое мы решили осторожно обойти, учитывая, что омерзительные миазмы ощущались еще в лесу. Кроме того, большая часть территории была если и не в болотах, то уж очень влажная, а в некоторых местах и просто из-под ног сочилась вонючая вода.

Первый день не прошел без эксцессов. Стоило нам углубиться в чащу, как тут же прекратились всякие звуки. У входа в лес и ближе к поселку можно было услышать, как поют птицы, кое-где журчит вода, слегка были слышны редкие звуки, доносившиеся со стороны дороги. Но в лесу была абсолютная тишина. Я мог услышать каждый вздох своих друзей. Отчетливо слышал, как хлюпает влажная трава под ногами в нескольких метрах от меня. Когда мы обходили болото и поднимались в гору, случилось нечто интересное. Мы шли молча, изредка хихикая, хоть и напряженно, чтобы рассеять угнетающую атмосферу.

Вдруг я услышал крик девушки, которая была с нами. Я сам не на шутку перепугался от крика, но то, что я увидел перепугало меня еще сильнее. Она слегка провалилась ногой в небольшую влажную яму, где земля была совсем рыхлой и наполнилась водой. Я помог ее вытянуть оттуда и вроде как расслабился, но тут из небольшого кратера, образованного ее ногой, потекла темно-красная густая жидкость. Я замер и смотрел, как грязь и вода перемешивались с чем-то дьявольски похожим на кровь. Затем пошли пузырьки, и поток прекратился.

Всю дорогу мы обсуждали, что же это было. Я, упертый рационалист, вбрасывал теорию за теорией — от дохлого животного, которого засосало в яму, до сока какого-нибудь растения, но все это выглядело и звучало крайне неубедительно.

К вечеру мы только-только добрались до вершины горы и разбили лагерь. Мы дико вымотались, были подавлены и напуганы. Нам чрезвычайно осточертело чувствовать запах торфа и гнили. Мы напились и пошли спать, оставшись крайне недовольными днем. Я решил молчать про рассказ женщины, чтобы никого не пугать. Однако сам, припомнив его, уснул с большим трудом. Ночью мне не один раз снились подземелья, кричащие люди, сверкающие глаза, летучие мыши. Я ощущал материализованный ужас, страх, непонимание и бесконечную человеческую боль. Несколько раз проснувшись посреди ночи, я не осмеливался пошевелиться, пока не засыпал вновь.

Следующий день огорчил нас густым туманом прямо с утра. Мы решили более ни на минуту не задерживаться в этих ужасных горах и как можно быстрее уйти. К сожалению, дорога назад также заняла бы целый день, но, к нашему счастью, небольшая разведка показала, что с другой стороны горы, где склон был куда более пологим, есть другая деревня, которая находилась значительно ближе. И мы решили, что пойдем туда.

Мы шагнули в туман, спускаясь по горе. К слову скажу, что все выглядели просто ужасно. Мы оставили в горах ненужный хлам, чтобы облегчить себе путешествие. Кроме того, стоит отметить, что у нас был компас, поэтому мы чувствовали себя более или менее уверенными. Большую часть времени мы шли молча. Изредка девушка, которую звали Оля, делала пугающие замечания о том, что ей кажется, будто кто-то следит за нами из тумана, что она слышала голоса людей и что ночью ей послышались звуки босых ног, шлепающих по лужам. Мы много раз просили ее замолчать, потому что были на пределе. И в один их таких моментов, мы внезапно увидели странное образование в тумане, похожее на человека в капюшоне, но, приблизившись (а это делать было невыносимо жутко в полной тишине и в страхе), мы обнаружили, что это был всего лишь угол палатки. Чувства были смешанные, но только не у меня. Друзья полагали, что это чья-то палатка, немного радовались, немного боялись. Но я почему-то был полностью уверен, что эта палатка стоит здесь не один год. Приблизившись еще, мы заметили, что она сильно заросла и была покрыта разными травами, паутинками и грязью.

В этот момент мне пришлось рассказать о том, что мне поведала та странная женщина в деревне. Тут начались споры и крики — меня сильно поругали, что я умолчал об этом. Но надо было успокоиться и продолжить идти. К счастью, по нашим расчетам, мы должны были добраться до деревни через час-полтора. А еще не было и четырех часов.

Через два часа мы были в недоумении. Мы стояли посреди болотистого поля и видели перед собой бесконечные просторы полей, озероболот, кучек лесов, а на горизонте виднелась полоса гор. Это не укладывалось в голове! Мы шли строго на север, не отклоняясь, все по компасу. Но никакой деревни не было, и более того, когда мы смотрели на эту местность с гор, здесь не было никаких болот и озер.

В этот момент нам стало невероятно страшно. Туман в лесу за спиной сгущался. На расстоянии десяти метров уже ничего невозможно было разглядеть. Мы застыли в ледяном страхе, потому что понимали, что мы здесь еще на одну ночь. Пока мы доберемся до горы, где мы провели прошлую ночь, уже стемнеет, а ночью идти никому идти не хотелось.

Мы быстро пошли обратно. Вместо страха мы уже ощущали явный ужас и злобу — злобу на себя, что мы пошли в эти проклятые горы и болота. Мы быстро шли к горе, стараясь не обращать внимание на угнетающую тишину. Шли по хлюпающей траве, которая прогибалась под ногами, словно под слоем земли была глубокая вода.

Внезапно Оля закричала во весь голос. Я быстро повернулся и не увидел ее. За долю секунды вся моя нервная система съежилась в комок, потом я увидел Олю, ушедшую в землю по пояс. Я побежал к ней, чтобы выхватить. Она брыкалась и кричала. От этого она увязала все глубже и глублже, но я с помощью брата смогли ее вытащить, на что понадобились титанические усилия. Когда мы вытащили ее оттуда, в земле осталась широкая дыра, дно которой быстро наполнялось водой. Мы замерли в ожидании, словно ждали, что сейчас оттуда пойдет красная жидность, но ничего подобного не случилось. Однако Оля посмотрела на свои ноги и ужаснулась — все они были по голень исцарапаны и словно изрезаны тупым ножом, а также виднелись небольшие зияющие дырки, как будто ее покусали пиявки. Она упала на землю и зарыдала в отчаянии. Мы долго не могли ее успокоить, а потом пошли дальше.

На подъеме в гору уже темнело. Хоть мы шли по той же дороге, что и раньше, но никакой палатки не встретили, что заставило нас напрячься еще сильнее. Я мечтал лишь о том, чтобы закрыть глаза, а когда открою их, то оказаться у себя дома. Наконец, мы поднялись на гору и нашли место, где остановились прошлой ночью. Нашли кострище, но, к нашему величайшему ужасу, никаких вещей, которые оставляли, не обнаружили. Я был на пределе. Уже было почти темно, и мы всей компанией собрали дров, чтобы разжечь огонь.

Этой ночью никто не спал. Когда костер погас, было полностью темно и никто не хотел идти за дровами. Мы прижались друг к другу и стали ждать рассвета, чтобы умотать оттуда на всех парах. В это время меня начало клонить в сон, так как я не выспался прошлой и позапрошлой ночью. Я слегка прилег на землю и прислонился ухом о каменистую почву. Мои друзья тоже немного расслабились, но мы по-прежнему были напряжены. Потихонечьку я начал проваливаться в сон, но так и не уснул. Я не знаю, сколько я так пролежал. И тут я услышал это — совершенно четко и трезво. Я уверен, мне не показалось... Я своими ушами слышал крик сотен людей. Крик шел из-под горы, и я услышал его только потому, что прислонился ухом к самой горе. Я слышал, как под горой стонали и выли люди; голоса многих людей, и женщин, и детей, словно под горой находился огромный завод по производству боли. Я испытал настолько леденящий ужас, что впал в оцепенение — я не мог двигаться, не мог думать. Этот отчаянный неуемный хор голосов, разрывающий голову, ввергал в такую тоску, что мне показалось, что подо мной находится самый настоящий ад. Я боюсь даже вспомнить, какие дикие фантазии мне приходили в голову при мысли о том, что это за люди и почему они так страдают — но, когда крик закончился, то уже начало светать. Я еще долго не мог прийти в себя. Когда рассвело окончательно, мы почти бегом унеслись из этих проклятых мест.

Оказавшись в деревне, мы пришли в себя. Но кое-что добило меня окончательно. Перепаниковав в лесу, я оставил на вершине горы толстовку, которую мне вышила тетя. На толстовке был изображен олень. И она пропала вместе со всеми другими вещами. Когда мы сели в автобус, чтобы уехать обратно в город, мой взгляд случайно упал на девушку, которая вышла из магазина с наполненной авоськой. На ней была моя толстовка. Рядом с ней шла та женщина, которая ранее говорила мне о горах...
Всё началось два года назад, в октябре. Затянутое серыми тучами низкое небо нависало над головой, грозясь с минуты на минуты разразиться то ли дождем, то ли мокрым снегом. Я спешил домой, запахнув пальто, скрываясь от холодного ветра за высоким воротником. До заветной двери оставалось рукой подать, когда, будто выпав из густых сумерек, ко мне подошел старик. Точнее, он будто появился со мной рядом — пожилой мужчина с неопрятной седой бородой, торчащей в разные стороны. Одет он был в камуфляжные штаны, видавшую лучшие времена кожаную куртку, а на ногах его красовались новенькие разноцветные кеды. Молниеносно приблизившись, он железной хваткой схватил меня за руку и прошептал:

— Ночь наступит, — его глаза блеснули безумием.

Я даже не успел никак среагировать, он напоследок до боли сжал мою руку и исчез в сгустившейся вечерней темноте. Слегка ошарашенный, машинально потирая ноющее предплечье, я преодолел оставшийся путь до дома. Войдя в квартиру и раздевшись, я удивленно осмотрел руку — чуть выше запястья наливался лиловым синяк в форме отпечатка ладони.

Моё скромное жилье представляло из себя старенькую двухкомнатную квартирку, где я жил в гордом одиночестве. Слегка обшарпанные обои, плакаты рок-н-ролльных групп на стенах да необходимый минимум мебели. Выкинув из головы странного старика, я направился в душ, ещё раз напомнив себе поставить решетку на отверстие для вентиляции, которое сейчас скалилось из-под потолка чёрной дырой в стене. Я стоял под теплыми струями воды, смывая с себя уличную пыль, когда почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Думаю, почти каждому знакомо это чувство, когда чей-то пристальный взгляд упирается в спину.

Поспешив смыть с головы шампунь, я осмотрелся. Как и следовало ожидать — никого. Только чёрная дыра вентиляции. Теперь она больше не казалась мне оскалившейся пастью. Скорее глазом. Мысленно обозвав себя дураком, я попытался убедить себя, что из вентиляционного отверстия на меня может смотреть разве что бедняга-паук. Безуспешно. Несмотря на природный скептицизм, сейчас мне почему-то казалось, что за мной наблюдает что-то побольше паука. Побольше и поумнее. Стараясь не сводить глаз со злополучной дыры, я поспешил закончить водные процедуры, чуть не свернув шею, вылезая из ванной спиной вперед. Суетливо одевшись, я повернулся к выходу когда услышал за спиной детский смешок.

— Ночь наступит, — и ещё один смешок, откуда-то сзади и сверху.

На этом моменте мои нервы сдали, и я, кажется, что-то опрокинув по дороге, пулей вылетел из ванной комнаты. Я бросился к шкафу с одеждой по пути, зажигая свет во всей квартире. Молниеносно собравшись, я выбежал из дома на улицу. В моей голове крутилась лишь одна мысль — выбраться из проклятой квартиры. Оказавшись на улице и стоя в свете фонаря, я слегка успокоился и, решив переночевать в гостинице, вызвал такси. Не знаю, что подумал таксист, когда я расплачивался с ним дрожащими руками, но меня это не особенно заботило. Оказавшись в теплом и светлом номере, я успокоился окончательно и предоставив разбираться с проблемами себе завтрашнему, при свете дня, залез в кровать, готовясь отойти ко сну.

Я проснулся посреди ночи от кошмара, зайдясь в крике. Простыни были смяты и пропитаны потом. Я лежал, в ужасе уставясь в темноту, и казалось, что все мои детские страхи вылезли на поверхность. Мне казалось, что за окном что-то есть, нечто враждебное. Существо, которое только и ждет, когда я поверну голову и взгляну на него. Тогда оно разобьет тонкие стекла, войдет в комнату и убьет меня. Хлопанье крыльев снаружи заставило меня подскочить на кровати. Но оно же и немного успокоило меня. В конце концов, это всего лишь птица, подумал я, когда раздался мерзкий скрежет, будто по стеклу провели чем-то острым.

— Ночь наступит, — от этого квакающего голоса я вжался в простыни, мечтая о том, чтобы стать невидимым.

Затем снова раздалось хлопанье крыльев, и наступила тишина. До утра я лежал, боясь пошевелиться, уснув беспокойным сном лишь с первыми лучами солнца. Проснулся я в темноте. Вчерашний кошмар поблек, забылся, как дурной сон. Взглянув на часы я удивился — одиннадцать часов утра. Странно. Но за окном было темно, как ночью. Выглянув наружу, я увидел, что на улицах кипит обычная дневная жизнь — машины, люди, спешащие по своим делам. Всё ещё скорее удивленный, а не напуганный, я расплатился за номер и вышел из гостиницы.

И там я увидел то, что повергло меня в ужас. Действительно, почти полдень, солнце в зените. Чёрное солнце в фиолетовых небесах.

Дальнейшие события я помню весьма смутно. Кажется, я куда-то бежал, что-то кричал.

Кончилось всё психиатром. Может быть, я действительно болен, ведь для всех солнце осталось прежним, а я бродил во тьме. Я сидел в кабинете у психиатра и даже немного пришел в себя. В психбольницу загреметь я не хотел, несмотря ни на что, поэтому рассказал врачу грустную историю о паленой водке и депрессии. Как ни странно, он поверил, выписал какие-то таблетки и отпустил на все четыре стороны. Уже готовясь закрыть за собой дверь кабинета, я услышал за спиной деликатное покашливание и остановился, думая, что доктор хочет мне что-то сказать.

— Ночь наступила, — голос был совсем не похож на голос врача. Скорее на змеиное шипение.

Надеюсь, хороший человек не обиделся, когда я с грохотом захлопнул за собой дверь. Стараясь улыбаться, как ни в чём не бывало, я вышел из больницы, пытаясь ни обо что не споткнуться в кромешной темноте. Я вышел на улицу, к лучам чёрного солнца.

С тех пор прошло два года. Я привык жить во тьме, которую не разгоняет ни огонь, ни свет фонарей. Голоса больше не преследуют меня, однако теперь у меня есть проблема куда серьезнее. Лица людей на улицах — они начали изменяться. Теперь каждый случайный прохожий смотрит на меня, и на лице его играет ехидная ухмылка. Женщины, старики и даже дети. Знаете, как ужасно смотрится такая улыбочка на лице карапуза в колясочке? Я знаю.

Сейчас мне остается только верить, что за ночью наступит рассвет. Я верю, но надолго ли хватит этой веры? Я больше не могу смотреть в эти глаза. Сегодня я сидел дома, забившись в угол и думал, крутя в руках длинный кухонный нож. Я не знаю, что мне делать. Не думаю, что смогу убить себя, даже в такой ситуации. Но, может быть, я смогу убрать с их лиц эти ехидные ухмылки?
Начиналось всё с того, что мои родители вздумали вложить свои кровные в недвижимость. Живут они в частном доме в Подмосковье, и вот им представился шанс приобрести трехкомнатную квартиру в Москве, аккурат возле метро в достаточно неплохом и зелёном районе. А именно — на Рязанском проспекте, прямо возле станции метро.

Сначала нас мучили коллективные подозрения, что что-то с этим делом нечисто — ибо квартира была в отличном состоянии, в одной из комнат вообще только что был сделан ремонт, остальные были вполне пристойно и со вкусом отделаны, ну разве что кухня нуждалась в некоторой переделке, а цену за всё это благолепие просили совсем небольшую. По меркам московского-то рынка недвижимости — так вообще ничтожную. Юрист, консультировавший родичей по этому вопросу, подвоха не нашёл, а Михаил Юрьевич — парень, который продавал квартиру, — слегка помявшись, мотивировал это тем, что под окнами периодически собирается очень шумная компания неформалов — с мотоциклами, гитарами и водкой. Квартира находится на четвёртом этаже, стоят пластиковые окна, так что аргумент был, мягко говоря, неважный, но что уж там — шанс упускать не стоило. И уже через два месяца я отбыл в новоприобретённую квартиру делать ремонт на кухне. Захватил я с собой спальник, пенку и по окончанию первого сеанса шпаклёвочных работ завалился спать.

И тут за стеной очень чётко заплакал ребёнок. Не маленький, лет пяти-шести. Пол я определить по голосу не смог. Малыш тихонько хныкал и повторял: «Папа… папа…». Это продолжалось довольно долго, и я уже подумал, что главную причину низкой стоимости квартиры всё-таки вычислил. Мало кому понравится жить через стену с соседским плаксивым дитём.

Но тут до меня дошло. Через стену, там, где плакал ребёнок, не было никаких соседей. Там была маленькая комната. Единственная из комнат, ремонт в которой был сделан совсем недавно.

Я, в общем-то, верить в сверхъестественное не склонен. И списал всё на соседей сверху. Может, акустика пустого помещения так искажает звуки? Как бы то ни было, я завернулся в спальник и уснул.

Разбудил меня телефонный звонок. Прошлые жильцы оставили нам аппарат, но я и не подозревал, что он окажется таким громким, да ещё и в полпятого утра. Сразу возникла мысль, что у родичей что-то случилось — я выбежал в коридор и подскочил к аппарату.

В трубке долго хрипело и стучало, как будто со связью были проблемы. На моё бесконечное «алло» никто не отвечал, и только минуту спустя я различил в трубке тот самый детский голос, что плакал за стеной. Я смог услышать только слова «папа», «не надо» и «я боюсь». Затем — снова треск и шорох, потом гудки.

На этот раз мне показалось, что это была девочка.

Тогда мне стало неуютно. Я влез в майку, в штаны и помчался к соседям сверху — может, там и в самом деле беда какая, а ребёнок помнит наш телефон, вот и звонит.

Мне открыл заспанный и чертовски злой сосед — мужик лет сорока, в трусах и майке. Я начал сбивчиво объяснять ему про ребёнка и звонок, он спросонья ничего не понял и где-то на середине моего нервного рассказа поинтересовался, кто я, собственно, такой.

Как только я сказал, что являюсь его новоявленным соседом снизу, остатки сна с него как рукой сняло. Он пригласил меня на кухню, заварил растворимого кофе и накапал туда приличное количество коньяку. А потом потребовал, чтобы я рассказал ему всё с самого начала. Мой рассказ много времени не занял. Гораздо дольше сосед смотрел на меня и что-то мучительно соображал. Затем долил в мою кофейную чашку коньяку до самого верха и рассказал…

20 июня прошлого года в этой квартире были убиты трое. Разорившийся бизнесмен застрелил двух дочерей и жену, бросившуюся их защищать. Младшей из девочек было всего лишь семь лет. Трупы нашли в маленькой комнате — там, где был потом сделан ремонт. Убийство произошло в полпятого утра. Бизнесмена звали Юрий, а обнаружил тела его сын, Михаил, когда вернулся домой на следующее утро.

Я готов был скорее признать, что я сошёл с ума, чем то, что слышу голоса мёртвых детей в телефонной трубке. Но оставаться одному мне в этой квартире совсем не хотелось. Мы просидели с соседом до рассвета, и, как только позволила совесть, я вытащил брата из постели и вызвонил к себе. Он приехал спустя три часа, и остаток дня мы с ним прокопошились с плиткой и плинтусами. Спал я как убитый, и никаких голосов на этот раз не слышал.

Только брат с утра поинтересовался, всегда ли соседский ребёнок такой нервный, и что за идиоты звонят мне по ночам.

Я подавился горячим чаем и не стал ему ничего рассказывать.

Но на следующую ночь зачем-то поднял трубку.

На мой вопрос она успела ответить, что зовут её Катя. И добавила, что ей страшно. Очень страшно.

А потом связь прервалась.

Мы сдаём эту квартиру. И новые жильцы почему-то отключили домашний телефон и пользуются только мобильниками. А я теперь знаю, что её зовут Катя, и ей очень страшно. Папа выстрелил в неё дважды — раз в живот и раз в голову. Ей очень страшно.

Очень.
Моя мать работала на фабрике, и был у них один сотрудник, который постоянно красил волосы, за что над ним подшучивали — дескать, какой модник выискался. Но однажды он какое-то время не красился — уж не знаю, по какой причине. Тут и обнаружилось, что у него половина головы полностью седая. А ведь был он еще молод. Пристали с расспросами. Долго этот человек отпирался, но сотрудники не унимались. И тогда рассказал он такую историю.

После армии Сергей (назову его так) подался служить в милицию и был направлен в маленький городок (не помню, какой, давно было). Там как раз построили новое здание милиции, довольно далеко от старого. Через пару недель службы Сергей заметил, что никто из сотрудников не хочет оставаться на ночное дежурство. Отлынивают под любыми предлогами, предпочитают самую трудную работу, лишь бы не остаться на ночь. Причем никто не желает объяснять причину, разве что один милиционер случайно брякнул, что предпочитает иметь дело с живыми бандитами, чем с... Но договаривать не стал. Сергея как новичка пока дежурить не заставляли, но он, молодой и самонадеянный, вызвался сам. Его кратко ввели в курс дела, и он остался один в здании.

Сергей тщательно все проверил в здании, запер все окна и двери, вошел в кабинет дежурного, запер, опять же, дверь на ключ и сел за стол, положив перед собой пистолет рядом с тревожной кнопкой. Сидел, книжку читал, а время уже зашло за полночь. Вдруг сперва тихо и незаметно, а потом все громче стали до него доноситься какие-то отдаленные звуки — крики, вой, стоны, ругань, а громче всего был звук, как если бы битое стекло трясли в железном ящике. Этот звук непонятного происхождения был слышен постоянно и громче всех остальных. Сергей сидел ни жив ни мертв, боялся шевельнуться, и вдруг услышал в коридоре шаги — тяжелые, неспешные, но уверенные, они направлялись вдоль по коридору прямиком к его кабинету, который находился в конце коридора. Шаги остановились у двери, но лишь на пару мгновений, после чего, тяжелые и гулкие, раздались уже в кабинете. Дверь не открывалась, она была заперта, и Сергей никого не увидел, но тут две тяжелые руки легли ему на плечи...

Больше он ничего не помнил. Когда очнулся, за окном уже светило солнышко, а в дверь здания, громко ругаясь, барабанил сменщик. Пошатываясь, Сергей открыл дверь кабинета, прошел по коридору и впустил сменщика. «Я уже полчаса стучу, ну ты и спишь! — с порога заорал тот. — Какого... Что с тобой?!». Оказалось, половина головы Сергея за ночь поседела. После того в одиночку больше никто не дежурил, было решено оставаться по несколько человек. Позднее приносили на дежурство в отделение магнитофон, и кое-что из таинственных звуков записалось на пленку. А Сергей там недолго проработал — уволился после того, как узнал, что во время войны здесь был штаб гестапо, а неподалеку находился ров, куда сбрасывали расстрелянных.
Это случилось со мной лет пять назад. Я живу в городе Перми. В нашей области есть замечательное место, называемое Малебка. Малебка известна многим, кто так или иначе связан с уфологией. В окрестностях Малебки неоднократно видели НЛО, там постоянно происходят всякие аномальные случаи. Мы с друзьями приехали туда на очередной слет уфологов. Вечером, когда все уже стали ложиться спать, я решила прогуляться до любимой мной полянки — там растет много ночных (именно ночных) цветов, что тоже странно. Ароматы на этой полянке ночью невообразимые. Вот я и решила подышать перед сном ночными цветочками. До полянки было 800 метров. Тропинка пролегала через неглубокий овраг и небольшую просеку. Я взяла фонарик и, не торопясь, направилась к полянке. Благополучно перешла овраг и только ступила на просеку, как заметила перед собой лужу. В это время фонарь погас, и я услышала откуда-то сбоку голос:

— А слева дорога сухая, иди там.

Я спросила:

— Кто это?

А мне опять тем же голосом ответили:

— Слева нет воды, иди туда.

Я совсем уже хотела послушаться, но вдруг вспомнила рассказы бывалых о проделках нечисти в этом месте. Молитвы, как назло, все из головы выскочили. И тут я припомнила дядю Лешу, который всегда говорил, что против нечисти нет ничего лучше отборного мата. И я завернула такого трехэтажного мата, что, наверное, портовые грузчики бы покраснели, меня услышав. В тот же самый миг фонарь загорелся, как ни в чем не бывало. И что же я вижу — я стою перед маленькой лужицей, а слева от меня вырыта глубокая траншея, доверху заполненная дождевой водой. Меня охватил такой дикий ужас, когда я представила, что бы со мной произошло, пойди я левее. Ни о какой полянке уже разговора даже не было. Я скачками полетела к нашим...
В моей истории не будет духов или монстров. Мне просто необходимо поведать о произошедшем.

Все началось довольно безобидно. Тогда я был диггером или сталкером — любил ходить по заброшенным местам, каких в Москве тысячи. В жизни мне все поднадоело — к моменту, о котором идёт речь, все надоело настолько, что я перестал ночевать дома, порой по нескольку суток шляясь по заброшенным объектам. И однажды повстречал ее — девушку, которая сильно разочаровалась в жизни. Когда я ее обнаружил, она собиралась броситься под машину — мне удалось остановить ее. И с тех пор мы гуляли вместе — лазили по крышам, несколько раз были в Ховринке, часто — в «Синем зубе». Она стала кем-то вроде моей ученицы. Мы стали лучшими друзьями. Но это — лишь небольшое лирическое отступление. Может, она прочитает и поймет. Потому что она не должна так попасться, как я.

Однажды я без нее решил забраться в здание старой котельной — небольшой с виду. Внутри меня ожидала лишь грязь и пыль, и я уже стал жалеть о потраченном времени, как случайно натнулся на небольших размеров каморку. Уже не надеясь найти что-то стоящее, ткнул ее кулаком — и дверь меленно распахнулась, открыв моему взору винтовую лестницу, уходящую вниз. Тогда меня пронзила мысль — черт, да похоже, я напоролся на один из входов на военную ветку метро! От открывшихся перспектив перехватило дыхание. Ведь найти свой, собственный путь в секретный объект — уже достижение. Достав фонарик, я начал спускаться вниз — ступеньки были насквозь проржавевшими, и в любой момент одна из них могла переломиться. Но любопытство было сильнее чувства самосохранения, и потому уже через несколько минут пятно света выхватило из темноты старый замшелый каменный тоннель. Видимо, когда-то тут был ход — судя по виду, еще в дореволюционных временах. Что же, тоже неплохо. «Того и гляди, найду библиотеку Ивана Грозного», — с усмешкой размышлял я.

Достав из кармана кусочек мела, я двинулся вперед, на каждом повороте ставя небольшую метку. Ничего интересного не было видно — простой ход с низким сводом. Три часа шляясь по ходам, я убедился, что тут все «чисто», и решил вернуться. Тут-то и началось странное — на перекрестке я не увидел своей метки. Свернув по памяти, прошел в сторону выхода — и вновь на разветвлении не было отметины. В отчаянии я стал бежать, стараясь восстановить в памяти маршрут — но нет. Ни одного следа моего присутствия. Будто и не было тут никого лет сто. Паника охватила мое сознание — вытащив сигарету, я закурил, стараясь привести мысли в порядок. Скинув окурок в небольшую лужицу и убрав пачку в карман, я двинулся дальше. Выход для меня был один — двигаться по прямой в надежде, что выбреду куда-нибудь. Но оказалось, что вокруг — истинный лабиринт. Кучи тупиков, ответвлений... Сначала я ставил отметки, но, не находя их, стал рисовать карту. Но это лишь добило меня — по карте ходы перекрещивались, хотя на месте предполагаемого перекрестка была глухая стена вместо прохода. Потом вспомнил о компасе, припрятанном на такой случай, старался продвигаться в одном направлении — но не выходило.

Два дня бесцельно шлялся по коридорам — небольшой запас еды быстро закончился, мобильник не ловил, да и сигарет только две осталось. Отчаявшись, я уселся на пол и просто закрыл глаза. Просидел так на холодном каменном полу часа два — а потом началось.

В тишине раздался шорох — как ошпаренный, я подскочил и начал озираться, но ничего и никого рядом не было. Но стоило мне усесться на место, как шорох послышался отчетливей. Но на сей раз я решил плюнуть на это — скорее всего, сумасшествие подбиралось к моему сознанию. Через час после появления шороха характер звуков начал меняться и превратился в едва слышимый шепот. «Замечательно, — подумал я, — вот и галлюцинации». Голос потихоньку становился громче, и уже можно было различить отдельные слова. Плюнув на все, я улегся на бок и заснул: двое суток без сна сделали свое дело.

Я очнулся несколько часов спустя, содрогаясь от озноба. Шепота больше не было. Встав, я закурил последнюю оставшуюся сигарету и, бросив рюкзак, пошел, не задумываясь, сворачивая. И на одном из перекрестков вдруг раздался голос — будто кто-то шепнул в голове: «Налево». Повинуясь голосу, я свернул и двинулся дальше. И на каждом перекрестке голос подсказывал, куда идти, куда сворачивать. Уже полчаса спустя я стоял у той самой винтовой лестницы, ведущей в котельную. Выбравшись под ночное небо, я упал на колени и разрыдался от счастья — а внутри раздался едва различимый смешок.

Час спустя я пил горячий кофе у себя дома, пытаясь отойти от произошедшего. Родители умерли несколько лет назад, в университете я не учился, поэтому никто не заметил моего отсутствия. Никто, кроме той девушки, о которой я рассказал в начале. Она искала меня и в интернете, и по телефону. Я позвонил ей и объяснил, что был на одной из «закрытых» игр диггеров, на которую ее бы не взяли. Она успокоилась и спросила, когда пойдем в заброшенные места вновь. Не ответив, я отправился в комнату и завалился спать — несмотря на выпитый кофе, заснул я мгновенно. И во сне услышал тот же шепот, что и в тоннеле.

Проснувшись поутру, я с облегчением осознал, что никакого шепота нет. Но облегчение сменилось страхом, когда внутри снова раздался голос. Он объяснил, что из подземелья выбрался я не случайно. И что в оплату за спасение он должен будет забрать самого дорогого мне человека или же меня самого. А из дорогих людей у меня остался один человек... она.

Сначала я пытался не слушать этот голос. Заглушал его музыкой, алкоголем. Потом, на четвертый день, перешел на наркотики. Но каждый раз голос умолкал ненадолго, вскоре возвращаясь и требуя у меня платы с новой силой. Ночи и дни слились в непрерывный кошмар — по улице я стал ходить исключительно в играющих на большой громости наушниках.

Он меня уже не отпустит — это очевидно. Сказать или написать девушке напрямую я не могу — иначе он поймет, кто мне дорог. Поэтому я пишу в Интернете в надежде, что когда-нибудь она будет сидеть в Интернете и наткнется на это, поймет, почему я так долго всячески избегаю контактов с ней. Как только допишу это, то пойду гулять. По дорогам, обочинам, трассам. Надеюсь, меня собьет машина, и эта тварь внутри меня не получит тела.

Прости, Настя. Прости за то, что не попрощался...

И последняя просьба обреченного... Распространите это. Помогите мне сообщить ей...