Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НА ДОРОГЕ»

Автор: Fragrant

Мне повезло с родственниками. Большая семья — как по отцовской, так и по материнской линии. Все бабушки и дедушки были рады видеть меня — мелкую шкоду с вечным шилом в заднице. Слышал много разных разностей от них, но не придавал им особого значения, пока не повзрослел.

Один мой дедушка, царство ему небесное, родом из Урала. Деревня его называлась Заборовье — за бором, мол. Из дворян, которые выжили в годы раскулачивания. Село, лес и река с покосами принадлежали дедушкиному отцу.

Двор большой, есть работники и много скота. Посему и много историй, связанных с мистикой и неизведанными силами в природе.

Брат прадеда (дедушкин дядя) повесился в сарае. Отчего — я не знаю. Укоротил себе век, и все тут. Потом в сарае начали происходить странности. Достаточно часто в сарае люди летом ночевали — сено, тепло, лето, красота... Замечали ночью звуки, одеяло само сползало вниз. В общем, сарай потихоньку стали обходить стороной. Потом, уже после войны, мой дедушка там ночевал, и ничего. Наверное, из-за отсутствия людей неприкаянной душе стало неинтересно «шалить», и оно куда-то ушло.

Уже в старости мой дедушка решил вернутся в деревню, чтобы посмотреть на родственников и себя показать. Приехал чуть ли не на оленях с собаками, а вместо села — поле. Только несколько плодовых деревьев, которые колхозники оставили посреди поля, говорили о том, что местность когда-то была обжита семьями с избами.

Тут подходит к моему деду мужик, обычный работяга из местного колхоза, которых полно, и говорит:

— Здорово!

— Здорово.

Пожали руки.

— А тут деревенька была, — сказал мужик. — Я так думаю: если ты о ней знаешь, значит, ты жил тут в детстве?

— Да, я — Филиппов сын.

— Ух ты — из знати местной!

— Ну, это при боярах знать, а сейчас я главный инженер автотреста.

Надо сказать, что мой дедушка был ярым коммунистом и в штыки воспринимал все, что некоммунистическое. Атеист и приверженец пятилеток — его даже хоронили по завещанию без батюшки.

— Да ладно, не кипятись, — сказал мужик. — Как там у вас в КПСС говорят — сын не в ответе за отца?

— Да, потому мы прощаем детей врагов народа и предателей.

— Ух ты, как тебя задело… Прекращай, тут больше никого нет.

Дед действительно вспылил зря. Немного поостыл и говорит мужичонке:

— А ты-то тоже про деревню знаешь?

— Да, я в ней родился, только после того, как родственники Филиппа разъехались по всему Союзу.

— А что произошло?

— Пожар. Сколько погибло, никто не знает. Да наверное, все, кто не успел выскочить из горящей избы. У меня самого вся семья пожглась. Соседи пожглись… да все изгорело! Да и гарище случайно обнаружили, места, сам понимаешь — не каждый день путник бывает. Потом, когда земли перешли во владение местному колхозу, тракторами все сравняли с землей, и вот засеяли пшеницей.

— Ну, земля не должна пустовать, так повелось испокон веков.

— Тут ты прав. Кстати, и твой отец Филипп так же говаривал. Хороший хозяйственный мужик был. Справедливый и работящий.

— Погоди… А ты откуда моего батю знаешь? Ты же сказал, что родился позже….

— Ну знаю, так знаю, не твое дело. И вообще, мне пора на работу.

И пошел себе по дороге в сторону ближайшего села. Как он взялся в поле один — дед не знает. Да и не заметил, когда ехал туда, людей. Напоследок он крикнул мужику:

— А тебя-то как звать?

— Вениамин! Вениамин Горловин! — крикнул мужик, и помахал кепкой-тракторкой издалека.

Потом дедушка приехал в другой город, чтобы повидаться со своей сестрой и ее семьей. Рассказал, что родной деревни уже нет, повспоминали селян и детство. За рюмкой чая дед и говорит сестре:

— Повстречал в поле мужика, так он и рассказал о пожаре.

— А я думал, никто не выжил, — сказала сестра. — Когда новости о пожаре дошли, говорили, что вообще все погорели. Летом, в жару, да ночью… кто ж там заметит, когда хаты начинают чуть ли не одновременно пылать?

— А ты о нем ничего не знаешь? Он сказал, что зовут Вениамин Горловин.

— Обманул, наверное, тот мужик. Вениамин Горловин — это ведь сводный брат нашего папки. Ну, тот, который еще при царе повесился в сарае…

А вот история второго дедушки, тоже царство ему небесное.

Второй мой дедушка после прославленного военного прошлого стал водителем-дальнобойщиком. Так что и истории он травил с друзьями в основном водительские. Технические — автомобильные — гаражные. Но вот одна запомнилась крепко. Она выпадала из остальных историй хотя бы потому, что взрослые дяди после этой истории говорили «мда-а-а» и закуривали. Это я сейчас понимаю, что наверняка каждый из них встречался с мистикой в дальних поездках, потому и задумчиво замолкали, вспоминая свое пережитое, и молча принимались курить.

Дед мой, будучи молодым и горячим, с таким же молодым напарником везли особо ценный груз в одну из братских республик, что на тот момент было всравне с заграничной поездкой. Прицепили фургон к их тягачу, отвезли. Обратно возвращались в непогоду. И где-то на территории Молдавии их завалило снегом так, что тягач встрял. Что делать? Один сидит — печку греет, второй идет в поле — искать жилье, пока бензин не кончился. Кончится бензин — замерзнут в своей железной будке. И найдут их только с оттепелью, ближе к весне — два синих замерзших трупа в тягаче.

Пошел товарищ дедушки. И через некоторое время возвращается, говорит, собирай манатки — хутор нашел!

Действительно, хутор был не так далеко от занесенной снегом дороге. Пару дворов и свинарник с амбаром. Притом в самом хуторе — только две женщины, где-то 30 лет, вполне симпатичные. Еле изъяснились, ибо мадамы русский не понимали. Женщины согласились разместить мужиков на день-два, только при условии, что они вычистят свинарник. Как стало понятно потом, мужчины хутора пошли пасти коров, да так и остались на зимовье где-то в горах. Остальные хуторяне (пара семей) сьехали в города в заводах и конторах работать. Дети у них, как-никак — им и образование надо давать, да и веселее в людных местах, а не тут в глуши.

Выдали женщины нашим героям по лопате — мол, сначала отработайте. А то вон какие хари хитрые! Ну, дед с товарищем молодые, сильные — переоделись в одежды мужчин хутора и до вечера вычистили свинарник.

Оказалось, женщины им уже баньку финскую приготовили (тогда не знали слова «сауна») и вычистили их водительские куртки и одежду. За тяжелую работу женщины наградили мужиков по полной — шикарная кухня с кучей страв и, конечно же, молдавское вино. А вечером — ну, сами понимаете, чем занимались всю ночь молодые да горячие парубки с соскучившимися без мужчин женщинами, не дети все-таки.

Утром моего деда будит его товарищ — мол, бегом одевайся и валим, быстро! Холодно вокруг было — дед околел маленько, да и голова после вчерашнего... Ну надо так надо, мало ли? Оделся, вышел… и обомлел.

Сильный вчерашний мороз спал чуть ли не до весенней теплоты, и вся местность показалась в новом виде. Снег неплохо так за ночь растаял с метровой толщины до грязеобразной каши. И перед дедом предстала картина маслом: пустырь с оголенными черными пятнами — надгробиями, торчащими из снега, крестами и оградками.

Ё-моё! Кругом кладбище!

Дед обернулся на хутор, а то не хутор оказался — то был комплекс из нескольких склепов. И в самом крайнем открыты настеж двери и разбросаны кости по всему участку вперемешку с досками гробовыми — именно тот «свинарник», который они вчера вычищали. И то не грязь была, а истлевшие тела покойников.

Тот двор, в котором ночевали, стал красиво выполненным в архитектурном плане большим еврейским склепом, на дверях которых были продублированы имена на еврейском, румынском и русском: «Ребекка и Ривка Шойманы. Жестоко убиты погромщиками в апреле 1903 года». И тут же на дверях-створках — рисованные картины, неплохо сохранившиеся: портреты именно тех двух женщин.

Когда они добежали до тягача, тот уже оттаял и, заведя его чуть ли не с полпинка, ребята дали полного газу.

Чуть позже дед с товарищем отошли и стали соображать — что это все было? Конечно, решили никому не рассказывать о таком мороке. Но когда они проверяли карманы на предмет сигарет (они же все-таки и переодевались, и вроде бы баньку принимали), дед нашел во внутреннем кармане черную ленту. Обычный кусок черной и пыльной ткани. Ту ленту, которой покойникам руки или голову обвязывают, чтобы не держались вместе и рот не открывался во время погребения.

Дед в ужасе выбросил его в окно. Лента тут же превратилась на снегу в какую-то фигуру: большой кругообразный туман — не туман, какой-то сгусток темноты, метра полтора-два в высоту. И таким же колесом, поднимая мокрый снег и клочья грязи, сгусток тьмы улетел назад в сторону кладбища, с которого они удирали.

У второго товарища никаких таких «сюрпризов» не было...

Вот после этого рассказа моего дедушки мужики-водители молча закуривали. И каждый думал о своем, явно вспоминая разные личные случаи из дальнобойной жизни. Помню, один старик из механиков однажды сказал моему деду: «Хорошо, что вовремя нашел ленту и выкинул. Поверь мне, очень хорошо».
Автор: Fragrant

Было это не так давно. Возвращался с похода домой и ловил попутку. Уже поздновато было, начало смеркаться, я даже немного нервничать стал. Но быстро остановилась легковушка, и водитель пообещал довезти до Киева. Мужик-водитель оказался интересный, с хорошим чувством юмора. Разговорились. Он из дачи домой возвращался, решил подкинуть меня до города, да и денег потом с меня не взял.

До пригорода Киева мы добрались уже в темноте. На одном из участков, ближе к лесу, он сбавил свою крейсерскую скорость и сказал:

— Может, я и не замечу, да ты смотри в оба. Скоро тут женщина должна стоять. Просто стоять. Мне цвет и длина волос интересны.

Действительно, вскорости в свете фар за железным отбойником я увидел женщину. Одета на удивление ярко, явно из шлюх придорожных. Не голосовала, просто стояла.

Когда мы проехали, я сказал, что это белокурая не очень опрятная проституточка с прямыми, чуть ниже плеч, волосами. Красная мини-юбка (это в снег), колготки или чулки в крупную косую клетку, черный клатч в руках. Блузу или кофточку не заметил, а курточка была тонкая, из коричневой замши. Оно-то и понятно, проститутки обычно не успевают толком замерзнуть.

Водитель сказал:

— Я тоже успел разглядеть. Это Светлана Дирга.

И замолчал.

Я решил пошутить:

— Ай-яй-яй... Уже поименно тут всех знаешь?

Он тяжело вздохнул, как будто уже ожидал нелепостей с моей стороны, и рассказал такую историю:

— Я много лет проработал следаком. Повидал много всякого. И вот появился у нас маньяк. Почерк везде одинаков. Снимал продажную женщину не старше 30 лет и убивал. Скорее всего, штык-ножом от Калашникова, двумя точными ударами в сердце. Следов спермы не нашлось, хотя, может, сексом в презервативе занимался. Определить это у таких женщин, сам понимаешь, нелегко, а кому принадлежат следы смазки, непонятно. Трупы обнаружили случайно. Они были аккуратно захоронены в заранее вырытых ямах. Всего пять. Притом с одной особенностью — все были немного похожи между собой, но разным цветом волос. Кто натуральные имел, кто крашеные — не суть. Меня кинули в помощь следственной группе, активизировав все силы. Маньяк с проститутками — это дело опасное. Вроде и скверну очищает, да вот вдруг перепутает и начнет колоть мать троих детей и честную жену?

Первыми забили в набат сутенеры. Они и дали первую информацию о пропажах. Как бы люди ни думали, у нас связь с криминалитетом всегда крепкая. Иногда мы даже сотрудничаем, поддерживая хлипкое равновесие. Законы у них свои, у нас свои, и мы пересекаемся только в экстраординарных случаях.

Убийства произошли с разницей в два дня. Троих девочек мы определили, двоих — никак. Ни имен, ни фамилий, ни в числе пропавших без вести. Возможно, иностранки, а возможно, и совсем пропащие женщины. Все они были щедро напоены дикой смесью из сильных успокоительных и наркотических веществ. В общем, троих похоронили родственники, а двое пошли в казенные захоронения.

Потом все успокоилось.

И тут, значит, прямо на тех пяти ямах, откуда мы извлекли тела женщин, зимой был найден труп местного мужчины, и авто неподалеку. Умер от внутреннего кровоизлияния и кровопотери от… человеческих укусов! Мужчина представлял из себя сплошной синяк, практически все ребра переломаны, органы — отбивная. Весь глубоко и сильно искусан. Даже на затылке.

Следаку пришла идея сравнить укусы с прикусом погибших проституток — и да, они принадлежали троим убитым. Связь прослеживалась: маньяк снял прикус своих жертв, сделал подобные челюсти и переключился на мужчин.

Непонятности начались, когда стало очевидно, что кто-то в виде убитых женщин стоит на обочине недалеко от тех ям. Чередовались одежда и цвет волос трех опознанных жертв. Женщины, «работавшие» в этом районе, узнавали в стоящей на обочине одну из трех. Притом именно тех, кого определили родственники и похоронили по всем правилам. Двоих неопознанных не было.

Когда обнаружили очередную жертву, дальнобойщика, стало понятно — маньяк из тех, кто имеет доступ к такой информации. Ё-моё — свой!

Последовали внутренние расследования одно за другим. Никаких результатов. Тем временем обнаружили еще одного мужчину — командировочного — с такой же причиной смерти. Самое главное — следов того, как его тянули по земле, полным-полно, а вот следов того, кто тянул — никаких. Как будто воздух его тянул, избивая и искусывая до смерти.

Каждый раз, когда мы получали сигнал «в том месте замечена одна из трех», тут же реагировали и выезжали с группой задержания. Ни следов, ни человека — ни-че-го!

Был вызван биоэнергоинформатор. Он обследовал место и заявил, как приговор:

— Вы ничего здесь не сделаете. Готовьтесь, что убийства будут продолжатся. Это не люди. И не призраки. Это намного хуже.

Ну мы, конечно, поняли, что да как — не впервой с мистикой встречаемся по работе. Через газеты пустили информацию, что в этом районе проводятся поимки особо опасного преступника — «просим людей не останавливаться ни на какие сигналы». Ну, понимаешь, мы давно умеем так подавать информацию, чтобы оградить людей от зоны вероятной гибели.

Со временем все успокоилось. Никто больше не пропал. Хоть дело так и не закрыто, поиски убийцы прекращены. Тут, может, сами сутенеры подсуетились, а может, и «гастролер» какой был.

Прошли внутренние зачистки, следственную группу поменяли.

И все вернулось на круги своя.

Как-то ехал я в эту же пору — глядь, боже! Ниночка Куйбышева стоит! Я как тормознул, хвать пистолет, выскочил — а никого! Вызвал кинологов, собака ничего не обнаружила. Меня потом начальство сильно ругало: мол, я, случаем, не есть тот же маньяк? Но обошлось. Потом говорили, что я зря выскочил — мог быть очередным «искусанным».

Только раз в два-три года находим здесь мертвых мужчин, без явной связи между собой, но с одними и теми же ранениями. И ничего поделать не можем… Вот такая чертовщина.

К концу рассказа мы были уже в Киеве. Я вышел из машины, поблагодарил водителя и добрался до метро.

И тут меня как гром среди ясного неба ударил.

Он имеет доступ к информации, знает о деле все, ездит по этой дороге часто, следов нет, потому что приезжал на машине…

Вот оно что!

Но почему же он меня не убил? А, у меня нет машины… а все погибшие мужчины были на авто. Ему, видать, просто хотелось похвастаться, какой же он молодец!

Стоп, но если маньяк — это он, то кто тогда, ради всего святого, стоял на обочине???
Автор: Алекс. Т.

Когда мне было лет пятнадцать, моя бабушка, ныне покойная, рассказывала мне историю, произошедшую в послевоенное время. Возможно, она кому-то покажется не такой уж захватывающей, но я, тогда еще соплячка, ходила долго под впечатлением.

Бабушка жила в Белоруссии в глухой деревне. Во время войны немцы обитали в этой деревне. Много пакостей не творили, жителей не трогали, но солдат русских, естественно, расстреливали, если попадались. Так вот, после войны люди все работали на полях, чтобы как-то прокормить свои семьи. Иногда приходилось возвращаться домой ночью. Была у них одна дорога, полевая, про которую говорили много чего нехорошего — люди старались по ней ночью не возвращаться в деревню.

Как-то моя бабушка с соседями работали на поле и не успели до темноты закончить сенокос. Пришлось им ночью ехать на бричке по этой дороге. Внезапно лошадь остановилась посреди пути, начала брыкаться и рваться совсем в другую сторону. Возле дороги росли невысокие кусты, и вдруг оттуда на дорогу выскочила черная лошадь. На ней сидел мужчина в солдатской форме. Всадник проскакал мимо испуганных людей, даже не повернув голову в их сторону, а затем исчез так же внезапно, как и появился. Лошадь сразу же успокоилась, и люди продолжили свой путь.

Наутро об этом случае знала вся деревня, и самые смелые отправились к этим кустам. Тщательно обследовав кусты, мужчины обнаружили небольшой холмик. Решили его раскопать. Там они нашли человеческий скелет, а рядом лошадиные кости.

Нетрудно догадаться, что скелет принадлежал солдату, чей призрак пугал жителей деревни. Кости перенесли на местное кладбище, и все ночные происшествия прекратились.
Автор: Gallows Bird

Тещин язык — это севастопольская дорога, находящаяся относительно на окраине города. Она идет вниз от поселка Дергачи к городку Инкерману, официально входящему в состав Севастополя. Тещин язык является частью Лабораторного шоссе и имеет другое неофициальное название — Инкерманский серпантин. Дорога эта узкая, длинная и извилистая, поэтому аналогия с речевым органом сварливой родственницы, полагаю, очевидна.

Место вполне реальное, его можно запросто найти на любой карте. События, о которых я сейчас расскажу, произошли со мной в ноябре 2012 года, а сейчас на улице сентябрь 2013 года, то есть с тех пор прошел практически год. Вероятно, для многих данная история станет очередным вечерним развлечением из серии «пощекотать нервишки», но я ставлю себе цель предостеречь людей, которые, как и я, могут иметь неосторожность оказаться в том месте в самое неподходящее время. Да и выговориться, признаюсь, давно хочется.

Я живу в центре Севастополя, а в Инкермане проживает мой дедушка. Раз в одну-две недели я посещаю его. Поездка довольно долгая, поскольку сперва мне надо ехать на маршрутке (мы их называем «топиками») в другой конец города, а уже там садиться в автобус, который едет в Инкерман по другой дороге.

В описываемый день все началось с того, что мы вечером разговаривали с дедом по стационарному телефону, и я из-за сущего пустяка разозлился на него. В то время, как старик на том конце провода пытался спокойно выяснить, почему я так себя веду, я сильно нагрубил ему и бросил трубку. Если бы я тогда не повел себя так по-свински, мне не пришлось бы переживать весь нижеописанный ужас.

Не прошло и часа после разговора, как меня начала мучать совесть. Я собрался с силами и позвонил деду на домашний телефон, но он не брал трубку. Тогда я взял у отца мобильный (сам я сотовым в то время принципиально не пользовался), но и на мобильный дед не отвечал. Человек я, как нетрудно догадаться, импульсивный. После небольших размышлений мне пришло в голову поехать к деду и извиниться вживую.

На часах было почти одиннадцать вечера. В это время автобусы у нас уже не ходят, вся надежда только на ночные маршрутки. Я прикинул, что можно доехать до Дергачей на одной из них, а там уже потратить час-полтора времени, чтобы пешком дойти до Инкермана по Лабораторному шоссе. Я знал про существование серпантина, но никогда там не был, и, клянусь, больше моя нога не ступит на него даже в дневное время.

Долго ожидаемая маршрутка, ехавшая на Дергачи, оказалась пустой. Когда я добрался до поселка, время уже явно перевалило за полночь. Благо, дед обыкновенно смотрел телевизор до трех утра. Ночь была лунная, однако на небе красовалось много облаков, поэтому было то очень светло, то темно. Между деревьями возле дороги клубился еле заметный туман. Я решил не ловить попутку, так как хотелось спокойно послушать музыку и поразмышлять о своем.

Идя по Лабораторному шоссе, я дошел до Тещиного языка минут за двадцать. В наушниках играла любимая группа, настроение было приподнятое, ведь мне вот-вот предстояло сбросить камень с души. Когда я стал спускаться вниз, то заметил, что машины по темному серпантину не ездили, что несколько напрягло меня.

Я шел по узкой песчаной полоске справа от дороги. Слева от меня сперва располагались деревья, потом стали подниматься холмы. Справа у дороги также росли деревья. Внизу за ними находился то ли карьер, то ли какой-то полувоенный объект. Иногда между деревьями открывался просто потрясающий вид на Инкерман. Бухту, сливающуюся внизу с Черной речкой, почти не было видно из-за густого тумана. По мере моего спуска туман становился все гуще и на Тещином языке.

Когда сторожка с фонарем, стоящая слева на холме, осталась позади, мое внимание привлек какой-то светлый предмет, висящий на невысоком дереве неподалеку. Луна зашла за облака, поэтому видимость, вдобавок усугубленная туманом, была плохой. Я прошел еще немного, и мне, судя по очертаниям предмета, показалось, что на дереве висит поломанная детская кукла. Знаете, такие пластиковые младенцы в натуральную величину, которых маленькие дети во что-то одевают, якобы кормят…

Я подошел ближе, почти вплотную, и в ужасе отпрянул от увиденного. В ветках дерева висел настоящий младенец. Это было кошмарно само по себе, но еще больше меня привело в страх то, что он был сильно деформирован. Ребенок имел большую бугристую голову, длинную шею, вздутый живот, а одна его нога была существенно короче другой. Под правой его подмышкой находилась ветка, плечо другой руки упиралось в ствол дерева. Еще одна ветка уткнулась младенцу в уродливый висок. Глаза ребенка были закрыты и он не шевелился. На улице была температура не намного выше нулевой (ноябрь все-таки, пусть и в Крыму), поэтому мне было очевидно, что младенец мертв. Волосы у меня на голове стояли дыбом, а ноги подкашивались так сильно, что я с трудом переборол желание сесть на землю. Правда, по сравнению с тем, что мне пришлось пережить потом, это было не более, чем легким испугом.

Какая-то сюрреалистичность увиденного, возможно, не дала мне полностью поддаться страху, поэтому я стал соображать, что же мне делать. Мобильного телефона, чтобы позвонить в милицию, я с собой не имел по указанной выше причине, а машины не проезжали рядом с тех пор, как позади остался поселок. В то время, как мой мозг судорожно перебирал варианты, ноги как будто сами медленно, но настойчиво повели меня прочь от этого места. Все еще пытаясь сообразить, как поступить с трупом младенца, я повернулся в другую сторону и сделал несколько медленных шагов вниз по дороге. Тут из-за облаков выглянула луна, и стало светло. Я оглянулся назад…

Знаете, этот текст я понемногу пишу уже неделю, и каждый вечер у меня заканчивается употреблением полулитра, покупаемого специально для данной цели. Мне по-настоящему страшно вспоминать все это и описывать в таких подробностях. Уверен, подобная вещь на всю жизнь врежется в память любого человека, даже того, который попытается оспаривать реальность увиденного собственными глазами…

Когда я увидел это, я, простите за подробности, моментально обмочился. Он смотрел на меня. Голова младенца была повернута в мою сторону, и он пожирал меня взглядом. Его гримаса была предельно свирепой, но еще кошмарнее был взгляд… Эти глаза, они точно не были человеческими, да и звериными я их с трудом могу назвать. Они были большими, темными, сверкающими, какими-ты рыхлыми и чрезвычайно живыми. Мне показалось, что в них была сосредоточена вся вселенская жестокость. В свете луны, которая висела прямо надо мной, я видел его так же хорошо, как вижу сейчас свой монитор. Рот младенца медленно открывался и закрывался, но я ничего не слышал. Лишь позже я понял, что у меня все это время был включен плеер, а в ушах звучала музыка.

Будучи в абсолютном шоке, я, тем не менее, смотрел на это существо не больше пары секунд. Оно потянуло свою крохотную руку к впившейся в голову ветке, и тогда я метнулся вниз по дороге. Я бы никогда не подумал, что могу передвигаться хотя бы в половину той скорости, с которой мчался тогда. Быстроты мне также добавляло то, что я бежал вниз по склону дороги. Стоило мне оступиться, и я полетел бы кубарем. Я вряд ли убился бы, а просто лежал и истекал кровью, и эта тварь, чем бы она ни была, она непременно доползла бы до беспомощного меня. Мое сознание рисовало самую жуткую гибель, которую я только мог представить.

Силуэты деревьев мелькали справа от меня, но я плохо что-либо видел из-за слез, застилавших глаза. Кроме того, туман становился очень густым. Слева проехал и ослепил меня светом фар грузовик, но я и не думал останавливаться.

Когда я добежал за освещенной фонарем маленькой остановки внизу, я рухнул на холодный асфальт. К таким физическим нагрузкам я подготовлен не был. Мой пустой желудок вывернулся, и меня вырвало какой-то синеватой гадостью. Еле живой, я лежал на тротуаре, не отрывая взгляда от освещенного краешка дороги, уходящего вверх. Мне казалось, что силуэт младенца вот-вот выползет оттуда, слева из темноты, и в этот раз я услышу звуки, которые тварь издает.

Предприняв колоссальное усилие, я поднялся и двинулся прочь, жадно глотая воздух. Наушники, болтающиеся у пояса, я оборвал и выбросил. У меня ужасно болели легкие и печень. Фонарь, пронизывающий туман толстыми полосками, остался позади, я полубегом миновал мост над железной дорогой, а затем и мост над рекой. Я старался успокоиться, чтобы дед ни о чем не узнал, но у меня плохо получалось.

Когда я подошел к его дому, мне стало значительно хуже. В окнах не горел свет. Во дворе также не было рыжего «Москвича-412», на котором дед, не опасаясь ни за сохранность своей машины, ни за свои водительские права, давал мне, мудаку, вдоволь кататься по Инкерману. Убеждая себя в том, что старик спит, я забежал на второй этаж и стал колотить в дверь. Дед не открывал, а ключа от его квартиры у меня не было. Я уже догадался, что после нашего неприятного разговора он поехал ночевать к своему другу далеко на Северную, но все равно продолжал стучать в дверь. Из ближайшей квартиры вскоре вышел сосед и наорал на меня, велев убираться.

К тому времени я уже сильно замерз, причиной чему был еще один мой идиотизм: я был одет довольно легко. Когда я вышел на улицу, то сделал несколько кругов вокруг дома и стал в панике обдумывать свои дальнейшие действия. Переночевать у деда я не мог, оставаться околевать на улице тоже было не вариант. Самую очевидную мысль я отгонял от себя как можно больше, но потом смирился с тем, что у меня остался лишь один выход, и это вселило в меня безумный ужас.

Надо было возвращаться. Точно так же, как я пришел сюда. Я подошел к дороге, находящейся недалеко от дедушкиного дома, и посмотрел на далекие холмы, возвышавшиеся над туманом. По Тещиному языку медленно спускался тусклый огонек машины.

В Инкермане люди очень часто ловят попутки, просто мне тогда очень не повезло: транспорт ездил крайне редко. Я добрел до ближайшей остановки и начал выставлять палец всякий раз, как видел в тумане фары автомобиля. Машины ездили с периодичностью где-то раз в десять минут. Вот проехала какая-то иномарка, за ней «Семерка», еще иномарка, потом из тумана выкатил вонючий мусоровоз (поверьте, когда он приближался ко мне, я махал рукой с не меньшим энтузиазмом). Все тщетно. Остановилось такси, но, когда водитель услышал, что денег у меня почти нет (а их было чуть больше, чем необходимо для проезда на маршрутке), то выругался и уехал. К тому времени я замерз уже настолько, что не ощущал рук.

Но потом мне повезло, если так, судя по дальнейшим событиям, можно выразиться. Вдали показалась одна единственная фара, и вскоре возле меня остановился парень примерно моего возраста на мопеде. Он добродушно поинтересовался, что я тут делаю в такое время, и предложил подвезти. Я поблагодарил его, сел сзади и вцепился оледенелыми пальцами в металлическую ручку за моей спиной. Мы медленно поехали.

Да, чувство защищенности на мопеде выше, чем при пешей ходьбе, однако, несомненно, куда ниже по сравнению с автомобилем. Сперва у меня крутилась в голове одна мысль: «Какой же его скутер маленький». Потом я понял, что мы едем очень медленно. Я попросил парня поехать побыстрее, и он несколько прибавил скорость, крикнув, что ночью, да еще и в тумане, лучше не разгоняться.

Ужас накатывал на меня огромными волнами. Когда мы проезжали по мосту над железной дорогой, я готов был спрыгнуть с мопеда и побежать обратно, но все же взял себя в руки. «Быстрее, быстрее…» — думал я. Мне стоило бы и самому догадаться, что, когда мы поедем вверх по серпантину, скорость снова станет меньше, но в мою воспаленную голову такая мысль не пришла, и это открытие повергло меня в настоящий шок.

Когда скутер свернул на Тещин язык, я попытался закрыть глаза, но так было еще страшнее. Трясясь всем телом, я боковым зрением смотрел на проносящие слева деревья, и мне казалось, что на одном из них вот-вот покажется это существо, которое своим существованием опровергало многое из того, во что я верил. Я понятия не имел, где именно встретил его и что оно делало после этого: осталось на месте или же куда-то уползло. Странно, но я был почти уверен, будто, если оно и передвигается, то непременно ползком, как младенец. И при этом я все равно боялся его до смерти. Но на самом деле оно отнюдь не ползало…

Все случилось очень быстро. В определенный момент я заметил краем глаза, как в свете луны из-под металлического полосатого отбойника (небольшого дорожного ограждения), находящегося слева у дороги перед деревьями, выскочило бледное тельце и осталось позади. У меня застыла кровь в жилах…

Я машинально повернул голову назад и увидел, что эта тварь бежит за нами, ежесекундно сокращая расстояние! С огромной для своего роста скоростью это существо судорожно перебирало ногами, одна из которых была раза в полтора короче другой. Голова младенца на длинной шее раскачивалась из стороны в сторону. Когда я взглянул на лицо твари, я начал терять сознание. Теперь гримаса младенца выражала не только нечеловеческую ненависть, но и кровожадное предвкушение предстоящей расправы. Оно бежало и открывало рот, и в этот раз я был обязан шуму мотора тем, что не услышал этих звуков.

Владелец мопеда явно ничего не заметил. Нам повезло, что мы ехали по правой стороне, и в момент встречи с тварью нас отделяла от нее половина дороги. Будь движение в Украине левосторонним, события могли обрести совсем иной исход. Я не знаю, чем является это существо и на что оно способно, но в его блестящих рыхлых глазах было ясно видно, что оно жаждет приносить смерть, при этом смерть далеко не быструю и безболезненную.

В глазах у меня потемнело, и я стал буквально сползать с мотороллера. Собрав остатки сил в кулак, я ударил водителя в бок и изо всех сил закричал что-то вроде: «Быстро! Уезжаем отсюда, быстро!». Мой крик показался мне невероятно диким. Впрочем, у человека, находящегося на волосок от страшной смерти, голос должен быть именно таким.

Это сделало свое дело: парень молниеносно дал по газам, и уже через пару минут Тещин язык остался позади. На той же большой скорости мы миновали Дергачи и конечную, где я высаживался из пустой маршрутки.

Мы доехали до освещенной заправки, где какой-то мужик заливал бензобак фуры и суетились двое заправщиков. Здесь я впервые за последние часы почувствовал себя в безопасности. Когда мы слезли с мопеда, парень взглянул на меня и, испугавшись того, что было написано на моем лице, спросил, что там стряслось. Я не стал врать, но и не вдавался в подробности, сообщив лишь, что за нами что-то гналось. Услышав это, он не продемонстрировал ни капли скептицизма — видимо, настолько испугало его мое выражение лица.

Мы с парнем, которого, как потом выяснилось, звали Виталиком, купили литр минералки и молча выпили его, сидя на бордюре. Затем он довез меня до места, где я минут через пятнадцать поймал маршрутку, едущую в центр. Я от души поблагодарил своего спасителя и извинился за удар в бок. Не знаю, возможно это существо хотело настичь только меня, но ежели нет, тогда, выходит, я в свою очередь тоже спас Виталика.

Я вернулся домой в шестом часу утра и проспал больше полусуток.

Успокаивался после пережитого я долго. Первое время меня мучали сильные кошмары. Я вскакивал посреди ночи, включал свет и с ужасом осматривал свою кровать. Мне казалось, что уродливый младенец вот-вот сидел у моей головы и сверлил меня своими полными невообразимой ненависти глазами. Засыпал после этого я каждый раз со светом. Эта тварь, которая просто не могла существовать в нашем мире, напрочь разрушила мое уютное мировоззрение материалиста.

Сейчас со мной все, к счастью, в порядке. Позже я выяснил, что у Тещиного языка действительно имеется дурная слава. Ее отголоски мне удалось найти в Интернете. На крымском форуме автомобилистов кто-то четыре года назад обсуждал, что на Инкерманском серпантине ДТП случаются гораздо чаще, чем по среднестатистическим показателям. Вот, к слову, последствия одного из них, заодно двадцать пять секунд показан Тещин язык.

На богом забытом сайте, посвященном злачным севастопольским местам, я прочитал, что недалеко от Тещиного языка когда-то якобы жили сумасшедшие, которые вытворили что-то страшное (так и не написано, что именно), и были за это отправлены в дурдом строгого режима. Эта информация оказалась весьма размытой и противоречивой, поэтому не особо заинтересовала меня.

Зато предельно интересной и пугающей (сейчас поймете, почему) оказалась записка из одного очень старого блога какого-то бывшего севастопольца. Я наткнулся на него чуть ли не на тридцатой странице поисковика. Блога этого уже давно нет и в помине, однако «Гугл» любезно предоставил мне архивную копию сайта, пусть даже без трех картинок, дополнявших заметку. Этот человек писал, что его хороший знакомый в свое время работал в карьерных пещерах под серпантином, и там ходили слухи о какой-то чертовщине, происходившей по ночам на холме между объектом и дорогой. Меня как током ударило, когда я дочитал до того места, где он писал, что одной туманной (!!!) ночью его знакомый находился на дежурстве и заметил во мгле на темном холме какое-то смутное движение, как будто что-то небольшое лихорадочно бегало там, то и дело скрываясь за деревьями и вновь показываясь. Сходство этой истории с моими злоключениями просто ошеломило меня.

Закрыв тогда браузер, я прекратил всякие поиски информации о Тещином языке, поскольку страх снова начал забираться мне глубоко под кожу. Я и сейчас пишу эти строки в ущерб психике и печени, однако считаю своим долгом предостеречь других людей, рассказав им то, что со мной случилось.

Я больше не встречал Виталика, чему в нашем большом городе не стоит удивляться. Я искренне благодарен этому человеку за то, что он единственный согласился тогда оказать мне помощь.

С дедом я помирился по телефону на следующий же день после происшествия на серпантине. Отныне я всегда имею с собой мобильный телефон с полностью заряженным аккумулятором и достаточной суммой на счету.
Первоисточник: www.strashilka.com

Живу я в большом южном городе. На улицах, в какое время суток ни выйдешь, всегда кто-то есть. Но был у меня один очень интересный случай...

Зима. Я поехала к подруге после работы. Засиделись мы с ней до полуночи, а завтра на работу. Быстренько попрощались, я села в машину и, почти не прогревая, поехала — дома-то муж уже волнуется. Выезжаю из двора на дорогу, смотрю — а там туман спускается. Ну, думаю, успею доехать, пока совсем не заволокло. По этой дороге ездила уже не первый раз, и казалось, что даже руки помнят, куда домой рулить.

Еду, задумалась и как-то проморгала момент, когда туман совсем спустился. Ничего вокруг не видно — ни что впереди творится, ни где обочина начинается. Еду, так сказать, на ощупь. Страшновато стало — мало ли какой лихач вылетит на меня... Вот и ползла потихоньку.

Минут через 15 меня начало настораживать, что ни одной машины мне так и не встретилось — ни навстречу, ни в попутном направлении. А помню же, что по этой улице маршрутки до часу ночи минимум мечутся, но нет никого. Списала на то, что одна я такая отчаянная в туманище по ночам катаюсь...

Еще через пять минут туман вроде послабее стал — дорогу стало видно, и дома. Да только еду я не по той улице, по которой должна была, в центре города, а по широкой загородной трассе. Широченная, асфальтированная, но дома вдоль нее старые, деревянные. Свет нигде не горит, да и неудивительно, ночь же уже, а все равно что-то настораживает. Смотрю — а вдоль дороги ни фонарей, ни деревьев-то нет никаких, сама она ровная, как стрела, в пустоту уходит. Да и за домами пустота какая-то...

Думаю, надо притормозить, посмотреть, как улица называется. Самой страшно уже, хотя вроде в своей машине пока еду и никто и не трогает. Решила мужу позвонить — пусть хоть и посмеется надо мной и скажет, что обезьяна с гранатой в трех соснах заблудилась, да может, расскажет как я сюда попала и в какой стороне родной дом. Достаю телефон, а он выключен. Пытаюсь включить — ни в какую, хотя точно помню, что заряжен был полностью. Вот тут у меня уже началась паника.

Решила обратно повернуть, ведь как-то же, не сворачивая, попала сюда, значит, и обратно должна выехать. Только так подумала, вижу — впереди остановка стоит, а на ней как женщина с ребенком. Подъехала к ним, вышла. Девушка молодая, ребенок совсем маленький, года два или три. Одеты в какие-то старые вещи, но чистенькие. Начала расспрашивать, как в город попасть, а она говорит: «Тебе, моя хорошая, прямо ехать надо. Скоро домой попадешь, не вздумай назад поворачивать, а то дома не дождутся».

Совсем мне нехорошо стало. До машины дошла, обернулась — а там и нет ни остановки, ни девушки с ребенком. Страшно стало неимоверно, не верилось, что со мной все происходит. На газ со всей силы нажала и полетела вперед. Руки трясутся, рыдаю, что делать и куда ехать — ума не приложу, но гоню вперед. Смотрю, дорога направо поворачивает, а прямо то ли есть, то ли нет, непонятно — там туман как стена стоит. В панике, не раздумывая, направо повернула, а там дома знакомые. От дома и правда недалеко оказалась.

Домой зашла, рыдаю, муж в панике. Начал меня чаем отпаивать и рассказывает: на дороге, где я обычно езжу, такая страшная авария случилась из-за тумана, столько людей погибло, там и автобус, и машины, на целый квартал разметало, он уже хотел туда ехать, думал, что я тоже там — телефон-то у меня не отвечал, и от подруги я уже уехала...

Стоит ли писать, что дорогу, по которой ехала, я больше никогда не видела, хотя как-то с мужем даже искать пытались.

Хотите верьте, хотите нет, но это правда, хоть и необъяснимая...
Произошло это в 2006 году. Мы вчетвером с друзьями — я, Саня и наши девушки — собрались на море. Чтобы сэкономить, решили отправиться на поезде — всяко дешевле, чем на самолете. Путь неблизкий — целых два дня и три ночи (ночью уезжаем, приезжаем, соответственно, тоже ночью). Мы закрылись у себя в купе, болтали, играли в карты и т. д. — в общем, поездка ничем не отличалась от других поездок в поезде.

Настал день, затем снова ночь. Вот тут-то все и произошло. Девушки легли спать, а мы с Саней лежали на верхних полках, разговаривали и пялились в окно, в котором, кроме наших отражений, почти ничего не было видно. Было около трех часов ночи, поезд шел достаточно быстро, поэтому мы очень удивились, когда нас по соседним путям обогнал другой поезд. Да, он шел не навстречу, а в одну с нами сторону, и чертовски быстро! Секунд через десять наш поезд очень резко затормозил. Катя с Аней проснулись и непонимающе посмотрели на нас со своих полок.

Я слез с полки, высунул голову из купе и стал озираться (уточню: мы располагались в вагоне сразу за локомотивом, в предпоследнем купе). Впереди из первого купе торчала голова другого опешившего мужика, он тоже озирался. Тут выбежала проводница и побежала в сторону локомотива. Вскоре она вернулась вся бледная, сообщила уже четырем торчащим головам, что все нормально, и ушла. Лично я ей не особо поверил, но вернулся в купе и рассказал друзьям все, что я увидел. Наконец, поезд тронулся вновь. Я не понимал, что произошло, поэтому не мог заснуть, да и остальным не спалось.

Утром поезд остановился на очередной станции, где должен был простоять тридцать минут. Мы с Санькой оставили девушек (о чем до сих пор страшно жалеем) и пошли погулять по станции, пирожков прикупить. Минут через десять вернулись, а нашего поезда уже не было! Мы начали названивать девушкам, но их телефоны были выключены. Не сильно волнуясь за них (в поездах сеть часто ловит плохо), мы пошли узнавать информацию о поезде, показали билеты и паспорта...

То что мы узнали, повергло нас — да и работников станции — в шок: оказывается, ночью около трех часов наш поезд сошел с рельсов! Как мы с Саней добрались до станции и как вообще выжили — непонятно. С тех нас всё мучает вопрос — а что, если бы девушки пошли с нами?..
Автор: Очевидец

Читая истории на сайте, я часто натыкаюсь на однотипные вещи. Многие думают, что это плагиат или неумение придумать что-то свое. А вам не приходила в голову мысль о том, что показания незнакомых между собой людей могут совпадать и по другой причине? Эти люди видели одно и то же. К данной мысли я пришел, прочитав здесь две истории про поезда. И вот почему.

В прошлом году я решил провести отпуск в Екатеринбурге. Сам я живу в Уфе, столице Башкортостана — живописный, скажу я вам, город. Сел утром в нижневартовский поезд, который должен был прибыть в столицу Урала около полуночи. Номер в гостинице был заказан, телефон местного такси вбит в телефон. Оставалось улечься поудобнее на любимой верхней полке купе и врубить в наушниках любимого Леонарда Коэна. Со мной ехала какая-то семья: мама, папа, сын лет семнадцати. Я им по мере прочтения отдавал юмористические журналы, а поезд мерно покачивался и двигался вперед.

Как это часто случается, произошли какие-то накладки, и нас продержали сначала тридцать минут в Усть-Катаве, а потом больше часа в Чебаркуле. Таким образом, мы шли с опозданием в полтора часа.

Около полуночи я тихо, чтоб не разбудить соседей, вышел покурить. Люблю запах поездов, люблю, прислонившись к окну, наблюдать, как уплывают вдаль шпалы, фонари, редкие бараки на перегонах, полосатые столбики пикетов. Сейчас я, хоть убей, не вспомню название станции, стоянка на которой длилась три минуты, а вокзалом служил кирпичный сарай с неуместными на нем часами.

В тамбур вышла проводница, чтобы посмотреть, открывать ей дверь или нет, но никто не стремился уехать из этой дыры в Нижневартовск, а значит, можно было не суетиться. Только девушка, определенно из местных, в спортивном костюме и дутой куртке красного цвета шла, разговаривая по телефону. Взмах головой, черные волосы развеваются по ветру, и от неловкого движения гаджет полетел на шпалы.

Стрелки на вокзальных часах перескочили на десять часов вечера по московскому времени. Местное время — ноль часов ноль минут. Полночь.

Девушка соскочила на шпалы, наклонилась за телефоном, в моих наушниках Коэн просил дать ему крэк и анальный секс, Сталина, Берлинскую стену и Святого Павла. Даже сквозь музыку я услышал нарастающий гул поезда. Вагоны проносились с огромной скоростью там, где была девушка. Каждый вагон, каждое окно отпечаталось в моей памяти, словно снимки безумного фотографа. Раззявленные рты, безумные, полные боли глаза без радужных оболочек, перерезанная глотка женщины, стучащей в окно. В тамбуре плясал висельник в поисках опоры. Все пассажиры были мертвы и все пытались вырваться. А в наушниках Коэн вещал о душах, кричащих: «Каюсь, каюсь, каюсь». Коэн не знал, о чем они говорят. Коэн пел хриплым голосом, а мимо меня неслись вагоны, наполненные трупами.

Чья-то рука отдернула меня от окна. Гул поезда стих, я осторожно посмотрел на рельсы, ожидая увидеть мясо, кишки, кровь, но девушка в мокрых трениках смотрела на нас выпученными глазами и что-то бормотала.

Поезд тронулся, и злополучная станция поплыла вдаль. Я снял наушники:

— Эт-т-то что было? Т-т-ты знаешь? Ты м-м-меня оттолкнула, значит, в курсе?..

Я запинался и при этом кричал. Меня охватила паника. В первый раз за неполные двадцать семь лет жизни.

— Идемте ко мне, я все расскажу...

Через пять минут мы сидели в служебном купе и хлестали из стаканов коньяк с шоколадом. Женя, так звали проводницу, угощалась шоколадом, а я — коньяком.

— Я здесь семь лет работаю. Девчата рассказывали про поезд-призрак. Кто-то его видел, кто-то нет. Я не верила. Первый раз я столкнулась с ним лет пять назад. Я тогда закрыла глаза и молилась. Думала, так не бывает, что это сумасшествие. Я списала бы все на глюки, но нет — его видели еще две девочки. А в третьем вагоне на своей станции не вышел пассажир. Он исчез, оставив паспорт, вещи. Просто исчез. Мы сдали его имущество и забыли. Мало ли, может, крыша поехала. — Женя, выдохнув, опрокинула в себя стакан. — Я тогда не подумала про поезд-призрак. Да, в страшилках говорится, что нельзя долго смотреть на него, а то засосет, но я и в страшилки не верила. А два года и три месяца назад я решила прокатить свою подругу зайцем. Ей нужно было из Челябинска в Нижневартовск на заработки, ну, я ее и посадила. Девчата сказали утром, что за Свердловском видели тот поезд. А Оксану, подруженьку свою, я больше не видела. И никто не видел.

Женя расплакалась — ах, эти пьяные слезы... «Как бы ее не уволили», — мелькнула мысль.

Я просидел у Жени до самого Екатеринбурга. Думал о поезде, его пассажирах и неведомой Оксане.

Женю после той ночи я больше не видел, хотя обратно ехал тем же рейсом в соседнем вагоне. А композиция Леонарда Коэна навсегда покинула мой плейлист.
Произошла эта жуткая история в 60-х годах прошлого века в одной из деревень нижегородской области — мне о ней рассказал один из непосредственных очевидцев событий. Летним вечером на старой автобусной станции в старенький «ПАЗик», который ехал в деревню под названием Пустынь, стало набираться всё больше народу. Когда в автобусе не осталось мест, водитель решил отъехать. Ехали было долго, а на улице довольно рано темнело, так как стоял уже август. Над тёмной дорогой взошла луна. Водитель увидел, что автобус подъезжает к раздвоенному дереву, которое росло у дороги. По местной легенде, это дерево было здесь ещё с XV века и раньше выглядело очень красиво, но однажды в грозу в дерево ударила молния и расколола его пополам. Согласно той же легенде, как-то раз дерево решила срубить одна молодая семья на дрова, но когда муж начал его рубить, ему стало плохо и он решил пойти домой. Через несколько дней вся семья скончалась от неизвестной болезни — их кожи начали гноиться, а головы перед смертью людей страшно разбухли.

Так вот, когда автобус стал проезжать мимо этого дерева, бабка на заднем сидении вдруг сказала водителю, что у обочины стоит девушка и надо бы её подобрать. Водитель остановил автобус и вышел посмотреть, что там за девушка. Обойдя автобус, он увидел то, что повергло его в шок: к автобусу двигалась существо с женским телом и огромной лошадиной головой вороного цвета. На существе было оборванное белое платье, кожа твари в свете выглядела серой и прогнившей. Водитель, едва оправившись от ужаса, быстро залез в автобус и погнал его вперёд с огромной скоростью. Пассажиры стали возмущаться — кто лихой ездой водителя, кто тем, что он так и не подобрал ту девушку. Но тут это существо догнало автобус и стало ощутимо биться о корпус автомобиля. Народ, конечно, тут же затих, испугался, кто постарее, стали вслух молитвы читать (это в советские-то времена!). Водитель пытался оторваться от преследователя, но оно не отставало. В конце концов, в какой-то момент жуткая тварь просто исчезла, и все вздохнули с облегчением.

Директор станции, кстати, позже возмущался тем, что корпус автобуса сбоку был измят, и отказывался верить в рассказы водителя и немногочисленных не успевших разойтись домой пассажиров.
Первоисточник: ffatal.ru

Я буду очень благодарен вам, если вы не поверите ничему из того, что здесь написано. Как бы я сам этого хотел — прочитать свой рассказ глазами человека со стороны, возмутиться и объявить всё написанное ложью! Отчасти ради этого я и взялся записать свои воспоминания о событиях одной снежной декабрьской ночи под Новосибирском. Однако же, я всё равно не могу понять, почему я до сих пор работаю в лаборатории, а не прохожу курс лечения в психиатрической больнице. Возможно, именно вы разгадаете эту загадку.

Меня зовут Глеб Яковлев. В декабре 1997 года я отправился в командировку в Новосибирский Академгородок. Тогда я был младшим научным сотрудником одного провинциального НИИ. Наш отдел занимался сильной и слабой локализацией электронов в металлах и я ехал с устным докладом по этой теме, представлявшим собой результат полутора лет напряжённой работы.

Поздним вечером 6 декабря я занял своё место в плацкартном вагоне поезда, следующего в Новосибирск. Путь занимал два дня, и в ночь с 8 на 9 декабря я должен был прибыть в предоставляемое общежитие. Утром 9 числа, после официального открытия конференции, начиналась регистрация участников, распределение докладов по дням и аудиториям. На эту регистрацию я ни в коем случае не должен был опоздать, поэтому заранее решил спать в поезде как можно больше, чтобы потом, не дай Бог, не проспать открытие. Поставив перед собой такую задачу, я немедленно приступил к её реализации: забрался на свою верхнюю полку, положил под голову сумку, накрылся пальто и уснул, как убитый, несмотря на то, что свет в вагоне ещё не погасили, и повсюду слышались довольно оживлённые разговоры. На тот момент я всего полгода как окончил университет, и студенческий образ жизни ещё не выветрился из меня до конца. Проснулся я в третьем часу следующего дня по своим непереведённым часам. «Ну и чёрт с ними, приеду — переведу», — подумал я, поглядывая в окно.

За окном проносились картины настоящей русской зимы. Железная дорога проходила между двумя полосами соснового леса, до которых было около двухсот метров в каждую сторону. Мелькал снег, но из-за скорости было не понять, была то метель или простой снегопад. Завтракать было поздно; пообедав, я вновь водрузился на полку. Сосновый лес за окном успел смениться довольно густым еловым, и значительно придвинулся к путям. Поняв, что спать мне не хочется, я достал из сумки доклад и стал в тысячный раз проверять, всё ли в нём гладко. Убедившись, что ни одна запятая за ночь не пропала, я попросил у соседа с нижней полки газету и стал читать обширную спортивную рубрику. Увлекшись чтением, я не сразу заметил, что что-то вокруг стало не так.

Разговоры по-прежнему звучали в вагоне отовсюду, но в интонациях людей явственно слышались тревога и озабоченность. Я огляделся. Многие пассажиры прильнули к окнам, силясь что-то рассмотреть. До меня не сразу дошло, что мы уже никуда не едем, а стоим на месте. Теперь было совершенно ясно, что за окном не просто снегопад, а невероятной силы метель. За сплошной стеной снега едва-едва виднелся лес, придвинувшийся теперь ещё ближе к путям. Синие сумерки уже сгустились. «Так, — сказал я себе. — Если мы стоим, то где же станция? А если станции здесь нет, то почему мы стоим? Нет, это надо срочно выяснить». Впрочем, в общих чертах ситуация была понятна и так. Свирепая сибирская вьюга замела пути и наш поезд не мог продвигаться дальше сквозь сугробы. Меня интересовало лишь одно: сумею ли я добраться до Академгородка к следующему утру? Я посмотрел на часы. Учитывая разницу в часовых поясах, в Новосибирске сейчас половина седьмого вечера 8 декабря. Что ж, будем ориентироваться по этому времени, подумал я, подкручивая колёсико часов. Сейчас же нужно идти к машинисту и всё выяснить.

Добравшись до электровоза, я обнаружил, что кабина машиниста пуста, а дверь на улицу открыта. Пройдя ещё несколько шагов, я обнаружил машиниста, двух проводников и трёх сотрудников милиции, отчаянно орудующих снегоуборочными лопатами. Увидев размеры заносов, я почувствовал, как мне становится не по себе. Сугробы были уже выше колена взрослого человека, и продолжали медленно, но верно расти. Рядом с машинистом стоял ещё один пассажир. Это был коренастый дедушка, он громко кричал что-то в ухо машинисту сильным, совсем не старческим голосом, стараясь перекричать завывания ветра. Я подошёл ближе и понял, что дедушку интересует приблизительно то же, что и меня. В голосе машиниста отчётливо слышалось раздражение, но отвечал он на все вопросы прямо, и его ответы совсем меня не радовали.

Если раскапывать пути вручную, то до следующей станции наш поезд доберётся не ранее, чем к утру. Нет, следующая станция — ещё не Новосибирск. Нет, больше лопат в поезде нету. Да, они давали радиограмму, запрашивали аварийный поезд. Вернее, пытались, но связь очень плохая. Когда сделают перекур, снова попытаются. Да, он раньше попадал в такие ситуации, и ничего, жив-здоров.

Я поинтересовался, какова вероятность того, что я попаду в Новосибирск утром, и машинист уверенно сообщил мне, что такая вероятность равна нулю.

— Но мне нужно туда срочно. Срочно, понимаете?

— Парень, посмотри вокруг, — машинист устало опёрся о лопату. — Я что тебе, Моисей? Думаешь, я руками разведу — и рельсы чистые? Ну-ка, не мешайся.

Я плюнул с досады и запрыгнул в тамбур. Почему мне так чудовищно не везёт? Мою заявку на участие в конференции очень долго не хотели рассматривать. Вначале я даже пытался «накинуть» себе пару лет возраста и «повысить» в должности. К счастью, этого не потребовалось. И вот теперь, когда, казалось, все преграды устранены, мой поезд застрял в снегу где-то в Сибири. Что за несправедливость! В сердцах я ударил кулаком по стене тамбура и взвыл от боли, чуть не сломав кисть.

— А я смотрю, в Новосибирск тебе действительно позарез надо, — послышался уже знакомый голос.

— Не то слово, — ответил я, потрясая отбитой рукой.

— Куда тебе надо-то? — поинтересовался старик.

— В Академгородок. Самое позднее — в десять утра.

Мы дошли до купе, в котором ехал дедушка. С ним ехал только один пассажир, совершенно невзрачный человек средних лет. Я рассказал старику свою печальную историю. По вагону ходила проводница, объясняя пассажирам сложившуюся ситуацию. Дедушка долго поглаживал щетину, смотрел то на часы, то в потолок. Было видно, что он напряжённо думает.

— Я сам из Новосибирска, — сказал он наконец, — поэтому местность знаю. За десять минут до того, как остановиться, мы проехали мимо станции «k-й километр». На ней всего два дома и вокзал. На вокзале работают мои знакомые. Если тебе действительно так сильно нужно в Новосибирск, то мы можем пешком дойти до этой станции, попросить у тамошнего смотрителя две пары лыж, и отправиться через лес. Дорогу я знаю прекрасно. Никакой лыжни сейчас, конечно, нет, но я могу тебе сказать с уверенностью, что часов в восемь мы выйдем из леса у посёлка N. Каждые полчаса там ходит икарус до Академгородка. К десяти часам будешь на месте.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Молодая пара ночью ехала на машине по горной дороге. Местность была незнакомая, и парень заблудился. Системы навигации у них не было, и он растерялся, не зная, куда ехать. И тогда его девушка, которая до этого дремала на пассажирском сиденье, подняла голову и сказала:

— Я знаю, куда ехать. Направо.

«Откуда она знает дорогу?» — удивился парень, но всё-таки повернул туда, куда она сказала. Девушка продолжала указывать путь:

— Налево. Сверни на ту дорогу.

Парень послушно подчинился. Действительно, дорога тут как будто стала ровнее.

— А теперь поверни налево.

Парень повернул руль, и...

— Чёрт!!! — он резко нажал на тормоз.

Сразу за левым поворотом был обрыв. Если бы он помедлил хоть на секунду, то машина свалилась в пропасть.

— Почему ты сказала мне ехать туда?! — закричал парень.

Девушка снова уронила голову на грудь. Она спала. Из её рта раздался низкий мужской голос:

— Эх, хорошо было бы, если бы вы умерли...