Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НА ДОРОГЕ»

Случай, который произошёл со мной прошлой осенью, никак не укладывается в моей голове, снится, и я просыпаюсь в холодном поту. Вот, хочу с вами поделиться — может мне от этого станет легче.

Задержался я в тот день на работе до позднего вечера. Пятница, мои все на даче. Доехал на электричке до моей станции в пригороде, а дальше надо на автобусе. Стою на остановке, холодно, ветер. Неприятная погода. Посмотрел — по расписанию автобуса ещё минут сорок ждать надо. Дай, думаю, может, на попутке за небольшую плату доеду. Сошел на обочину и вытянул руку. Долго стоять пришлось. Машин мало, да никто и не торопился останавливаться. Подъезжает один, сказал ему куда, он такую сумму заломил.. Отказался, в общем.

Стою дальше, авось повезет, попутчик появится. Подъезжает старая «семёрка» грязно-малинового цвета. Открываю дверь, заглядываю в салон машины. Такое впечатление, что в морозилку голову засунул. Ну, думаю, кондиционер у мужика в машине, но зачем его включать? На улице и так холодно, лучше бы печку включил...

Он мне хлопает по сиденью переднему, улыбается и ничего не говорит. Я ему — мол, мне до Ждановки. Он отвечает:

— Не доеду я до неё с километр где-то, а там дойдешь сам, если сможешь.

И опять улыбается широко так, как будто всю жизнь встречи со мной ждал. Да и сам мужик странным мне сразу показался. Губы в улыбке расплываются, как будто их за ниточки в стороны растягивают, а лицо как восковое — ни один мускул не шелохнется, да и глаза, как у дохлой рыбы — навыкате и белесой поволокой подёрнуты.

«Пьяный или обкуренный», — решил я и стал ретироваться, пятясь задом, чтобы дверку машины захлопнуть. Тут он как наклонится в мою сторону и не дает мне дверь до конца закрыть:

— Садись, денег не возьму, чего испугался-то...

Смотрю я на его руку, а пальцы на ней не двигаются. С тем же успехом можно рукой манекена в дверь тыкать. Пальцы словно каменные — застыли в одном положении. Тут свет фонаря осветил его лицо ярче, чем лампочка в салоне автомобиля. Сочетание его взгляда, цвета лица и свалявшихся волос на голове вызвало во мне приступ неконтролируемого страха. Я развернулся и понесся к автобусной остановке, на которой в ожидании автобуса уже стояло несколько человек. Затесавшись в серединку, я перевел дух и оглянулся. Машины не было.

«Уехал, слава богу», — решил я. Тут мне за себя немного неловко стало, и я стал размышлять, что же меня так до одури напугало? Ну, напился мужик и поехал кататься, стало жарко от горячительных напитков — включил кондиционер на полную мощность, увидел голосующего, остановился, поболтать по дороге просто захотелось... А я, как олень, от него поскакал. Повеселил, наверное, его от души.

В общем, больше голосовать я не стал. Со всеми стал ждать автобуса, который опоздал от расписания ещё на полчаса.

Подъезжая к моему пункту назначения — к деревне Ждановка, — я увидел автомобильную аварию. Сердце неприятно кольнуло. И все же, несмотря на усталость и холод, я вышел из автобуса на одну остановку раньше и направился к месту аварии. Там уже стояли машины ДПС и «скорой помощи». Подойдя ближе, я понял, что не ошибся — это была та самая машина. Вернее, куча рваного железа, обмотанного вокруг бетонного столба. Я спросил у врача про самочувствие водителя, на что тот махнул рукой. Правда, потом осведомился, знал ли я погибшего. Ответив, что не знал, я потопал в сторону своей деревни.

В голове проносилось все произошедшее. Вспомнив холод в салоне, я поежился. У меня пронеслась мысль: «Старая семерка — откуда там кондиционер?». Тут мне на глаза попался указатель: «ДО ДЕР. ЖДАНОВКА — 1 КМ». Почему-то сразу же вспомнились слова того мужика: «Не доеду я до неё с километр где-то, а там дойдешь сам, если сможешь...».

«Да, — подумал я, — вряд ли я смог бы дойти, если бы с ним все-таки поехал».

Может, какое-то шестое чувство, пытаясь спасти меня от гибели, и нарисовало в моем мозгу белесые глаза, неестественные черты лица и дикий холод в салоне, напугав меня до ужаса. Не знаю. До сих пор мне снится та машина и тот мужик. Будто едем мы с ним, смеемся, и тут захватывает дух, и мы падаем в бездну. И опять я просыпаюсь в холодном поту...
Эту историю я услышала от кондуктора в рейсовом автобусе своего города.

Арсеньев — очень маленький город, но тихим его назвать трудно — то расчлененные трупы возле гаражей находят, то детские головы, завернутые в пакеты, в огородах откапывают... В общем, психов и у нас хватает.

Однажды вечером автобус «Арсеньев — Анучино» выехал в последний рейс. Пассажиров было много, несколько человек ехали стоя. Одним из таких людей была женщина, которой внезапно стало плохо и она начала просить водителя, чтобы он остановил автобус, однако вокруг был только лес, и водитель попросил потерпеть еще немного. Тогда женщина начала кричать и требовать остановиться именно сейчас. Водитель съехал на обочину и открыл двери. Женщина убежала в лес. Через несколько минут из леса показались двое — та самая женщина держала за руку заплаканную девочку, которая, заикаясь, рассказала, что мама привела ее в лес, посадила на высокую ветку дерева и надела ей на шею петлю, сказав: «Посиди немного здесь, а когда надоест, просто спрыгни вниз».

— Мамочка, — сказала девочка, — но эта веревка мне давит на горло!

— Ничего, доченька — когда спрыгнешь, больно не будет.

Пассажиры были шокированы, ведь женщина сообщила, что вдруг почувствовала сильную тревогу и именно поэтому попросила остановиться. Когда она прибежала на небольшую поляну, девочка уже собиралась спрыгнуть. На шее ребенка была синяя полоска, ребенок кашлял. Было решено отвезти малышку в больницу.

Проехав еще несколько метров, водитель остановился, чтобы подобрать голосующую женщину. Когда она зашла в автобус, то была встречена детским вопросом:

— Мамочка, ты ведь говорила, что не будет больно?..
Было это в 90-х годах. Я был обычным студентом. Как-то было свободное время, и я решил сьездить в деревню к родственникам. Выпросил у отца машину и поехал. Вдруг началась гроза. Дождь был не особо сильный, но гром так гулял, что я думал — не остановить ли машину? Только где? Трасса и лес вокруг.

Еду я дальше и вижу — у дороги мужчина стоит в белой рубахе, с посохом дорожным, и голосует. Я остановился, он сел, и тут мне стало не по себе — дед был под два метра ростом, мощный, рубаха вся расписана и смотрит грозно так. Я спрашиваю, куда подкинуть. Он говорит — до деревни моей. Я был в недоумении — у нас в деревне таких никогда не жило. Может, монах какой-то в церковь едет?

Едем, гроза не утихает. Старик сначала молчал, а потом начал говорить — как на Руси теперь тяжко, как природа сама чужаков гонит... Ну, я не слушал особо, и тут гроза кончилась, словно мы из облака выехали. Я посмотрел в зеркало, и меня пробрало до ног: никакого деда на заднем сидении не было.

Доехал я до деревни, рассказал всем, но никто не поверил, говорят — за рулем пить нельзя. Только одна бабушка-старообрядица сказала, что гроза неспроста была, а дед этот — должно быть, сам Перун на землю сошел.
Я водитель в Мосгортрансе — работал на маршруте, который проходит через главную аллею Измайловского парка (после описанного случая перевёлся в другую колонну, теперь там не езжу). Кто не знает, Измайловский парк — это большой лес, там есть обжитые части, но главная аллея проходит и через глухомань. Там и днём-то мало кто садится или выходит.

Дело было ночью, последний рейс, время около полуночи, начало декабря, но шли дожди — в общем, поздняя осень, знакомая москвичам. На «Партизанской» никто не сел, я пустой поехал, въехал в лес. Это была ночь на воскресенье, поэтому машин вообще не было. Я даже не предполагал, что кто-то может быть на этой остановке в это время, но тут заметил человека, затормозил, открыл дверь. Пассажир (мужчина 45-50 лет на вид) зашёл, через АСКП не прошёл, встал на передней площадке. Я подумал, что он хочет купить билет, обернулся, но он стоял, как статуя, никакой мимики, никакого движения — просто смотрел вперед на дорогу. Я сперва подумал, что он пьяный, и окрикнул его — никакой реакции. Тут я вгляделся в него повнимательней, и меня прошиб мороз. Не выглядел он как наркоман или алкоголик. Я был несколько раз на похоронах, и этот человек выглядел именно как покойник, которому уже несколько дней: такие же заострённые черты, такой же цвет кожи, а его глаза... я не смогу их описать — не то, что пустые, а как будто сделаны из пластика.

И вот сижу я за рулём посреди леса, никого кругом, хотя я в Москве, в кармане сотовый телефон, пару километров вперед до вечно оживлённого Шоссе Энтузиастов, где милицейские патрули с автоматами, под землёй едут поздние поезда метро, гуляют подвыпившие компании — уж опасаться чего-то сверхъестественного в нашем мегаполисе, казалось бы, смешно. Но мне было не смешно, руки вспотели, а тело, наоборот, стал бить озноб. Сзади стоит он, и я чувствую, что он не человек. А вокруг этот чёртов лес.

Может быть, вы испытывали чувство, когда ужас переходит в отчаяние — например, когда ты лежишь в постели, и тебе кажется, что что-то есть в темноте, но ты уже не можешь притворяться, что ты в безопасности, даже если укрылся с головой одеялом: ты вскакиваешь и включаешь свет. Так и я в таком же состоянии, не закрыв дверь, поехал вперёд. Чувство страха даже прошло, вместо этого я ощущал какую-то обречённость, и мне казалось, что за рулём не я, а какая-то кукла. Наверное, минуты через две вдали показались огни города, хотя для меня никогда время не тянулось так долго. Пассажир хлопнул ладонью по стеклу между салоном и кабиной. Я покорно остановился и закрыл глаза, смирившись, что оно меня сейчас убьёт. Так просидел несколько секунд, как дурак, потом открыл глаза. В автобусе никого не было, и я быстро поехал в город.
Когда мне было 14 лет, эту историю рассказала моя ныне покойная бабушка. Произошла она с её дедом.

Как-то дед собрался на ярмарку продать нескольких коз. Дед приготовил телегу с двумя конями и погрузил туда своих козочек. Был вечер, он собирался добраться на ярмарку к утру, так как путь был не близкий. Он ехал, напевая что-то себе под нос и покуривая самокрутку. Посреди ночи ему предстояло переехать через ущелье по мосту. Посреди моста он сбавил ход и принялся скручивать махорку в лист бумаги. Подкурился, и тут сзади из телеги раздался голос, мало напоминавший человеческий: «Мужик... Дай закурить...». Лошади, дрожа всем телом, остановились, как вкопанные. У деда от страха волосы дыбом встали, и самокрутка выпала изо рта. О том, чтобы повернуться и посмотреть, он даже и не подумал; ужас сковал тело, настолько было страшно. Голос повторил: «Мужик, ты оглох? Дай закурить...». Дед стал про себя молиться и, приложив неимоверные усилия, перекрестился. В тот же миг одна из коз, соскочив с телеги, прыгнула с моста в ущелье. Лошади тут же сорвались в галоп, как будто за ними гналась стая волков.

Дед благополучно прибыл к цели путешествия, причем засветло — так быстро лошадки мчались. Говорят, у него прибавилось седины после того случая.
Однажды ехал ночью по долгу службы по трассе Москва — Волгоград. Ехал быстро, так как хотел попасть домой засветло. В Тамбовской области, где трасса пролегает через лес, я остановился поужинать в придорожной кафешке. В кафе никого не было, только молодая пара лет двадцати пяти и хозяйка кафе. Я поздоровался с хозяйкой и заказал окрошку, шашлык на косточке и чай. Сижу, пью чай, и тут подходит хозяйка и говорит: «Отвези моих родственников до посёлка, тут недалеко — километров тридцать. А я тебя бесплатно угостила, будем считать». Я согласился. Посадил их, едем.

Где-то на десятом километре один из парней заявил, что они хотят сходить в туалет. Я остановил машину, и все пассажиры вышли. Я остался ждать. Прошло десять минут, двадцать минут... Никто не возвращался, и я сам не заметил, как задремал. Когда проснулся, оказалось, что уже прошло 40 минут, а салон по-прежнему пустой. Я недоумённо оглянулся, смотрю — а со стороны леса к трассе идёт одна незнакомая девушка, вся грязная, и с лицом у неё что-то было совсем не в порядке (я так и не понял, что именно, но если бы вы видели, то поняли бы — жуть полная). Я завёл машину, и тут девушка сорвалась на бег с таким страшным выражением лица, будто я убил всех, кто ей дорог. Я дал такого газу, что до самого Волгограда почти ни разу не остановился — только на хорошо освещённых заправках. Теперь никого не подбираю на трассе, и один не езжу.

Те, кто считают меняя трусом, пусть хоть на секунду представят себя на моём месте. Кстати, когда я обратно ехал в Москву, то увидел, что кафешка та сожжена дотла. Кто не верит в мою историю, приглашаю прокатиться — покажу и кафе, и место, где высадил. Можете походить, поискать их там, но я там точно больше чем на пять секунд (и то днём) не остановлюсь.
Этот случай со мной произошёл неделю назад. В этот день я долго стояла на остановке и ждала свою маршрутку. И вот, наконец-то, она подъехала. Я ещё помню, как внимательно посмотрела на её номер — это была 12-я маршрутка, которая довозила меня прямо до офиса. Я села в неё и поехала. Когда она доехала до перекрёстка, то повернула направо, хотя должна была ехать прямо. Я спросила у водителя, поменялся ли у него маршрут. В ответ услышала: «Почему поменялся? 21-й маршрут всегда так ездит».

Я была ошеломлена. Я же видела своими глазами, что это был 12-й маршрут... В общем, к своему офису я подошла только через час. И увидела, что мой офис горит. Его тушили пожарные. Когда я набралась смелости и подошла к пожарному, то спросила его, что здесь произошло. Он ответил, что в офисе произошёл взрыв — пока неизвестно, из-за чего.

Я долго стояла и наблюдала за происходящим и думала, как же мне повезло, что опоздала на работу. Знаете, я думаю, что неспроста у той маршрутки поменялся номер, и она меня повезла совсем в другую сторону. Не знаю, что это было, но оно меня спасло. На следующий день я узнала, что в нашем офисе сгорели трое наших сослуживцев.
Это было со мной в августе 1992 года, когда мне исполнилось 16 лет. Мы поехали с матерью в дом отдыха под городом Клином. В тот год были сильные лесные пожары, с утра сильно пахло гарью, место было пустынное и скучное — в основном пенсионеры и маленькие дети. Единственное мое спасение — там можно было взять напрокат велосипед. Так что я уезжал сразу после завтрака и до ужина (а то и позже) болтался на велосипеде по окрестностям. Полупустые дачные поселки, картофельные поля каких-то московских НИИ, редколесье, пустые, со стертыми белыми метками шоссе и гравийные проселки... За час поездки хорошо еще, если встретятся человека три. Было жарко, с утра стоял тревожный горький запах гари.

В то время я ничем мистическим не интересовался, алкоголь не пил. Обычно я ехал, куда глаза глядят, не выбирая маршрутов.

Однажды я катался днем и вырулил с деревенского проселка на обычное асфальтированное шоссе. Кручу педали. Полдень жаркий, тени короткие, марево над дорогой дрожит, кузнечики «секут» в пожелтевшей траве на обочинах. Ни машин, ни прохожих.

Оглядываюсь и соображаю, что по обеим сторонам дороги — кладбище. Причем большое — ну, не до горизонта, но внушительное. Ни деревца. Оградки, надгробия, веночки. Выглядит современным, крестов и старых камней не заметил. Все надгробия типовые, прямоугольные — черные и темно-серые зернистые плиты, и на них напылением нанесены фотографии. Я сбавил скорость, пригляделся. Несмотря на жару, стало зябко. Потому что на всех надгробиях фотографии практически одинаковые — свадебные. Белое пятно — невеста, черное — жених. Лица вроде разные, но все фотографии свадебные. Видно было четко, кладбище вплотную «обступало» шоссе с двух сторон. Среди могил ни одного посетителя. Только марево это дрожит и звенят кузнечики, да еще слышно, как я сам дышу.

Не могу сказать, что сильно испугался, но ощутил тревогу и тоску, поехал быстрее по шоссе. Ощущение было, как во сне. Вроде налегаешь на педали из последних сил, дорога ровная, ни ухаба, ни взгорка, а ехать тяжело и медленно, будто поднимаешься в гору или колеса вязнут в мазуте. И кладбище все не кончается, как будто одна и та же картинка бесконечно проматывается: голубые оградки и черные надгробия с улыбающимися людьми. Все изображения парные.

Я взмок весь. Мне казалось, что еду уже минут двадцать-полчаса. Было неприятное ощущение, что это место вообще не отпустит меня, так и буду на этом шоссе торчать до скончания века. И чем дальше, тем больше спать хотелось, хотя встал всего-то часа четыре назад, да и сонливостью я не отличаюсь. Очень тянуло остановиться, съехать к обочине и лечь подремать.

Потом на трещине велосипед подпрыгнул, и кладбище резко сменилось пустырем. Как резинку отпустили — сразу ехать легче, как по маслу. Я еще долго по этому шоссе гнал, не оборачиваясь. Наконец, остановился, глянул на часы — стоят. Причем как раз на двенадцати дня, хотя часы надежные, еще отцовские («офицерские») и заводил я их недавно.

Доехал до ближайшего населенного пункта. Там был магазинчик, я зашел туда хлеба и воды купить и спросил у продавщицы про кладбище. Она сказала, что никакого крупного кладбища, кроме маленького сельского в восьми километрах отсюда по другой дороге, нет. И вообще, в той стороне, откуда я приехал, только какие-то «кормовые поля». И все. Страха опять-таки не было, какое-то равнодушие навалилось и тоска.

Вернулся в дом отдыха другой дорогой. Матери не сказал ничего, но на следующий день решил туда опять съездить. Думал, увижу кладбище хоть издали, удостоверюсь, что это правда — и сразу назад.

Топографическая память у меня хорошая, но этого места я не нашел больше. Магазин тот был, сараи заброшенные были, а большого, как аэродром, кладбища не было. Хотя я в том квадрате потом дня три крутился.

С тех пор прошло много лет, но иногда ту поездку я вижу во сне, очень явственно, в подробностях, будто фильм закольцованный крутят. Так до сих пор и не знаю, что это было. Но точно не привиделось.
Вообще-то, у меня неплохая реакция, и постоянно перебегающие дорогу зайцы ни разу не попадали мне под колеса. Но не далее как в субботу мне под колесо бросилась черная кошка. Взялась совершенно ниоткуда. В том месте нет кустов у обочины, да и ехал я не в крайней полосе. Кошка словно материализовалась прямо перед машиной — абсолютно черная и быстрая, как молния. Я и видел-то ее какую-то долю секунды, перед тем, как она загадочно исчезла под машиной. Я даже не успел перенести ногу на тормоз. Я переехал ее и передним, и задним колесом — машина подпрыгнула, как на кочке, два раза.

Дальше было самое интересное. В зеркало заднего вида я не увидел раздавленную кошку. От удивления я остановился и долго обследовал дорогу за машиной. Там было пусто. Кошка исчезла так же быстро, как и появилась. Я подумал, что, может, она застряла где-то под машиной или намоталась на колесо. Внимательно осмотрел просвет под машиной и колеса, но и там ее не было. Мистика какая-то, подумал я.

Через пару минут я уже был дома. Занес на кухню купленные продукты и вдруг почувствовал, что мне больно дышать. Грудь и спину схватило, как обручем. Я просто не мог пошевелиться — любое движение причиняло боль. Я не мог даже поднять пустую руку, не говоря уже о том, чтобы поднять какой-то предмет. Сразу возникала резкая боль в спине. Все выходные я провел полулежа. Мышцы спины как будто свело в спазме — не помогали ни мази, ни попытки массажа. Немного помогла горячая ванна. На третий день заметно полегчало — по крайней мере, я мог поднимать легкие предметы — ложку, вилку и стакан.

У меня никогда не было таких болей, я вполне здоров. Откуда они взялись, причем так сильно и так внезапно?.. У меня только недавно появилась мысль, что мои ощущения были такими, словно бы меня придавила машина...
Три года назад мы с братом ночью зимой шли из одного поселения в другой. Дорога длиной в полтора километра расположена таким образом, что с одной стороны на возвышении располагается шоссе, а с другой — крутой спуск к пескам (искусственно намывались) и болоту.

На середине пути брат остановился закурить, я тоже. Тут мы услышали какой-то хруст снизу со стороны спуска. Не похоже на треск веток — как будто кто-то огурцы свежие пополам ломает. Мы заинтересовались, что там происходит, и пошли смотреть. Я включил фонарь и поймал лучом в темноте что-то шевелящееся и белое. Мы решили спуститься, глянуть... и тут луч моего фонаря остановился на совершенно голом лысом человеке с дикими глазами, лицо и руки которого были в крови, а изо рта свисали куски мяса с шерстью. Собственно говоря, он ел кота, причем, видать, свежепойманного. Увидев нас, бросился бежать вниз по склону. Мы побежали за ним. Думали — поймаем и разберемся, а вдруг психопат какой?

Через десять метров погони мужчина исчез. Следы оборвались посреди снега. Никаких ям, дыр, колодцев в этом месте склона не было — я излазил там всё. Колодцы от того места стоят метров через сто только. Человек просто исчез, пошел на обход дерева и испарился. Не было слышно хруста веток, как если бы он карабкался на дерево. А вот кот — точнее, то, что от него осталось — никуда не делся. После исчезновения пожирателя мы почувствовали страх и пустились спринтом до дома. Себя особо пугливым назвать не могу, брата тоже, но тем не менее...

Я потом год, наверное, боялся в том месте ночью ходить. Если так случалось, что шёл один, старался погромче музыку на телефоне включить.