Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НА УЛИЦЕ»

Автор: Cherniy Hleb

Все детство я провел в небольшом городке на юге, отца у меня не было, а мать много работала в столице, потом вышла там же замуж, места мне в ее новой семье как-то не нашлось. Я жил не очень сытно с очень старенькой бабушкой (сестрой маминой мамы) вплоть до наступления совершеннолетия.

Я рано понял, что не нужен матери, и поэтому был немного агрессивным ребенком, неразговорчивым, смеялся редко и легко лез в драку, поэтому окружающие меня сверстники побаивались, друзей я практически не имел. Я терпеть не мог школу, хотя учился неплохо — понимал, что в жизни мне придется нелегко.

В общем, я рано понял, что такое «плохо», и страшила меня реальная жизнь, а не всякие ребячьи байки, коих ходило довольно много. Страшные истории эти я, конечно, знал, но считал их чушью.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: mrakopedia.org

Автор: German Shenderov

Сука. Безумная, истеричная, злобная сука! Как она могла так поступить? Впрочем, теперь я точно знаю — у этого животного нет никакого представления о моральных устоях, о человечности.

Снег был мокрый и липкий, он забивался в деловые туфли, оседал на тонкое черное пальто — дешевая подделка под кашемир, только не греет. Снег оседал на волосах, превращаю идеальную прическу в гадкое подобие морского ежа. Снег был повсюду, забивался в водостоки, размазывался по асфальту, превращаясь в гадкую жижу, отражая радостно светящиеся, украшенные к Рождеству витрины кафе и магазинов. Все они были уже закрыты, и все, что у меня оставалось — это пол-бутылки джина и пластиковая карточка с оголенным счетом. Ах да, и еще, конечно, кольцо — его покупка и оголила карточку. Обручальное кольцо стоимостью в четыреста евро. Первым порывом было выбросить его к чертовой матери, но, к счастью, здравый смысл возобладал над яростью. Чертова шлюха! Интересно, как давно он к ней ходит? Месяц, два? А может быть, год?

Перед глазами до сих пор стоит картина — этот урод с членом в одной руке и презервативом в другой, и эта тварь, натянувшая одеяло на сиськи. И что мне оставалось делать? Накинуть пальто и уйти навсегда из этой квартиры и из ее жизни. На последнюю наличку я купил бутылку джина и вот теперь, я бесцельно слоняюсь по улицам чужого мне города, объятому рождественской лихорадкой.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: loveread.ec

Автор: Александр Бачило

"...Проволочная петля ставится на свежей тропе, на уровне головы зверька, маскируется травой или снегом внатруску. Как правило, зверек, попав в петлю, не способен освободиться самостоятельно. Он тянет прочь, бросается в разные стороны, но тем лишь наматывает проволоку на колышек или деревце, у которого она закреплена, и часто удушает сам себя. Поднять тушку следует не позже, чем через сутки, иначе ее попортят падальщики или нежданная оттепель...«

(Л.П. Савватеев. »Наставление московскому охотнику«)



Саня вышел из метро под дождь. Не обманули, сволочи! Еще на перроне насторожил его встречный дядька, лезущий в вагон с незачехленным зонтом в руке. А уж на эскалаторе, где чуть не каждый бегущий навстречу остервенело тряс мокрым пучком, рассыпая водяные искры, стало окончательно ясно — выходить придется в ледяную мерзость, что в Москве зовется »дождь со снегом«.

Саня поднял воротник куртки и заранее нахохлился — втянул голову в плечи, козырек кепки надвинул на глаза. Эх, жизнь коммивояжерская! По грязи, по холоду беги туда, где не ждут. А там — пой, пляши и унижайся. Чаще всего без толку.

Хреновый, однако, из меня вояжер, подумал Саня. Воя много, а на жор не хватает...

Дождь со снегом не подвел — ударил в лицо сразу за дверью. У ларьков, пестрящих разноцветными пивными этикетками, стойко топтались до блеска вымокшие мужички с початыми бутылками. Казалось, они как зачалились тут с лета, так и не придумали себе другого занятия, по сезону. Саня вздохнул не без зависти, но твердо прошагал мимо. Холодно. И некогда. И некстати сейчас будет на клиента перегаром дышать. Да и денег-то кот наплакал...

Миновав пивной киоск и обогнув табачный, Саня нырнул в знакомую дыру между ним и витриной цветочного аквариума. За сияющим стеклом извивались хвосты лиан, и жадные зевы насекомоядных орхидей ожидали денежной жертвы. Снег, секущий стекло, разлетался горячими брызгами.

С разгону Саня влетел было в штабель пивных ящиков, но вовремя осадил, не порушив пирамиды, принял вправо, перепрыгнул торчащий из асфальта гидрант, шарахнулся от спокойной, сытой крысы, обходящей владения вечерним дозором, снова повернул, перешагнул, пролез... и оказался перед выходом из метро.

Что за черт? Где-то свернул не туда. Мужички у пивного ларька посмотрели на Саню без интереса и отхлебнули.

А, может, это судьба? Постоять минут десять тут с мужиками, сладко потягивая пивко? Совсем ведь забегался, в трех будках заблудился...

Нет!

Саня мотнул головой, стряхивая наваждение. Сегодня надо обойти еще пяток контор, как минимум. А рабочий день кончается. Прокайфуешь тут с бутылкой и никого не застанешь. Вперед! Волка ноги кормят!

Он решительно влился в поток граждан, выходящих из метро, и двинулся в общем строю — с народом не заблудишься. От метро в дальнейшее пространство вела широкая полоса взбитой ногами грязи, отчетливо чернеющая меж убеленных трав газона.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Василий Чибисов

Только вернулся с ночной прогулки, поставил чайник и записываю приключившуюся непонятность. Такие вещи надо записывать.

Я редко пишу от первого лица, потому что сам крайне редко сталкиваюсь с мистикой. Совпадения нулевой вероятности, интуиция, материализация мыслей, вещие сны и прочая бытовуха не в счет. Вот чтобы реально ужас взял за шкирку — это единичные случаи. Ну, не ужас, а так — ужасок. Грязной работой занимаются в основном герои моих книг.

Север подмосковья. Маленький уютный город. Людей на улицах мало, особенно ночью. Алкашей тоже практически нет. Уличное освещение, вопреки ожиданию, работает исправно и не только на главной улице. И некоторые магазины круглосуточно работают, и полицейские патрули ездят (опять же, непривычно безвредные и неагрессивные).

В общем, идеальное место для ночных прогулок. А тут еще первый крупный снегопад. Надо было срочно пройтись по этой красоте, пока не растаяло.

Вы уже знаете, что зловещее не ждет, пока ты заночуешь в темном заброшенном особняке или заблудишься в дремучем лесу. Зловещее не боится света. Ему не нужна темнота. Темнота нужна вам, чтобы не разглядеть слишком много и не переехать вместо особняка в психушку.

Так вот, обычная главная улица маленького города, хорошо освещенная (не батюшками, а фонарями), присыпанная тонким слоем снега. Правда, пустая. Ни души. Все архитектурные совковости города сглажены мокрой метелью. При сильном морозе снег не умеет настолько красиво рассеивать свет фонарей. Именно такая погода может создать чувство нездешности, отрешенности и — страшно подумать — счастья. Сколько еще раз в жизни у вас будет возможность порадоваться первому снегу? Вот то-то же.

Из этой отрешенности меня вытащила полная банальщина. Два школьника с большими ранцами шли навстречу. Один о чем-то рассказывал, издавая неприятным фальцетом коротенькие реплики. Второй молчал и, низко опустив голову, смотрел в землю.

По инерции я прошел еще пару минут. Остановился. Задумался. Обернулся. Нет-нет, они не исчезли, а спокойно дошли до старого дома (там все дома старые) и свернули в не менее старый двор. Но почему-то я ожидал, что они именно исчезнут. Знаете это ощущение, как будто внутренний голос, слегка офигев, тихо произносит: «Что-то не то…»?

У меня есть привычка — краем уха ловить разговоры мимо проходящих. Коллективное бессознательное периодически выдает настоящие перлы. Так вот, сейчас я понял, что речь школьника выпала из памяти. Осталось только мерзопакостное общее ощущение от фальцета с нестабильными модуляциями. Потом я осознал, насколько короткими были «фразы», которые генерировал шкет. Похоже, перепады тембра и темпа речи для него были единственным способом передачи информации. Ну ладно, предположим, это был просто вырожденец, размножение которых сейчас с таким восторгом приветствуют леволибералы. И его выгуливал старший брат или просто волонтер. Но портфели им обоим зачем?

Я опустил взгляд на следы. Температура колебалась чуть выше нуля, поэтому отпечатки на черном мокром асфальте резко контрастировали с белой пудрой. Обычные следы. Ну великоваты малость. Размер… Я поставил ногу рядом. Раза в полтора больше. У них. Акромегалия — гигантские стопы из-за проблем с гипофизом. Частый спутник олигофрении. Но почему только ноги? Как правило, разрастаются еще и кисти, и кости черепа. Впрочем, я не вглядывался.

Я не медик, поэтому мало ли. И такое бывает. Но гигантизмом страдали обе цепочки следов. От этого уже становилось неприятно на душе. По городу ночью свободно разгуливает парочка дегенератов? А в рюкзаках у них что? Расчлененка? Ну явно не учебники, если только не существует каких-нибудь ночных спецшкол.

Как это называется? «Надо меньше читать научных книг по патопсихологии». И писать.

Вы догадываетесь, что мне было любопытно и одновременно жутко от мысли проследить за этой странной парочкой. Если вдруг действительно они топали в ночную спецшколу, то я буду знать, какой двор мне обходить за километр. Но тут было три возражения. Во-первых, эта парочка напоминали не школьников и не инвалидов. А кого-то, кто косит под школьников-инвалидов. Во-вторых, идти по следам — значит очень сильно рискнуть. Даже в триллерах не всегда все хорошо заканчивается, а уж в жизни. В-третьих, они вполне могли идти не в школу, а из школы.

Поэтому я рассудил, что самым безобидным вариантом будет идти не по следам, а в обратном направлении. Согласитесь, вопрос «откуда?» не менее интересен, чем вопрос «куда?». И там, в этом «откуда», этих двоих уже нет.

В общем я, как моя несчастная героиня Светлана Озерская, отправился вдоль цепочки следов, против их течения. Благодаря погоде это не составляло труда. Но легкость была обманчива. Пройдет всего час — и либо весь снег растает, либо все засыпет ровным слоем. Надо было спешить.

Для школьников или психически неполноценных эти ребята шли слишком синхронно и ритмично. Между двумя параллельными цепочками сохранялось постоянное расстояние. Как и между соседними следами в каждой цепочке. Плюс ко всему, следы внутри цепочек располагались парами. Словно школьник сначала широко шагал одной ногой, потом аккуратно переносил вслед за ней вторую и ставил рядом. Манера странно шагать отпечаталась в каждой цепочке.

Если окончательно поддаться погоде и атмосфере, можно было подумать, что это следы не двух разных людей, а одного гротескного зверя, обутого в здоровые башмаки.

Это уже называется: «читать ужастиков меньше надо». И писать.

Хожу я довольно быстро, особенно когда задан маршрут. Только спустя полчаса, когда я свернул в очередной двор, мне стало окончательно неуютно. Нет, обычный двор. Безлюдный, да. Но освещенный. И тихий. Нет. Бесшумный. Даже ветра нет.

Понятно, что это маленькое наваждение растворилось за очередным поворотом. Следы все-таки вывели меня на пересечение двух улиц с проезжей частью и открытым пространством. Но все же. Я остановился и попытался осознать причину нарастающего беспокойства.

Единственным возможным объяснением было время. Я понял, что шел уже минимум минут сорок. Быстрым шагом. Не помню, чтобы те ребята спешили — они уныло брели. Значит, этот маршрут занял у них примерно час-полтора. Если это и выгул, то какой-то слишком основательный. А ведь им еще обратно идти. И не бояться ведь родственники отпускать одних среди ночи. А может, специально рискуют, чтобы случайная уличная банда избавила семью от мучительной обузы? Ранцы за спиной для приманки?

Я продолжил свой путь, ожидая, что цепочка сейчас обогнет дом и опять нырнет во дворы. Но тут произошло то, чего я меньше всего ожидал. Следы кончились. Вернее, здесь они только начались. Но где здесь? Подъезды были по другую сторону и выходили во двор. Здесь же, унылым напоминанием о перепланировке, осталась заколоченная дверь старого подъезда. Тем не менее, следы вылезали прямо из-под этой двери. Замок, как и ручка, замазан толстым слоем краски. По периметру прибиты доски, также окрашенные в тон стены.

Никакого страха или изумления — чувство сплошного глобального нае… обмана. Вот как это называется. Четверть часа я внимательно осматривал снег вокруг дома. Перешел дорогу в разных местах, чтобы убедиться: цепочка нигде не возобновляется.

Для полноты картины я предположил, что эта часть цепочки могла быть
протоптана задом-наперед. И еще некоторое время искал, не «вливается» ли в основной поток следов какая-нибудь незаметная речушка. Но нет. По крайней мере, не в радиусе сотни метров. Если эти юмористы и захотели приколоться, то они шли спиной вперед довольно долго.

Вот что делает с людьми профессиональная паранойя. Как быстро я согласился с абсурдным предположением, что кому-то среди ночи придет в голову специально подшучивать над случайным прохожим! А так как не каждый прохожий пойдет по следам — тем более против следов! — то это конечно же заговор против моего скромного величества.

А это уже называется: «меньше надо читать политической литературы». И писать.

Пристыженный, я вернулся к заколоченной двери и попытался трезво оценить факты. Следы начинаются здесь. Это следы странных двух людей неопределенного возраста и социального статуса, неумело замаскировавшихся под школьников. Которые куда-то долго-долго шли через ночной городок. Да, они вышли из заколоченной двери. Но если мы с вами запираем двери своих жилищ, то кто им мешает не запирать, а заколачивать вход? В рюкзаках, стало быть, молоток и ломик?

Эта цепочка рассуждений лишь добавила вопросов и оживила тревогу. В порыве преследования охотник забыл, что сам оставляет следы. Первое, что увидят эти конспираторы, вернувшись — результат моего основательного топтания здесь. И тоже могут пойти по следам. И уже в правильном направлении.

Снег повалил гуще, ветер усилился. В стрессовой ситуации и в условиях низкой видимости я оказался слегка дезориентирован. Слегка! Да я эту улицу видел не больше четырех раз в жизни! Как мне отыскать обратный путь максимально быстро? Правильно. Пришлось идти по тем же следам, кое-где срезая на поворотах и борясь с желанием быстро бежать куда глаза глядят.

Снег повалил с новой силой. Я рисковал потерять губительно-спасительную нить в любой момент. Но вот взгляд выхватил очертания знакомых зданий и я не раздумывая свернул за угол. Этот кусок маршрута я знал хорошо, поэтому двигался «параллельным курсом» через дворы и переулки, не особо осложняя себе жизнь (зато держась от старого пути на расстоянии).

Мера предосторожности оказалась не лишней. Сквозь вой усиливающегося ветра я услышал знакомые фальцетные не то всхлипы, не то песенки. Они шли мне навстречу, отделенные спасительной тонкой стеной чахлых кленов старого сквера. Я не стал испытывать судьбу и отклонился от маршрута еще чуть-чуть. Когда мы поравнялись, нас разделял уже целый дом безмятежно спящих граждан. Но я готов был поклясться, что писклявый проповедник вырождения затих и прислушался.

Надо ли говорить, что остаток пути мне все время слышались эти мерзкие звуки, и что я шарахался от каждой цепочки следов. Но, как видите, вернулся живым. Снегопад разошелся вовсю. Надеюсь, он сохранит мои секреты. Не хочу, чтобы по моим следам разгуливали странные люди с молотками в рюкзаках.

Можно, конечно, завтра днем поискать ту самую улицу. Шансов немного. Есть места, куда судьба выводит нас лишь однажды, ради уникального переживания. Места, которые бесполезно искать в состоянии душевного равновесия. Ну даже если и найду, то что? Привлечь их внимание? Установить слежку? Подключить полицию? Ну да, конечно, подключишь их.

Или подергать дверь. Постучать. Стучите — и вам откроют. Это не утешение и не призыв к действию. Это предупреждение.
Первоисточник: forum.moya-semya.ru

Эта история случилось осенью с с моей мамой. Женщина она, так сказать, старой закалки, во всякое непознанное мало верящая, поэтому и у меня не доверять ей оснований нет.

Собралась она на почту заказное письмо получить. К почте ведет прямая асфальтированная дорога, по краям дороги — двухэтажные дома. Мама торопилась изо всех сил, чтобы успеть на обратный автобус, поэтому решила немного срезать путь, пройти через дворик, а там, глядишь, и до почты рукой подать.

Обогнула она двухэтажный дом, прошла через двор — почты нет! И асфальт закончился, вот дом, вот проселочная дорога, вон кладбище вдали, а почты и в помине нет.

«По-моему, я заблудилась,» — подумала мама и, думая только о том, что все-таки рискует опоздать на автобус, помчалась выяснять, где же все-таки эта злосчастная почта?

Если бы мама-торопыга остановилась и подумала, что пейзаж вокруг странный, потому что нет в этом районе никакой проселочной дороги, а ближайшее кладбище километрах в десяти, может, она и вернулась бы назад, но она отважно пошагала по грязи к сараю-развалюхе, в котором трое аборигенов сидели вокруг допотопного автомобиля.

— Мужчины! — хорошо поставленным преподавательским голосом завела она. — Не подскажете, где здесь почта?

Все трое одновременно повернули к ней головы, а после секундной паузы молча отвернулись.

Тут маму пробрал озноб. Бочком-бочком, пятясь назад, она почти бегом побежала в обратном направлении. Да вот только проселочная дорога оказалась гораздо длиннее, а дома вдали казались подернуты то ли дымкой, то ли туманом, и не приближались, а казалось, отдалялись от нее с каждым шагом.

— Ты чего тут делаешь, тетка? — гаркнул кто-то у нее за спиной.

Мама, обмирая, повернулась. Перед ней стоял мужик, совершенно обычный, в фуфайке и какой-то замызганный. Только лицо прикрывал воротом фуфайки и как-то вбок отворачивался.

— Вот почту ищу, да заблудилась маленько, — ответствовала маменька, думая про себя: «Пьяный, наверное. Иначе с чего бы ему так отворачиваться? Наверное, перегаром на меня дышать не хочет».

— Идем, тетка, провожу тебя.

И пошел впереди, как-то странно вихляясь и бурча:
— Ты это, тетка, сюда больше не ходи. Не место тебе тут. А мне, можно подумать, заняться нечем, кроме как вас, заблудившихся, обратно отводить. А если бы что случилось? Кто бы за тебя отвечал, а, тетка? То-то же...

Не прошло и трех минут, как вывел он ее к крыльцу почты, а сам развернулся и пошел обратно. Все еще находясь в каком-то трансе, мама поднялась на крыльцо, зашла на почту, благополучно получила письмо и вышла на улицу.

Все правильно, никакой грязной проселочной дороги не было, а равно же и сарая, и кладбища, кругом ездили машины, ходили люди, все как всегда.

«Я заболеваю, — подумала мама. — Не дожив до пятидесятилетия педагогического стажа, я заработала шизофрению или чокнулась прямо тут, на асфальте возле почты».

Но грязь на сапогах была абсолютно реальна. Поэтому мама, денька три помаявшись, решила проделать путь с самого начала. Отважно свернула за угол дома, только не несясь во весь опор, а очень медленно и будучи настороже. И тут почувствовала что-то необъяснимое, как будто бы воздух колыхался примерно в полуметре от нее...

«Э-э-э не-е-е, — твердо сказала себе мама. — Сказано — нечего ходить там, где не надо, а то, мало ли, вдруг моего спасителя на этот раз на месте не окажется?»

И поехала домой. Не нужно искушать лишний раз судьбу, правда?

Ибо многое есть на свете, друг Горацио... (с)
Первоисточник: mrakopedia.ru

Не ожидал я встретить здесь такую рекламу. Улица в старой части тихого среднерусского городка, куда занёс меня автостоп — ей подобает что-нибудь патриархальное, благочестивое… А тут вдруг скелет стоит на асфальте.

Понятное дело, что реклама, но всё равно неожиданно. Да и что именно рекламирует — непонятно: ни одной надписи ни на нём, ни рядом. Может, заведение за спиной, конечно — там какая-то вывеска у входа виднеется, но маленькая совсем, издали ни слова не разберёшь… Я и не стал разбираться. Не хватало ещё возле рекламы застрять, будто я совсем уж провинциал какой дремучий.

Пошёл мимо, а скелет возьми да пошевелись! И голос такой механический: «Привет!»

Я аж вздрогнул сперва. А потом, конечно, рассмеялся. Да я и впрямь как деревенщина! Будто про фотоэлементы никогда не слышал. А внутри у этого скелета, понятное дело, моторчик спрятан.

Сделал я шаг назад — скелет в прежнюю позицию вернулся, стоит как ни в чём не бывало. Снова я вперёд пошёл — снова он ожил: «Не проходим мимо!»

Тут уж невольно пригляделся я к нему. А это и не скелет вовсе. Манекен стоит в чёрном костюме в обтяжку, а поверх кости нарисованы фосфоресцирующей краской. Краска ярко светится — вот и не поймёшь сразу, что скелет нарисованный, а не настоящий.

А может, и не манекен это. В самом деле, станет ли захолустная фирма связываться с такой техникой?

— Привет, — говорю.

Так и думал, что он ответит — совершенно нормальным голосом, не деланным механическим:

— Привет, приятель! Блин, ты первый, кто поздоровался…

Снимает с головы шлем, который череп изображает, и прямо на асфальт его кладёт. Оказалось — парень лет двадцати, лицо такое простое, улыбающееся. Копна светлых волос на лоб падает.

— А ты что рекламируешь-то? — спрашиваю.

— Рекламирую… Да какой там! — вздохнул парень грустно. — Мимо все проходят. Я-то думал, нельзя такого, как я, не заметить… Как же! Улыбнулся бы хоть кто. А поздороваться, вот как ты — уж и не надеюсь…

— Ну ты даёшь! Я так вообще чуть не подпрыгнул, когда ты пошевелился, — удивился я. — Это что же за город у вас такой, непрошибаемый?

— Да не в городе дело, — снова вздохнул парень. — Это я какой-то неприметный… Что раньше, что сейчас, когда сюда пришёл. Кем только не одевался — нет, хоть бы кто остановился, задержался… Не смотрят на меня, хоть что делай! Я уж и самим собой оделся, и народ пугать начал. Думать уже начал, может, хоть кто кулаком стукнет или пнёт. До чего докатился, а!.. Да и ты тоже, — добавил он после паузы, — сейчас мы с тобой говорим, а секунда пройдёт, и забудешь про меня, как будто и нет меня вовсе.

— Постой, в смысле, самим собой оделся… — начал я, но тут кто-то хлопнул меня сзади по плечу:

— О! Здорово! Какими судьбами тут?! А чего стоишь тут просто так?

А это уже приятели мои старые, тоже стопщики. Не сговаривались встретиться, и вообще давно не общались, а тут смотри-ка ты — встретились, да ещё и в стороне от основной трассы, в незнакомом городке… Чудо, а не совпадение!

Сколько лет, сколько зим, новостей ворох у каждого… Заболтались, словом. Забыл я про своего нового приятеля…

А забытый скелет так и стоял, понурившись, чуть в стороне. Я и впрямь напрочь забыл о своём собеседнике. И он, укоризненно опустив голову, смотрел на свой шлем-череп, что по-прежнему лежал на асфальте. Дешёвый жиденький парик сбился в сторону и наполовину сполз. Бумажная маска, изображавшая лицо, пожелтела от времени, а краска на ней наполовину размылась. В нижней части бумага лопнула, и в прорехе желтела оскаленная челюсть.
В прошлый вторник после школы решила я прогуляться в парке около метро, какого — не скажу, а то вдруг начнется «паломничество». Скажу только, что не на самой окраине города, но и не в центре, рядом с довольно известной лесопарковой зоной. Погода наконец выдалась хорошая — а то я думала, что весны в этом году уже не дождемся, цветы будем на лыжах сажать. Но в парке оставалось еще довольно много снега под деревьями, лишь дорожки очистили.

Было уже довольно поздно, когда я выходила — часов около восьми, наверное. Уже начинались сумерки. Вышла я из парка, решила перед тем, как поехать к себе домой на метро, постоять еще, подышать немного. Купила себе мороженое, стою, значит, ем. Народу рядом практически нет, гул машин стихает, со стороны деревьев дует легкий ветер — красота, в общем. Вдруг вижу — шагах в пятнадцати впереди меня зашевелилась уже очистившаяся от снега прошлогодняя листва, и шорохи приближаются ко мне. Думаю: «Повезло мне — наверное, сейчас еж прямо ко мне выбежит». Ежей я уже неоднократно видела в парке этом. Стала рыться в портфеле, выискивая свой телефон, чтобы сфотографировать его, если получится. Но тут вижу — зверь наконец отчетливо показался. До меня оставалось метров пять.

Это был явно не еж. Зверюга довольно длинная, сантиметров 60 в длину, а ростом «в холке» мне чуть-чуть выше колена, наверно, лапы короткие, хвост тонкий и тоже довольно длинный, цвет буроватый — какая-то странная тварь, в общем. Я подумала тогда, что это такса, наверное, просто вывалялась в земле, поэтому грязная стала. Но в следующие секунды, получше рассмотрев существо, я поняла, что это не такса, а хрень какая-то. Глазки у зверя были маленькие, подслеповатые, как у крота, зато был довольно большой нос, похожий на собачий и на пятачок одновременно, шкура грязная, в земле, часть тела голая, а на части торчит то ли шерсть свалявшаяся, то ли еще что, чешуйки какие-то. Я не знала, что и думать, перебирая в памяти известных мне животных, которые могут быть в городе.

Зверь, видимо, мной заинтересовался не меньше, чем я им. Он довольно быстро подошел ко мне (передвигался он как-то боком, полуползая), поднял морду вверх и, чуть покачиваясь, энергично втянул воздух носом. Затем издал звук, похожий на то, когда вода резко уходит в раковину, и подошел еще ближе, вплотную ко мне, стал по-собачьи меня обнюхивать своим носом-пятачком. Три-четыре раза он быстро обнюхал мне ботинки и штанину джинсов, а потом привстал, как суслик, и стал «на весу» обнюхивать мне руку и ладонь, где я держала мороженое, и тянуться к нему. Я наконец пришла в себя от удивления и сказала ему: «Фу! Фу! Кыш! Свали!» — в общем, все слова, которые пришли в голову, и машинально кинула ему прямо на бошку мороженое, выронив его из рук. Он слизнул часть его, встряхнулся и опять злобно издал такой же звук, продолжая тянуться ко мне своей подслеповатой мордой. Я отступила на пару шагов, порылась в портфеле и, найдя банку из-под холодного чая, запустила в него. И очень удивилась, когда он вмиг прокусил его своими зубами, да так, как ни одна собака не смогла бы. После этого, к счастью, он отошел и пополз куда-то вбок, в сторону основного лесопаркового массива. Я постояла еще немного и пошла за ним (я его уже особо не боялась, было интересно). Заметила, что впереди тянется по участку глубокого еще снега такой след, как от змеи — извилистый и довольно глубокий.

Я прошла несколько шагов, как заметила зверя уже довольно далеко впереди, зато рядом на дорожку вынырнула вторая почти точно такая же зверюга, только потемнее, и кинулась сначала в сторону, а потом стала тоже набегать на меня. Я остановилась и, загораживаясь портфелем, крикнула ему на автомате: «Фу! Уйди! Прочь, животное, фу-фу!» Он бросился мне прямо под ноги и, как и первый зверь, быстро обнюхал мне ботинки и коленки, нюхнул мой портфель. Видимо, мой запах, да и я сама, ему не понравились, он как-то брезгливо и презрительно сморщился — мол, ходят тут всякие, истерят. И отправился в сторону понижения дороги, в сторону небольшой речки, туда же, куда и скрылся первый зверь. Дальше снега уже не было, поэтому вычислить их по следам уже не было возможности. К тому же тут я поскользнулась и шлепнулась аккурат попой в сугроб. Я решила дальше не экспериментировать и вышла обратно к метро.

Вечером я осмыслила произошедшее, посмотрела том советской энциклопедии о животных, где были подробно зарисованы и описаны все, кто у нас водится. Не нашла совпадения ни с одним известным животным, а рассмотрела я их неплохо. Были элементы сходства с таксой, с бобром, с утконосом (но хвост был не такой), по морде — с кротом даже. Собак таких пород я не знаю, едва ли такие могут быть, да и хозяев рядом явно не было — там вообще людей почти не было именно в тот момент, только небольшая компания стояла у метро метрах в пятидесяти, никто этого не видел. Больше всего звери напоминали выхухолей, но были и резкие отличия.

В общем, я пришла к выводу, что это больше из разряда «криптозоологии», да и веяло от них чем-то нечистым. Может, это и бобер был, наевшийся чего-то на городской свалке и прокачавшийся до 100-го уровня — там недалеко речка была. А может, там на звероферме какую-то породу вывели тайно путем скрещивания таксы с ежом. В общем, не знаю, но, кстати, рассмотрев на обратном пути банку, которой я запустила в зверя, еще раз поразилась глубине и силе прокусов — получается, мне реально угрожала опасность. От одного, может, я отбилась бы, но от двух сразу, если бы они решили по-настоящему напасть, едва ли.

Конечно, я буду и дальше ходить тем маршрутом, а не сидеть в бункере. С тех пор вот больше недели ничего такого не видела там — правда, один раз видела, как мне показалось, довольно похожий плоский след среди кустов недалеко от того места, хотя, возможно, это были просто лыжи или след от тележки.
Теплая южная ночь. Дискотека в самом разгаре. Выхожу из клуба покурить и немного проветриться. Около входа какая-то безумная парочка бурно выясняет отношения. Чуть поодаль кучка подростков о чем-то переговариваются, нервничают — видать, не пустили. Возле стены — симпатичная девушка в коротком платьице. Познакомиться? Да нет, не стоит. На часы смотрит — похоже, ждет кого-то.

Присаживаюсь на ступеньки, прикуриваю, рассматриваю новую зажигалку. Поднимаю глаза… Вот это да! Передо мной стоит маленькая девочка, на вид лет пять-шесть, не больше. Гольфики, ярко-розовая футболка с забавной мышиной мордочкой на животе, светлая юбка, две косички. Обычная девчушка, хорошенькая, как все дети. Странно другое — откуда она здесь, возле клуба, да еще и темной ночью? И куда только родители смотрят? Бухают, поди, где-нибудь тут же, в кустах, а о ребенке и думать забыли. Хотя, конечно, на дочь родителей-алкоголиков эта малявочка не тянет: чистенькая такая, одежда новая, аккуратная.

В общем, стоит девочка и глазенками своими на меня таращится. Понимаю — спросить, должно быть, что-то хочет, но стесняется взрослого дяденьку. Завожу разговор первым: дескать, ты потерялась, наверное? Молчит, но не уходит. Так и смотрим мы с ней друг на друга. Снова пытаюсь выяснить, не заблудилась ли, не отвести ли к родителям, не случилось ли чего — куда там, молчит, как Зоя Космодемьянская.

Тут в кармане телефон завибрировал. Так и есть — друзья меня потеряли! Действительно, пора уже назад возвращаться, да и сигарета потухла давным-давно, но оставлять ребенка здесь одного — не по-человечески это как-то. Успокаиваю друзей, снова переключаюсь на девчушку… Вот только не на кого уже переключаться. Нет ее ни возле меня, ни где-то поблизости. Верчусь вокруг своей оси как юла — ну где-то же она должна быть, ей-богу! Спрашиваю у девушки: не видели, мол, тут малышку? Она плечами пожимает. Не видела. С тем же вопросом обращаюсь к парочке возле дверей, которая к тому времени уже, кажется, помириться успела. Тоже руками разводят: не видали, говорят, никаких девочек. Ничего не поделаешь, вернулся к друзьям.

А той ночью приснился мне сон. Та же самая девчоночка, та же одежда, те же косички… Сидит в какой-то траве и ручками землю копает. Причем так старается — прямо маленький экскаватор. Подхожу ближе, спрашиваю, ты, мол, что такое делаешь-то? Она отвлеклась, глазки на меня подняла и серьезно так говорит: «Могилку себе копаю». Я опешил и… проснулся.

Прошло еще несколько дней. Кошмар немного забылся, я списал его на впечатление, произведенное странной встречей с малышкой у клуба. И вот как-то открываю местную газету и вижу объявление — пропала девочка пяти лет. Ну и дальше, как обычно в таких случаях, имя, приметы, контактные телефоны. Перевел взгляд на фотографию, опубликованную тут же, и чуть в обморок не упал. С нее на меня смотрела та самая девчушка! Даже футболка та же самая, с мышкой. Раз сорок перечитал описания, фото до дыр засмотрел — сомнений нет, это она, я хорошо ее запомнил.

Что ж, кинулся к телефону, набрал номер, указанный в газете. Ответил женский голос. Я давай объяснять: так, мол, и так, у вас девочка пропала, а я ее видел три дня назад у клуба такого-то. И тут дама на том конце провода меня обрывает: «Простите, кого вы видели?». Я объясняю: «Девочку вашу видел. Ночью. У клуба…». «Нет, — говорит женщина, — вы, наверное, ошиблись. Не могли вы ее видеть. Мою дочь нашли. Две недели назад. Мертвую».

Короткие гудки. Я снова беру в руки газету, смотрю на дату выхода — а ведь и правда, номер-то почти месячной давности. Кое-как справившись с волнением, пошел на кухню, где тетя компот варила. Затеял какой-то разговор, плавно подвел его к тому объявлению в газете. Оказалось, действительно, месяц назад в их городе пропала пятилетняя девочка. Родители и милиция с ног сбились, на всех столбах объявления развешены были… Вскоре малютку нашли. Убитую, закопанную в сквере за тем самым ночным клубом…
Вы когда-нибудь задумывались о своём будущем? Что будете делать завтра или через месяц? Вчерашний день — он никому не нужен, это уже было и осталось в прошлом, но завтра… В общем, завтрашний день — это совершенно другое.

К чему такое предисловие. Недавно я начал видеть отрывками будущее. Некие моменты, которые не привязаны к определённому времени. То есть, если я что-то вижу, то это необязательно сбудется прямо сейчас или завтра, или даже через месяц. Но оно сбывается. Всегда.

Недавно мне приснился друг, который уже давно отошёл в мир иной, и он кричал и плакал. Кричал, что будущего нет, есть лишь замкнутый круг, и мы все в нём вертимся. Не было никакого вчера и нет никакого завтра. Он плакал и спрашивал, вижу ли я это? Вижу ли я, что будущего нет? Что скоро мы снова заснём и проснёмся, забыв, что этот день уже был? Говорил, что эти небольшие отрывки будущего, которые приходят ко мне в неопределённый момент — это просто воспоминания, которые случайно не были стёрты...

Я уже не знаю, что думать — меня постоянно преследует ощущение, будто кто-то следит за мной, кто-то смотрит. Нет, не из темноты, как в страшных сказках, а просто... откуда-то.

Ладно, завязываю с этой графоманией и хочу рассказать о событии, произошедшем со мной вчера.

Мне было паршиво на душе, и я вышел подышать свежим воздухом на улицу. Погода стояла мерзкая, несмотря на то, что на дворе лето. На улице ко мне внезапно подбежал какой-то бородатый пожилой мужчина с седыми длинными волосами и схватил меня за руку. У него были почти прозрачные зрачки, видно было, что он слепой, но бежал он ко мне так, будто отчётливо видел меня издалека. Он схватил меня за руку и сказал: «Ты тоже видишь, что будущего нет?». Он повторял «нет» вновь и вновь, а потом заплакал, и сквозь слёзы начал говорить: «Как же так, как же так…»

Люди шли по улице и с отвращением смотрели на плачущего пожилого мужчину, сжимающего мою руку. Наконец, он отпустил меня и сказал: «Не нужно им говорить, не надо, пусть они сами увидят». И ушёл. Из-за необычности ситуации я застыл на месте, а когда опомнился, он уже был далеко, а люди всё ещё смотрели на меня с опаской. Но ничего — завтра они забудут о нём и обо мне. Все забудут, кроме меня. И я завидую им, потому что я видел…
Первоисточник: kripipasta.com

Автор: kangrysmen

Я проснулся в шесть часов утра, чему способствовал храп мертвецки пьяного человека над моим ухом. Открыв глаза, я какое-то время пытался определить свое местоположение. Осмотрев комнату, вспомнил, что ночью приехал к другу на вечеринку, где намечалась грандиозная попойка. И, судя по необыкновенному хаосу в доме и спящим в разных местах людям, она действительно удалась. Стряхнув с себя храпящее тело товарища, поднимаюсь на ноги.

К девяти утра мне следовало быть в одном месте, сделать дела. Холодный душ и кофе привели меня в порядок. Двадцать минут я пытался вызвать такси, но линия постоянно занята. Наконец я решил, что не могу больше ждать, и вышел из дома по направлению к дороге, надеясь поймать попутку.

Утренний туман еще не рассеялся, солнце только начало проявляться на горизонте. Я шел по пустой дороге и полной грудью вдыхал свежий утренний воздух. Он пах цветущей зеленью, на которой поблескивали капли прозрачной росы. Я прошел около двух километров; навстречу попадались автомобили, ни один из которых не остановился. Когда я переходил дорогу на перекрестке, внимание мое привлек выцветший венок на деревянном покосившемся кресте у обочины. Крест стоял здесь не первый год, венок, судя по всему, периодически меняли. Очевидно, на этом самом месте когда-то произошла трагедия. Повернув голову в сторону проезжей части, я увидел несущийся на меня белый автобус. Страх за доли секунды обездвижил мое тело, превратив его в камень. Отскочить в сторону я был не способен. За столь короткий промежуток времени я успел проанализировать свои шансы на спасение в этой ситуации, и шансы эти мне показались маловероятными. Уже готовый к гибели под колесами автобуса, я удивился, как быстро водитель сумел остановиться. Затормозил он так же быстро и неожиданно, как и появился. Визг тормозов прервал тишину утреннего леса. Только птицы вспорхнули со своих веток, собрались в статью и полетели прочь с пронзительным гиканьем.

В оцепенении я стоял перед автобусом, не в состоянии даже пошевелиться. Желтый свет фар пробивался через через рассеивающийся туман и бил прямо в глаза. Я пришел в себя, когда дверь автобуса медленно открылась.

Он едет в сторону города, и лучше варианта, чем доехать на нем, не придумаешь. Когда шел к автобусу, успел хорошенько его разглядеть: небольшой, на десять-пятнадцать посадочных мест, белого цвета с двумя горизонтальными линиями по середине. Такие курсировали в городе, когда я еще был маленьким. На немалый срок его эксплуатации указывали также оранжевые пятна коррозии на кузове, в каких-то местах даже черные, напоминавшие грибок или плесень. Стекла покрылись внушительным слоем дорожной пыли, табличку с номером маршрута и перечнем остановок прочесть было невозможно.

Когда я вошел в автобус, водитель повернул голову в мою сторону, взглянул на меня и сказал:

— Ты что же, сынок, под колеса-то бросаешься, а? Или жить надоело, на тот свет собрался? А то я подвезу, ты только скажи!

От одного его взгляда мне стало не по себе: глаза мутные, будто остекленевшие. Ощущение, что он смотрит сквозь, а не на тебя. Что-то тяжелое было в выражении его глаз, словно скопились в них годы страданий, безумия, отчаяния и одиночества, скопились, и не знают выхода.

Голос водителя звучал бесстрастно, монотонно, по интонации несвязно, как если бы записаны были на пленку сначала отдельно слова, затем сведены в предложение одной записью.

Я, не ответив, прошел дальше и сел у окна. Автобус оказался абсолютно пустым, ни одного пассажира. Водитель надавил на газ, и мы со скрипом тронулись.

— А то составишь компанию вот этим, они тоже без глаз, — неожиданно добавил водитель так, что я вздрогнул. На слове «этим» он махнул рукой в мою сторону.

«Кого он имеет ввиду? В салоне кроме меня никого. Либо он устал и ничего не соображает, либо этот водитель — сумасшедший», рассуждал я.

Через слой пыли на стеклах нельзя было ничего разглядеть; вступать с водителем в разговор совсем не хотелось. Достаточной скорости это транспортное средство достигнуть не могло, потому мы тащились от силы пятьдесят километров в час. Водитель включил музыку, точнее какую-то старую песню, которая играла по кругу. Прогнивший, грязный автобус как снаружи так и изнутри, отсутствие других пассажиров, странный водитель, — все это несколько настораживало.

Приблизительно через полчаса езды автобус остановился.

— Конечная, все на выход, побыстрее, да по сторонам смотрите, когда дорогу переходите, — сказал водитель, обернувшись в салон.

Не став вступать с ним в дискуссию и выяснять, кого он имеет ввиду и в своём ли он уме, я быстро вскочил и пошел к выходу.

Когда открылась дверь и я вышел наружу, шок и недоумение мои были неподдельны. Он высадил меня на том же самом месте, где я и сел, у креста с венком, на который я отвлекся, когда переходил дорогу. Но это не самое главное, главное то, что уже совершенно стемнело, тогда как садился я в автобус ранним утром.

* * *

Спустя месяц после того случая я разговорился с одним водителем автобуса нашего города. И вот что он мне рассказал.

«Был у нас лет тридцать назад случай, я тогда молодым был еще. Значит, работал один водитель на автобусе, как звали — не помню. Хороший был как водитель, стаж имел большой, замечаний за годы службы не было от начальства. Да только зрение у него все ухудшалось и ухудшалось, с каждым разом все сложнее было медкомиссию пройти. И вот в один день забраковали его, запретили на маршрут выходить, на пенсию отправить собрались. Только он на следующий день на работу все равно вышел, и, никому не сказав, автобус свой завел и уехал. И тут-то случилась беда. За городом в лесу люди грибы собирали и за детьми не уследили, выбежали дети на дорогу. Сбил он их насмерть — это мать детей ближе всех была, видела, но подоспеть не смогла. А он вышел, детей погрузил, да и уехал. Куда — неизвестно. Только ни его, ни автобуса, ни детей, живыми или мертвыми, не нашли. Потому там крест с венком и установили, до сих пор стоит».