Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НА УЛИЦЕ»

Первоисточник: ffatal.ru

Вам нравится осень? Листопад? Все эти красивенькие разноцветные желтые и красные листья, устилающие землю? Мне вот когда-то нравилось. Теперь-то нет, конечно. Посмотрела бы я на того, кому бы это нравилось после такого. С другой стороны, может, в этом, в красоте, их тонкий расчет?

Все начинается в конце августа, когда я иду домой и замечаю первые опавшие листья. С этого времени я начинаю свою ежегодную подготовку к самому страшному времени года. Ну, для меня самому страшному. Слежу за знаками — в этом нельзя ошибаться, чуть просмотришь, пропустишь, на день обсчитаешься — и все.

К середине сентября я уже стараюсь не выходить на улицу лишний раз — собираю запасики еды, договариваюсь с начальством о том, что буду работать удаленно… Я у них давно работаю, они привыкли к этой моей маленькой причуде.

В конце сентября я закрываюсь дома. В следующий раз я выйду на улицу только в середине ноября. Если выйду. Если выживу. Но я выживу. Я уже шестой год выживаю.

Не знаю… слушайте, я на самом деле не знаю, почему они ко мне прицепились. Понравилась я им, что ли. Я зову их листопадными детками. Хотя многие из них совсем не детки. Они живут там, в темноте и гнили, под опавшими листьями, вместе с гусеницами и червями. Особенно им нравятся листья, собранные в кучи — домики-ловушки. Я мало что о них знаю, мне достаточно того простого факта, что они пытаются меня убить. Вот уже шестой год пытаются. Но у них ничего не выйдет.

Началось все с преследования. Преследование листьев — да, я понимаю, как это звучит, но мне все равно, правда. Это было преследование листьев. Они набивались мне в карманы, в ботинки, за воротник, в рукава, в сумку, цеплялись за волосы, летели прямо в лицо. Сначала скромненько — один-два листика. Потом побольше — пять-шесть. Потом они обнаглели совершенно и облепляли меня чуть ли не с головы до ног, только успевай стряхивать. Я не обращала особого внимания, потому что — ну да, потому что «преследование листьев» — это невероятная глупость. А потом явились листопадные детки.

Я думаю, что они призраки. Или мумии. Или призраки мумий. Высохшие и шуршащие. Почти про каждого из них я нашла заметки — девочка прыгнула с гаража в кучу листьев и напоролась на арматурину, скрывавшуюся там, труп женщины, расчлененный и разложенный по мусорным мешкам, заполненным листьями для маскировки, мальчик, угорел от дыма горящих листьев… а вот один занимательный случай — женщина, умершая от удушья. Угадайте, чем была забита ее глотка?

Вечерами я сижу и перебираю, перебираю, перебираю эти заметки. Бумага старая, желтая, шуршит. Их много, листопадных деток. Про всех и не рассказать. И все время появляются новые. Заглядывают в окна, тихонько стучат по стеклу, шепчут, голоса ломкие, высохшие. И им нужна я, но меня они не получат. Пусть шепчут хоть до скончания века, я никуда не выйду, и у меня все заперто — ни один лист не проберется.

А они стараются пробраться, как они стараются! Но я всегда настороже. Ночью я выхожу в подъезд, собираю листья, занесенные туда ветром и людьми (больше всего — у моей двери, разумеется), сжигаю их. Окна не открываю, и стараюсь лишний раз не смотреть — специально повесила плотные шторы. На улицу, разумеется — ни ногой.

Иногда, правда, не выдерживаю, подхожу к окну и смотрю на них, а они на меня. Прямо все окно залепят ровным слоем, темно становится, как ночью. Вот так стою, смотрю, слушаю шепот и думаю — нет. Ни за что. Не выйду. Не действуют ваши гипнотрюки. Правда не действуют, кстати, я же не идиотка и листопадной деткой становиться не хочу.

Тут самое главное — пережить 31 октября, потому что в этот день они особенно сильные и разозленные — еще бы, опять у них ничего не вышло. Стараются пролезть как только могут — но теперь-то я наученная, все картинки-фотографии с осенними листьями, если вдруг такие попадутся, сразу рву и сжигаю, телевизор не включаю. Были прецеденты, пролезали они так — больше не пролезут. Книги на всякий случай тоже не читаю. Просто ставлю зажженные свечки на подоконники и под дверь и сижу, слежу — если вдруг хоть краешком куда-нибудь лист просунется, сразу сжигаю. Поэтому к ночи они совсем злятся и бесятся, все залепят, шуршат так, что оглохнуть можно, но мне-то что.

А потом все идет на спад, они ослабевают и засыпают, но я на всякий случай еще немножко сижу дома. Ну а потом уже можно и выходить, они уже не тронут, даже не заметят — и можно успокоиться до следующей осени.

Не знаю, для чего я это все рассказываю. Опытом поделиться разве что. Опавших листьев ведь везде полно. Следите за ними. Мало ли что. А если все-таки не уследите — то мы с вами потом встретимся. Но у вас ничего не выйдет. Ничего не выйдет, слышите?
Первоисточник: ffatal.ru

Мы с моей девушкой в то время жили в старом трехэтажном общежитии коридорного типа сталинской ещё постройки. Вообще 53-й и 54-й года выдались плодотворными для архитектуры нашего города — считай, вся центральная часть в те два года и была возведена.

Я хорошо помню тот вечер. Была ранняя весна, днем таял снег и появлялись первые лужи, а вечером все замерзало и превращалось в сплошную ледовую корку. Я поздно возвращался с работы и мечтал лишь поскорее оказаться дома. Не помню уже, что именно я так хотел посмотреть в Интернете — может быть, новый фильм или что-то ещё, — но когда выяснилось, что в большей части города не было света, я просто взбесился.

Как только я вышел из автобуса, то сразу оценил масштабы произошедшего отключения: не горел свет в домах, не работало уличное освещение, магазины временно закрылись, потому что кассовым аппаратам также необходима была электроэнергия. Что примечательно, в некоторых местах свет все же оставался: вот девятиэтажка с горящим у подъезда фонарем, а вдалеке виднеется свет, исходящий от привокзальной площади, а вот, подобно оазису, посреди улицы светится ларек. Помню, меня насмешило, как в этот ларек со всей округи стягивался народ за пивом — ей-богу, оазис.

Но вообще выглядело это все немного жутковато и неприятно. Я топал по темной улице, стараясь не поскользнуться и не сломать себе что-нибудь, и без особого любопытства наблюдал за свечками и фонарями, появляющимися то в одном, то в другом окне. Дважды у меня звонил телефон: сначала девушка просила купить свечей, если удастся найти работающий магазин, потом знакомая семейная пара сообщила, что они идут к нам в гости.

Закончив разговор с последними, я свернул во дворы, чтобы срезать. В общем-то, сейчас там было не более и не менее темно, чем на центральной улице. Как назло, ночь выдалась безлунной, не видно было ни зги. Я шел вдоль труб теплотрассы, когда меня окликнули:

— Эй!

Я замер, не столько напуганный, сколько возмущенный бестактностью невидимки:

— Чего надо?

— Эй!

Разумеется, мне это не очень понравилось, но я все же пошел на зов без каких-либо задних мыслей. Сигарету стрельнуть или мелочевки подбросить — в этом я никогда не отказывал. Вскоре в темноте появились очертания двух людей, в которых с трудом можно было узнать силуэты мужчины и женщины. Я не мог различить ни их одежды, ни, тем более лиц, отметил только, что они гораздо ниже меня и как-то странно покачиваются.

— Чего вам надо?

— Хочешь выпить? Давай выпьем?

Бывает и такое. Кажется, ко мне обращался мужчина. Голос его был немного странным, но, если посудить, каким ещё может быть голос предлагающего такое первому попавшемуся прохожему?

— Нет, спасибо. Я не пью.

— Давай выпьем, — не унимался собеседник.

— Нет. Удачи, — я развернулся и потопал прочь.

— Эй! — они зашагали следом. — Давай выпьем.

Раз от разу голос его не становился более настойчивым. Он повторял это, словно шифр, на который я непременно должен был откликнуться.

— Твою ж мать, я уже сказал — нет. Идите своей дорогой, пока проблем не нажили.

— Тогда, может быть, секс? — предложила женщина.

Я остолбенел. Они что, совсем кретины?

— Да, тогда, может быть, секс? — повторил мужчина. — Или выпьем?

— Вы что, совсем е***тые?! — рыкнул я. — Катитесь отсюда!

Я добавил шагу, но чувствовал, что сумасшедшие меня стремительно нагоняют, и приготовился к драке.

— А может быть, тебе надо денег? Идем с нами, у нас есть деньги.

— Да пошли вы!

В этот момент два силуэта оказались справа и слева от меня. Мужчина схватил меня за запястье железной хваткой, а женщина ладонью пихнула в грудь. Я все ещё не видел их лиц.

— Да что вам надо от меня? — мне стало страшно.

— У нас есть деньги, идем с нами.

— Отвалите!

Изо всех сил я рванулся, с трудом высвободился и, быстро побежал в сторону дома. Несмотря на то, что меня вроде бы меня никто не преследовал, я бежал вплоть до самого подъезда. Электрозамок домофона, естественно, не работал. Я нырнул внутрь и оказался в кромешной тьме парадной. Надо отметить, что это была именно парадная, а не подъезд. Лестничный пролёт располагался чуть в стороне, и ни одно окно не давало даже скудного освещения.

Я отдышался, стараясь собраться с мыслями. Каких только психов не встретишь в темных дворах провинциальных городишек! Сверху тем временем послышались голоса соседей, собравшихся покурить и обсудить аварию, что случилась на одной из подстанций. Это успокоило и расслабило меня. Я ещё раз выдохнул и, не спеша, поплелся к лестнице, как вдруг…

— Эй!

Сперва я просто обомлел. Они физически не могли меня обогнать. Даже если бы и обогнали, то я заметил бы их заходящими в двери. Даже в такой темноте я бы их заметил!

— Эй! Пойдем с нами!

Это уже прозвучало за спиной. Со скоростью спринтера я влетел на самый верхний пролёт и, не обратив внимания на удивленные взгляды соседей, помчался к своей двери. Друзья уже сидели у нас и о чём-то негромко разговаривали в темноте, потягивая пиво. Я закрыл двери на все замки и обессиленно упал на диван. Отпил пива и только после этого рассказал о случившемся.

— Прикинь! — засмеялась Катя. — К нам тоже подходили!

— Придурки какие-то, — фыркнул Рома.

— Прямо, как ты рассказывал. Мы только из дома вышли и тут такое: «Эй! Идемте с нами!».

Это было как минимум удивительное совпадение. Я немного пришел в себя, выпил ещё. Тем временем в ходе беседы прозвучали все необходимые в данной ситуации шутки: «бомжи третьего ищут», «у школьников интернет отключился», «надо было идти, не каждый день такими предложениями сыпят» и так далее. Часа через два включили свет. Мы посидели ещё, Катя с Ромой вызвали такси и отправились домой. Мы с Олей легли спать, а я ещё долго ворочался и вспоминал этих странных людей из темноты.

Официально ничего объявлено не было, но, как вбивали в свое время нам на парах по латыни, «Haud semper errat fama», то есть не всегда молва ошибается. Где-то от знакомых милиционеров, где-то от родственников вскоре стало известно, что в ту ночь без вести пропало более шестидесяти человек. Позже двенадцать из них было найдено: кто-то ушел от жены к любовнице, парень сбежал из дома, пьянчуга-рабочий свалился в канализационный люк и свернул шею и прочее. Прошло уже больше года, но остальных так и не нашли. Ни следа. Пятьдесят человек, в маленьком городе, за четыре часа.

Не только я и Катя с Ромой встретили в ту ночь этих подозрительных типов. Многие рассказывают похожие на мою истории. Конечно, может быть, это все невероятное стечение обстоятельств, массовая шизофрения и все такое. Но даже если это и так… Даже если это и так, то куда делось ещё пятьдесят человек, что в тот вечер, так же, как и я, возвращались домой?

Тревожные слухи все ещё ходят по кухням и курилкам нашего городка. Я перестал их слушать, потому что все труднее отличить в них правду от вымысла.
Дело было примерно год назад. Был февраль. Рано утром собирался я, как обычно, на учёбу в университет. На улице было темно, поскольку в силе была «политика экономии энергии», то есть фонари загорались раз в несколько секунд, а некоторые и вовсе не горели, либо горели раз через три. На улице людей не было совсем, что в принципе, необычно.

Проходя мимо парикмахерской, я заметил фигуру невысокого роста. Она стояла у одного из фонарей. Проходя мимо неё, я присмотрелся. Фигура внешне напоминала старую бабульку, всю одетую в чёрное. Я пытался разглядеть лицо, но не смог, оно было замотано чем-то вроде шарфа. Сделав ещё пару шагов,я почему-то обернулся и увидел, что бабка исчезла. Ни звука шагов, ни шороха кустов я не слышал. Она никак не могла так быстро уйти за пару секунд!

На меня накатил дикий, непередаваемый ужас. Я ускорил шаг, чтобы скорее добраться до станции. Только что погода стояла спокойная, но тут внезапно поднялся сильный ветер, будто подгоняя меня вперёд и ещё более усиливая мой страх. Добравшись до станции и сев в электричку, я успокоился, но эта «бабка» всё не шла из головы.

Одногруппники, когда я им это рассказал, шутили: «Уж не Смерть ли ты повстречал?». Смех смехом, но в этот день по дороге домой я чуть не разбился в маршрутке — фургон проскользнул буквально в десяти сантиметрах от моего лица, я сидел на переднем сидении. Вот такая история...
Посчастливилось мне провести детство в одном крайне нехорошем местечке. О том, что в той квартире творилась чертовщина, говорят все — начиная от отца и матери, кончая простыми очевидцами. Проявлялось это по-разному. Буду рассказывать по порядку.

Я был еще совсем маленький, спал в родительской комнате в детской кроватке. Между кухней и комнатой родителей был коридор, в который выходили двери санузла. Тут из кухни в сторону комнаты стали слышаться маленькие детские шажки, после чего я вдруг начал дико плакать навзрыд. Когда на плач прибежали мать и сестра, внезапно детские игрушки, раскиданные в комнате, вдруг начали сами по себе кататься по полу.

Таких историй было много. Когда я болел и оставался дома один, то видел, как по коридору и кухне ходит старая женщина в красном свитере и все ищет кого-то.

Воздух в квартире тоже был необычный — как будто сероватая дымка. И гнетущее ощущение присутствия все время. Взрослые как-то это не замечали, но я чувствовал. Всегда спал со светом. Однажды мать рассказывала, как зашла ко мне ночью, а я стою посреди комнаты — не то сплю, не то бодрствую. «Что случилось?» — спросила мать. А я показываю пальцем в угол комнаты и говорю: «Дядя». Я этого не помню — видимо, слишком маленький был.

Зато вот то, что я помню точно. Выхожу я из кухни в коридор и падаю. Не знаю, почему, но падаю. Тут мой взгляд падает на родительскую комнату — дверь открыта, свет погашен. Тьма в ней была непростая: свет в нее не проникал. Меня обуял дикий страх. Я пытался встать, но ноги не слушались, тогда я стал отчаянно ползти в сторону коридора. Это самое первое мое воспоминание из детства.

Я уже и не говорю о тенях в ночи, шорохах и шепоте. Все это было там.

Рядом с домом чуть севернее по карте был детский парк, построенный на кладбище. Могилы никто не переносил. Все просто перекопали бульдозером и залили асфальтом. Я знаю это, потому что дед при Советском союзе занимал партийное положение локального характера и имел с этим дело. Парк был таким же нехорошим, как и моя квартирка. Особенно это было заметно после захода солнца, когда я ходил с матерью на пробежку — она бегала, а я рядом на велосипеде катался. Освещены были только дорожки, и то фонарь от фонаря на расстоянии 20 метров. Что я видел там, в гуще деревьев, я уже и не помню, но боялся я ужасно, потому от матери далеко не отъезжал.

Затем мы съехали оттуда. Через 5-8 лет там поселились родственники. Всё возобновилось с новой силой. Особенно двоюродная сестра страшилась старого зеркала, которое висело напротив её кровати. Что она в нем видела ночью — не знаю, боится рассказывать.

Кончилось все тем, что они позвали священника. Он пришел, походил, освятил квартиру. Вроде бы все прошло.

Полгода назад я отважился переночевать в квартире моего детства. Сон был спокойный — наверное, вся та нечисть отступила после обряда священника.

Возможно, эта история не такая страшная, как остальные. Но дело в том, что это правда. Я сам все это видел, это видели мои родственники и друзья семьи. Всю эту чертовщину. Поэтому не стоит обвинять меня в излишней религиозности — кто повидает с мое, тоже Богу начнет молиться.

Ибо есть в нашем мире есть вещи, которые я не могу объяснить.
Несколько лет назад я работал опером в ОВД на Китай-городе. В связи с этим хочу рассказать один случай, на котором я присутствовал при даче показаний.

Это было в начале июня 2000-х, я был на сутках, на дежурстве. Район в смысле обычного криминала был довольно спокойный — хулиганка, мелкие кражи. Из тяжких были убийства, но в основном по бизнесу и политике, то есть всякая заказуха. У нас по району курсировало три машины ГНР, вот с одной из них и началась эта история.

3:30 утра, вызов, одна из групп: «Дуйте на Солянку». Сели, поехали — второй опер, я и еще три сотрудника. Через три минуты на месте. Женщина 30 лет примерно, одета прилично, по документам москвичка. Живая и целая, не считая двух царапин. Стоит, плачет, бормочет что–то. Трезвая. Мы с Сержем (второй опер) и Андреем (старший из группы) подходим с расспросами и успокоениями. Сели, начали писать. Бросили. Начали еще раз, с чистого листа. Потом опять бросили. Потому что не бывает так — чертовщина какая-то, по ее словам, получалась. А чертовщину мы не пишем, это проблемы докторов обычно.

Получалось вот что: она с мужем вышла из ресторана на Покровке в 23:00. Машину бросили недалеко в переулке — точного названия не помнит, помнит визуально, как идти. Вечер опустился, переулки пустые: там довольно забавный район, улицы оживленные, а во многих переулках незаселенные заколоченные одноэтажные строения. Пока дошли, время уже было 23:30. Вот около одного из строений слышат дикие адские крики из здания. Ей не по себе, а Леша (так звали мужа) пытается броситься на выручку, а как — непонятно: здание заколочено, окна забиты досками, дверей не видно, вход со двора. Забегают во двор, она причитает: «Леша, давай вызовем милицию», — а он геройствует зачем-то: пока, мол, приедут, преступление десять раз совершат и убегут, так хоть спугнем. Вот дверь, не заперта. Тут важный нюанс — она заметила, что дверь обклеена какими-то газетами. Крики пропали. Осторожно ступают внутрь, глаза не видят, она остается на крыльце. Вдруг раздается крик ее мужа и какие-то всхлипы или чавканье (да-да, именно так и сказала, чавканье, мы два раза переспросили). Через пять секунд хлопок, спиной вперед вылетает муж, рука окровавлена, пиджака нет, весь белый, трясется, но вроде живой. Хватает ее за руку, кричит: «Бежим». Бегут. Куда, зачем — не понимают, машину потеряли, в переулке запутались, людей нет. Берут сотовый, а там вместо стандартного «МТС» написано «Addokkrd» или что-то вроде — белиберда какая–то. Набирают «02», им в ответ писки и слова на непонятном языке. «112» — то же самое. Они паникуют, бегут. Забегают в какой-то тупик, она название запомнила. «Тупик ПУСТОТ». Вроде тихо, пустынно, темно. «Как ты?» — говорит она мужу. Он в ступоре молчит. Говорит, что не помнит, что надо найти машину и ехать. Она плачет, не понимает, что и как. Вдруг начинается какая-то вибрация в земле. «Наверное, метро» — говорит, она. «Да», — соглашается муж, но начинает трястись. Хватает ее как клещами за руку, и они бегут до выхода из тупика. «Стой тут, я выйду, посмотрю, что там и как», — говорит он ей. Делает шаг за угол. Она бросается за ним, но его нет. Просто нет. Прямая пустая улица, за ту пару секунд было невозможно спрятаться. Она кричит, зовет, плачет, причитает, считает это нелепым розыгрышем, но его нет... Блуждала, блуждала, потом внезапно наткнулась на людей, просила их помочь, но они отшатнулись, как от больной. В итоге вышла на Солянку, а тут ее заприметила машина наших ребят.

Она очень просила нас найти его. Да мы бы и рады, но как? По правилам, трое суток, преступления она не видела. Непонятно, в общем. Ладно, бросаем писанину, едем на осмотр места. Дом тот нашли. «Тупика Пустот» на картах Москвы нет, и с похожим названием в районе тоже нет.

Осмотрели здание. Пустое, пыльное старое. Единственное — дверь газетами не обклеена, а она клянется, что была. Странно, конечно. Еще интереснее с пиджаком — его нашли. Точнее, остатки. Валялся на другой стороне. Пыльный кусок. Без следов крови и инородных субстанций. Но ТОЛЬКО половина. Разрезан по диагонали чем–то странным, словно бритвой. Другую половину не нашли.

Нашли машину, стояла, родимая, рядом там, действительно — никаких следов и повреждений. Вызываем ей «трезвого водителя», пусть везет, женщина явно не в адеквате, чтобы рулить сама. Берем с нее итоговые объяснения, заяву пишет. Решили оставить, как есть, только причесали малость.

Стоим, курим с помощником старшего на дежурстве, старым толстым капитаном. Огромный мужик был, старой еще закалки. Хоть сейчас он на пенсии уже, но тогда был хоть куда. Спрашиваю его, что он думает. Затянулся он, посмотрел на меня и спросил: «Какое название тупика?».

«Тупик Пустоты, или Пустот, — говорю. — Странное какое-то название, нет такого».

Он еще раз затянулся, закашлялся и ответил: «Поройся в старых делах у меня в сейфе. Там есть подборка одна из архива. Там несколько подобных дел есть. Тоже исчезновения. Был еще один, который не пропадал, но выжил, нес какую-то ахинею про то, что нашёл дорогу, хуже которой нет. Его доктора забрали потом, но, в общем, тогда я еще системы не наблюдал в этом, это с четверть века назад было. А сейчас давно наблюдаю, и по старым переулкам Китай-города стараюсь не ходить«. Затушил и пошёл в здание.

Вообще, про пропавших людей стоит сказать отдельно: просто так люди никуда не исчезают. Люди пропадают, но потом их находят. Как правило, по весне, всплывшими. И обычно у человека есть предыстория: окружение (наркоман или еще что-то), род деятельности (частный кредитор) и так далее. Но вот чтобы так, обычный человек в центре оживленного города на глазах у своей жены растворился в воздухе, таких историй почти нет. Почти.

Я покопался в картотеке. Нашёл еще восемь случаев, где фигурировал »Тупик Пустот". Тоже пропали, везде отказные дела — никто не собирался их искать. Некого. И негде, похоже. Во всяком случае, не на нашей карте, не в наших земных городах. Еще я потом разговаривал с коллегами с других отделов: нигде почти больше подобного нет.

Иногда старожилы что–то такое рассказывают, на уровне баек, но я не верил раньше, думал, так, старческое, поболтать. А вот внезапно стал сам практически непосредственным участником. И немного по–другому к этим рассказам стал относиться.

С тех пор стараюсь не ходить в центре по закоулкам с заброшенными зданиями. Не зря они там стоят до сих пор.
Есть у нас парк, обычный такой — там мамы с детьми гуляют, парочки ходят, спортсмены занимаются: всё, как обычно. Парк поделен как бы на несколько секторов — футбольная площадка, возле нее картинг. Еще на территории парка есть церковь.

Моё знакомый Витя со своим другом Димой (им обоим по 20 лет) вдвоём гоняли ночью, часов в 11-12, на футбольном поле мяч — они часто так делают. И вдруг видят, что по полю картинга — а там снега было по колено — очень-очень быстро бегает женщина. Было темно, поэтому разглядеть лицо и одежду они не смогли. Витя говорит, что они еще смеяться начали — мол, что за чумная бегает в полночь по картингу. А потом им пришло в голову, что она не может так быстро бегать по такому глубокому снегу. А эта женщина уже наворачиавала не один десяток кругов. Потом она остановилась и побежала к лестнице и села под ней. Тут к ней подошли какие-то две девушки (которые тоже, видимо, наблюдали за этой женщиной) — но вдруг закричали в один голос и стали убегать от нее. А она выскочила из-под лестницы и начала ползать по-пластунски по полю картинга кругами с той же скоростью, что раньше. Тут Витя и Дима поняли, что пора делать ноги...

Витя рассказывал, что на следующее утро они пошли проверить снег на поле картинга — он был чист. Вообще ни одного следа, хотя снег не шел ночью.
Эта история произошла со мной три года назад в армии. Служил я на Камчатке в инженерной части морской пехоты в посёлке Завойко. Попал однажды в караул — охранять нужно было специальную технику. А в этот день, как назло, выпал снег и стоял сильный мороз. Выпало мне нести вахту на вышке с двенадцати до двух ночи.

Надели на меня бушлат, дали валенки. Я прошёл инструктаж, и старший повёл меня к своему посту. И вот стою я на посту. Закурил сигарету, хотя это делать запрещается, и посмотрел вниз на землю. И увидел, что к моему посту приближается человек в форме, с автоматом в руках. Я подумал, что это солдат, и насторожился, так как меня менять ещё было рано. На всякий случай снял с предохранителя автомат и начал наблюдать за этим солдатом. Тот подошёл почти вплотную к вышке, на которой стоял я, встал на колени, приставил свой автомат к своему горлу и нажал на курок.

Раздался хлопок, солдат упал на землю. Увидев всё это, я побежал к нему вниз. Быстро спустившись к тому месту, где лежал он, я его не обнаружил. Я обошёл кругом всё это место, но никаких признаков, что здесь находился человек, и тем более следов крови я не нашёл. Через час подошёл мой старший смены. Я ему всё рассказал, а он ответил, что часто на этом месте появляется этот призрак солдата, но откуда он и кем был, никто не знает. Больше на этот пост меня не ставили.
Я увлекаюсь разного вида творчеством — в основном пишу стихи и рассказы. Вдохновение черпаю из природы, так что часто бываю в лесу возле водоёмов или, в крайнем случае, в парке. В крайнем случае — потому что днём там слишком много народа. Приходится идти туда рано утром или даже ночью. Знакомые говорили, что это плохая идея, так как на меня может напасть маньяк. Ни одного маньяка я пока не встречала, но всегда ношу с собой газовый баллончик. Я думала, что зря потратила на него две тысячи, но однажды он всё-таки мне пригодился.

Как-то в конце мая я пришла в парк примерно к полуночи, надеясь написать что-нибудь стоящее. Настроение к этому весьма располагало. Минут десять я побродила между деревьями, а затем села на скамейку и стала пристраивать фонарик так, чтобы он освещал мою тетрадь, так как уличные фонари не работали. Вдруг мне показалось, что в темноте между деревьями скользнула крупная тень. Это не было похоже на силуэт человека, так что я решила, что это бродячая собака, и сразу достала газовый баллончик. Я посветила фонариком в ту сторону — собаки нигде не было видно. Имея довольно неприятный опыт общения с животными, я решила, что она пытается подкрасться сзади. Я резко обернулась, но на мостовой никого не было. Я постояла так около минуты и уже готова была возвращаться к рассказу, когда за моей спиной раздался тихий скрежет. Звучало так, будто кто-то царапает асфальт. Несмотря на мой скептицизм и на баллончик в руке, я застыла, не в состоянии обернуться. А звук становился всё громче. К нему прибавился ещё и шорох, как если бы по земле тащили мешок с песком.

Наконец, выйдя из ступора, я рывком обернулась. Мой фонарик был у меня в кармане, так что парк освещался лишь светом окон и витрин, но этого было достаточно, чтобы увидеть: это была не собака. Оно напоминало покалеченного человека, с переломанным позвоночником и частично ампутированными ногами. Задние лапы его были короткими, слабыми, почти рудиментарными. Передние, наоборот, были непропорционально длинными и заканчивались невероятной длины когтями. Тело чудища действительно напоминало мешок с песком. Существо было покрыто длинной пятнистой шерстью. Голова была почти лысой, безухой, с длинной редкой гривой. Но самым страшным в нём была его морда. Точнее, её сходство с человеческим лицом. Она была плоской, как у человека. И хотя глаза были круглые и тёмные, а нос напоминал поросячье рыло, рот был, как у разумного существа. И самое жуткое, что этот рот улыбался… Оно ползло в мою сторону, подтягиваясь когтистыми «руками». Оно двигалось неторопливо, но приближалось довольно быстро. Его губы двигались, как будто оно что-то говорило. Существо действительно издавало звуки, напоминающие бормотание. Его голос напоминал женский, пропущенный через множество фильтров. Но было в этом голосе что-то совсем нечеловеческое, чего нельзя воссоздать никакими программами.

Я с промедлением, но всё же сообразила, что делать. Направив на него баллончик, я нажала на кнопку. Аэрозольная струя не достигла существа, так как оно находилось слишком далеко. Не знаю, почему я не стала убегать от него. Я отходила медленно, не сводя взгляда с монстра. Я не заметила, как он оказался метрах в двух от меня. Надеясь, что дальности баллончика хватит, я применила его ещё раз. На этот раз — удачно: существо начало фыркать, дёргаться, громко визжать. Пользуясь моментом, я, наконец, побежала. Остановилась только тогда, когда была на расстоянии двух остановок от парка.

Всё закончилось благополучно, но после этой встречи мне часто снится один и тот же сон: я никак не могу открыть дверь, а по лестнице на мой этаж карабкается этот монстр. Когда он добирается до последней ступеньки, я просыпаюсь. Всё бы ничего, но наяву дверь в мою квартиру открывается всё хуже…
Уже неделю со мной творится что-то странное, о чём я хочу вам рассказать. Работаю я на заводе, и на эту неделю мне припала вторая смена. Вообще, вторая смена — это хорошо: начальства нет, делай что хочешь, но не в этот раз. Понедельник был обычным понедельником. А вот во вторник началось неладное — вернее, это уже получается среда, так как оно началась ночью. Итак...

Вторая смена заканчивается в 00:30, рабочих забирает автобус и развозит по домам. Но несколько месяцев назад руководство завода решило, что отдельный автобус для цеха, находящегося отдельно от остальных, чуть ли не за чертой города — слишком накладно, поэтому они продали один автобус, а другой пустили между двумя цехами. Смена в нашем цеху заканчивается на 30 минут раньше, плюс приходится там ещё ждать минут 15, пока все выйдут, плюс ещё развозить много народу в другой конец города. Получается, что раньше я приходил домой со второй смены до часу ночи, а теперь можно считать, что очень повезло, если оказываешься дома часа в два ночи. Такое положение дел мне совсем не улыбалось, поэтому я начал вставать с автобуса перед поворотом к другому цеху и идти пешком. Идти недолго, минут 15, освещение местами есть, да и городок у нас тихий и не очень криминальный.

И вот иду я во вторник (то есть уже в среду) домой. Вокруг тишина — в некоторых окнах домов горит свет, проезжают редкие машины, в основном такси, ветерок лёгонький дует. Дошел до моста, иду дальше через мост и тут откуда-то выскакивает кошка. Обыкновенная кошка, серая. Я иду дальше. Но кошка немного с приветом оказалась: начинает путаться под ногами, пытается, скотина, лапой ударить по ботинку, мяукает, опять лапой машет. Как я ни пытлся прогнать её — не помогло. Раз споткнулся о неё и наступил ей на лапу. Та как-то странно взвыла и отпрыгнула от меня на проезжую часть, где чуть не попала под машину, немного там посидела и опять побежала за мной. Отшвыривал я её ногой, отшвыривал, а в одном из двориков она сама от меня отстала и куда-то убежала.

Я обрадовался, пошел дальше, дошел до переулка. Там ещё переулок интересный: узенькая пешеходная дорожка, с одной стороны дом, с другой детсад, дорожка упирается прямо в дорогу, по которой ночью (да и днём) мало кто ездит, ибо разбита в хлам, а на ремонт у города денег, как всегда, нет. И вот иду я по этому переулку и вижу, как в конце его засветились фары и быстро свет этот удалился — то есть машина какая-то проехала. Выхожу, поворачиваю и вижу такси: обыкновенный «Део Ланос», шашечки сверху, все дела. Прохожу мимо машины — в ней, кроме водителя, вроде и нет никого. Только минул её, она начинает ехать. За мной, не быстро, не обгоняет. Я прибавляю шагу, она едет быстрее. Мне стало неуютно: ну мало ли что у водителя в голове, а быть задавленным не хочется. Немного отхожу в сторону, замедляю шаг — он тоже притормаживает. Я набираюсь смелости, останавливаюсь и резко оборачиваюсь, он же наоборот, даёт по газам и уезжает. Не то, чтобы визг покрышек и прочее, как в фильмах — просто уехал очень быстро.

Я почти успокоился, иду дальше — уже почти до дома дошел. Иду мимо ночника, возле которого стоит какой-то алкаш. Ну, алкаш и алкаш, хотя после водителя уже страшновато. Немного обхожу его, близко подходить не хочу, но он замечает меня, ставит бутылку пива, которую до этого держал обеими руками, на асфальт и начинает расстегать куртку. Ну, думаю, всё, вот драки с алкашом для полного счастья и не хватало. Сжимаю руки в кулаки, готовлюсь к конфликту, но он, вместо того чтобы идти на меня, берёт свою куртку за воротник, натягивает на голову, расставляет руки и начинает носиться около магазина, как самолётик. Ещё и жужжать пытается. Картина из серии «Приехали!». Чуть ли не бегом иду домой, поднимаюсь в квартиру, закрываю дверь и ложусь спать.

Среда, день. Я опять на работе, на часах где-то около 17:00. На работу пришел в 16:00, час занимался всякой ерундой. Потом решил, что надо бы немного поработать, включил станок, достаю наушники — с музыкой как-то веселее работается, достаю телефон — СМСка пришла. Номер какой-то левый. Открываю, читаю. Там всего два слова: «Не надо». Всё. Без точки, только два слова. Впадаю в ступор — думаю, что мне не надо. Всё вроде надо... Работаю себе спокойно, об СМСке думаю. Позвонить по этому номеру не решился. Во-первых, страшновато, а во-вторых, денег на счету маловато было.

Рабочий день подошел к концу, возвращаюсь домой. Идти уже немного страшновато, но всё равно иду. Дохожу до моста, кошки нет. Начинаю переходить мост и с противоположной стороны наблюдаю ещё одну картину из серии «Приехали!»: парочка, наверное, после какого-то торжества, возвращается домой. Девушка, пьяная вдрызг, как-то оказалась впереди парня и сидит на асфальте. Парень, тоже изрядно набравшийся, сначала идёт медленно, а потом бежит к девушке, спотыкается-падает-встаёт и снова бежит. Начинает её дёргать за рукав, пытается поднять, та выскальзывает, падает. Потом парень замечает меня, начинает рукой махать, кричать что-то неразборчивое, подымает какой-то камень и в меня кидает. Камень не долетел, но ждать, пока долетит следующий, я не собирался. Развернулся, пошёл домой, добрался без приключений. Ну и дела, гетто какое-то!

Четверг прошел спокойно, а в пятницу жутко не повезло: в доме отключали свет, а когда включили, оказалось что лифты не работают. Живу я высоко, а дом был спроектирован каким-то румынским гением, который додумался лестницу сделать как бы отдельным «отсеком», к которому ведут переходные балконы на каждом этаже. Пошел к лестнице открывать дверь — заперто изнутри. Звоню соседу, чтобы спустился и открыл — а у него отключен телефон. Пришлось вскарабкиваться на переходной балкон второго этажа, благо отбитый край, оголённая арматура и перила снизу способствовали. Пришел, уснул.

И вот суббота. Утро было скучным, а вот ближе к вечеру, часам к шести, случилось то, от чего я ещё и сейчас не совсем отошел. Дома мне было скучно. Зашел к этому самому соседу, решили выйти прогуляться. Не то чтобы он мне друг большой, просто иногда бываем в одной компании. Вышли, он созвонился с друзьями, насобиралось нас шесть человек, пошли прогуливаться. Немного побродили по городу, остановились возле магазинчика, пить хотелось. Купили воды, стоим, общаемся. Тут одному парню и его девушке надоело стоять: они распрощались и ушли домой — остались мы, четыре парня. Решили ещё кое-куда зайти, двое из нас пошли переходить дорогу, а я и тот самый мой сосед немного задержались — мне надо было ему кое-чего сказать, уже даже не помню что.

И тут ко мне подошёл очередной алкаш. Его я уже видел — сидели в летней кафешке, когда тепло ещё было, он тогда к нам подсел. Был он тогда пьяный вдрызг, говорить еле мог, всем руки пожимал очень много и очень часто, со мной размером ноги мерялся, говорил что-то о моих руках, но что именно, я не понял — слов тогда его разобрать не смог. И вот сегодня подходит этот алкаш к нам, уже поддатый, языком еле шевелит. Опять же, привет-привет, по два раза руки нам пожал, что-то рассказывать о вреде нынешней армии начал. Но сосед его перебил, говорит:

— Извиняй, дед, нам идти пора. Бывай.

Тот его руку пожал, потом мою, потом опять его взял, пожимает и заплетающимся языком говорит:

— Ты маладэц... балшой да (сосед ростом под два метра)... маладец... Шшшчастливым буш...

Сосед что-то отшучивать пытался, руку пробовал его бросить, но дед не сдавался.

— Правду гаврю, шшшчастливым буш, хорошо у тебя сё будет, сё, жить тебе легко будет. Молодец, удачи тебе... давай, удачи...

Бросил его руку, опять взял мою и начал говорить, причём язык его резко перестал заплетаться:

— А ты — нет. Сложно тебе будет. Сложно жить тебе. Грубый ты.

Я удивился, но отшучиваюсь, мол, я не грубый, что я сама доброта, руку освободить пытаюсь — а он берёт своей левой рукой мою левую руку и продолжает говорить:

— Грубый ты. Не любишь ты людей. И не уважаешь. Обидели они тебя, сильно обидели, поэтому и жить тебе тяжело. Тебе холодно, вот тут (начинает меня по груди правой рукой легонько хлопать) холодно, поэтому и тяжело. Несчастливый ты.

Он ещё что-то говорил, про тепло что-то и что он мне его даст немного, но сосед вовремя вмешался, сказал, что спешим мы сильно, попрощался с ним и мы ушли. Но, вы не поверите, этот пьяный дед всё правильно сказал. Меня с третьего класса травили — хоть и не по-жесткому, но всё же очень сильно. Друга настоящего никогда не было, вот только сейчас, буквально полгода назад, я начал общаться с этой компанией, с братом, с соседом, с друзьями его. У меня никогда не было девушки, я почти не общаюсь с коллегами, я им неинтересен, они мне неинтересны. Но этот дед... Как он это узнал? Сегодня вечером я был просто сама обаятельность, я не грубил этому деду, я не давал повода назвать меня грубым.

Пока мы шли, сосед что-то говорил про этого деда, но я не слушал. Я не слышал. Вернее, слышал, но не мог понять. Был звук, но в звуке не было слов. Меня переполняли эмоции. Ненависть к этим самым людям. В голове слова этого деда крутились. Я не мог говорить, чувствовал, что если скажу хоть слово — разрыдаюсь. Это всё звучит так пафосно, но было всё именно так.

А потом меня, что называется, «отпустило». Я успокоился. Потом мы встретили общую знакомую. Немного гуляли с ней. За время прогулки она обняла меня три (!!!) раза. По-дружески и не только меня одного, она вообще любит обниматься, но раз тепло потерлась головой о мою щеку. Потом я с ней немного поговорил — оказалось, она очень даже интересная собеседница. Я шутил, она шутила, остальные шутили. Было хорошо и уютно. Потом мы все разошлись по домам.

И вот я думаю: что же это было? Ну ладно, пусть все эти кошки, алкаши-самолётики, странные парочки и безумные водители — просто городские придурки, которых я раньше не замечал. Пусть та СМСка просто дело рук идиота, который не может набрать правильный набор, но дед, дед этот, откуда он знал это?! Откуда он знал, что меня «сильно обидели»? Про то, что я в школе был изгоем, не знает никто. Ни родители, ни брат, ни, тем более, относительно новые знакомые. После школы я изменился, сильно изменился. Я уже не тот хилый мальчик, который плевался кровью после школы, сейчас и сам могу при надобности тумаков отвесить. Но вот отношения с социумом не складываются. И дед знал это. Чёрт знает откуда, но знал! И, кажется, «теплотой» он поделился. Может и немного «теплоты» одолжил — к девушке той относиться как-то по другому не стал, страдать по ней (да и по кому-либо вообще) не собираюсь, но всё равно, конец вечера был далеко не обычным...
Вот история, приключившаяся со мной в июле 1997 года. Этот случай до сих пор не дает мне покоя.

Я жила на даче с бабушкой и родителями. Родители спали на первом этаже дома, мы с бабушкой — на втором. Время три часа ночи, жара, окна раскрыты. Как сейчас помню: было полнолуние, луна светила прямо на меня, а я все пыталась отгородиться от нее занавеской. Ворочалась, ворочалась и никак не могла уснуть, пока родные уже видели десятый сон. И тут слышу — по дороге кто-то бежит (а дорога у нас покрыта щебнем). Я встала и подошла к окну. В темноте смогла разглядеть, что это сосед Вовка (паренек лет шестнадцати) бежит от кого-то. Бежал он, как оказалось, прятаться за кучу соседского песка. Мне стало интересно, от кого он прячется. Чуть позже слышу по щебенке шаркающие шаги и вижу женский силуэт. Она идет по дороге странными шагами, как робот. Я подумала: наверное, это бабушка Вовки решила так его домой загнать, а он испугался и спрятался. А женщина эта все идет и идет по дороге и шаркает ногами. Поравнялась она с фонарем (он тогда был один на всю улицу и как раз светил перед домом Вовки) и я вижу, что это совершенно седая длинноволосая женщина в каком-то нелепом одеянии вроде ночной рубахи. Думаю, совсем уже тетя Надя (так звали бабушки Вовки) не в себе, раз так вырядилась. Жду, что будет дальше. Дальше она мимо «своего» дома по улице прошаркала, и шаги стихли. В полном недоумении жду дальше, что будет. Через несколько минут выходит из калитки та самая тетя Надя, одетая в халат (ну, уж халат от балахона я могу отличить) и начинает Вовку звать. Вовка вышел из-за кучи песка и домой пошёл.

На следующий день я хотела с ним поговорить, чтобы узнать, кто это был и почему он прятался, но мне сказали, что он домой в Москву уехал. Понятно стало, что это была посторонняя женщина, идущая в таком виде в три часа ночи по улице. Интересно только, куда и с какой целью. Но в походке ее было что-то странное — она шла как-то слишком уж целенаправленно, уверенно и быстро.

Утром рассказала эту историю своим родным. Конечно, мне никто не поверил: не могло быть посторонней женщины на наших дачах в три часа ночи, да еще в таком виде. Приводили различные варианты — какая-то женщина напилась и бродила по дачам; Вовка с бабой зажигал (а потом почему-то от нее же и убегал); сама Надя пьяная напилась и так бродила (что невозможно); мне это приснилось, и все в том же духе. В итоге все дружно решили, что это была тетя Надя, а я что-то напутала в темноте. Рассказала я эту историю своей двоюродной сестре — она все это всерьез восприняла и сказала, что в полнолуние русалки любят бродить, а пруд как раз недалеко был, и шла она в его сторону.

Но вот почему-то силуэт той самой женщины уже много лет стоит у меня перед глазами, и ее шаркающие шаги звучат в ушах.