Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НА УЛИЦЕ»

Было мне тогда примерно пять лет. Как всегда, я отдыхал летом в деревне. Мама отправила меня в сельский магазин за хлебом. На дворе стоял жаркий июльский день, солнце припекало. Ближайший магазин находился не так далеко от нашего дома — всего за триста метров, и стоял на горе. Я, как всегда, зашёл, купил хлеб, вышел и стал потихоньку спускаться с горы по асфальтированной дорожке. Вдруг взгляд сам собой упал на левую сторону дороги, где стояла колонка, и я обомлел: возле колонки стояли две старушки, похожие на Бабу-Ягу, прямо как из сказок, очень страшные, беззубые, с крючковатыми носами, и с такими морщинами, как будто лет им несколько тысяч лет. Они стояли, сильно сгорбившись, и показывали на меня указательным пальцем, страшно улыбались и перешептывались беззубыми губами. Скрепя сердце, я продолжил спуск, но вдруг эти образины одновременно резко сорвались с места и побежали в мою сторону. Скажу я вам, ни одна старая женщина не могла бы развить такую скорость, как эти дряхлые тельца. Я заревел и побежал, не оглядываясь. К счастью, до дома было всего несколько десятков шагов. Когда я, заплаканный, прибежал домой, вся родня сбежалась, стали расспрашивать, что случилось. Я сквозь слезы и всё рассказал. Люди выходили на улицу, потом возвращались и говорили, что ни возле колонки, ни вообще в пределах видимости никого нет. Мама успокаивала меня, что это были всего лишь очень старые бабушки, но я не верил. Как же! Я-то знаю, кого я видел на самом деле. Да и с чего бы обычным старушкам вдруг гоняться за мимо проходящим мальчиком?.. В общим, долго они ещё меня преследовали в кошмарных снах. Наяву я их, слава богу, больше не видел.
Вечером, где-то часов в восемь, я пошёл гулять с собакой. Это была её последняя прогулка за день. Она ещё маленькая (шесть месяцев всего), поэтому с ней нужно побегать, поиграть. Ну, я так, собственно, и делал. Пришёл на стадион и начал кидать ей палочку, бегать — играть, в общем. Время уже близилось к девяти, когда собака, до этого резвившаяся и ничего не замечавшая, вдруг застыла. Оказалось, что по стадиону проходил человек. Было темно, но я понял, что это мужчина. Моя собака была не очень дружелюбно настроена по отношению к нему. Хотя ей часто не нравились другие люди, но сейчас ей ОЧЕНЬ не нравилось присутствие этого человека. Она была вся напряжена. А человек, не замечая нас, шёл мимо. Между нами расстояние было метров в десять. Я подошёл к собаке и пристегнул её на поводок, чтобы она не напала на мужчину. В ответ на это овчарка начала громко лаять. Её лай был очень злым — на мою собаку это не похоже. Обычно она только на дворовых кошек так полаять может, но на человека... Мне это показалось странным.

Пока я держал собаку на поводке и думал, что это значит, человек остановился. Я подумал, что он боится пройти мимо, но нет — он даже не смотрел в мою сторону. Он просто стоял боком к нам. Овчарка же продолжала заливаться лаем. Неожиданно человек вновь сорвался с места и пошёл быстрым шагом. Но шёл он странно. Знаете, как в плохих компьютерных играх — человек движется дальше, хотя ещё не закончил делать шаг. Ну так вот, шаги этого человека были точно такими же. Он шёл плавно, словно левитируя над землёй, а шаги делая для приличия.

Мне стало не по себе. Неожиданно человек снова резко остановился и так и остался стоять с поднятой ногой. Овчарка всё не унималась и лаяла на него. А тот вёл себя так, будто нас вообще нет, словно мы пустое место для него. Вот тут-то мне и стало страшновато. «Да ну, к чёрту...» — подумал я и пошёл к воротам стадиона, таща за собой собаку. Когда мы стали отдаляться от незнакомца, она успокоилась, но всё ещё оглядывалась в его сторону. Я тоже посмотрел на мужчину через плечо — и понял, что пустым местом мы для него всё же не были. Он смотрел вслед нам, не шелохнувшись. Страх начал захлестывать меня, и я поспешно стал уходить со стадиона.

Когда я вышел за ворота, то оглянулся ещё раз назад. Мужчины там уже не было.
Эта история действительно приключилась со мной. Верить или нет, вам решать, но мне теперь действительно страшно выходить на улицу в темное время суток.

В нашем городе стояли летние белые ночи. В тот вечер я вышел прогуляться. И познакомился на улице с красивой девушкой. Выглядела она просто мечтой — такая вся стройная, длинные черные волосы до пояса, грудь третьего размера... Охотно поддерживала разговоры на любые темы, но при этом так умилительно опускала глазки и смущалась, чуть краснея, что я влюбился в неё буквально с первого взгляда. Время пролетело совершенно незаметно, пока мы бродили туда-сюда. Потом я достал телефон и посмотрел — половина четвертого ночи!.. Сказал, мол, мне уже надо домой, давай я тебя провожу — и не успел обернуться, как ее ручка с тоненькими пальчиками легла мне на плечо и сдавила мертвой хваткой. Я даже вскрикнул от боли. Я далеко не слабый парень, но в попытках вырваться я потерпел сокрушительное поражение. Она толкнула меня вниз, почти впечатывая мои колени в землю.

«Жаль, что ты оказался таким хорошим», — прошептала она мне в ухо, касаясь его губами. В другой ситуации, наверное, это было бы очень эротично, но не тогда, когда я, как мышь, трепыхался в ее стальной хватке.

Я машинально резко ударил головой назад. В голове вспыхнула острая боль, словно я о железную стену ударился. Но, видимо, эффекта я добился, так как меня тут же, как ватку, швырнули вперед, и я покатился по земле, обдирая руки. Побежал вперёд, не разбирая дороги, и попал прямо в обьятия патруля ППС. Сказал им, что на меня напали хулиганы, но я вырвался. На удивление, парни оказались нормальными и предложили подвезти до дома. В ту ночь я трясся на кровати, даже заперев дверь и окна. Что, чёрт побери, это было?..
Автор: Kurono

Мне было тогда 7 лет. Так получилось, что двое суток родителей не было дома. Я был мальчик самостоятельный, и поэтому они за меня ни капли не тревожились: еда в доме была, а заняться мне всегда было чем. В случае чего я должен был просто пойти к соседке. Естественно, я всё время гулял на улице и как-то (уже не помню, как так получилось) остался допоздна во дворе за три квартала от моего. Было уже очень темно, со мной были дети, с которыми я познакомился там. Мы сидели и рассказывали друг другу всякие страшилки — было боязно, но перед друг другом мы это, конечно, не показывали.

И вот первого ребёнка забрали родители, второго, третьего... В итоге я остался сидеть один и, вспоминая все рассказанные тут страшные истории, как-то боялся идти домой. Тем более, что одна из историй была именно про мой двор, да ещё и вдалеке виднелась молния и слышались раскаты грома. Я просто сидел и плакал.

Вдруг ко мне подошёл какой-то мужчина довольно крепкого телосложения и спросил, что случилось. Я от безысходности всё ему рассказал, на что он предложил проводить меня до дома (это сейчас я понимаю, что я был крайне наивным ребёнком). Мы пошли по направлению к моему дому, он расспрашивал меня про жизнь, про то, как я учусь и про всё прочее. Так мы дошли до моего подъезда. Он сказал, что, если что, будет стоять у подъездной двери ещё некоторое время и, если мне будет страшно, мне стоит только позвать его. Зайдя в подъезд, я услышал стук закрывающейся где-то двери и тут же выбежал к незнакомцу. Он предложил проводить меня до квартиры. Мы поднялись на мой этаж, я открыл дверь, включил свет и попрощался с ним. Он тоже попрощался и пошёл на выход.

На следующий день вернулись родители. Мы с отцом пошли гулять. Наш путь пролегал как раз мимо того двора, в котором ко мне подошёл незнакомец. Возле одного из подъездов стояла похоронная процессия из нескольких человек, на табуретках стоял гроб, большая фотография покойника была рядом. Взглянув на фотографию, я обомлел: оттуда на меня смотрел вчерашний незнакомец!

Даже если предположить, что он умер после того, как проводил меня, то всё равно, его никак не могли хоронить на следующий день. Мой отец тоже посмотрел на фотографию покойного и сказал: «Эх... Хороший человек был, знал я его давно...».

Я очень благодарен отцовскому другу и часто вспоминаю его, но до сих пор не могу понять — как так вышло, он ведь просто не мог провожать меня той тёмной ночью до дома...
Я вам расскажу то, отчего у меня до сих пор мурашки по коже бегут, хотя уже пять лет прошло. Мне было 18 лет, я поссорился с родителями и решил уехать на дачу. Родители были не против — мать дала мне провизию, вручила деньги и сказала, чтобы ближайшую неделю не возвращался оттуда. Сказала, что одиночество тоже полезно.

Я взял с собой свой ноутбук. Интернета на даче не было, но я решил читать книги, коих у меня накачано было на полгигабайта. Приехал, разгрузился, выпил бутылку пива, сходил искупаться, пришел и уснул где-то около шести часов вечера. Проспал до двух часов ночи, проснулся и понял, что больше не усну. Тут и пригодился мой ноутбук с книгами. Что касается чтения, то я всеядный, а тут ещё ночь, в доме никого — в общем, захотелось пощекотать себе нервы и заодно вспомнить детство. Я выбрал детскую книжку Эдуарда Успенского «Красная рука, черная простыня, зеленые пальцы».

Неудивительно, что страниц через тридцать у меня по спине побежали мурашки. Я прекрасно осознавал, что всё это игра воображения и воздействующая на меня обстановка на даче. Сами представьте — дача стоит на отшибе, с одной стороны речка, с другой — деревня, с третьей — кладбище, я один, ночь, и мне постоянно казалось, что из-за окон без шторок за мной наблюдают.

Я начал паниковать и никак не мог себя успокоить. Закрыв злосчастную книгу, решил прочитать что-то вроде анекдотов. Не помогло; я не мог прочитать и строчки, постоянно думал, что прилетит эта простыня, и что хуже всего — в темном окне появится эта красная рука. Включил везде свет, включил фильм. Сижу, смотрю, но коварные мысли о том, что при свете меня лучше всего видно из темноты, никак не выходили из головы. Выключил ноутбук, выключил свет, зарылся под одеяло. Стало чуть легче, ощутил себя маленьким ребенком; помню, так же прятался под одеялом, а потом бежал к мамке. Я бы и сейчас убежал, но мамка была далеко.

Тут меня начали тревожить разные звуки — ну, знаете, рядом деревня, и ночь совсем не глухая. Лежу под одеялом, прислушиваюсь ко всему, а в мозгу рисуется чудище, которое ходит под окнами. Я уже весь потом покрылся, под одеялом жарко, а я боюсь даже нос высунуть. Скоро мне надоело трястись от страха, и я сказал себе: «Ты же здоровый лоб, чего трясешься, как девчонка, а ну вылезай!». Не знаю, зачем, но я выполз. И решив, что клин клином вышибают, собрался выйти во двор. Помню, я тогда подумал, что если пересилю себя и выйду, то и дома мне совсем страшно не будет. Я оделся, хорошо завязал шнурки, взял для уверенности нож, с которым не раз ходил по грибы, и, стараясь не смотреть в окна, пошел к выходу.

Вышел, а снаружи тишина. И это было странно — ведь, находясь в доме, я слышал трески, шорохи, кукарекающих петухов, а тут ни ветерка и полная тишина. Но я все равно стоял и наслаждался прохладой, так как изрядно вспотел под одеялом. Было раннее утро, еще темно, но солнце за воротами уже вставало. Страх куда-то подевался, и я решил встретить рассвет. Отперев калитку, я вышел и стал смотреть, как из-за леса поднимается солнце. Уже не помню, о чем думал в тот момент, когда калитка за моей спиной заскрипела. Я автоматически повернулся на звук и чуть не закричал: со двора прямо на меня выходил квадратного телосложения двухметровое существо. Я так и замер, стоя вполоборота, и просто смотрел на это существо. Если хотите знать, как оно выглядело, забейте в поисковике запрос «Омская птица». Нашли? А теперь мысленно уберите клюв и покрасьте плащ в грязно-коричневый цвет. И получится примерно то, что я увидел. Огромная двухметровая тумбочка, без разделения на торс, талию и бедра, с горящими желтыми глазами и черным лицом, спрятанным то ли под капюшоном, то ли под платком. Оно смотрело мне в глаза, и я вдруг почувствовал, что если сейчас убегу, он меня не догонит. Он изогнулся для прыжка, совсем как кошка, что было совсем непонятно при его-то фигуре — и тут я дал деру. Я видел краем глаза, что он не допрыгнул до меня буквально полметра и схватил лапами воздух.

Дальше я бежал и бежал. Обернулся только возле деревни. Позади никого не было, но я все равно бежал дальше. Добежав до первого же дома, я начал колотить в ворота кулаками и кричать. Мне сразу открыла женщина, благо, как оказалось, она рано вставала, чтобы подоить корову. Я ей сказал, что за мной гонится какое-то чудовище. Она выслушала мой бред со скептическим видом — похоже, решила, что очередной дачник напился до белочки, — но позвала мужа, чтоб тот сходил и посмотрел, кто за мной гнался. Мы с ним дошли до моей дачи и даже зашли в дом, но никого не было. Он попросил описать того, кто за мной гнался. Я ему сказал, что какой-то чёрт в балахоне. Мужчина спросил: «И что теперь ты делать собираешься?». А что тут можно было делать? Я попросил его еще подождать, пока я не соберу вещи. Потом пробурчал: «Спасибо, извините», — и ушел на вокзал. По пути догнал местного пастуха и на всякий случай старался не упускать его из виду — очень боялся, что этот «шкаф» снова явится.

Родителям сказал, что никогда больше на дачу не поеду. Они вроде бы решили, что я осознал свою вину и таким образом извиняюсь.

Пять лет мне удавалось держаться вдалеке от дачи: то институт, то важные дела, летом постоянно находил себе работу, чтобы родители даже не думали меня туда позвать. Я время от времени пытался выспрашивать, как там дела на даче, но у них все было отлично — картошка, шашлыки, речка...

На следующей неделе у моего отца юбилей, и все его друзья и родственники приглашены на дачу. Я, наверное, тоже поеду. В конце концов, я там буду не один, и бояться нечего.
В прошлый четверг я переехал на новую квартиру. Снял комнату — время уже поджимало, поэтому выбирать особо не получилось. Въехал в первый подвернувшийся из предложенных вариантов. Сосед оказался хозяином квартиры — пенсионер, инвалид. Очень толстый, очевидное ожирение, руки и ноги — как бревна, пузо свисает до колен. Лицо тоже такое заплывшее всё, толстое, с маленькими глазками. Шеи нет. Эдакий колобок. Он пообещал, что лезть в мою личную жизнь не будет, главное — платить, а там хоть на голове стой. На деле оказался вполне добродушным, поделился своей картошкой, не докучал, да и вообще, почти все время спал. Побродит час-другой — ляжет, поспит. Потом еще побродит — и снова спать. И так до ночи. Ночью какую-нибудь передачу по телевизору глянет и — спать до утра. Так и живет.

Прошла неделя, я уже более-менее обвыкся на новом месте, подал заявку на подключение Интернета, оборудовал стол. Для меня настал выходной день (четверг). С утра ко мне подошел сосед и сказал: «Давай сходим в погреб за картошкой — наберем и будем неделю жарить и есть». Я согласился, к тому же точку доступа должны были прийти делать только через четыре часа.

Небольшое отступление: сам по себе я крайне недоверчивый. В любой просьбе или жесте доброй воли всегда ищу скрытый подвох, неохотно иду на уступки и уж тем более не принимаю «безвозмездные подарки» от малознакомых людей. Если мне кто-то вдруг помогает или что-то дарит — считаю своим долгом отплатить ему той же монетой. Помочь чем-то, например.

Примерно через час, в полдень, сосед зашел и сказал: «Пора». Я быстро оделся и стал ждать его в коридоре. Одевался он долго — пенсионер, что поделать. А ведь всего два новых предмета на себя натянул: черные спортивные штаны и черную поношенную то ли куртку, то ли телогрейку. Прямо на голое пузо. Хорошо, хоть застегнул. В коридоре он дал мне два больших пакета для картошки и... вот тут то и произошло то, от чего я весь следующий час сильно нервничал. В руках у соседа была фомка. Маленькая, старая, с одной стороны острая, с другой — имеющая гвоздедер.

Пытаясь себя успокоить, я сказал себе: «Ну, мало ли что, может, дверь в погребе поддеть надо — ключ у него такой». Но это мало помогало. Полдень, будний день, на улице только случайные бабушки и пара школьников, которые прогуливают занятия. На площадке тоже, скорее всего, все на работе. Воображение рисовало мне невеселые картины того, как я иду, он за мной и тут бац — мир темнеет и я мертв, а сзади улыбается своей кривой ухмылкой страшный дядя-пенсионер с фомкой и разглядывает своими маленькими поросячьими глазками, как по земле растекается лужа крови из моей головы. А тут еще, как назло, я собирался выкинуть мусор и оставил заранее пакет у выхода. И этот инвалид, будь он неладен, выходя, так резво подхватил его свободной рукой... Надежда на то, что у него не хватит сил жахнуть мне по темечку, отпала навсегда.

Сознание, которое уже перешло в режим загнанной жертвы, давало мне последние установки: «Не идти первым, не спускать с него глаз, следить». Будь она неладна, вся эта социальность, которая уже не позволяла мне сказать ему: «Нет, спасибо, я лучше дома посижу».

Мы вышли из квартиры, я закрыл дверь, стоя к нему боком. И тут произошёл первый «момент». Не знаю почему, но я решил забрать у него пакет с моим мусором. Просто протянул руку, сказал: «Давайте». Он забормотал что-то вроде: «Да ладно», — но отдал. Пара неловких секунд — идти первым я не решался, тогда он сказал: «Ты иди первый, я потихоньку буду». Я начал движение, пока он все это говорил, что позволило обойти его и при этом не спускать глаз и не вызвать подозрений. Как только он закончил, я уже был на половину пролета ниже и стремительно увеличивал разрыв между нами. Когда он отставал уже на один пролет, я более-менее успокоился.

На улице мы шли вместе, я его не опережал, иногда отставал. Это было даже логично, так как дороги в погреб я не знал. Шел по его левую руку, ибо фомку он держал в правой. А он постоянно что-то бормотал под нос, пыхтел, кряхтел и приговаривал зловещее: «Сейчас-сейчас, уже скоро.» Ближе к концу пути я уже не выдержал и спросил, указывая на фомку: «Это ключ?». «Это? — пенсионер посмотрел на руку с инструментом, как будто удивляясь тому, что в ней увидел. — А, ну да, там просто поддеть надо будет».

«Как будто только что придумал, — тревожно заметались мысли в моей голове. — На улице не нападет, прохожих хоть и мало, но они есть. Может, когда будет в погребе. Черт, во что бы то ни стало нужно пустить его в погреб вперед и быть готовым отбить или увернуться от удара». Но всё тактическое планирование закончилось уже через секунду — мы пришли к погребу. Это был просто люк, тяжелый люк в земле. В том месте, где он лежал, половину обзора закрывал густой кустарник, а вторая половина была каким-то пустырем, где никто не ходит. «Ну вот и все, мне конец».

— Нужно снять замок, — пенсионер протянул мне ключи. — Давай.

Чтобы это сделать, нужно было присесть. Я специально встал так, чтобы быть к нему хотя бы боком. Но он даже не шевелился и не смотрел в мою сторону. «Понятно, ждешь, пока я открою, и там уже меня порешаешь, злодей». Замок был ржавый, но кое-как открылся. Им не пользовались месяца три как минимум. Чтобы открыть саму крышку люка, пенсионер дал мне фомку. «Ну, конечно, меня-то ты не боишься», — я поддел люк и с трудом открыл. Определенно, если человек будет находиться под ним без рычага, этот кусок чугуна будет неподъемным.

Тут наступил второй «момент». Если до этого я еще как-то мог изворачиваться и держать его в поле зрения, то теперь я попал в тупик. Под крышкой люка в земле была просто квадратная дыра. Нечто, отдаленно похожее на лестницу, начиналось только через метр, а то и полтора от отверстия. Единственной опорой, которой можно было воспользоваться до того, как ноги коснутся ступеньки, были края дыры. И держаться нужно было обеими руками. Зайти можно было только с одной стороны, так как с другой был кустарник, да и не важно это. Важно то, что сам пенсионер явно в этот люк не собирался лезть, затем меня и позвал, и с какой бы стороны я не начал спуск вниз, он всегда будет надо мной, а обе мои руки будут в полусогнутом состоянии выполнять роль опоры. Стоит убрать одну руку, и я провалюсь вниз, с вероятностью 95% ударившись о выступ лестницы, которая как будто специально была сделана таким образом.

— Сразу не лезь, постоим, подождем. А то там воздух... и сдохнешь, — я его почти не слушал. Мой наполненный ужасом взор был прикован к яме, которая уже виделась мне моей уютной могилкой. За все то время, что мы стояли и ждали, пока выйдет спертый воздух, мимо не прошел ни один человек. Тут даже тропинки не было. Никто не гулял. «Чёрт, ему даже убивать меня не надо. Можно просто закрыть люк, пока я буду внизу, и подождать, пока я не сдохну».

Через пару минут пришло время спускаться. Пожертвовав удобством, я таки решился сделать это, находясь к нему лицом, чтобы со спины меня прикрывал хотя бы кустарник, куда он не сможет встать из-за своих габаритов. Все это время он держал фомку в руке, а я не сводил с неё глаз. Но вниз посмотреть пришлось, так как нужно было узнать, куда поставить ногу. В долю секунды я буквально провалился в эту яму, уворачиваясь от потенциального удара фомкой по затылку. Но удара не было.

Внизу я уже ожидал увидеть расчлененные трупы или высушенные черные кости. Глаза не видели ничего, так как еще не привыкли к темноте.

— Ну что, увидел? — донеслось сверху.

— Чего увидел? — мои глаза расширились и начали высматривать во тьме образы изуродованных тел.

— Картошку, чего... В дальнем углу должна быть. Подожди, глаза привыкнут.

Погреб оказался землянкой два на два метра с низким потолком. По всей дальней стенке стояла картошка, точнее, белые ростки этой самой кортошки, которая проросла и уже начала тихонько гнить. Я с полчаса ковырял её, пока не набрал два пакета более-менее твердых клубней. Когда лез наверх, уже не ждал удара... даже не знаю, почему. Был настолько вымотан — устал бояться, да, устал...

По пути домой я его обогнал и сидел на лавочке перед подъездом, курил, наблюдая, как он медленно, кряхтя, приближается ко мне — в черных поношенных спортивных штанах, в черной телогрейке, с маленькими поросячьими глазками и с фомкой в руках. Вылитый маньяк-убийца.

Дома я бросил картошку на кухне и сразу ушел к себе в комнату, где проспал два часа.

Все-таки самое страшное — это не неведомые монстры, не призраки, не проклятые особняки. Самое страшное — это обычный человек, которого ты видишь впервые или совсем не знаешь, и который ставит тебя в безвыходное положение потенциальной жертвы.
Произошло это событие в июле 2005 года. Был я на каникулах в родном городе Улан-Удэ, и мне предложили посторожить базу. Если смотреть по «2ГИС», то я сторожил хозяйственный корпус по улице 3-й Транспортной, дом 5.

Если честно, то сторожил не только я один, но еще две собаки — Сильва и Рэй. Если Сильва отличалась спокойным нравом, то к Рэю советовали не подходить, ибо любил облаять и куснуть. Я подумал, что, в принципе, это даже хорошо при проникновении злоумышленников через забор. Но, как оказалось, я сильно ошибался. В эту ночь мне, скажем, повезло — на базе в «КамАЗе» заночевали два дальнобойщика, в гостиной не хотели ночевать — надо платить, потому спали прямо в машине, благо там есть где.

В общем, как полагается нормальному сторожу, спать я уже лег часов в 12 ночи, надеясь поспать до половины седьмого. И, может, мне это удалось бы, если бы не мой чуткий слух. Проснулся в 4:50 из-за того, что обе собаки скулили, и еще я на ночь не включил прожектор для освещения территории — конечно, нарушение техники безопасности. Но прожектор светил прямо в мое окошко — как бы я тогда спал? И вообще, он производил ослепляющий эффект, если смотреть в левую сторону, а там как раз ворота.

Картина была такая: смотрю в окно, выходящее на 3-ю Транспортную, дом 3 «а», то есть там, где Рэй. Вижу, что он забился в конуру и жалостливо скулит, подвывая — вот вам и смелость. Кусать водителей и сторожих мы горазды, а тут в будку забились, чуть ли не окоп роем... Посмотрел налево — там конура Сильвы, — картина аналогичная: забилась там и не вылезает. Выхожу на улицу и тут кто-то на ворота как надавит — они аж выгнулись. А я человек ленивый, на замок их никогда не закрывал, они у меня на болту толщиной в 12 миллиметров примерно. Ёлы-палы, думаю, что происходит?! Потом еще раз кто-то весом своим навалился, металл заскрипел. А «КамАЗ» в 40 метрах от ворот стоит, хоть бы кто шевельнулся. Мысль проскользнула — пойти к прожектору, выключатель-то на столбе. Пошел, а ворота от моего КП были всего в пяти метрах (смотрите на карту, если интересно). Четыре шага сделал, смотрю под ворота, а там лапы здоровенные, серые. Не скажу, что когтистые, а серые, потому что в такое время суток зрение только по интенсивности освещения работает. В общем, впечатлили меня лапки, и не пошел я к выключателю, к себе запрыгнул, а у меня две двери, но ни одна толком не закрывается. Мороз по коже, а по голове так вообще сущий электрофорез. Смотрю в окно на ворота — еще раз на них надавило оно, но не так сильно, и на этом все успокоилось. Минут тридцать прошло, совсем светло стало. Сильва и Рэй из будок повылезали, хвостами виляют, лают. Ну, тут и я осмелел, тапки надел, пошел болт смотреть — хорошо погнуло, но плавно так. Мягко на ворота давило это диво, но СИЛЬНО! Сами ворота тоже вспучены, как чашечка бюстгальтера...

В общем, металла на нашей базе много, и тем более болтов. Порылся в ломе, под шельтером нашел большой такой болтище, чтобы впритык входил. И после этого случая на него только и закрывал. Конечно мороки много, но действительно страшно было. То, что ворота вспучило так, сказал, мол, ветер сильный был, вот их и выгнуло...

Рэй после этого случая, кстати говоря, кусаться перестал. У меня даже мысль появилась, что это чудище по его душу приходило.

А вообще, если анализировать место, то от леса оно очень далеко, рядом железная дорога и огромная промзона, включающая в себя ТЭЦ №1, очистные сооружения, локомотиво-вагоноремонтный завод, плюс кладбище есть на востоке в двух километрах.

Место я расписал подробно. Если кто-то что нибудь знает о проявлении таких вот чудес в этих краях, пишите в обсуждении.
Два года назад умер мой двоюродный брат — задохнулся в гараже выхлопными газами. Нашли его через три дня. Кстати, именно в тот вечер, когда он умер — приблизительное время смерти потом установили патологоанатомы, — я уже в кровати лежала и смотрела телевизор. Вдруг отчетливо увидела, что из комнаты кто-то вышел. Быстро, но я успела заметить. Я привстала, присмотрелась — но ведь умом понимаю, что одна дома... Не стала задумываться. Потом уже сопоставила. Не знаю, случайность или нет.

На похоронах почему-то постоянно ломалась машина, которая везла гроб. Метров пять проедет и глохнет. Кое-как до кладбища добрались.

Хоронили его в деревне — я там тоже раньше жила, и отец мой там живёт. Так вот, после поминок вернулись домой, сидели с семьёй ещё долго, дотемна. И вдруг мне приспичило по деревне прогуляться, до старого нашего дома дойти. Папа вызвался со мной. Всё-таки давно в деревне не была — страшновато.

Дошли до старого дома. Я взяла с собой фотоаппарат — дом сфотографировать. Сделала два снимка с одного и того же места. Пошли назад. Я посмотрела в сторону кладбища — оно на горе за деревней, за рекой. Вижу — с горы спускается туман. Быстро так спускается — по земле стелется — я даже сначала и не поняла, что это. Потом туман потерялся на некоторое время за домами, затем «выполз» снова. Очень быстро приближался. Я смотрела и не могла понять — что-то не так было в этом тумане...

Он «добежал» до нас, папа в это время отошел немного, я была одна на дороге. Туман поднялся выше, окутал меня — я такой густой туман никогда не видела! Вытягиваешь руку — и не видишь её. Стало дико страшно, просто ужас накатил. Я закричала. Отец «вынырнул» прямо передо мной и посмеялся: вот, мол, дурында, туман не видела, что ли?

В общем, до дому добрались. И только там я поняла, что мне казалось неправильным! Туман спускался с кладбища по дороге! Я всё понимаю — река, туман... Но он везде должен стелиться, а тут он «шел» именно по дороге.

Позже, когда фото посмотрела, на одной из них в одной из комнат горело ярким светом окно. На другой дом уже был в кромешной темноте.
История произошла не со мной, говорю сразу. Но она произошла там же, где я работала, на очистных сооружения — месте действительно странном и практически безлюдном. Рассказала мне эту историю женщина, которая уже 20 лет работает в лаборатории на очистных сооружениях. Звать ее Лилия Эдуардовна или, сокращенно, Лилек. Потом неоднократно работники КОС подтверждали ее историю.

Путь на работу в очистные сооружения лежит через маленький поселок на одну улицу под названием Гравийная — всего 15 домов и длинная дорога, которая заканчивается старыми высокими воротами. Вдоль дороги практически возле ворот раскинулось маленькое озеро — по сути, это и озером-то назвать нельзя, небольшой водоемчик, но достаточно глубокий. Там с утра стоят местные рыбаки, которые ловят рыбу, хотя водоем настолько грязен, что остается только догадываться, что там за рыбы водятся.

Наш Иркутск имеет еще и другое печальное название — «город падающих самолетов», и многие помнят одно из страшных событий, когда в 1997 году в декабре на жилой дом упал самолет «Ан-124». 71 человек погиб, очень долго продолжались поиски погибших, потом был разбор самолета, некоторые части увезли в Москву для проведения анализа. Так вот, мало кто знает (а точнее, только сотрудники очистных сооруженйи, работающих в ночную смену), что все неопознанные остатки тел и обгорелые части самолета скинули в это озерцо... Ночью приезжали грузовики и по-тихому сваливали туда все. Озеро не замерзает — под водой проходят трубы, ведущие на очистные, плюс трубы, идущие от авиазавода; как я уже говорила, туда скидывается столько отходов и гадости, что оно не замерзает. И вот что рассказала мне Лилия Эдуардовна:

«Это было уже перед самой весной, в конце февраля. Мы работали в ночную смену, потому что авиазавод скидывал какие-то свои отходы, и нам нужно было следить, чтобы весь ил и прочая очищающая живность в отстойниках не подохла. Я курю, а у нас заведующая за здоровый образ жизни, поэтому я вышла покурить на улицу. Отстойники парят (потому как вода там теплая), все в тумане, я прогуливаюсь возле ворот, покуривая сигарету. И вдруг вижу: возле ворот стоит девушка — я сначала подумала, что из-за тумана мне показалось, и я куст приняла за человека; если ночь не спишь, все бывает. Но нет, подхожу ближе и точно вижу: девушка стоит. Мы, конечно, не в тундре глухой, тут деревня в трех шагах, но девушка стоит в одном халатике и тапочках. Ухоженная, на пьянь не похожа. Стоит, по сторонам озирается. Я подхожу ближе к воротам, спрашиваю:

— Девушка, у вас все в порядке? Вам помочь чем-нибудь?

А она смотрит на меня, глазищи огромные, и чуть не плача:

— А мой дом где?!

Я, если честно, сама распереживалась. Ясно же, что девушка из поселка — просто, может, у нее проблемы с памятью? В нашей жизни такое сплошь и рядом. Сколько таких объявлений! Я стою, лихорадочно соображаю, говорю девушке:

— Вы не переживайте, мы вам сейчас поможем, — разворачиваюсь и бегу к девчонкам своим.

Выбегаем через две минуты — а уже нет никого. Мы давай по округе искать, даже в пару домов постучались — никто никаких девушек не видел... Ну, на самом деле, на меня мои коллеги поворчали, что примерещилось мне, но вот буквально через месяц на том же самом месте эту девушку технолог увидел, только рано утром, она тоже его про дом спрашивала. Он отвернуться не успел — она пропала... И котельщики наши. Я думаю, что это одна из тех, кого не опознали после крушения...».
Прочитав эту историю, вспомнил, что нечто похожее было у меня в жизни. Если бы не эта история, не вспомнил бы даже. Ни капли не лгу, всё происходило в действительности.

Я с детства каждое лето отдыхал у прабабушки в другом городе. Там возле её дома есть старый детский сад. Он не заброшен, днём там во дворе даже играют детишки, но их забирали к шести вечера, и с семи часов там уже точно никого не бывало.

Когда мне было 14 лет, почти все мои ровесники в этом городе (по крайней мере моё окружение) начали увлекаться спиртными напитками. Был там паренёк один, ему 19 лет тогда было, но он почему-то всегда водился с малолетними вроде нас. Собственно, он и покупал нам пиво и сигареты. И вот как-то раз сидели мы во дворе этого детского сада с пивом и разговаривали — я, ещё трое парней, тот самый парень и ещё пара девчонок, причём с одной из них я тогда как бы встречался. Ближе к ночи все постепенно разошлись, оставив меня с девушкой. Мы сидели на лавке, и тут мне захотелось облегчиться. Сказал ей: «Я пойду за угол, посиди тут, хорошо?». «Хорошо», — ответила она.

Я отошёл, сделал своё дело, возвращаюсь — а моя девушка куда-то пропала. Смотрю — какой-то маленький мальчик стоит в стороне спиной ко мне, года четыре на вид. Я у него спросил: «Эй, ты не видел, тут девчонка сидела?». А он вдруг развернулся и налетел на меня на скорости легкоатлета. Лица его я не увидел — перепугался и отскочил в сторону, а он побежал за угол. Я бросился за ним, а он завернул за другой угол. И тут я услышал звук падения, подбежал — а там на земле лежат шорты, футболка и шлёпки, в общем, его одежда. Самого мальчика нигде нет. Я стоял, недоумевал и внезапно почувствовал, как меня кто-то сзади за шею холодной рукой схватил. Развернулся, как ужаленный — никого...

Я тогда обежал ещё раз садик, чтобы удостовериться, что мальчика и девушки поблизости нет, и отправился домой. На следующий день встретились с девушкой — она сказала, что ей было страшно сидеть одной, она пошла искать меня за угол, но не нашла и направилась домой...