Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НА УЛИЦЕ»

Автор: Zuperman

Тем вечером я допоздна засиделся у моего друга. Домой идти было далеко, ближайшая к моему дому станция метро уже пятнадцать минут как была закрыта, а до закрытия второй близкой, но не ближайшей, оставалось полчаса. Так что пришлось залпом выпить оставшийся чай и собираться, лишь бы не пришлось идти до дома пешком в полпервого ночи.

— Слушай, пока не ушёл, захвати мусор. А то мне так лень...

— Да иди ты... Сам вынесешь.

— А я полтос дам.

— Ну, тогда давай свой мусор, — сказал я, приободрившись.

— Ну вот, совсем другое дело.

Спускаясь по тёмной лестнице с уже давно протухшей рыбой в пакете, я надеялся не опоздать на станцию и спотыкался почти каждый пять-шесть ступенек. Старая вахтёрша у выхода что-то противно выкрикнула мне вслед, но я не расслышал и выбежал вон из подъезда. Жёлтый фонарь ярким светом ударил мне прямо в лицо, ослепив меня. Мои глаза сразу привыкли к ночному городу, и я направился к мусорным бакам, стоявшим практически напротив дома, в котором жил мой друг.

С радостью в душе за лёгкие деньги я двинулся в направлении ближайшего метро. К моему счастью, оно ещё не было закрыто. Спускаясь по эскалатору, я думал о том, как мне влетит дома от жены, и придумывал способы избежать словесной кары. Можно было бы соврать ей о годовом отчёте на работе, но ещё совсем недавно, возвращаясь с этой каторги счастливым и усталым одновременно, мне приспичило рассказать ей, что я закончил его. Хотел бы рассказать ей правду, но, как правило, жёны ненавидят друзей своих мужей, и моя женушка не была исключением этого правила.

Спустившись в самую глубь подземки, я оглядел станцию и про себя подумал: «Вот бы по утрам так». Народ практически отсутствовал, а мне, хоть это и было это приятно отчасти, но всё же как-то неловко и даже жутко стало. Я дождался первого поезда и с облегчением вошёл в него.

Народ в поезде со временем редел, и вскоре из всех людей, наполнявших вагон, остались только двое: я и какой-то тощий мужчина на другом конце вагона. Я чувствовал, что если он выйдет в скором времени, то, вероятно, на меня опять нападёт жуть, спасибо фильмам ужасов. В итоге мы оба вышли на одной и той же станции.

Когда я вышел из вагона, этот человек был уже на эскалаторе, и я из соображения, что уж лучше хоть кто-то будет поблизости, решил прибавить шагу за ним. Мы поднимались долго, и я, усталый, уже не мог думать о нелепых оправданиях перед женой.

«Вот и выход! Ещё немного и я буду дома. Надо пойти быстрее, иначе и правда попадёт», — подумал я про себя на выходе из метро. Набрав полную грудь свежего воздуха, я двинулся по направлению к своему дому. Мой спутник был уже далеко и завернул за угол. Мне тоже надо было заворачивать туда же — наверняка этот человек подумает, что я его преследую. Хоть я и чувствовал себя маньяком, зато маньяком в полной безопасности.

Переулок, в который я завернул, всегда бывал плохо освещён, но делать было нечего — это был самый короткий путь до моего дома. На середине переулка мой спутник замедлил шаг. Я, сделав вывод, что он испугался «преследования» и решил пропустить меня вперёд, прибавил шагу.

Вот что странно было в тот момент: короткий переулок казался каким-то слишком длинным, а низкие здания рядом тоже казались чересчур высокими. Но что это тот самый переулок — в этом у меня не было ни малейшего сомнения. Красная дверь с колокольчиком, окошко, усеянное цветами, огромная куча мусора, разваливавшаяся на полдороги, глубокая трещина на старом асфальте — всё это говорило о том, что я завернул верно.

Мужчина впереди стал идти очень медленно, а я не своего сбавлял шага. То есть сосед шёл медленно, а я быстро — однако мы никак не могли приблизиться друг к другу. Казалось, что с каждым моим шагом выход из переулка становится всё дальше. Меня охватил страх, и я решил побежать. Но тут мужчина остановился, и я остановился вместе с ним. Мы стояли так с полминуты, и это время тоже показалось мне каким-то растянутым и слишком долгим. Вокруг нас была полная тищина. Потом он начал двигаться в мою сторону, и я попятился. Сделав несколько шагов в мою сторону, мужчина остановился, достал маленький складной нож из кармана и резким движением руки перерезал себе горло.

Лужа красной жидкости растеклась по старому асфальту. Я подбежал к мужчине, не веря в то, что случилось на моих глазах. Он смотрел на меня пустыми, измученными болезненными глазами. Истекая кровью, он почему-то не умирал.

— Убей меня, — прохрипел он еле-еле через силу. — Убей, пожалуйста, прошу. Пожалуйста...

Казалось, что он не мог умереть без моей помощи. Как зачарованный, я опустился на колени, взял нож, лежавший около его ног, и сделал второй надрез на шее.

— С-с-спасибо, — прохрипел мой таинственный спутник и закрыл глаза.

Как во сне, я потащил его к выходу из переулка, надеясь, что кто-нибудь поможет, но переулок так и не кончался. Мне пришлось оставить его и идти дальше одному. Я шёл, уже не понимая, куда и зачем, пока шум приближающегося поезда не вырвал меня из прострации. Я стоял в безлюдной станции метро, и поезд был на подходе. Двери вагона открылись, и я зашёл в вагон. На другом конце вагона, один, сидел человек и ждал своей станции.
Автор: Fragrant

Днепропетровск. Командировка в 2011 году. Приехали мы — трое взрослых мужчин — на квартиру поздно вечером. Она была заказана заранее, и мы просто ввалились в нее, изнывая от усталости. Нас трое: руководитель, шофер и я. Все молодые и веселые ребята. Ребята еще на трассе, на одной из заправок, купили себе водки и закусь, но я решил, что куплю пива и чипсов уже на месте. Я просто не пью ничего крепче 10 градусов.

Район оказался на удивление злачным (не помню его названия). Сам дом находился очень глубоко в районе, фонари там везде не горят, народ снует в потемках туда-сюда, куча гаражей, все в деревьях — в общем, наткнуться на неприятности можно было с очень большой вероятностью. Благодаря тому, что я в юношестве занимался спортивным ориентированием, такие сложности, как сбегать за пивком в новом месте, меня никогда не останавливали. Да и газовый баллончик на всякий случай всегда при мне.

Вот как мы заехали вглубь района (по навигатору на машине), так я спокойно тем же путем, но в обратном направлении, вышел к шумной освещенной дороге. Тут и киоски, и супермаркет вдали, кафешки — в общем, цивилизация.

В супермаркете купил вполне прилично покушать-попить и, попивая пивко, пошел назад. Решил срезать путь, сразу завернув вглубь темного микрорайона, хорошо чувствуя направление, откуда пришел.

Поразило отсутствие всяких фонарей. Единственное, что округу освещало — зашторенные окна высоток. Действительно, неприятное ощущение — центр микрорайона, а тихих закоулков невиданное количество, и человека ты замечаешь тогда, когда он уже рядом находится.

Понимание того, что я заблудился в небольшом микрорайоне, пришло минут через сорок моих блужданий. Интересно то, что я шел, строго чувствуя направление, по диаогнали микрорайона — от супермаркета до дома, но почему-то делал круги. Начал подмечать тех же парней на лавочках, те же гаражи посреди домов… Но ведь я шел строго в нужном направлении, чутко ощущая его, даже тогда, когда блуждал по серпантину дорожек! Так дело не пойдет!

Я достал мобильный и удивился тому, что он полностью сел. Странно — в машине прикуривателем заряжал, а тут раз, написал «низкий заряд аккумулятора» и выключился прямо в руках. Надежда, что мне ребята продиктуют адрес и я вызову такси от супермаркета, потерпела фиаско.

Я не смутился, ибо и не такое бывало. Поругал себя, конечно, за то, что не записал адрес, а на слух воспринял и теперь благополучно не мог вспомнить номер дома. Надо было выбираться к цивилизации. Решил вернуться назад к супермаркету, к тому месту, откуда свернул во дворы.

И тут заметил за собой преследование. Шаги. Метров на 15-20 позади, аккурат на таком расстоянии, что из-за темноты не видать даже фигуры преследователя.

Я интуитивно понял, что меня преследуют, а не просто идут в том же направлении. Я специально останавливался прикурить, бросая взгляды назад, специально свернул, чтобы хоть как-то в мутном свете окон разглядеть преследователя. Тщетно.

Я остановился — он остановился. Я пошел — он пошел, с задержкой в секунду-вторую, придерживаясь дистанции. А темнота какая-то неестественно густая. Кругом же снуют люди, молодежь на лавочках бесится, кто-то гуляет с собакой, кругом дома — а такое впечатление, что людей нет рядом! Неприятное ощущение, скажу я вам…

Газовый баллончик перекочевал с внутреннего кармана в руку. Хоть какое-то оружие самообороны. Все-таки наверняка в темных уголках прячется криминальный элемент, и неоднократно в темноте кого-то грабят, насилуют, возможно, по утрам и трупы иногда находят… Район такой.

Итак, я делал непонятные круги, заблудившись в трех соснах — факт. За мной идет преследователь, умело прячась в тени — факт. Хотел бы ограбить, так уже давно бы попросил прикурить, и угрожая ножом/пистолетом/страшной мордой изьял бы бумажник — тоже факт.

При таких вводных выбор оставался небольшой: значит, будет убивать. Маньяк, псих, мало ли…

Нет, это не насильник, мою фигуру с женской спутать тяжело даже в таких потемках. Преследователь хорошо знает все темные участки, значит, местный. У него передо мной преимущество — факт. Бегство мне не подходит, потому что я заблудился, и надо хитрить — тоже факт!

Прыгнуть в подьезд? Да они все закрыты кодовыми замками, да и подождет меня преследователь спокойно. Вызову такси от жильцов, а когда выйду ждать машину, он меня и «того». Да и если увидит, что я пытаюсь подобрать код к подьезду — пять быстрых шагов, удар — и я труп. Вот я прямо изнутри чувствовал, что идет он так долго за мной не сигаретку стрельнуть! Очень на хищника, играющегося с жертвой, похоже… чует, негодяй, что я заблудился и дезориентирован.

Сделав специально пару кругов вокруг одного дома, пытаясь разглядеть укромные места, где можно спрятаться, я удачно наткнулся на группу впереди идущих людей. И решил притаиться, затесавшись в толпе идущих. Сразу за углом быстро юркнул в абсолютно черный палисадник и затаился среди кустов, сдвинув кепку глубоко на лицо, подняв воротник куртки, чтобы оно не выдало меня белым пятном в темноте. Шаги людей в темноте отлично сбивали с толку — нельзя было разобрать, сколько там идет. Слух преследователя это однозначно обманет, и он пойдет за ними.

Я замер, понимая, что вот-вот преследователь выйдет из-за угла, пойдет по ложному звуку их шагов, а я свободно начну искать выход из этого лабиринта темноты и непонятных личностей.

Вот не сработало, и все тут! Никто из-за угла не появлялся. Притом долго — минут 15-20. Бешено хотелось курить, и я подумал, что преследователь решил закончить погоню. И вышел из черноты кустов на дорожку.

Навстречу мне из темноты выскочил мужик. Я обратился к нему:

— А как выйти к супермаркету?

— Ты что, укурился? — он явно был под хорошим градусом. — Он сзади этого дома, наркот хренов!

От греха подальше я отошел — вдруг пьяный мужик решит, что я для него представляю угрозу, и даст по соплям?

И тут мир в секунду ярче стал. Я вдруг увидел все пространство вполне освещённым. Света из окон было более чем достаточно, чтобы различать даже мелкие детали на вполне приличном расстоянии. Очертания гаражей, деревьев, домов, фигур людей и даже серого неба стали хорошо различимы. Притом людей на улочках между домами оказалось куда больше, чем было до этого.

«Неужели я так устал, что бутылка пива решила с моим сознанием сыграть злую шутку? Возможно», — подумал я и быстро вышел к супермаркету. Я никак не мог понять, обходя это здание — как я мог не заметить его?

Покурив возле охранника, я внимательно смотрел туда, в темную дорожку, ведущую во дворы, и понимал, что я пока в безопасности. Но напряжение было, конечно, сильным.

Все-таки такси решил не вызывать. Используя супермаркет как ориентир, я повторил путь заезда нашего автомобиля вглубь микрорайона и не более чем через 5 минут подошел к дому, в котором мы остановились. Прямо перед подъездом я как-то подсознательно отметил, что опять стало намного тише и темнее, а видимость упала до тех самых 15-20 метров.

Вот не поверите, такой страх накатил… Я такого испуга не испытывал никогда до этого. Вся кровь моя, руки и ноги как будто закричали мне: «БЕГИ! УБЕГАЙ БЫСТРЕЕ!».

Какое-то необъяснимое чувство страха сделало невероятное: кнопочный замок, код которого я не видел, когда мы поселялись, я открыл правильно, нажав комбинацию в секунду. Клянусь, что пальцы сами нажали, а не я!

Рывком открыв дверь, я вошёл в подъезд, освещённый тусклой лампочкой, и обернулся назад.

Сзади меня метрах в пяти плыло нечто эфемерное, сливающееся с темнотой. Я отчетливо помню полуразмытое лицо крупнее человеческого… и больше ничего. Глаза же были как будто стерты ластиком, и я видел, как с пустых глазниц выливалась такая густая тьма, такой нечеловеческий мрак, такая никогда мною не виданная до этого чернота… И опять эти шаги… без тела!

Я захлопнул дверь, вихрем взлетел на третий этаж и начал колотить в дверь к своим. И тут же услышал шипение далеко внизу на первом этаже, за дверью. Там внизу кто-то, шипя, как змея, произнес:

— Ушел, сука… Повезло, сука!..

Я услышал удаляющиеся от двери шаги.

Мне открыли дверь. Ребята даже пошутили, мол, ты что, призрака увидел? Я был весь белый, глаза дикие, как у загнанного животного, в холодном поту. Кулек с едой я лихорадочно сжимал за ручки так, что они превратились в леску, впившись в ладонь. Ботинки в земле, весь какой-то потрепанный…

Потом мне руководитель выдал по первое число — почему трубку не брал, и где шлялся все эти 4 часа?

Прошло 4 часа! Но у меня в мозгу отложилось не более полутора часов блужданий.

Я сказал, что телефон сел, и, доказывая, достал ВКЛЮЧЕННЫЙ телефон, на котором было много пропущенных звонков, и даже пара угрожающих СМСок от начальника — мол, если не вернусь как можно скорее, накажет рублем.

В тот вечер я остервенело пил водку, запивая пивом, практически не закусывая. Ребята удивились такому поведению, а еще больше — моему рассказу. Я быстро вырубился, и они меня просто уложили в одежде на диван.

Знаете, почему я так пил? Потому что все это время мне на улице мерещились шаркающие шаги, и где-то под окнами я слышал шипящее: «Ушел, сука… Повезло, сука!».
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: CreepyStory

Вы никогда не думали о голосах и тенях, которые вы видите за окном ночью? Как-нибудь не поленитесь и посмотрите на те силуэты, которые мелькают в темноте. Всмотритесь в них. А люди ли это вообще?..

Обычная ночь. Я вышел на балкон покурить и услышал крики, которые обычны для моего района (если кому интересно, то район Куйбышевский, Азотный, город Донецк). Ну и решил полюбопытствовать, что там происходит. Крики доносились со стороны дороги. Но несмотря на вопли, подходящие для людей в количестве не менее пяти человек, там был всего один человек. Я всмотрелся в него окно и понял, что он тоже смотрит на меня. Весь шум, похоже, исходил от одного этого силуэта.

Нет... это был не человек. Оно издавало эти звуки, чтобы выманить любопытных на балкон. У него был очень маленький рост. И оно, как я уже сказал, смотрело прямо на меня. В темноте я видел его глаза, отсвечивающие в тусклом свете фонаря, и оскал его зубов — точнее, клыков. Это были самые настоящие клыки — как у ротвейлера, который готов сгрызть свою жертву.

Мне стало дурно. Я моментально присел, спрятавшись за стенку балкона. Но я чувствовал, как оно всё ещё смотрит в мою сторону. Подождав немного, я выглянул ещё раз, чтобы убедиться, что всё это бред, что это мне показалось.

Да! Так оно и есть. Показалось. Никого нет. Я с облегчением докурил и пошёл ложиться спать.

Как только я вышел с балкона, раздался звонок в дверь. Непрерывный. Звонок у меня такой, что будет звонить, пока не отпустишь кнопку.

Я знал, что это та тварь, которая смотрела на меня с улицы. И она не отпускала эту чёртову кнопку.

Пять минут, а может, и больше, я сидел, забившись в угол гостиной. Потом оно перестало звонить.

Я медленно приходил в себя. Может, опять ложная тревога? Может, просто кто-то из соседей приходил, или мне вовсе показалось из-за нервов?

Я на коленях подкрался к двери, чтобы меня не было слышно. Посмотрел в глазок.

Оно было за дверью. Смотрело, запрокинув голову, через глазок на меня.

Я сполз по стене прихожей и сидел, пуская слёзы, как маленький ребёнок.

А оно опять стало звонить. Я слышал мерзкий писклявый смех. Я не знаю, как оно, такое маленькое, доставало до моего звонка.

Потом оно начало дёргать дверную ручку.

Я побежал в комнату и закрылся на щеколду. И лишь через десять-пятнадцать минут, услышав шаги в гостиной, я вспомнил, что не закрыл дверь на балкон. После того, как покурил, я забыл запереть чёртову дверь!

Оно в квартире. Я слышу его шаги. Оно ищет меня. Оно знает, что я тут. Оно в моей комнате.

А я, как дитё, залез в шкаф и затаил дыхание...
Первоисточник: 4stor.ru

Случилось это в 1996 году. Подрабатывал я летом в одном детском пригородном лагере вожатым. Сразу скажу, что с нашим лагерем соседствовал другой, давным-давно заброшенный. Он был весь заросший сорной травой, корпуса небольших домиков с выбитыми стеклами были почти скрыты за вьющимися растениями. В некоторых местах на земле зияли прямоугольные, ничем не огороженные ямы — бывшие колодцы. На небольшом пятачке в центре «Чайки» (так назывался старый лагерь) стояла гипсовая скульптура Ленина с рукой, протянутой в известном всем жесте.

Случилось мне как-то гулять вдоль небольшой проволочной оградки, отделяющей два наших лагеря. Вдруг я увидел за ней отдаляющуюся знакомую фигуру — Сашка Солодов из моего отряда. Ну, думаю, сорванец, ведь говорили, не ходить туда никому...

— Сашка! — кричу ему. — Стой!

А он — ноль внимания. Идет и идет себе дальше. Перескочил я через ограду и пошел за ним, крича, чтобы он остановился. Прибавил шагу, а он побежал. Гнался я так за ним вглубь проклятого лагеря, пока он вдруг не споткнулся и не провалился в зияющий на земле прямоугольник — колодец. Я резко остановился, сердце мое бешено колотилось. Вслушался: из колодца не доносилось ни звука. Я на подкосившихся ногах подошел к колодцу и всмотрелся вглубь. Темная пелена воды была спокойна, никаких колыханий и кругов на ней не было.

Ужас начал потихоньку наполнять меня. В панике я бросился прочь, чтобы позвать на помощь. Едва добежав до нашего лагеря, я наткнулся на Зинаиду — вожатую девчонок в нашем отряде. Она была напугана не меньше меня.

— Са-а-ашка... — промямлила она. — Сашку Солодова сбила машина...

Я раскрыл рот от удивления. Оказалось, что парень вышел за пределы лагеря, чтобы купить себе что-то в местном магазине, и плохо смотрел по сторонам...

После этой трагедии лагерь на некоторое время закрыли. Позже он был восстановлен, ну а я больше не работал в лагерях.
Первоисточник: barelybreathing.ru

Было у меня всегда пристрастие к вечерним и ночным прогулкам. Бесцельное перемещение по ночному городу с музыкой в плеере. Часами я мог простаивать на каком-нибудь мосту, покуривая и вглядываясь в темную воду. Или просто сидеть на какой-нибудь лавочке во дворике рядом с центральным проспектом (все же шляться по глухим закоулкам в такое время было страшновато). Обычно на прохожих, коих всегда было немного, я особого внимания не обращал, но все же со временем начал подмечать кое-какие странности. И касались они обычных с виду людей, проходя мимо которых и кинув беглый взгляд, безусловно, никаких странностей и не заметишь, но если поглядывать на протяжении, например, получаса, начинаешь замечать кое-что необычное.

Первой была девушка на автобусной остановке. Я сидел на остановке напротив и автобуса, естественно не ждал, просто плановый перекур у меня был. Что-то странное было в той девушке, неестественное. Вот она сидит на скамейке, роется в сумочке. Подходит к расписанию, изучает его, возвращается на скамейку. Просто сидит некоторое время, потом снова роется в сумочке, встает, изучает расписание. Подходит автобус. Она в него не садится, вместо этого повторяет свой ритуал. И странно тут было даже не то, что в такое время ходит только один автобус (может, она на остановке просто с кем-нибудь встречается), а то, как она повторяет свои действия. Механически и, самое главное, ОДИНАКОВО. Можно даже время засечь. Я целых два часа просидел, наблюдая. Потом ровно в два часа ночи она встала и ушла. Я, естественно, за ней не последовал, но случай меня заинтересовал. Поэтому, гуляя по городу, я стал внимательнее присматриваться к прохожим — вдруг еще какой-нибудь странный гражданин встретится. И встреча эта не заставила себя долго ждать.

На этот раз была парочка вроде как друзей, вроде как ведущих непринужденную беседу. Однако необычным выглядело такое общение: оба стоят вразвалочку, у одного чемодан рядом поставлен, вроде фразами перекидываются. Проходя мимо, ничего подозрительного не заметишь. Ладно, если бы они своими фразочками по-разному перекидывались. Ан нет — та же схема, что и с девушкой на остановке. Сначала один что-то говорит, потом другой, потом просто молча стоят, по сторонам пялясь, потом первый достает мобильник и в нем долго копается, и вуаля — цикл повторяется.

Собственно, с этой парочки я на шпионаж и подсел. Блокнотик специальный завел, куда наблюдения записывал. За месяц моих шпионских игр удалось выяснить следующее — в дневное время «роботов» (как я их про себя прозвал) встретить невозможно; выползают «роботы» исключительно с наступлением темноты; уходят с «точек дежурств» ровно в два ночи; после двух ночи опять же не встречаются.

В общем, три месяца я за ними так наблюдал, пока не приключился один крайне странный инцидент. Сидел я в ту ночь на лавочке одного из дворов, курил. Было почти два часа ночи, поэтому «детективство» мое закончилось, и я просто планировал еще пару часиков пошляться по городу. Сижу себе, курю, а тут к подъезду два человека подходят. Один мимо проходит, а другой останавливается рядом со мной и руку протягивает, причем выглядит это так, как будто мы с ним давнишние друзья-приятели. Первый рядом с подъездом останавливается и на меня смотрит. Второй с протянутой рукой стоит, как статуя. Все происходит в абсолютном молчании. Минут пять в молчанку играли, и тут я понимаю, что встаю и руку ему пожимаю. Хотя на самом деле прокручивал в голове хитроумный план побега и оценивал шанс этих двоих меня догнать. Вполне обычное рукопожатие, однако вместо того, чтобы бежать со всех ног, я опять почему-то за ними иду в подъезд. Сам себя не контролирую. То есть умом понимаю, что вот иду за ними, а остановиться не могу. Ноги сами по себе идут, никаким усилием воли я на них повлиять не могу. Заходим в лифт, едем на пятый этаж (дом девятиэтажный был) и все вместе заходим в квартиру. Разуваюсь, куртку снимаю. Все буднично так, как будто в гости к знакомым на чашку чая зашел. Прохожу за ними в гостиную, сажусь на стул. Они оба на диван. И все. В прямом смысле все, ничего вообще не происходит больше. Я молча сижу. Они молча сидят.

Минут сорок, наверное, прошло. Я чуть осмелел и интерьеры начал рассматривать. И все абсолютно в квартире этой неправильное. Словами сложно передать, но ощущение такое, как будто вещи все не на своих местах. Впечатление, что не жилое это помещение вовсе, а декорации расставлены. На окне горшок стоит, но цветка в нем нет, и видно, что земля сухая — не поливали ни разу. На столе две кружки с чайником, но больше похоже, что их специально симметрично расставляли, а чайником не пользовались вовсе. Диван, по идее, раскладываться может, но стоит так, что не разложишь. В общем, каждая мелочь в глаза бросается.

Сижу я, сижу, и до меня каким-то образом смысл послания «роботов», в гости пригласивших, доходит. Мол, посмотри, как мы живем, раз тебе так уж интересно. И вроде бы они против меня ничего и не имеют, но мое любопытство им тоже особо не льстит.

Вот так мы до рассвета и сидели, а потом один из них встал и ко мне подходит, в коридор провожает. Тут ко мне способность тело нормально свое контролировать вернулась, и я практически бегом к двери направился. Ноги в ботинки, не застегивая, засунул, наспех куртку накинул и кинулся прочь. Зажигалка из куртки выпала, но я и поднимать её не стал, бегом по лестнице вниз бросился. После этого три дня сидел, заперевшись и завесив шторы, на звонки телефонные даже не отвечал, пытался осознать, что это было такое. Все свои записки про «роботов» я порвал и для уверенности в пепельнице сжег. С тех пор я по вечерам вообще по улицам не хожу, а если уж приходится, то строго под ноги смотрю и маршрут всегда кратчайший выбираю — из точки А в точку Б.

Завершить хочу случаем, который приключился со мной буквально неделю назад. Задержался на работе допоздна и вышел, когда уже порядком стемнело. Погода была ужасная — дождь, кругом лужи. Добежал до остановки, жду автобуса, закурить пытаюсь. А зажигалка в куртке промокла, не прикуривается никак. Чувствую, как меня за плечо кто-то тронул (я от ветра отвернулся) и вижу — рука мне зажигалку протягивает. Ну, я короткое «спасибо» бросил, не оглядываясь, и прикурил. Поворачиваюсь — а рядом нет никого. Внимательно смотрю на зажигалку — а это та самая, что я у «роботов» в гостях обронил...
Рядом с университетом, где я учился, есть так называемый «остров». Собственно, он остров и есть — клочок земли посреди реки, почти полностью заросший деревьями. Туда водят студентов на физкультуру, гуляют жители близлежащих домов, собираются пьяные компании — в общем, всё, что обычно для оставшейся в городе зелёной зоны.

Но в то промозглое октябрьское утро на острове было безлюдно, оно и понятно. Я же как раз любил гулять именно в такую погоду. Высокие деревья там глушат все звуки города; да что там, на узеньких тропинках домов даже не видно, создаётся полная иллюзия, что ты в настоящем лесу. Самое то, чтобы предаваться мыслям о бренности бытия, чем я и занялся, механически наматывая круги по дорожкам.

Через некоторое время я свернул на очередную тропинку, довольно широкую, прямую и длинную. Смотрел я в основном под ноги, но периферическим зрением заметил, что с другой стороны мне навстречу идёт человек. Я раздражённо нахмурился и немного напрягся: во-первых, другие люди сбивали романтический настрой, а во-вторых, в этих краях ничего не стоило нарваться на хулигана или наркомана. Я замедлил шаг. Человек впереди тоже притормозил. Я остановился. Он тоже. Я вытащил правый наушник. Человек одновременно потянулся к левому.

У меня возникло острое чувство неправильности происходящего. Я попытался внимательнее разглядеть этого человека. Он был довольно далеко, но чем дольше я всматривался, тем больший страх меня охватывал: такая же, как у меня, одежда, сумка через плечо, причёска, очки... Я медленно поднял руку — человек зеркально повторил моё движение. «Да ну его к чёрту», — подумал я, развернулся и быстрым шагом направился к мосту, не оборачиваясь.

Больше я на остров не ходил.
Автор: Оii_Oll

Произошло это приблизительно три года назад. В то веселое время я еще был студентом, жил в съемной квартире. Город — не столица, но и не из самых маленьких. Итак, декорации: ночь, сессия, литры кофе и килограммы так нелепо убитых нервных клеток. Написание курсовой в самом разгаре, времени осталось ровно впритык, поэтому единственный отдых, который я себе позволял — покурить сигарету-другую на балконе.

Вид с балкона живописностью вообще не отличался, хотя кому что нравится. Я вот постапокалиптические картины не люблю, но кто, может, и оценит. Печальный серый пустырь, поросший чахленькой растительностью, в центре которого догнивал остов детской карусели доисторических времен, и относительно хорошо сохранившиеся качели.

Стою я, значит, курю, обоняю свежий воздух, рассматриваю окрестности и думаю о предстоящей свободе. Гармония, что тут еще скажешь. Краем сознания отмечаю, что на качелях уже который час сидит понурого вида мужик. Ну, сидит себе и сидит, не мешает ведь. Ночевать, может, негде, или, допустим, погрустить на свежий воздух вышел. Не мое дело ведь, мое дело сейчас — курсовая. С этими мыслями я вернулся к работе.

Настало время следующего перекура. С некоторым интересом я взглянул на качели — сидит ли мужик? Мужик сидел, а напротив него стояла худощавая женщина в веселом таком сарафанчике. Он сидит, она стоит, никто не шелохнется, и все это в тишине. Что уж скрывать, меня разобрало любопытство — странную из себя картину представляла эта парочка. И вот мужчина резко встал и опять-таки в молчании припал к ногам этой мадам. Никакой реакции у нее это не вызвало, так и застыли вновь такой себе скульптурной группкой посреди пустыря. Я посмотрел еще немного, плюнул и ушел обратно трудиться.

Ближе к утру меня прямо-таки подкосило, и, наплевав на работу, я завалился спать. Пробуждение мое выдалось часам к двенадцати дня. Я вышел в киоск за очередной порцией сигарет. У нашего подъезда толпились люди. Не буду пересказывать подробно, но вот что я узнал: мужчина ночной — это мой сосед снизу Семен, с женой поругался из-за ерунды, выпивши был, вот и ушел. Это раз. Жена его, Катя, комплекции такой богатырской, что любая валькирия обзавидовалась бы, и близких подруг или любовниц у Семена не было, здоровая мужская компания слесарей. Это два. А «три» — это то, что его с утра нашла дворничиха на той же качельке. Остановка сердца, говорят. А может, врут.

А ведь была там та странная женщина, и что произошло на самом деле — неизвестно. Да и не очень-то хочется и знать, верите?
Автор: Созерцатель

Как где-то уже обещал, история из моей жизни, случившаяся в бытность мою «сторожем-консультантом» в организации, занимающейся обработкой камня. Под обработкой камня подразумевается создание ваз, чаш, несложных скульптур, заборов, плитки и, помимо всего вышеуказанного, надгробий. Пошёл я туда работать незадолго до окончания института (меня вообще по жизни тянет на приключения), так как место тихое, в частном секторе, недалеко от дома моего. Рядом трамвайные пути проходят, а за ними парк со ставком. Дежурил я там с 21:00 до 8:00, через ночь. Охранять продукцию особой нужды не было — даже если подымешь плиту, далеко с ней не убежишь. Охраняли оборудование и инструмент, да ещё раз в год пьяниц и подростков гоняли.

Контора эта называется «Каменный цветок», и, к слову, существует до сих пор, представляет собой будку для охраны, будку для собаки, вагончик, где работают художники, и двор, в котором расставлены заготовки, образцы продукции попроще и готовые заказы, в основном надгробные плиты. В самые напряженные месяцы, которые летом случались чаще, чем когда-либо ещё, двор походил на кладбище: надгробия с портретами и без, вазы из чёрного гранита и мрамора ровными рядами были расставлены перед будкой охраны. Окно сторожки, внутри освещаемой только настольной лампой и монитором видеонаблюдения, выходило как раз на эту идиллию, и созерцать её всю ночь напролёт вскоре надоело. Я стал, по совету сменщика, проводить ночь в вагончике художников, где было много света и часто было с кем пообщаться.

Почти каждую ночь кто-нибудь из художников оставался работать до утра. Дело в том, что люди, как известно, имеют свойство умирать, а контора наша находилась в 300 метрах от одного из крупнейших городских моргов, да и визитки там наши лежали в регистратуре, так что недостатка в работе у художников не было. Бывало, по 3-4 надгробия за ночь выстукивали. Вечером грузчики привезут полированную плиту, сгрузят, а девочки всю ночь её обрабатывают.

В ту ночь я заступил на дежурство, как обычно. Отзвонился начальству, назвался, сказал, что смену принял. Понаблюдал в камеру закрытую калитку, совершил обход, повозился с овчаркой Джимом, своим бессменным коллегой, и пошёл в вагончик к художникам. На часах было 22:40.

В вагончике сидела Оксанка, девушка года на 4 старше меня. Обычно на ночь она не оставалась, так как у неё дома был маленький ребенок, которого она сама воспитывала. Порасспросив её, вызнал, что сынок поехал с бабушкой к морю, вот и пытается Оксана немного лишних денег заработать. Сидели мы, болтали. Она бабулю какую-то в граните запечатлевает, время от времени сверяясь с фотографией, а я в окно поглядываю, к Джиму прислушиваюсь. Оксана какой-то большой этап бабулиного портрета закончила, и мы сели чай с печеньем попить. Говорим о том, о сём, анекдоты травим.

В полночь я, как обычно, решился на обход территории. Дело в том, что до полуночи ещё случались заказчики: то заплаканные родственники окончания вскрытия ждали да засиделись, то дядька какой на дорогой машине по дороге с работы заглянет. После полуночи, как правило, забредали только пьяные и хулиганы из парка, поэтому мы всегда спускали в это время Джима с цепи. Этого хватало, чтобы остудить пыл всяких там полуночных искателей приключений.

Спустив Джима, я вернулся в вагончик. Оксана продолжала работать над портретом бабушки, а я уселся на стул у открытой двери вагончика и стал наблюдать за улицей, между делом общаясь с художницей и слушая мерное постукивание её молоточка, иногда перемежающееся с жужжанием дреммеля.

Сначала моё внимание привлёк Джим. Собака просто бегала кругами по двору, но я, не помнивший такого времени, когда у меня в доме не было собаки, знал, что здоровые, и главное, спокойные псы так себя не ведут. Джим описывал круг за кругом, и я подозвал его. Собака подошла, прижав уши и виляя хвостом, и я услышал, что наш храбрый сторожевой пёс тоненько поскуливает.

Я погладил Джима, сказал ему что-то успокаивающее, достал из кармана леденец «Дюшес» с мягкой начинкой, которые он очень любил, развернул обёртку и протянул ему. Джим понюхал конфету, открыл пасть, чтобы взять её, но внезапно, навострив уши, посмотрел в сторону тёмной громады парка через дорогу. Собака заскулила ещё громче, и, снова прижав уши, спряталась в будку.

Поднявшись со стула и пробормотав Оксане что-то вроде «я на обход», я вышел во двор, освещённый единственным фонарем, висящим на стене сторожки. Моё внимание привлекло движение в парке. Из тёмной аллеи вышел прилично одетый парень, посмотрел влево и вправо и трусцой перебежал проезжую часть. Молодой человек направлялся к нашим воротам, а я стоял посреди двора как вкопанный. Только когда он отворил нашу калитку и с приветливой улыбкой зашагал по направлению ко мне, я понял, что и дубинка, и перцовый баллончик остались в вагончике у художников.

— Здравствуйте, — протянул мне руку парень. — Это же у вас тут каменные изделия делают?

— У нас, — только и смог ответить я. Его руку я, опешив, не пожал.

— А можно, я пока посмотрю? — спросил ночной гость, и я заметил в его взгляде какую-то едва уловимую «остекленелость», которую тут же отнёс на счёт выпитого им алкоголя или употребленных веществ.

— Смотрите, пожалуйста, — ответил я. — Только руками не трогайте.

Молодой человек поднял руки ладонями ко мне в защитном, почти комичном жесте. Джим так и не высунулся из будки, и о том, что у нас собака во дворе, я парня предупреждать не стал. Странный он был какой-то, как мне показалось. И, как говорят в народе, «оказалось, не казалось».

Я осторожно прошел в вагончик, стараясь не терять этого парня из виду. Он ходил между рядами продукции, осматривая камни, надгробные плиты и вазы. Один раз даже потянулся, чтобы потрогать, но с улыбкой одёрнул руку, будто вспомнил, что я его просил не трогать ничего. Я взял дубинку и перцовку, подвесив их к поясу. В руку взял тяжёлый мощный фонарь, которым можно было и ослепить, и «приголубить», в случае чего. Оксанка была увлечена работой, и я хотел было предупредить её, чтоб милицию вызывала, если я не вернусь, но в последний момент понадеялся на свои собственные силы и вышел в ночь.

Парень сидел на корточках у двух полированных плит из красного и чёрного гранита. Услышав меня, он обернулся и, одарив меня улыбкой, спросил:

— А как вы лично думаете, какой памятник лучше? Чёрный или красный?

Вопрос застал меня врасплох. Чего-чего, а такого вопроса от молодого парня едва ли старше меня я не ожидал.

— Мне всегда нравился чёрный цвет, — наконец ответил я. — И портрет на нём чётче видно, и изображение дольше продержится. Но чёрные дороже.

При этих словах парень отмахнулся:

— Да что вы! Мне лишь бы качество было. Чтобы помнили. Чтоб как живое лицо было.

— Будет! — говорил будто бы не я. Как-то неосмысленно вырвалось.

Парень засмеялся, встал с корточек, и, достав из нагрудного кармана визитку и ручку, попросил написать на ней наш телефон. Я ответил, что сейчас нашу визитку ему принесу, но парень, взглянув на свои недешёвые часы, сказал, что времени у него мало, поэтому попросил продиктовать. Я продиктовал, он записал и сунул визитку обратно в карман. Я успел разобрать имя, напечатанное на визитке: Парамонов В. В.

Молодой человек попрощался со мной и развернулся, ещё раз взглянув на часы. Залаял Джим, да так громко, что я повернулся к его будке и прикрикнул на пса, чтоб тот не пугал клиента. Когда я повернулся снова, чтобы попрощаться с ночным гостем, его уже не было.

Я вернулся в вагончик, вскипятил чайник и налил кипятка в чашку, отправив туда же три пакетика чаю.

— Ты с кем там болтал целых три часа? Я уже думала, ты меня бросил тут совсем, — голос Оксаны звучал нарочито обиженно. — Девушка одна среди ночи сидит, а вокруг и поговорить не с кем.

Я как-то отшутился, удивившись, что отсутствовал так долго. Оксана давно закончила портрет бабульки и уже набила большую часть изображения какого-то бритоголового пухлого мужчины. Значит, я действительно долговато был в отлучке. За окном начинало светать…

Утром мы со сменщиком посмотрели запись с камеры наблюдения. Вот я выхожу из вагончика и угощаю Джима конфетой. Вот пёс убегает в будку, а я, повернувшись спиной к камере, смотрю в сторону калитки. Вот я показываю рукой на продукцию и ухожу в вагончик… С часу ночи до четырёх утра я хожу по двору один с фонарём в руке, задерживаюсь у двух пустых плит — из красного и чёрного гранита. Мои губы шевелятся, будто я с кем-то общаюсь, но никого рядом нет.

Домой я вернулся в подавленном состоянии и провалился в сон. Потом взял два отгула и всю неделю ходил как сомнамбула. В конце концов, списав всё на переутомление, вернулся на работу, заступил в смену.

Вечерний обход прошел как обычно. В вагончике трудился Дима, ещё один наш художник. Я с ним особо не общался, он был замкнутым, дотошным и неинтересным собеседником. Все темы сводились к тому, как ему плохо живется на белом свете. В общем, до утра я просидел в сторожке, а в 6:40, как обычно, заглянул в вагончик, где сидел и дремал Димон. Растолкав Дмитрия и перекинувшись с ним парой слов, я вышел во двор и пробежался взглядом по готовым плитам и вдруг обомлел: с надгробного камня на меня смотрел тот самый парень, а под его улыбчивым лицом ровными буквами была высечена надпись, гласившая: «Парамонов Вячеслав Викторович, /какое-то число, не помню уже/ 1985 — 14.07.2009».

Ноги подкосились, и я еле дошел до сторожки, тупо уставившись в настенный календарь. Ночь с 13 на 14 июля наступила как раз тогда, когда он пришёл к нам во двор. Я закатил глаза и вылил на голову полбутылки холодной минералки…

Уже позже, где-то в следующую смену, я узнал, что Парамонов этот был каким-то то ли бизнесменом, то ли кандидатом в депутаты, а в ту ночь он погиб в драке в том самом парке через дорогу. Парня ударили ножом в шею, и он перед смертью успел пробежать метров 40 дальше по аллее. Когда его жена вся в слезах пришла заказывать памятник, она спросила у наших сотрудников, какой лучше — красный или чёрный. Не дождавшись ответа, выбрала чёрный. Как он и хотел.
Однажды зимой мы с друзьями (мы тогда ещё в школе учились) решили прогуляться после уроков. Зашли в небольшой магазин и купили кое-чего пожевать. Вышли, стали есть на ходу, и вдруг один из нас говорит: «Смотрите, там мужик голый!». Смотрим — неподалеку в сумерках и правда по улице ходит мужчина без одежды, тощий до ужаса. Лица его мы тогда не увидели. Мы поулыбались, но особого значения странному гражданину не придали, к тому же он быстро пропал из поля нашего зрения.

Чуть позже я отошёл от друзей и завернул за угол магазина, чтобы своё дело сделать. Смотрю — а тот голый мужик бежит прямо на меня! Я бегом вернулся к своей компании и нашёл их не менее перепуганными, чем я сам. Они сказали, что на их глазах тот мужчина поймал бродячую собаку и стал пожирать её вживую. После такого нам стало боязно находиться на улице, и мы пошли по домам.

На следующий день мы узнали, что вчера в том районе были обнаружены несколько трупов со следами человеческих укусов. Как расследовалось это дело и к чему оно привело, я не знаю (всё-таки совсем ребёнок ещё был). И до сих пор не уверен, был ли это просто сумасшедший или какой-то монстр...
Дело было еще до распада СССР, в парке неподалеку от нашего квартала. Тогда парк приводили в порядок, там были детские карусельки, качельки, домики. Сейчас же домики или сгорели, или стали прибежищем наркоманов и бомжей, которые, спасаясь от холода, разводят там костры и, собственно, эти домики поджигают. От каруселек и качелек тоже ничего не осталось. А тогда в парке постоянно гуляли мамаши с детьми, и детей было очень много, так как гулять туда приходили со всех окрестных дворов.

Гуляла в этом парке мама с дочкой 5-6 лет. И дочка подружилась с девочкой по имени Оля. Дочка как приходила в парк и видела Олю, так сразу неслась к ней. Мать за ребенком следила. Сидит на лавочке, болтает с другими мамашами, изредка на дочь поглядывает.

Однажды дочка подходит к маме и начинает отпрашиваться к Оле домой играть. Мать отказывает. Дочка расстраивается и идет обратно к Оле. Мама спокойна, опять начала говорить с другими женщинами, и тут вдруг смотрит — а дочери и нет. Начали искать, спрашивать других детей, не видели ли, куда девочка делась. Те не видели. Мать говорит, что недавно дочка отпрашивалась к Оле домой — может, не послушалась и ушла? Оли тоже нигде нет. Начали спрашивать про Олю — кто такая, где живет. Дети рассказали, что Оля живет справа от парка за дорогой. Но за дорогой одни деревья и кусты, а за ними — другая дорога. То есть там никаких домов нет и быть не может.

И про саму Олю рассказали, что она никогда близко ни к кому не подходила, стояла в сторонке, иногда отзывала кого-то к себе и играла с ним. Но с ней было неинтересно, так как она была очень странной, стеснительной, людей боялась. А детям же всегда хочется в толпе играть — они на Олю не обращали внимания, а потом эта пропавшая девочка с ней подружилась.

Потом сама эта мать и другие женщины вспомнили, что Оля выглядела нездоровой, одета была всегда в одно и тоже платье, волосы грязные, сама чумазая... Когда они у детей спросили, где Олина мама, те ответили, что Оля всегда одна гуляет.

В итоге ни девочку эту, ни Олю никто больше не видел.

Мне соседка рассказала, что примерно там, где находится дорога и эти деревья, стоял дом. Во время войны в него попала бомба, и люди, сидевшие в бомбоубежище, оказались завалены. А так как мужчин не было, то и вытаскивать их было некому — они все там умерли от голода.

Соседка думает, что Оля как раз была неупокоенным духом из этого дома, что ей было скучно, и она ходила играть с детьми. А девочка эта с ней сдружилась на свою беду — и Оля решила её с собой забрать...