Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОБЫЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ»

Автор: Анна Чугунекова

Моя жена часто работает в ночь дежурной медсестрой, и я практически ее не вижу, так как работаю днем. Мы очень любим друг друга несмотря ни на что, хотя часто бывает так, что мы даже выходные не можем провести вместе.
Вот и в этот вечер нам не удалось побыть вдвоем. Я как обычно расслабленно сидел на диване, пил пиво с чипсами ( при жене я бы пил его только на кухне), смотрел телевизор, как вдруг раздался звонок в дверь.
Я взглянул на часы. Пол второго ночи. Кто может прийти так поздно? Я подошел к двери и на всякий случай посмотрел в глазок. Никого.
-Кто там? — спросил я, одновременно смотря в глазок.
В ответ тишина. На лестничной площадке по прежнему никого не было.
«Наверное, кто-то балуется», — подумал я, повернулся и хотел было уходить, как вдруг опять раздался звонок.
-Да кто там? — снова спросил я, уже со злостью в голосе.
-Это я, — ответил за дверью звонкий голос.
-Кто я? — я посмотрел в глазок и снова никого не увидел.
-Васька, сослуживец твой, кто ж еще. По голосу уже не узнаешь, брат. Совсем ты меня позабыл.
Совершенно ничего не понимая, я открыл дверь и сразу же загнулся от тошнотворного запаха. За дверью стоял мой бывший сослуживец в военной форме и широко улыбался.
Я закрыл лицо рубашкой, так как запах от открытой двери шел невыносимый.
-Пустишь к себе? — спросил меня Васька, все еще улыбаясь. Он был одет в военную камуфляжную форму, что было очень странно, но еще страннее было то, что он самолично явился ко мне домой.
-Конечно, — ответил я. — Какими судьбами? Почему не позвонил?
— Да не получалось никак, — ответил он и перешагнул порог.
— Хоть бы предупредил, — подстегнул я его и хлопнул по плечу. — Проходи в зал, я тут пиво пью. И дверь закрой, а то такое чувство, что в подъезде кто-то сдох.
Я пристально посмотрел на него и почему-то по моему телу пробежали мурашки. Мы не виделись с ним года три, и он очень изменился с тех пор. Лицо бледное, глаза впалые, как будто не спал неделю, да еще темно-коричневые синяки под глазами. Он был одет в военную форму, на голове фуражка.
-К чему форма? — спросил я, ощущая странное беспокойство.
Вася посмотрел на меня пустым взглядом и ничего не ответил.
Я прошел в зал. Через какое-то время пришел Вася, он ничего с себя не снял, даже солдатские берцы. Я удивился, но не стал ничего спрашивать. Только ощущение беспокойства нарастало.
-Как твои дела? Почему ты пришел так поздно ночью? Что -то случилось? — слова полились из меня потоком, потому что я начинал нервничать. Мой друг никогда не навещал меня лично, в последние годы мы вообще перестали даже созваниваться.
— Всё в порядке, — ответил он, не поворачивая головы.
Я ждал, что мой сослуживец продолжит говорить, но он молчал. От паренька, который когда-то своими шутками мог повалить всю роту не осталось и следа.
— Может пива? — спросил я его.— Я сейчас за кружкой сбегаю, замутим как раньше.
Вася не ответил и продолжал сидеть. Я быстро побежал на кухню. Что-то здесь было не так. Во всем этом. В его необычном молчании, в запахе, который от него исходил, во взгляде, да и вообще какой друг является ни с того ни с сего посреди ночи, после трехлетней разлуки? Я дрожащими руками взял кружку. Зазвонил домашний телефон.
Я невольно вздрогнул. «Наверное, это Марина», — подумал я и пошел в коридор. Это действительно была Марина, моя жена, и голос у нее был уставший.
-Как ты там, солнце? Как обычно пиво пьешь на диване? — ласково спросила она.
-Да...— начал было я, но Марина не дала мне договорить.
-Где твой сотовый? — спросила она меня.
-Не знаю, на диване, наверное, а что?
— У меня плохие новости, милый. Мне звонила жена Васька, ну тот, помнишь, твой сослуживец. Она и тебе звонила, но ты недоступен.
-Да. — только и сказал я. К горлу подкатывал огромный комок.
— Ну так вот. Он умер, дорогой. Завтра будут похороны, нужно билеты покупать, все таки Сургут это не Подмосковье, ты сможешь... — дальше я совершенно перестал понимать, что говорит мне жена.
-Он сидит у нас в зале, на диване, — как на духу выпалил я. Ноги подкашивались, и я почувствовал головокружение.
Тишина в трубке.
-Кто сидит?
— Вася, — выдавил я. — Он недавно пришел.
-Олег, прекрати! Это совершенно не смешно! Как можно шутить такими вещами, вы же служили вместе. -недовольным голосом проговорила Марина.
-С чего бы мне шутить, Марина? Вон он сидит на диване, дать ему трубку? — спросил я, чувствуя, что скоро сойду с ума.
— Олег. Прекрати меня пугать. Вася погиб, дорогой. — прошептала Марина. — Его жена мне позвонила недавно, просила тебе сообщить, так как она не смогла до тебя дозвониться. Похороны завтра будут, говорю же.
-Марина, — сказал я, опираясь на стену рукой, так как стоять было невыносимо. — Он сидит у нас в зале, на диване. Он жив.
-Ладно, дай ему трубку, раз он там. — спокойно попросила Марина. — Ты же можешь перенести трубку туда?
-Хорошо,— ответил я, хотя сердце сковало ледяным страхом. Почему-то не хотелось идти в зал, где сидит ОН. Но ведь он жив. Хотя запах... а еще его не было видно в глазок.
Наконец, логика победила. Мертвецы не ходят и не разговаривают, здесь наверняка какая-то ошибка.
Я вошел в зал. Вася сидел в той же позе и, не двигаясь, смотрел на экран телевизора.
— Эмм... Вась, брат, сможешь поздороваться с моей женой? Я сказал, что ты зашел в гости, поздороваешься?
— Конечно, — неожиданно бодрым голосом, ответил мой друг и улыбнувшись повернулся ко мне. Увидев эту знакомую мне Васькину улыбку, я вздохнул с облегчением и дал ему трубку.
— Здравствуйте! Я Василий, друг Олега по армейке, а вы его жена? — бодрым голосом начал Василий.
Марина видимо что-то отвечала, Вася просто держал трубку у уха и улыбался. Тут я заметил кое-что. По волосам и шее моего друга медленно ползла струйка алой крови.
— Так и есть. И ваш муж составит мне компанию, — ответил он на какой-то вопрос Марины. — Хорошо, я передам ему трубку.
Он передал мне телефон. Я взял его, не спуская глаз с алой полоски на его шее.
-Олег, уходи оттуда.— закричала Марина не своим голосом. — Не знаю, кто это, но это не Вася. О Господи! Олег, умоляю тебя, уходи, я сейчас позвоню в полицию.
Мое сердце ухнуло в пятки, я не мог произнести ни слова. Марина продолжала кричать что-то в трубку, но я уже не слушал ее. По шее моего друга потекла другая струя крови шире и темнее чем первая.
— Что с тобой? — спросил у меня Вася, совершенно не замечая, что с его головы стекает кровь.
-Вася, у тебя кровь там... на шее, — прошептал я. Телефонная трубка выпала у меня из рук.
-Правда? — спросил он удивленно и потрогал шею. Кровь размазалась по его ладони. Меня затошнило.
— Тебе нужно в ванную, — сообщил я ему не своим голосом. Казалось, я вылетел из своего тела и говорил как бы со стороны, настолько я был напуган.
— Хорошо, — сказал он и встал с дивана, сняв фуражку.
Я посмотрел на его голову и застыл от ужаса. Верхушка головы вместе с частью мозга отсутствовала, на этом месте было лишь кроваво-черное месиво. Вася прошел мимо меня, заледеневшего от ужаса, и через минуту я услышал, как в ванной заурчала вода. Через мгновение в моих глазах стало темнеть и я почувствовал как отключаюсь от реальности.
Очнулся я от сильного удара по щекам.
— Очнись, Олег! — это была Марина и она плакала, сидя на коленях передо мной.
Я резко вскочил.
-Где он? — спросил я у жены.
-Здесь никого не было, полиция сейчас допрашивает соседей, — ответила Марина, поглаживая меня по щеке.
-Он был здесь. — сказал я. Как никогда сильно захотелось закурить. — У него не было половины головы, Марина. Половины головы.
Марина страшно побледнела и обняла меня за шею. Я заплакал.
-Это хорошо, что ты упал в обморок. — проговорила Марина, обнимая меня. — Слава Богу, что это произошло. Если бы ты не отключился, он бы забрал тебя с собой. Знаешь что он мне ответил, когда я сказала ему, что его жена сообщила мне о его смерти? Сказал, что так и есть и что ты составишь ему компанию.
Я промолчал. Уравновешенный, всегда уверенный в себе, логичный и практичный. Это больше не про меня. Впервые после армии, я захотел закурить и больше никогда не бросать.
Полиция в тот день опросила всех соседей, никто никого не видел, больше они ничего сделать не могли, да и не хотели. На самом деле они вообще сомневались в том, что кто-то приходил и смотрели на меня как на сумасшедшего, когда я в который раз рассказывал им все подробности.
Когда я перешел к части, где у моего сослуживца под фуражкой был виден мозг, они переглянулись, извинились и ушли. Марина была в шоке и тоже не могла ничего сказать. Сейчас у меня руки дрожат так, что я не могу ничего делать. За эти два дня я чуть не поседел от ужаса. Снова начал курить и не знаю, как жить дальше.
Меня все время мучает только один вопрос: «Почему я?»
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: LisikLina

Я не помню уже, как меня занесло в тот дом для душевнобольных. Точнее, он назывался реабилитационным центром. Но суть одна — психушка. Вроде, это было в пору моей волонтерской юности, когда я с компанией таких же наивных ребят верил, что частица добра может изменить мир. Или же я попал туда по работе, собрать материал для нового сценария.
Как бы там ни было, однажды, когда у пациентов было свободное время, ко мне подошел мужчина. Он производил впечатление нормального человека, с него не капала слюна, да и одет он был не в больничную пижаму, а в футболку и спортивные штаны. Я бы принял его за посетителя, они часто приходят к больным, но ярко-желтый браслет выдавал в нем пациента.

— Я видел тебя с блокнотом в руках, ты что-то пишешь? — спросил он меня.

— Да, я так, балуюсь. Записываю все, что вижу, думаю иногда, что стану великим и выпущу свои мемуары, — отшутился я. С душевнобольными людьми нас учили быть приветливыми и отвечать на все их вопросы.

— Ты не думай, я знаю, за что меня тут держат. Я просто хочу, чтоб ты записал мою историю. Я знаю, врачи мне не верят, но вдруг кто-то поверит. Вдруг кто-то поможет отыскать мне моего сына, моего мальчика… — голос у мужчины задрожал. Мимо нас прошла медсестра, ведя старика-пациента под руку. Кажется, кто-то не заметил, как обделался.

— Я не могу тебе тут все рассказать, врачи подумают, что у меня рецидив. А я только-только начал убеждать их в своей, ну, нормальности. Я спрошу разрешения у своего лечащего доктора, чтоб ты пришел ко мне в палату, ладно? Подожди тут.

Мой собеседник удалился в сторону врачебных кабинетов. Я немного растерялся, как мне реагировать на услышанное. Стоит ли идти к нему в палату, кто знает, что у него на уме. Он не производил впечатление психически не нормального человека, да и буйно-помешанных в общий зал никогда не выпускали, но кто разберет этих психов? Но к моменту, когда мой собеседник вернулся, мое любопытство взяло верх над страхом. А еще я уточнил у медсестер, с каким диагнозом оказался тут мой новый знакомый. Поэтому я пошел за ним со спокойной душой и ручкой в руках.

— Меня Игорем зовут. Да ты не переживай, садись на соседнюю койку, сюда пока никого не подселили, — усевшись на свою кровать, сказал мой собеседник.

Я сел, открыл блокнот на чистой странице и приготовился слушать.

— Жаль, что курить не разрешают. Без сигареты даже не знаю, как начать, — улыбнулся Игорь. — Но ладно, слушай.

— Моя жена оказалась той еще стервой. С восьмого класса были с ней вместе, сразу пошлее школы поженились, она поступила в пединститут, а я пошел работать. Добытчик же, семью свою кормить надо. Хорошо, что дядька к себе в бизнес взял, да и машину мне родители подарили. Я сначала был на должности принеси-подай, курьером гонял, а потом потихоньку в дела стал вникать, зарплата выросла тоже. И запросы у жены тоже. Шмотки красивые, технику дорогую — все требовала. А я что, я же мужик. Всем обеспечивал по первому требованию. А потом, когда она была на четвертом курсе, забеременела. Я был рад ребенку, а как узнал, что мальчик, так вообще весь сиял — наследник! А жена что-то сдулась. Дом забросила, все с подружками по телефону трындела, да в интернете сидела на форумах. На меня ноль внимания, но требования только повысились. Из еды — сплошь деликатесы подавай, вещи все брендовые нужны, телек побольше, телефон поновее. Я терпел, ну, беременность, гормоны, бывает. Любил ее. И ребенка ждал очень сильно. Родила она летом, как раз после сессии. До сентября мы жили как в сказке — она с ребенком хлопочет, я работаю, а по вечерам мы все вместе дома. Ее требования пропали, она опять ласковой стала, ну, прям, идиллия. Я нарадоваться не мог. Ну и ребенок спокойный, проблем не доставлял, спал ночью, просыпался как по часам. Сережей назвали, сынок мой…

Игорь внезапно прервал рассказ и отвернулся к окну. Я не стал его расспрашивать, просто ждал, когда он снова начнет.

— А в сентябре к нам мама моя переехала, с малым помогать. Жене на учебу надо, я работаю. Вот и пригласили маму на помощь. Спасибо ей огромное, не знаю, что бы делал без нее. Так и стали жить. Только вот жена моя с учебы все позднее начала возвращаться. То посиделки с подругами, то зачет перенесли на вечер. Я все понимал, последний курс, диплом скоро, хочется и с подружками подольше побыть, но и на учебу не стоит забивать. Все чаще мы с мамой вдвоем ужинали. А когда Сережке полгода исполнилось, маме уехать срочно пришлось — батю моего удар схватил. Врачи помогли, с ним все хорошо, но требовалась долгая реабилитация. Вот мама и уехала. А мне пришлось уйти на неполный рабочий день. Но так недолго продолжалось.

Наверно, пару месяцев. А потом, как гром среди ясного неба, жена заявила, что уходит. Что устала, жизни со мной не видела, что хочет как и подруги по морям ездить, по магазинам гулять. Да и оказалась, что по вечерам она не с подружками задерживалась, а с одним армяшкой. Ушла она, короче. Да и я не пытался ее остановить. Но то, что ребенка оставила… Не прощу ей никогда.

Вот и зажили мы с Сережей вдвоем. Сложно было первое время. Хоть и кормили его смесью с двух месяцев, все равно, ребенку нужно материнское тепло. Я, естественно, уволился от дядьки, но он не бросил меня, платил энную сумму раз в месяц, «декретными» называл. Сережка все таким же и рос — тихим и некапризным. Казалось, он сам понимал, что происходит. А я старался дать ему все, что в моих силах. Ну, вот как-то протянули так вместе еще полтора года, в два года место в садике дали, я снова на работу вышел. Казалось, еще чуть-чуть и снова буде счастье в нашем доме.

Сережа у меня был мальчик не глупый, но молчаливый. Врачи сначала ругались, что сыну два года, а он не говорит, пугали, что дебилом будет, умственно отсталым. Но Сережа при них просто молчал. В садике он разговаривал с другими детьми, правда, мало и в основном по делу, ну там, «Отдай игрушку», «Это мое». И со мной говорил, причем четко выговаривал все слова, а не лепетал по-детски. Так что я от врачей отмахивался и нормально растил сына.

Но вдруг что-то пошло не так. Когда Сереже исполнилось три, он начал намного чаще говорить. Причем в его речи проскальзывали сложные слова, которыми и я-то в повседневной жизни не пользуюсь. Да что там, и по работе говорю. Всякие математические понятия — интеграл, логарифм, географические координаты и название местностей, даже пару раз химические элементы. Честно признаюсь, чтобы понять, что он говорит, в интернет залезал, искал значения. Спросил в садике у воспитательницы, та сказала, что тоже часто его не понимает, дети перестали с ним играться из-за этого. Но она думала, он дома нахватался и просто красуется перед всеми.

Я не знал, что делать и откуда это у него взялось. Думал, что вдруг он гений, еще мысль промелькнула, как мой сын врачей за пояс заткнул, которые говорили, что он дебилом будет. А тут нате — логарифмы в три года!

А потом он стал меня пугать. Ну, в смысле, меня беспокоило его поведение. Начал не спать по ночам, иногда придет ко мне в комнату и стоит и смотрит на меня, я просыпаюсь, а он все также и смотрит. Пристально-пристально, потом развернется и уйдет в свою комнату. Я сначала спрашивал его, может надо что-то, но он молчал абсолютно. Иду за ним, а он ляжет в кровать и в потолок смотрит. И молчит, на меня никак не реагирует. А иногда бывало, наоборот, я просыпался от его крика и плача, бегом к нему, а он сидит на постели, весь трясется, плачет и повторяет: «Папочка, я не хочу, я не хочу, чтобы меня забрали». Я подолгу его успокоить не мог.

Пошли к психологу. Тот посоветовал мне поменьше переживать, что это у него травма такая от того, что мать ушла. И говорит, надо создать обстановку особую, чтобы он не боялся один оставаться.

Ну, я взял отпуск на работе, целый месяц решил с сыном провести. Думал к родителям моим поехать, но обстоятельства вынудили остаться дома. Но мы и так справимся, вдвоем, думал я. Ведь уже столько вместе пережили.

Первое время все было нормально. Ночные выходки Сережи прекратились. Спал он нормально, правда, мы все чаще вместе засыпали, под просмотром мультиков. Или сделаем себе крепость из подушек, там и заснем. Весело было, я сам будто в детство вернулся. Такое единение было отца с сыном, уже и вздохнул с облегчением.

На третью неделю моего отпуска позвонил мне дядька. Им срочно надо было оформить какую-то сделку, а документы у меня некоторые хранились. Ну и он попросил мне их переслать. А я что-то с сыном заигрался, вспомнил об этом, когда уже Сережа заснул. Побежал быстрее к компьютеру, а Сережа один в комнате остался. Минут пять наверно прошло, как я все скинул и вернулся в комнату. Смотрю, а Сережа уже и не спит, смотри в потолок и опять молчит. Я его зову-зову, а он даже голову не поворачивает. Потом все повернулся лицом к стене и, вроде как, заснул. Ну и я лег. Правда, задумался я крепко. Мысль одна в голову влезла, и решил я ее проверить.

На следующую ночь, я уложил Сережу спать. Сам тоже улегся с ним. Дождался, когда он крепко уснет, поставил камеру напротив кровати, а сам ушел в свою комнату за ноутбук, чтобы посмотреть из-за чего мой сын просыпается.

Сидел, наверно, час-полтора. Уже и глаза слипаться начали. Как вдруг картинка задребезжала на экране. И вижу я, как спит мой Сережа, лежа на спине, а на груди у него сидит его точная копия и улыбается мне в камеру. Я от страха аж вскочил, бегом в комнату — Сережа один, спит, на спине. Двойника нигде нет. Камеру я убрал, взял сына за руку и просидел так с ним до утра, глаз не сомкнув.

Утром я, конечно, стал себя успокаивать, что может это какой-то видео-дефект. Может, сын по ночам лунатит, привстал, а потом опять лег, а у камеры просто лаги, вот и кадр один на другой наложился. Но тем не менее, я стал спать вместе с Сережей.

Отпуск закончился, опять на работу, сына в сад. Вроде бы Сережа перестал пугать всех умными словами, опять с детьми начал играть. Я успокоился, дома у нас опять спокойствие воцарилось. Но тут мне срочно надо было съездить в командировку, в соседний город. Расстояние не большое, думал, что к ночи домой вернусь, чтобы Сережу одного не оставлять. Единственное, что попросил соседку его с сада забрать и посидеть, пока я не приеду. Но удача явно была не на моей стороне в тот день. По дороге назад у меня лопнуло колесо. А у меня ни запаски, ни домкрата. Пока дозвонился до ближайшего салона, пока вызвали эвакуатор, пока поменяли колесо… В общем, домой я вернулся под утро. Ну, соседке, естественно, позвонил, предупредил, попросил переночевать с Сережей и сказал ей, что он боится спать один, пусть она с ним в комнате и ложится. Она поняла все, согласилась. В общем, домой я вернулся, меня встречает соседка, говорит, что Сережу в сад уже отвела, а я могу идти и отсыпаться. Я ее поблагодарил, завалился к себе в комнату и просто вырубился. И проспал до пяти вечера, как раз в сад идти пора.

А тут, собственно, и оно… Прихожу в сад, ко мне выходит Сережа, а я вижу, что это не он. Это двойник его. Забрали все-таки моего настоящего Сережу. Я напал на двойника, стал его душить. Воспитательница увидела, закричала, отбила меня от подменыша. А там уже приехали полиция, скорая… А меня сюда привезли. Вот уже год тут и лечусь. Правда, здоров я. Я знаю, что это не мой сын. Не знаю, то ли соседка не уследила за ним и оставила его ночью, то ли и соседка — тоже подставная, но добрались они все-таки до Сережи. И я теперь хочу найти своего сына. Поэтому мне надо выйти отсюда.

А того подменыша после суда, кстати, забрали родители моей бывшей жены. Сама она даже не пришла.

Игорь закончил свой рассказ и посмотрел на меня. Я, записав его слова, сидел в шоке.

— Не веришь? Ну, тебе и не надо. Сам бы не поверил психу в психушке. Но все равно спасибо, что записал. Может, мой сын прочтет эту историю.

Я собрался что-то ответить, но тут в палату зашла медсестра. Пришло время принимать таблетки. Закрыв свой блокнот и поблагодарив Игоря за рассказ, я поспешил выйти из палаты.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Библейскую истину «Да воздастся каждому по делам его» подтверждает случай, о котором расскажу дальше…

Где-то в середине двухтысячных один мой знакомый по имени Эдуард привёз из Германии супер-пуперское охотничье ружьё. Не буду конкретизировать модель, дабы не создавать ненужную рекламу. По виду оружие имело довольно грозный вид. С таким агрегатом и на мамонта, наверное, не страшно было бы сходить.

Вот азартному Эдику и не терпелось поскорей его проверить в деле. При первом же удобном случае сорвался в лес на пару с ещё одним охотничком. За того мужичка ничего не скажу, не знаю. А вот Эдик, по моим понятиям, на звание охотника никак не тянул. Попадал я несколько раз с ним в общих компаниях на лесной отдых. Там вся его «охота» заключалась в пьянке и последующей стрельбе по опорожнённой таре. А в лучшем случае, по воробьям и прочим мелким пташкам, которые порхали на свою беду в радиусе ста метров от базы отдыха.

Но в тот раз Эдик решил опробовать свою «пушку» не на базе отдыха с беззащитными воробышками, а забуриться в леса за Верхней Ослянкой, в сотне километров от Нижнего Тагила. Благо его напарник там вроде неплохо ориентировался.

Места неплохие. По крайней мере, в девяностые я сам там несколько раз довольно удачно поохотился.

Туристов и прочего городского сброда практически нет, потому что единственная дорога, которая туда идёт через посёлок Серебрянка, в грустном состоянии. Кстати, про эту никому доселе неизвестную дорогу в декабре 2016 года услышала вся страна. Это когда на своей пресс-конференции президент в ответ на смешную челобитную от аборигена наказал проложить в те лесные края асфальт.

Кто там из местных пожаловался я даже не представляю. Скорее всего, какой-то подсадной «казачок», по указке жуликоватых коммерсов, заготавливающих в тех краях древесину. Потому что местным та дорога, по большому счёту, ни к чему. Они спокойно и без городских удовольствий жили и живут на своих огородах и лесных делянках. Так что казённый асфальт потребовался, думаю, как раз для того, чтобы ушлым ребятам удобнее было хапать дармовой лес. Говорю не голословно, ибо сам у тех «заготовителей» в своё время подешевле пиломатериал машинами покупал. Но это к слову…

Вобщем, возвращаясь к охотничьим приключениям Эдуарда с напарником, картина обрисовалась такая… Углубились они в чащу километров на десять, а то и больше. Почём зря в этот раз не палили, надеясь встретить серьёзную добычу. И удача горе-охотнику улыбнулась. На одной из лесных проплешин мирно обедал здоровенный лось, жуя листочки и кору. Вышел на него Эдик, второй мужик отклонился немного в сторону. По словам охотничка, лось его совершенно не испугался (в отличие от самого Эдика, у которого при виде огромного дикого зверя метрах в двадцати, волосы на голове зашевелились). На треск веток под ногами незваного гостя лесной хозяин царственно повернул украшенную шикарными ветвистыми рогами голову, и спокойно посмотрел на замершего Эдуарда. И, к его удивлению, не кинулся стремглав прочь в глубь чащи, а невозмутимо продолжил свою трапезу.

«Вот он тот самый случай!» — подумал Эдик, сжимая во вспотевших от волнения ладонях червлёную сталь немецкого зверобоя, уже заждавшегося свежей крови. Не долго думая, вскинул ружьё и, почти не целясь, лупанул по мишени, в которую не промазал бы и третьеклассник.

Одновременно с грохотом выстрела лось подпрыгнул высоко вверх и упал на согнутые передние ноги, словно на колени. Но уже через секунду вскочил снова и, разбрызгивая по кустам ярко-красную кровь, исчез в зарослях.

Только далеко оторваться от преследования у тяжелораненого лесного красавца сил уже не хватало. На звук выстрела к Эдику через несколько минут подтянулся напарник, тоже с ружьём наизготовку. Хоть у мужиков не было с собой собачека, выследить подранка по многочисленным красным пятнам на траве и листьях не составляло труда. Километра через два животное стало периодически падать и лёжа отдыхать, оставляя кровавые лужи. Вскоре охотнички уже видели впереди мелькающий силуэт обречённой жертвы. Раззадоренный погоней Эдик несколько раз пулял вдогонку наудачу. Не чтобы добить наверняка, а чисто из хулиганских побуждений. После одного такого «удачного» выстрела слышно было, как лось взревел от боли.

Наконец он обессиленный и обескровленный упал окончательно. Подняться не было сил. Только судорожно сучил длиннющими ногами и мотал головой с шикарными рогами, пытаясь то ли достать ими ненавистных врагов со стреляющими огнём палками, то ли просто взглянуть своей смерти прямо в морду. Вся шкура могучего зверя была мокрой и красной от крови.

Чтобы добить гиганта Эдику пришлось истратить ещё три патрона. Лось хрипел пробитыми лёгкими и булькал кровью, но всё не умирал. Мужикам было не по себе и даже, по их словам, жутковато.

Но наконец лесной великан замер, запрокинув на спину рогатую голову…

— Да… Знатный трофей ты заработал, братишка! Ну, с почином! Такие рога только в средневековом замке на стену вешать. В квартиру-то и не влезут!..

Эдик судорожно стал рыться в рюкзаке: «Чем будем пилить рога?!...»

— Чем-чем… Бери мой нож, он побольше, и вырубай их из черепа. Топора ведь нет с собой. Чай не за дровами ходили…

Эдуард с полчаса ковырял обоими охотничьими ножами огромную лосиную голову, весь перемазался кровью, но так ничего и не добился.

— Да, без хорошего топорика тут делать нечего… Ладно, Эдя, бросай это занятие. Завтра вернёмся и заберём твой трофей. А то нам ещё часа три обратно топать… Давай хоть мяса немного с собой отрежем. Глянь, какая туша! Кило шестьсот-семьсот! Не меньше!.

С тем и отправились в обратный путь. Но на следующий день выбраться в лес за брошенным убитым лосем не смогли по причине похмелья, плавно перетёкшего в пьянку. О своей добыче распространяться не стали тоже, так как наказание за браконьерство пока никто не отменял.

Вобщем отбыли воскресным вечером домой в Тагил, так и оставив свою великую добычу на съедение лесным зверушкам и птичкам.

У Эдика, конечно, оставалась мысль вернуться за рогами через неделю. Но там что-то не срослось, потом на следующие выходные — ещё что-то… Так всё и подзабылось со временем.

Всё, да не всё. Примерно, через месяц после столь удачной презентации образца немецкого охотничьего вооружения, Эдик случайно обнаружил у себя на голове под шевелюрой, сантиметров в двух ото лба, странную бородавку. Раньше её там точно не было!

Ну, ладно, бородавка-бородавкой, пусть сидит, раз вылезла. Расчёсываться, правда, стала мешать. Зубья расчёски царапнут — больно!

А ещё через месяц и вторая такая же, только с другого бока, под волосами появилась. Первая к тому времени больше стала. Что за чертовщина?!..

Вобщем, опуская мелкие подробности, сообщу, что года через три у несчастного Эдуарда на башке красовались два рога в полтора-два сантиметра длиной. Подчёркивало их красоту-высоту ещё и начавшееся интенсивное облысение эдичковой головы. Так что вскоре ничто не мешало всем желающим созерцать этакое чудо природы. Правда, к тому времени Эдик всё-таки парик приобрёл, а то уж больно на чёрта стал похож, лысого.

Как-то в бане я рассмотрел его наросты вблизи. Зрелище, конечно, не слишком приятное. Как будто короста в виде рога прямо из головы лезет, и из этой же дырки сукровица постоянно выступает. Вобщем, за обедом лучше не смотреть.

К врачам и лекарям разным он, конечно, обращался. Но толку не было никакого ни от тех, ни от других. Традиционная медицина ставила диагноз что-то вроде «кожный рог» или «кожная рожа»… Я в подробностях не силён. Даже хирургическое вмешательство там у него было. Но рога, после отсечения, полезли вскоре вновь…

Последний раз я слышал об Эдике лет пять назад. Говорили, что у него что-то злокачественное обнаружили. А вот откуда и зачем всё это свалилось на его буйну голову — никто не знает. По генетической линии точно ничего подобного в его роду ни у кого не было…

05.04.2017
Первоисточник: mrakopedia.org

На улице самая страсть весенней поры, яркое солнце сушит асфальт, всюду спеет зелень и просыпается городская природа; старшеклассники Антон и Сергей праздно гуляют после уроков.

Антон был высоким русским грузином-полукровкой, талантом и круглым отличником с прямым, правильным станом, и уже с грубой щетиной, а Сергей — низкорослым чистокровным евреем, крепким и широким в плечах, а в лице бледноватым и детским, но по натуре — истый хулиган и авантюрист, участвовал в соревнованиях по гиревому спорту, и даже имел разряд.

Проходя мимо мусорных контейнеров близ дома, в котором они оба жили, Сергей неожиданно остановился.

— Стой.

— Чего?

— Взгляни. — Сергей указал пальцем.

— Выброшенный кошачий домик, вроде.

— С торчащим-то проводом. Явно техника какая-то, давай посмотрим.

В куче крупногабаритного мусора лежала, с выглядывающим из неё обрезком провода, большая металлическая коробка, около метра на метр, грубо окрашенная типичной советской краской серо-серебряного цвета.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Святослав Логинов

Таблетка лежала на фарфоровой розеточке ровно посреди стола. Такие розетки в приличных семьях ставят, чтобы класть на них использованные чайные пакетики. Рядом с розеткой стоял стакан с водой — запивать. А уже на краю стола имелась тарелка, на которой кучилась сиротская порция чего-то съедобного. Не то овощное рагу, не то каша. Запаха у него не было никакого, и природу пищи было не определить. Харитон назвал это «мазь-перемазь». Возле перемази стоял второй стакан воды — побольше. Тут уже не оставалось сомнений, что первая порция воды предназначена для таблетки.

Кроме накрытого стола в помещении имелась кровать, а верней, топчан, на котором очнулся Харитон, а в углу торчал стульчак биотуалета, так что парашу выносить не придётся. Свет в помещении был равно тусклым и с течением времени не менялся. Впрочем, особо разглядывать там было нечего.

Ещё имелась дверь. С ручкой и без каких-либо следов замка. Потянув за ручку, дверь можно открыть и оказаться в коридоре, который никуда не вёл. Через пару шагов он превращался в штольню или подземный ход, или ещё во что-то, чему не было названия. Харитон называл это штольней. В самой камере пол, потолок и стены покрыты чем-то напоминающим пластик. Вентиляционных отверстий или источников света обнаружить не удалось, свет просто был, безо всяких ламп, равно как и воздух, в меру спёртый. Из этого же пластика была изготовлена дверь, а вот в коридоре через пару шагов пластик сходил на нет, заменяясь стеной из плотного известняка. К стене была прислонена небольшая кайлушка, словно приглашавшая углублять штольню или подземный ход. Мол, прокопаешься к настоящему свету и чистому воздуху — и будешь свободен. Ну-ну, не очень верится в такие обещания.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: www.realfacts.ru

В 1636 году король Людвиг Баварский приговорил к смертной казни дворянина Дица фон Шаунбурга и его ландскнехтов за то, что они осмелились поднять восстание. Перед казнью, согласно рыцарской традиции, Людвиг Баварский спросил у фон Шаунбурга, каково будет его последнее желание. Ответ Дица удивил присутствующих. Он попросил короля помиловать приговоренных ландскнехтов, если он пробежит мимо них после собственной казни. Причем, чтобы король не заподозрил какой-либо подвох, фон Шаунбург уточнил, что приговоренные, в том числе и он сам, будут стоять в ряд на расстоянии восьми шагов друг от друга, помилованию же подлежат лишь те, мимо кого он сможет пробежать, лишившись головы.

Монарх милостиво пообещал исполнить желание обреченного. Диц тут же расставил ландскнехтов в ряд, тщательно отмерив крупными шагами условленное расстояние между ними, отошел на положенную дистанцию сам, опустился на колени и перекрестился. Свистнул меч палача, белокурая голова фон Шаунбурга скатилась с плеч, а тело вскочило на ноги и на глазах у онемевших от ужаса короля и придворных стремительно помчалось мимо ландскнехтов. Миновав последнего, то есть сделав более 32 шагов, оно остановилось, конвульсивно дернулось и рухнуло наземь.

Так эта история изложена в летописи. И хотя в те времена любили приукрашивать, государственные документы косвенно подтверждают содержание летописи.

Ошарашенный, король решил, что здесь не обошлось без дьявола, однако слово свое сдержал — ландскнехты были помилованы.

О другом похожем случае сообщается в рапорте капрала Роберта Крикшоу, обнаруженном в архиве британского военного министерства. В нем излагаются прямо-таки фантастические обстоятельства гибели командира роты «В» 1-го йоркширского линейного полка капитана Теренса Малвени во время завоевания англичанами Индии в начале XIX века. Это произошло в ходе рукопашной схватки при штурме форта Амары. Капитан снес саблей голову солдату-патану. Но обезглавленное тело не рухнуло на землю, а вскинуло винтовку, в упор выстрелило английскому офицеру в сердце и лишь после этого упало.

А вот вам свидетельства и более позднего времени. В медицинском вестнике Нью-Йорка за 1888 год описывается уникальный случай с матросом, который оказался зажатым, как в огромных тисках, между нижним ярусом арки моста и надпалубной надстройкой судна. В итоге заостренный край мостового бруса срезал верхнюю часть черепа, удалив одну четвертую часть головы. Врачи, оказывавшие помощь пострадавшему через несколько часов после несчастного случая, обнаружили, что срез был чистым, как будто его выполнили медицинской пилой. Врачи трудились уже больше часа, пытаясь закрыть зияющую рану, как вдруг матрос открыл глаза и спросил, что случилось. Когда его забинтовали, он сел. Не успели изумленные врачи помыть руки, как пострадавший встал на ноги и начал одеваться.

Через два месяца матрос вернулся на работу. Он изредка испытывал легкое головокружение, а в остальном ощущал себя вполне здоровым человеком. Через 26 лет походка этого матроса стала несколько неровной, а потом у него частично парализовало левую руку и ногу. А когда уже бывший матрос снова попал в больницу через 30 лет после несчастного случая, при выписке была сделана запись о том, что у пациента наметилась склонность к истерии.

Осталось в анналах медицины и описание примечательного случая, когда в конце XIX века в США, во время подрывных работ двадцатипятилетний рабочий Финеас Гейдж стал жертвой несчастного случая. При взрыве динамитной шашки более чем метровый металлический прут толщиной в три сантиметра вонзился в щеку несчастного, выбил коренной зуб, пробил мозг и череп, после чего, пролетев еще несколько метров, упал. Самое же удиви-тельное то, что Гейдж не был убит на месте и даже не так уж сильно пострадал: лишь потерял глаз и зуб. Вскоре его здоровье почти полностью восстановилось, причем он сохранил умственные способности, память, дар речи и контроль над собственным телом. Правда, психика его после этого случая несколько изменилась. Он стал раздражительным и вспыльчивым, вскоре бросил работу и последующие лет пятнадцать занимался лишь тем, что ездил по ярмаркам и показывал за деньги свою пробитую голову.

В 1935 году в госпитале Святого Винсента в Нью-Йорке родился ребенок, у которого вообще не было мозга. И все же в течение 27 дней, наперекор всем медицинским канонам, ребенок жил, ел и плакал, как все новорожденные. Поведение ребенка было совершенно нормальным, и об отсутствии у него мозга никто не подозревал до вскрытия.

В 1957 году американскими психологами был заслушан доклад докторов Яна Брюэля и Джорджа Олби об успешной операции, в ходе которой пациенту пришлось удалить всю правую половину мозга. Больному исполнилось 39 лет, уровень его интеллектуального развития был выше среднего. К великому изумлению врачей, он быстро поправился и не утратил своих умственных способностей. Доктор Августин Итуррича и доктор Николя Ортиз в 1940 году долго исследовали историю болезни 14-летнего мальчика.

Мальчику был поставлен диагноз «опухоль мозга». Он был в сознании и здравом уме до самой смерти, только жаловался на сильную головную боль. Когда врачи произвели вскрытие, их изумлению не было предела: мозговую массу почти полностью поглотил нарыв.

Еще более таинственный случай произошел в Исландии. При вскрытии трупа внезапно умершего 30-летнего мужчины, который вплоть до своей кончины находился в полном сознании, патологоанатом вообще не обнаружил мозга. Вместо него в черепной коробке находилось... 300 граммов воды.

Вторая мировая война добавила еще немало фактов в эту копилку удивительных случаев. Так литератор Василий Сатунки приводит такой случай. Во время рейда в тыл немцев лейтенант, командовавший разведгруппой, наступил на прыгающую мину-«лягушку». У таких мин был специальный вышибной заряд, который сначала подбрасывал ее на метр-полтора вверх и только после этого происходил взрыв. Так случилось и в тот раз. Грохнул взрыв, во все стороны полетели осколки. Один из них начисто снес голову лейтенанту. Но обезглавленный командир продолжал стоять на ногах. Он расстегнул ватник, вытащил из-за пазухи карту с маршрутом движения и отдал ее старшине, как бы передавая командование группой. И лишь после этого обезглавленный лейтенант упал замертво.

Аналогичный случай произошел сразу после войны в лесу под Петергофом. Грибник нашел некое взрывное устройство. Захотел рассмотреть вещицу и поднес к лицу. Грянул взрыв. Голову снесло напрочь, но грибник прошел без нее 200 метров. Причем в довершение ко всему человек прошел три метра по узенькой доске через ручей, сохраняя равновесие, и только после этого умер!
Первоисточник: www.mrakopedia.org

Автор: Misanthrope

Вечером у меня заболело горло. К утру поднялась температура, пришлось, сипя в трубку, обрадовать напарника, что новогодний наплыв работы ему предстоит разгребать одному. Осмотр больного горла в зеркале ванной подтвердил худшие опасения — гланды были покрыты белой сыпью. Кое-как добравшись до поликлиники и дождавшись очереди среди жалующихся друг другу на все известные науке болезни пенсионерок, посетил врача, оформил больничный и получил рецепт. Антибиотики, жаропонижающие, травки, полоскание горла, витамины — всё стандартно.

Пока добрался от аптеки до дома, совсем поплохело. Наспех раздевшись, отправил в рот порцию разноцветных пилюль, запил остывшим чаем и рухнул на диван. Голова раскалывалась так, будто кости черепа вот-вот разойдутся, и мозг выдавит наружу, меня трясло от озноба. Я вытащил из брюк ремень и затянул вокруг головы, стало немного легче. Пролежав так около десяти минут, нашел в себе силы подняться и включить ноутбук. Запустил на Youtube какую-то научную документалку и задумался. Из-за больничного в январе получу меньше, придется отказаться от части запланированных покупок. Не факт, что успею поправиться до Нового года. Надо позвонить девушке, сказать, что завтра не приеду… чёрт, все планы наперекосяк.

***
38,9

Мне вдруг неожиданно стало очень себя жаль. Один в пустой темной квартире, больной, девушка далеко, родители тоже. Совершенно некстати вспомнились детские годы, как во время болезни лежал с высокой температурой и в бреду таращился со страхом в дверной проем. В родительской квартире не было межкомнатной двери в большую комнату, только арка с плотной висящей занавеской из бусин. Я часто болел в детстве, и всякий раз темнота коридора, скрытого за этой занавеской, пугала меня до чертиков. Я всякий раз чувствовал, что там, в коридоре, что-то есть…

По спине пробежал неприятный холодок, я краем глаза заметил черноту дверного проёма… ЧЁРТ!!! Непонятно откуда нахлынувшая волна страха заставила меня (и откуда только силы взялись?) в два прыжка подскочить к приоткрытой двери и резко с грохотом ее захлопнуть. Я остановился, сжимая дверную ручку и тяжело дыша, мысленно ругая себя на чем свет стоит за эту секундную слабость. Рот скривился в усмешке. Здоровенный мужик, скоро тридцатник стукнет, а психанул из-за открытой двери, как ребенок. Попытался встряхнуть головой, отгоняя морок, но тут же поморщился от приступа головной боли. Как ни странно, именно боль моментально прогнала страх. Я вздохнул, вышел из комнаты, на всякий случай проверил, заперта ли входная дверь, и, окончательно успокоившись, пошел пить чай…

***
38,3

Говорят, первый день болезни самый трудный. Сколько себя помню, мне было одинаково хреново и на второй, и на третий день. Почему-то в детстве я каждую зиму очень тяжело болел. То ангина, то бронхит, по-моему, было даже воспаление легких пару раз. В школе как-то отпустило, стал бегать на лыжах, ходить на плавание, в общем, укреплять иммунитет. В институте увлекся пешим туризмом, а сейчас? Уже два года, будто по рельсам, мечусь между работой и теперь уже собственной квартирой, в которой нужно быстрее доделывать ремонт, даже на природу выбраться некогда. Вот и подкосило, видимо… Под бормотание ноутбука и собственные мысли я сам не заметил, как провалился в тяжелый беспокойный сон. Снились какие-то грязные тряпки, из которых я никак не мог выбраться.

Проснулся, когда за окном уже серело утро, нашарил мобильник. Дисплей показал четверть одиннадцатого утра и пропущенный от мамы. Перезвонил, пока болтали — окончательно проснулся, и после разговора я просто лежал, глядя в потолок и радуясь, что самочувствие относительно неплохое. Взгляд скользнул на дверь… БЛЯТЬ!!! Я подскочил, будто на меня выплеснули ведро ледяной воды. У меня с детства пунктик — я НИКОГДА не ложусь спать с открытой дверью. И вот я, выпутавшись из одеяла, стою и смотрю в темноту коридора, напряженно вслушиваясь. Мозг отчаянно прокручивает последние события вчерашнего вечера — заварил аптечную траву в чашке, выпил парацетамол, закрыл, черт побери, проклятую дверь! В коридоре раздался шорох и тихий стук…

***
39,5

Помню свой самый яркий детский бред, как будто видел его вчера — оглушительная какофония звуков, словно настраивающийся перед концертом оркестр, сменяется одним высоким тоном, на грани слышимости, и появляется этот. Кто прячется в коридоре. Замотанный в грязные тряпки, худой и высокий, с вытянутой мордой, похожей на поросший клочками черно-серой шерсти собачий череп с белыми глазами. Я знаю, что если он меня замотает в свои вонючие тряпки — это конец. И я отбиваюсь изо всех сил…

Наверное, моё сознание в тот момент помутилось, но я сразу же понял: это снова он. Он снова здесь, потому что я снова болен, и теперь наконец-то совсем один. Он постучался, чтобы дать о себе знать. Сперва я стоял, прижавшись спиной к стене и стараясь не дышать, потом схватил с подоконника самую длинную отвертку и сел на пол. В таком положении, не отводя от чернеющего проема двери взгляда, я просидел несколько часов, пока, наконец, не смог себя убедить в том, что это просто галлюцинация. А дверь, вероятно, я сам забыл закрыть из-за болезни. Чтобы окончательно убедиться в этом, я дотянулся до телефона и набрал номер знакомой-педиатра.

— Жень, привет. Не помешал? — я старался говорить тихо и без того севшим голосом и делать паузы между предложениями, продолжая вслушиваться в тишину квартиры.

— Нет, ты что так тихо говоришь? — обычным приветливым голосом поинтересовалась Женя.

— Простыл сильно… Слушай, скажи пожалуйста, а у взрослых бывает бред от температуры?

— Конечно бывает, а что, розовых лошадок ловишь?

— Да если бы. И даже такой, что его можно с реальностью спутать? — я представил, как глупо звучит мой вопрос со стороны, и мысленно выругался.

— Ну это у всех по-разному. Скоряк вызови, не экспериментируй.

— Да нет, всё нормально. Просто удостовериться хотел, спасибо, Жень.

— Поправляйся!

— Куда я денусь, пока, — я завершил вызов и снова взглянул на дверь.

Это ведь моя квартира. За окнами день, а вся чертовщина всегда происходит по ночам. И то, только с теми, кто в нее верит, ведь так?

— Соберись, дебил, тебя от скуки заглючило, второй день дома жопу мнешь! — почти вскрикнул я, после чего совсем уж грязно и с наслаждением выругался вслух. В голове прояснилось, а удачно сложенная трехэтажная конструкция даже развеселила. Надо выпить таблетки и чем-то заняться. Не выпуская из руки отвертку, я обошел квартиру, включил свет в коридоре и принялся мыть накопившуюся за рабочие дни посуду.

***
38,7

К вечеру, прибравшись и кое-как поужинав, я расположился на диване с парой отверток, упаковкой салфеток, баллончиком масла и ружьём. Как только я сделал необходимые документы, отец сразу же отдал мне одну из своих двустволок, чтобы освободить место в сейфе под новый импортный полуавтомат. Я же, как человек нежно любящий оружие, первым делом произвел полную разборку и чистку-смазку ударно-спускового механизма и раз в полгода повторял эту процедуру просто ради удовольствия. Закончив с ружьем, я включил музыку и на пару минут прикрыл глаза.

«Я что, уснул?» В голове стоял туман, все кости болели так, будто их вывернули на 180 градусов, меня бил озноб. Я с трудом сел на диване и почти не удивился, увидев открытую дверь в коридор. Кажется, я оставлял свет, но теперь дверной проем зиял чернотой. Или… не только? Кажется, за углом висят какие-то тряпки. Краешком сознания я понимал, что там, в темноте, находится нечто смертельно опасное, но никак не мог поймать эту мысль, отрешенно глядя в темноту. Кажется, тихо играла музыка…

***
41,4

Рука уперлась во что-то твердое и холодное. Ружьё. Я потянул к себе приклад, и сознание будто ухватилось за ту единственную вещь, что связывала меня с реальностью. В этот момент я осознал весь кричащий ужас происходящего. Нечто невообразимо жуткое там, в коридоре. Нарастающую какофонию оркестра. Пальцы рефлекторно нащупали патроны на прикладе. Тряпки зашевелились. Я надавил на рычаг запирания. Оркестр звучал до боли громко. Кажется, теперь и я кричу от страха. Из темноты появляется он, и теперь нас не разделяет даже спасительная плотная занавеска из бусин, как в детстве. Теперь его белёсые глаза сверлят меня в упор, а грязный длинный череп словно улыбается застывшей дикой зубастой улыбкой.

Я вкладываю патроны в оба ствола.

Он делает шаг.

Я, отползая, вскидываю ружьё. Ты меня не получишь.

Какофония сменяется оглушительно высоким визжащим тоном.

Я понял. Это его голос.

Тряпки приходят в движение.

Я нажимаю на оба спусковых крючка.

«Я что, уснул?» В окно пробивается хмурый декабрьский рассвет. Я лежу на диване, по уши завернувшись в одеяло, и впервые за эти дни чувствую себя хорошо. Тихо играет поставленная на повтор музыка. Дико хочется в туалет. Дверь в коридор открыта, в коридоре, как обычно, светло — окно кухни прямо напротив. В ногах валяется ружьё…

***
37,2

Я в ужасе ковыляю в коридор, ожидая увидеть испорченные дробью двери и стены, но никаких следов нет. Слава богу, приглючится же такое. Со спокойной душой иду в туалет, привожу себя в порядок. Ставлю чайник, разбираю ружье.

С глухим стуком на пол вываливаются две стреляные гильзы.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Артем Тихомиров

Рома сел прямо в сугроб и начал поправлять ремни мини-лыж. Дима стоял рядом. Покрытая снегом шапка съехала набекрень.

— Хочешь, кое-что расскажу? — спросил Рома.

— А? — Мыслями Дима был не здесь. В это время он думал о крепости из пластилина, которую уже давно собирался соорудить. Только что пришло решение: возводить ее надо из кирпичиков, а не из раскатанных и обрезанных по форме пластилиновых заготовок. Это дольше, но зато куда интересней.

— Про Белого лыжника слышал когда-нибудь? — спросил Рома.

— Нет, а это кто?

Рома улыбнулся, кивнул с таким видом, будто знает все на свете и готов рассказать об этом, если его хорошенько попросят.

С ответом он не спешил, ждал, когда друг потребует продолжения сам.

Дима с полминуты пытался вспомнить все страшные истории, которые ему доводилось слышать в школе. Он мог сказать точно, что про Белого лыжника нет ни одной.

Рома подтянул ремни, сковырнул с лыж липкий снег и встал. В сугробе от его задницы осталась вмятина.

Не обращая внимания на Диму, он побежал вверх по склону.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Екатерина Коныгина

В наушниках звучала песня-автограф группы «Вершина Ша»:

«...Может ли жить душа,
Подло и зло греша,
Злу себя разреша,
Верность и честь круша?..»

Дебильная композиция. И группа тоже дебильная. Я выключил плеер, вытащил наушники из ушей и прислушался.

До железной дороги оставалось метров двести. Обычно она издалека выдавала себя перестуком колёс и гудками электричек, но сейчас никаких подобных звуков ниоткуда не доносилось. Наверное, перерыв в расписании — должен же он когда-то быть?..

Ничего. Я подожду. А пройти к железнодорожному полотну смогу и без звуковых ориентиров, путь знаю хорошо. Да тут и при всём желании не заблудишься, даже в такое позднее время как сейчас.

Однако, на детской площадке скрипели качели. Их было слышно, но не видно.

Сначала увидеть мешали кусты — сентябрь только начался, погода всю первую неделю осени стоялся прекрасная, солнечная и тёплая. Листвы на кустах было ещё полно и они нисколечки не провечивали.

Затем я не смотрел на качели специально — брёл к скамейке, опустив глаза к земле, сузив поле зрения до минимума. Электрички от меня не убегут, а идея, пришедшая мне в голову, стоила того, чтобы её проверить.

Дошёл до скамейки и присел. Закинул ногу за ногу и принялся качать ногой в такт скрипу — всё так же не поднимая глаз.

На качелях оценили. Сначала скрип начал учащаться — моя нога не отставала. Затем резко прекратился — сразу, мгновенно. Ну и моя нога тут же замерла.

— Хочешь поиграть?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: bucovina

— Это точно не больно? — спросил у Олега клиент.

— Неприятно, скажем так, но терпимо. Но если хотите…

— Нет-нет, я потерплю.

Клиент сел в кресло.

— Поверните голову направо, пожалуйста. Мне так будет удобнее.

Клиентом на этот раз был блондин лет семнадцати. Он послушно повернул голову и замер в этой позе. Чувствовалась нервозность, которая бывает у тех, кто делает татуировку в первый раз.

Инструменты стерилизованы, машинка в руке. На шее блондина уже красуется пасть тигра, отпечатанная наклейкой. По контурам Олег обведет иглой рисунок, и спустя час парень выйдет отсюда с тюнингованным телом. Рисунок несложный, черно-белый, так что справится он быстро.

Мысли лениво текли в голове Олега, пока он набивал иголкой татуировку. Клиент сидел, сцепив зубы, но терпел.

В какой-то момент мастер поглядел на блондина и вздрогнул, отчего машинка в его руке немного накренилась, и иголка вошла в кожу не вертикально, а под небольшим углом.

— Ай! — вскрикнул клиент. — Почему так больно?

— Извините, больше такого не повторится, — выдавил из себя Олег. Привидится же такая чертовщина! Только что ему показалось, что у блондина лопнули глаза. Ну, или глазные яблоки, или что там может взорваться? Олег почти ощутил влажные брызги крови на своем лице. От того и вздрогнул.

Сглотнув вязкий комок, он продолжил работу, стараясь не глядеть на лицо клиента.

Тигр выходил замечательный, вернее, его голова с ощерившейся пастью. Агрессивная татуировка, но стоящая. Олег даже забыл про недавнее наваждение, залюбовавшись рисунком.

Подошло время вывести клыки. Они небольшого размера, тут нужна более тонкая работа. Приложив машинку аккурат к верху нарисованного резца, Олег принялся за работу, и тут блондин резко повернул к нему свою голову и оскалил клыки, размерами превосходящие тигриные. Олег соскочил с кресла, выронив машинку, и залепетал что-то неразборчивое.

— Да что с вами такое?! — воскликнул клиент. Никаких клыков у него и в помине не было. — Я, в конце концов, плачу вам деньги! Вы пьяны?

— Вы же только что…, — начал было Олег, но осекся. «Вы же только что оскалили клыки» — так, что ли, сказать? Его тут же упекут в больничку.

Но что это вообще такое? Он не пил, вообще. Выспался сегодня отлично. Может, на завтрак съел что-то с истекшим сроком годности, а теперь ему чудится всякая ерунда?

Олег честно напряг память и вспомнил, что завтрак его состоял из сваренного вкрутую яйца, куска хлеба и чашки кофе. И что из перечисленного могло довести его до такого состояния?

— Что я только что? — блондин, кажется, не собирался лезть в бутылку, говорил спокойным тоном.

— Мне нехорошо, простите. Давайте закончим рисунок завтра в любое удобное для вас время?

— Ну нет, так не пойдет. Я заплатил за то…

— Я верну вам деньги, — перебил его Олег и повернулся к портмоне, лежащему у зеркала.

— Нет, вы не понимаете. Я уже сказал друзьям и своей девушке, что сегодня у меня будет татуировка. И они засмеют меня, если я приду с недоделанным тигром.

Подростковые проблемы Олег не мог понять, но деваться было некуда.

— Давайте поступим так: после обеда придет другой мастер, он доделает вам татуировку.

— В обед я должен встретиться со своими друзьями, — упрямо проговорил блондин.

Олег помолчал и решился.

— Секунду.

Он вышел в туалетную комнату, плеснул в лицо холодной воды, пытаясь прийти в себя, и постоял некоторое время, опершись руками на раковину. Потом вернулся в зал и взял в руки машинку.

— Садитесь, я сейчас все сделаю, — Олег вытянул иглу подальше, закрутил держатель потуже и нажал пару раз на кнопку, проверяя работу. Иголка быстро-быстро застучала, словно сумасшедшая швейная машинка.

Блондин снова уселся в ту же позу, в которой был предыдущие двадцать минут. Вены на его шее вздулись.

«Видимо, от переживаний. Вдруг друзьям не понравится татушка. Вот проблемы у подростков — засмеют, поглядите только», — мысли все тем же ленивым киселем плавали в голове Олега, пока он выполнял свою работу.

Тигриная голова выглядела как живая, осталось немного подретушировать. Сейчас работа шла спокойно, хвала небесам.

«Нужно будет за кредит заплатить, — вспомнил вдруг Олег. — Как раз добью рисунок и схожу, заплачу, а то после работы забуду».

— Уже готово? — спросил блондин, когда почувствовал, что машинка не касается его кожи.

— Почти, — спокойно ответил мастер, взяв в руки другую машинку. У этой иголка была длиннее и толще. Такой было проще и быстрее нарисовать тени и большие участки черного цвета.

Олег нажал на кнопку, и игла вошла прямо в яремную вену блондина. Тот захлебнулся криком, задергался в кресле, разбрызгивая кровь на татуировщика, на кресло, на стены.

«Откуда в тебе столько крови?» — как-то отстраненно подумал Олег, продолжая нажимать на кнопку, приводящую в действие электрическое сверло.

Сверло? Все еще удерживая кнопку, он медленно перевел взгляд на машинку, которую держал в руках. Электрическая дрель.

Олег подскочил, выронил дрель и мелко задрожал, придя в себя.

— Господи, Господи, Господи, — как заведенный, принялся бормотать он.

Блондин полулежал в кресле, нелепо запрокинув голову, и не подавал признаков жизни.

На потолке быстро перебирал лопастями электрический вентилятор, разгоняя душный воздух, на улице сигналили друг другу машины, шли и смеялись люди.

***

— … а потом выяснилось, что власти еще в семьдесят шестом проводили в том месте эксперименты. Копнули глубже, причем в буквальном смысле, а там заброшенная лаборатория. И говорят, там не только белых мышек нашли, но и человеческие трупы. ПСИ-излучения, или что-то в этом роде.

— Да, я помню, в газетах такой шум подняли. Продавца того посадили.

— Какого продавца?

— Ну, который покупателя в витрину швырнул, а тот от порезов скончался. Это после тату-салона. Там еще неоновая вывеска была «Продукты», и буква «д» не горела почти никогда. Вспомнил?

— Точно, точно.

Двое пожилых мужчин сидели в машине, ждали, пока рассосется пробка, и обсуждали случившееся пятнадцать лет назад.

— А кто дело по продавцу расследовал?

— Да Шевцов. Его к нам в отдел только-только перевели, и на тебе — получите, распишитесь.

— Да уж. Он, небось, рад был до смерти.

— А то! — расхохотался водитель и проехал еще пару метров вперед.

— Здание снесли?

— Снесли, родимое, снесли.

— О, машины пошустрей поехали, — обрадовался пассажир, и беседа переключилась на тему дураков и дорог. Больше к разговору об убийствах на Садовом мужчины не возвращались.