Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОБЫЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ»

Автор: Василий Чибисов (антракт из книги «Либидо с кукушкой»)

— Сама пугало огородное!
Остер. Нарушение правил приличия


Психологический центр “Озеро”
Февраль, 2020


— Мы на полтретьего.

Лера вышла из оцепенения. Февраль издевался над метеозависимыми москвичами со сладострастным зверством инквизитора, только что вернувшегося из отпуска. Была ли в инквизиции система отпусков? А профсоюзы? А бонусы для наиболее оскорбленных верующих? Куда только ни уносит поток скучающего сознания, если торчишь целый день за стойкой администратора.

— Здравствуйте. Доктор вас уже ждет. Прошу, следуйте за мной.

Никаких имен. Никакой информации в электронном расписании. Никакого расписания. Но Лера узнала пациентку. Это было нетрудно. Елену Ерофееву узнал бы любой, кто смотрел тв-сюжеты о замороженных оффшорах российской элиты. Что такого было в ней, кроме статной фигуры и пронзительного взгляда? Волосы. Грива расплавленной меди, дичайшим образом легированная серебром. При каждом шаге седые пятна хаотично перемещались по темно-рыжему полотну, образуя такие узоры, что Герман Роршах удавился бы от зависти.

За женщиной послушно следовал мальчик лет семи, названный Дмитрием в честь деда по материнской линии. Линия отцовская была убрана из воспитательного процесса, семейной хроники и из списка вещей, достойных упоминания. Кроме этих двух линий было еще множество таких, которые не поддаются стиранию: оставленные в уголках глаз следы вселенской усталости, одиночества и отчаяния. Елене стоило бросить бизнес и пойти в дизайнеры, чтобы потрясти свет новым брендом. Масками из тонкого фарфора, испещренного сетью легких морщин.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: vk.com

Автор: Matt Dymerski; перевод — Timkinut

Не знаю, в какой момент времени вы это прочтёте, но расскажу, с чего всё началось: существо атаковало меня, пока я прохаживался по парку. Его силуэт был размыт, будто скрытый туманом. Нет таких слов, чтобы описать его сущность: оно как будто было рядом, но в то же время и нет. Создание скрывалось там, где не было деревьев; таилось там, где не было травы. Когда оно в один прыжок меня настигло, я не почувствовал и легчайшего дуновения ветра.

В момент, когда это нечто вцепилось в меня, я ощутил, как его когти пронзили во мне то, чего не видно невооружённым глазом; покалечили ту часть меня, которой я раньше не чувствовал. Руки, ноги и туловище были целы и невредимы, я не истекал кровью. Однако где-то глубоко внутри я знал, что был ранен. В страхе добежав до дома, я вмиг ощутил, будто во мне чего-то недостаёт. Накатила усталость, начались проблемы с концентрацией.

На ранней стадии решение было простым: выпить большую чашку кофе.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Михаил Бабкин

— Завтра, Петров, можешь на работу не выходить, — сказал Мальцев. Подумал, плюнул папиросой в пол, растер ботинком оплевок по кафельным квадратам, добавил равнодушно:

— Типа, сегодня ночью конец света, начальство распорядилось, чтобы дома встречали. — Глянул куда-то мимо Петрова мертвым взглядом, произнес равнодушно:

— А по мне так гори оно все синим пламенем, — и пошел прочь: седой, перхоть на воротнике, вытертый пиджак, руки за спиной, совершенно безразличный к сказанному.
Его обязали — он сообщил.

От Мальцева сильно пахло спиртом, сегодня был день цеховой выдачи, три литра на квартал, конец смены — отчего бы и нет? Тем более в пятницу. Святое дело.

Петров проводил Мальцева скучным взглядом и пожелал ему в который раз сдохнуть, не со зла пожелал, но по привычке; детальки одна за другой падали в приемный лоток, железно стуча о бортики.
Одна деталька — десятая рубля, сто деталек — десять рублей, тысяча — еще больше.
Очень хорошая и денежная работа. Где еще такую найдешь.

Петров выключил станок, посмотрел мельком вверх: над стеклянной заводской крышей — там, вдалеке — на фоне вечернего неба в разбитых окошках мелькали стрижи. Или ласточки, поди разберись с этой крышевой живностью, каждый год разное.

Петров привычно обтер чугунную станину ветошью, смахнул пластиковой щеткой налипшие на станок железные стружки и пошел переодеваться. В раздевалке было пусто, все шкафчики щерились открытыми дверцами, словно брошенные впопыхах, никому уже не нужные; в подвальной с низким потолком комнате пахло гнилым луком и мочой.

Петров переоделся — с большим сомнением надел пластилиново-липкие носки, решил их дома обновить, пора уже, — сунул перед уходом замасленную робу в шкафчик. Отошел от шкафчика, глянул снизу вверх в зарешеченное окно: мутное стекло, видны лишь туфли прохожих, но если присесть и посмотреть под углом, то иногда заметно и небо.

Впрочем, да, старые стекла синеву показывали, но ничуть ее не раскрашивали.

Дома Петров выпил водки и поел. Жена Петрова не доставала, не было у него жены, ушла. Устав от телевизора, Петров лег спать: день прошел как день, ночь ожидалась как ночь.

Среди сна случилось что-то странное, но Петров не понял что именно. Как-то необычно ему стало, что ли… Жарко, наверное.

Рано утром Петров пошел на работу. А что еще ему оставалось делать?
Пустой цех был коридорно длинен и странно гулок, роба излишне тяжела; жужжащие потолочные лампы светились над цехом неживым люминесцентным огнем.

Петров включил станок и занялся привычным: детальки одна за другой падали в приемный лоток, железно стуча о бортики. Одна деталька — десятая рубля, сто деталек — десять рублей, тысяча — еще больше. Очень хорошая и денежная работа.

Над головой Петрова — в уцелевших окнах крыши, сквозь налипший на них пепел горелых ласточкиных перьев — медленно, невозможно спокойно разгоралась черная заря; по цеховому залу протянулись длинные белые тени от станков, яркие и глубокие.

И лишь от Петрова никакой тени не было.

Он — работал.
Автор: Влад Райбер

Пожалуйста воздержитесь от объяснений вроде: «Ты просто ударился головой и у тебя были галлюцинации». Растолковать произошедшее именно так я и сам могу. К слову, хоть я и терял сознание, но головой не ударялся. Только плечо оказалось вывихнутым и ноги немного пострадали.

После той аварии я довольно быстро оправился. Физически! Покоя мне не даёт только увиденное. Необъяснимое. Осталось слишком много вопросов. Я верю в то, что видел другой мир. Был там. Нет, не в загробном, где свет в конце тоннеля. Это было что-то иное. Я назвал его Пустой мир. Бледная копия нашей реальности...

Время, проведённое там я помню отчётливо. Сны не бывают такими детальными и последовательными. Я старался запоминать все явления и феномены физиологии, которые видел вокруг. Нарочно ничего не додумывал.

Это произошло несколько месяцев назад, в день, когда я вернулся из командировки. Пробыл три дня в Беларуси. Я работаю в фирме, которая занимается поставкой печатного оборудования для пластиковых карт. Часто мотаюсь по выставкам технологий.

Как только я прилетел в Москву, то сразу для себя решил, что на электричке не поеду — совсем от них отвык, избаловался комфортом. Вызвал себе такси, пусть и дорого ехать в родное Подмосковье.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: rulit.me

Автор: Денис Голубеев

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Свободных мест в вагоне метро не оставалось, однако и толчеи в проходах не было. Пассажиры, те, кто не спал, уткнулись в мобильные устройства, и, судя по манипуляциям пальцев, общались в соцсетях — лайкали фотки. В случае особого расположения могли и смайлик послать. И в ответ получить такую же карикатурную рожицу. Забавно. Пиктографическая письменность возникла вместе с Цивилизацией. Спустя тысячелетия люди вновь общаются посредством пиктограмм.
А вот чтением книг занимали себя лишь двое, причём один из них — невзрачный мужичок средних лет — листал брошюру какой-то очередной евангелистской секты.
Деградация и мракобесие. Похоже, мне посчастливилось жить в конце Истории, чему я несказанно рад. Разрушение привлекательно. Разрушение эффектно. Много ли найдётся желающих поглядеть как строят дом? Зато, когда здание взрывают, зрителей столько, что не протолкнуться. Тут, главное, самому не оказаться под обломками. Я не окажусь. Я осторожный.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Антон Швиндлер

Вы, наверное, знаете, что в облицовочных плитах Московского метро полным-полно всевозможной окаменевшей допотопной живности? Несколько лет назад я увлечённо разыскивал вмурованные в холодный камень оттиски древней жизни. Сначала я, как и все, штудировал разные тематические сайты и форумы, разглядывал фотографии, сохранял их себе на жёсткий диск. Потом мне стало этого мало, и я отправился по уже известным местам, чтобы увидеть всё то, что видел только на мониторе компьютера.

Да, это было потрясающе… Представьте — неисчислимую бездну лет назад в тёплой воде копошился безвестный трилобит, он прожил отпущенный природой срок, или, быть может, пал жертвой несчастного случая и его тело тихо легло на илистое дно такого тёплого и одновременно враждебного, кипящего от населявших его существ моря. Прошли годы, столетия, геологические эпохи, многометровый слой ила под титаническим давлением превратился в камень, на веки вечные заперев в себе останки несчастного существа.

Наверху первая кистепёрая рыба выбралась на влажный песок и оглядела выпуклыми глазами голубое небо…
Наверху огромный и неторопливый ящер, лениво пережёвывая водоросли, не замечал снующих под ногами безобидных мохнатых грызунов.
Наверху, после чудовищного удара космического камня, возвестившего конец эпохи динозавров, невообразимо изменился климат, замёрзли моря.
Наверху по окоченевшим останкам рептилий триумфально пробежали мелкие и безобидные, но гораздо лучше приспособленные к холодам млекопитающие.
Наверху покрытое мехом существо с круглой головой и четырьмя хилыми, но очень подвижными конечностями впервые зажало в одной из них продолговатый камень.
Наверху схлестнулись в последней смертельной битве неандерталец и человек разумный.

А панцирь трилобита мирно спал в толще окаменевшего ила.

И вот ты, венец творения, вершина эволюции, стоишь перед отполированной плитой и вглядываешься в едва различимый оттиск продолговатого создания, пытаясь осознать своим крупным, современным и высокоразвитым мозгом пропасть времени, отделяющую тебя от трилобита. Получается плохо, поэтому ты просто щёлкаешь затвором зеркалки и спешишь домой, к компьютеру, скинуть фотографию на диск и обработать её в редакторе. Этим я и занимался — ездил по метро и фотографировал все известные мне окаменелости.

Но в одно прекрасное утро, проходя по почти безлюдной платформе одной из открывшихся в том году станций, я заметил в плите, облицовывающей колонну, нечто. Не веря глазам, я подошёл ближе. Всё это время, проведённое в изучении всем давно известных артефактов, я мечтал стать первооткрывателем. Найти что-то, что до меня не видел ни один доморощенный метроархеолог. И вот оно, свершилось.

В толще каменной плиты свилось в причудливые кольца существо, отдалённо напоминающее то ли уховёртку, то ли сколопендру. Бесчисленное количество заострённых лапок-коготков, круглая голова с выпуклым лбом и хорошо различимыми жвалами, сегментированное тело, увенчанное на конце изогнутым кверху жалом. Создание одновременно отталкивало и притягивало взгляд. Я, как завороженный, протянул руку и прикоснулся к гладкому и холодному камню. Что-то будто вело мою ладонь по изгибам окаменевшего хитинового тела от выпуклого лба до хвоста с опасно изогнутым шипом. Вдруг резкий укол вывел меня из мечтательного забытья. Я ошеломлённо отдёрнул руку от плиты — на подушечке среднего пальца медленно набухала капелька крови. «Ничего себе!», — пронеслось в голове, — «Совсем строить разучились?! Плита же полированная!»

И тут за спиной загрохотал прибывающий поезд. От неожиданности я подпрыгнул и понял, что если сейчас же не зайду в вагон, то опоздаю на вторую пару. Я устремился в ближайшие двери и встал в проходе между сиденьями, уцепившись за перекладину поручня. Двери с грохотом сомкнули свои створки, состав тронулся и одновременно у меня зашумело в ушах и слегка закружилась голова. «Да, на паре опять буду клевать носом, спать надо было лечь вовремя!», — подумал я. И тут до меня дошло, что я еду не в ту сторону и надо бы на ближайшей станции пересесть на другой поезд. Протолкавшись к выходу, я бегом пересёк платформу и проскочил в закрывающиеся двери стоящего на другом пути состава. Голова закружилась ещё сильнее, стало душно, сердце гулко застучало в ушах, и видеть всё окружающее я стал будто бы со дна глубокого колодца. «Не туда еду…», — застучало в мозгах. Борясь с головокружением и тошнотой, я почти вывалился на платформу уже бог знает какой станции, потому что слабо понимал, сколько перегонов преодолел состав. Осознавал я лишь одно — мне нужно в другую сторону. Следующие несколько, наверное, часов слились в бесконечную череду поездов, смазанных человеческих лиц и пересадок, пересадок, пересадок. В затуманенном мозгу ржавым гвоздём засело окончательное осознание того, что ехать мне нужно в противоположную сторону, что я ошибся, что нужно пересесть. Я почти уже впал в отчаяние, потому что краешком сознания понимал — мечусь туда и обратно по одной ветке метро в пределах трёх-четырёх станций. И краешек этот становился всё меньше и меньше…

Бабах!!! И правая щека запылала огнём. Бах!!! Левая расцвела вспышкой боли. С трудом сфокусировавшись, я узрел прямо перед собой лицо ощерившегося в неслышном крике паренька.

— На меня смотри!!! — донеслось как сквозь вату. — На меня, я сказал!!!

Смутно помню, что я вроде бы слабо вырывался, пытаясь освободиться от его хватки и выйти из вагона. Я же ехал не в ту сторону, должен был пересесть, а этот гад мне не давал! Держал меня, бил по щекам, орал в ухо!

А потом всё кончилось. Я понял, что стою в вагоне поезда, тяжело дыша и прислонившись спиной к дверям, немногочисленные пассажиры старательно смотрят в экраны смартфонов, щёки мои горят, а напротив стоит невысокий коренастый паренёк и держит меня за рукав куртки, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Ну что, оклемался? — спросил он. — Пошли.
— Что? Куда? — не сообразил я. — Мне ехать на пары надо!
— На часы посмотри, дурень. — устало сказал парень. — Времени десятый час ночи…
— К-какого… — выдавил я. — Я же ко второй ехал…
— Пошли, — повторил он. — Я тебе расскажу кое-что.

Через пятнадцать минут мы сидели в ближайшем Макдоналдсе, я поглощал очередной гамбургер, запивая его ледяной колой, и слушал Стаса, так он мне представился.

— У меня дружок был, Миша, вроде тебя, тоже увлекался всеми этими наутилусами, трилобитиками, всё меня с собой таскал. «Стас, там на Парке такое!!!» — и несётся с камерой наперевес, мутную штуку фотографировать. Ну а я что, часто с ним ездил, он же друг мой… Тем более он так интересно про это рассказывал, про эпохи геологические, про тварюшек этих окаменелых, как будто был там и видел всё своими глазами. А мне больше диггерить тогда нравилось, я прямо всякими бункерами, залазами и метро-два бредил. И вот однажды потащил меня Миха на Университет, какую-то древнюю губку разглядывать. И получилось, что как только губку эту с заковыристым названием мы с Мишей запротоколировали, так мне знакомый позвонил, стали мы насчёт очередной вылазки договариваться, заболтались. И я краем глаза за Мишей слежу, а он стоит чуть в стороне от губки, и смотрит на стену в упор с открытым ртом. В общем, со знакомым я попрощался и к Мишке пошёл. Смотрю, а тот от стены руку отдёргивает и видок у него ошалевший какой-то. Подхожу к нему, поехали, говорю, грызть гранит науки! Он кивает растерянно, палец уколол, говорит. Спрашиваю, а что он разглядывал-то? Да там непонятное такое, многоногое, отвечает, в Интернете про него нету…

Я только поглядеть собрался, а тут поезд подъехал с толпой узкоглазых то ли студентов, то ли туристов, и оттерли нас от стены и друг от друга. Смотрю, Миша в вагон заходит, и я сам за ним попытался. Только сел я в соседний вагон, через стекло на него смотрю, а взгляд у Мишки отсутствующий сначала был, потом он головой эдак тряхнул, вокруг огляделся и на следующей станции, на «Воробьёвых горах», из вагона выскочил. Я не ожидал такого и не успел за ним выйти, народу много было. Решил я ехать без него дальше, ну мало ли, забыл человек что-то, не маленький, догонит, доедет. Не догнал, не доехал. Ни в тот день, ни назавтра. Телефон вне зоны доступа, дома не появлялся. Родители в милицию, заявление написали о пропаже…

А через полгода знакомый мой, с которым мы диггерили, про Мишу рассказал. У знакомого были дружки, обходчики путевые, как раз с красной ветки. Они ему вывалили все подробности, а этот знакомый уже мне. В общем, за месяц до нашего разговора ремонтная бригада нашла в боковой сбойке туннеля между «Университетом» и «Проспектом Вернадского» мумифицированное тело. По документам была установлена Мишина личность. Выглядело это, по словам ремонтников, как будто Миша пришёл в эту сбойку, сел у стеночки и тихонько умер, со временем превратившись в мумию. Крысы по неизвестной причине побрезговали и телом, и одеждой, и кожаной сумкой. А вместо милиции приехали почему-то четверо в штатском с одинаково незапоминающимися лицами и увезли тело в неизвестном направлении на жёлтом фургоне с надписью «Аварийная» на борту…

Знаешь, до сих пор себя корю, что не выскочил тогда за ним из поезда. Остановил бы его, точно остановил… Я потом на «Университет» ездил несколько раз, всё искал это многоногое, которое Мишка разглядывал. Нет там ничего, и не было никогда. Плита обычная. А сегодня тебя увидел. Взгляд у тебя был, как у Михи тогда. Ты уж извини, что по лицу приложил, но вспомнил про Мишку и переусердствовал немного.

— Стас, а знаешь, сдаётся мне, что это оно и было, которое твой друг видел, — враз пересохшим ртом выдавил я. — Здоровенная то ли уховёртка, то ли ещё что, ножки маленькие и заострённые, голова круглая и без глаз, а сзади шип. И руку прямо как притягивает к ней, прикоснуться. А потом я палец уколол, и началось это.

И я вкратце описал Стасу, что испытал тогда. Помрачневший парень молча слушал, изредка кивая головой.

— Вот оно как… Мишка, значит, тоже так крутился, пока вконец не одурел, — задумчиво выговорил Стас. — И полез потом в тоннель… И бог знает, что там с ним было. А гадина эта многоногая или ползает с места на место, или их много. Ты это, будь осторожен, не хватайся руками за всё подряд.
С этими словами Стас поднялся, накинул куртку и, не прощаясь, выскочил из кафе. Я рванулся, было, следом, но вспомнил про сумку, забытую на стуле, да и ноги после пережитого ещё предательски подкашивались.

***

С того дня прошло уже два месяца. У меня всё в порядке, уколотый палец не отвалился, кошмары не преследуют, и залезть в тоннель метро совсем не тянет. Всё, в общем, хорошо. Жаль только, что Стаса поблагодарить не успел за моё спасение, а разыскать его мне не удалось. Ездить в метро стало немного неуютно, всё боюсь, что опять «не туда» поеду. Сфотографировать камень с оттиском этого существа я попросту не успел, а через день, когда мне вновь удалось съездить на эту станцию, я увидел на колонне кусок чёрной непрозрачной плёнки, наглухо примотанный скотчем. Я попробовал было незаметно отколупать кусок скотча, чтобы заглянуть под плёнку, но увидел, что от центра зала ко мне несётся внушительная дежурная в красном кепи и размахивает своим круглым жезлом. Я счёл за благо оставить попытки оторвать скотч и успел только пощупать камень под плёнкой, как бдительная тётенька донеслась до меня и настоятельно порекомендовала удалиться от колонны. Я с извинениями удалился, поскольку уже всё выяснил. Под плёнкой был пустой прямоугольный проём, оставшийся на месте аккуратно извлечённой облицовочной плиты. Интересно, было ли то существо в камне, когда его извлекали, и не перевозили ли потом этот камень на желтом фургоне с красной полосой и надписью «Аварийная». Бог или, наверное, чёрт его знает, куда мы влезаем, закапываясь так глубоко под землю, и что ещё можем вытащить из тёмных глубин.
Первоисточник: https

Автор: Eldred

Вода. Всюду, насколько хватало взгляда, простиралась вода. Океанская гладь, мерно колыхаясь, покачивала судно. Корабль казался Энди гигантским утюгом, рассекавшим вдоль необъятной переливчатой простыни. Там, на большой земле, у пристани, судно выглядело титаническим, но здесь, в сотнях, а то и тысячах километрах от суши, корабль сильно потерял в своей значимости, скукожился до размеров таракана, деловито семенившего по своим делам вдоль кухонного пола.
Одиночество. Они здесь одни и с тем же успехом могли находиться на луне, тем паче, что поверхность луны изучена людьми лучше, нежели океаническое дно. Одиночество и страх. Настоящий космический ужас, охватывавший сознание, стоило лишь устремиться мыслями туда, в глубину, где царили вечная тьма, всепоглощающий холод и давящая тишина.
— Энди! — он вздрогнул. Голос Крис выдернул его из мрачной пелены размышлений, окутывавшей его всякий раз, когда ему приходилось отправляться в плавание. — Надеюсь, не помешала. — девушка поправила золотистую прядь волос и поежилась. — И не холодно тебе вот так каждое утро на корме торчать.
— Успел привыкнуть. — Энди заставил себя выдавить некое подобие вымученной улыбки. На душе вовсю скребли полчища кошек, но Крис, с ее мнительностью, об этом знать было вовсе необязательно. — Нет ничего лучше, чем встречать рассвет на палубе. А ты чего так рано?
— Внизу какой-то переполох. Все носятся туда-сюда, нервные какие-то, никто ничего объяснить толком не может. Какой уж там сон. — Крис и вправду выглядела заспанной, будто ее только-только выдернули из уютной постели.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: e-reading.club

Автор: Ричард Матесон

Амелия пришла домой в четырнадцать минут седьмого. Убрав пальто в стенной шкаф, она внесла в гостиную небольшой сверток и уселась на диван. Скинула туфли, пока развязывала лежащий на коленях сверток. Извлеченная деревянная коробка напоминала гроб. Амелия подняла крышку и улыбнулась. Внутри лежала самая безобразная кукла, какую она когда-либо видела. Ростом сантиметров двадцать, вырезанная из дерева, со скелетоподобным тельцем и несоразмерно большой головой. На лице куклы застыло выражение неистовой злобы, острые зубы оскалены, глаза навыкате. В правой руке кукла сжимала копье высотой с нее. Все тело от плеч до коленей обвивала изящная золотая цепочка. Под куклой к задней стенке коробки был приколот крошечный свиток. Амелия отколола его и развернула. Бумага была исписана от руки. «Он Тот, Который Убивает, — начиналась записка. — Безжалостный охотник». Амелия улыбнулась, читая последние слова. Артур будет счастлив.

Мысль об Артуре заставила ее взглянуть на телефон, стоявший на столе рядом. Спустя некоторое время она вздохнула и положила деревянную коробку на диван. Поставив на колени телефон, она подняла трубку и набрала номер.

— Привет, мам, — сказала Амелия.

— Как, ты еще не вышла? — спросила мать.

Амелия собралась с духом.

— Мам, я знаю, что сегодня пятница... — начала она.

Закончить она не смогла. На другом конце провода повисло молчание. Амелия закрыла глаза. «Мама, умоляю», — мысленно просила она. Она сглотнула.

— Есть один человек, — произнесла она. — Его зовут Артур Бреслоу. Он преподает в школе.

— Значит, ты не придешь, — сказала мать.

Амелия задрожала.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: mrakopedia.org

Автор: Клара Эверт

Мой друг детства Серега сидел у меня на кухне и, заикаясь, рассказывал полнейшую дичь. Его жену Марину, как он выразился, подменили.

— Ну вот, — начал он. — Приходит Маринка пьяненькая с каких-то посиделок с подружками, ну ты понимаешь, восьмое марта, все дела. Так вот, обычно у нее глаза веселенькие и косые, как у зайца, а в то воскресенье, знаешь, такое ощущение, что и не пьяная вовсе. Просто косит под выпившую. Села на табуретку, стягивает сапоги, делает вид, что сфокусироваться не может. Я-то Маринку хорошо знаю, всяко изучил. Она обычно легко снимает сапоги и швыряет их в стену, меня всегда бесило. А тут прям пять минут корячится.

Он хлебнул пива и поперхнулся. Я похлопал его по спине.

— Бухлом от нее разило, конечно, за версту, и любой бы понял, что баба пьяная в дрезину, но я-то знаю, что она пошлые анекдоты рассказывает, когда бухая, а в этот раз поет. Не поет скорее, а орет, как коты весной под окнами.

— Гыгы, Серег, а может у нее течка? — предположил я.

— Не, Андрюх, если б ты слышал ее голос, как она это все пела, тебе б тоже было не до шуток. Словно у нее в глотке что-то застряло, и она орет и пытается это выплюнуть понимаешь? Ну ладно, я подумал, может они там курнули чего. На этой мысли и успокоился, тоже странно, конечно, что тетка хорошо за тридцать вдруг баловаться начала, но может кризис-шмизис, все такое.

А, еще сейчас ты мне точно не поверишь. Я носки ношеные посреди комнаты кинул, а она прям пристально посмотрела на них, улыбнулась и слова не сказала. Раньше бы сразу в истерике забилась...

Легли мы спать в общем. Вроде перегаром разит, но сквозь перегар раньше чувствовался ее запах. А теперь от нее гнилым мясом несло, просто тухлятиной. Так я и не смог уснуть, только делал вид.

— А это не месячные у нее?

— Не, месячные у нее по-другому пахнут, это я тоже знаю. В общем, рассказываю дальше. Утром ушел на работу пораньше, чтобы ее не видеть, вечером пришел — смотрю, мясо жарит на сковородке, что-то напевает себе под нос. Я подумал, что меня вчера заглючило, подошел, обнял ее сзади. И смотрю — мясо на сковородке подрагивает. Дерг. Дерг. Дерг. — Серега несколько раз дернул рукой. — Не так скворчит, как обычно, а дергается, как живое. А она его вилкой придерживает и тыкает, а оттуда кровь идет. Как не отпрыгнул резко — не знаю. А она повернулась ко мне лицом и улыбнулась так мило. И гнилью какой-то опять в нос ударило. От этой улыбки меня аж передернуло, как то мясо. А она и не замечает. Положила мне мяса и макарон, я делаю морду, что так и надо, хотя я бы скорее живого таракана сожрал, чем этот ужин. А Маринка, ну, вернее, тварь эта, смотрит мне прямо в глаза. И опять, бл.дь, улыбается. Я взял вилку, поднес ко рту. И тут меня чуть в эту еду не стошнило. Побежал в сортир, проблевался, сказал, что отравился чебуреками на работе, типа прости-извини.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Антон Швиндлер

Вообще Сашке в жизни не везло. Школу окончил с трудом, потом по протекции маминой подруги его поступили в универ, откуда с третьего курса он в канун нового года вылетел в армию. После армии Сашка мыкался с одной работы на другую, нигде подолгу не задерживаясь и особо не цепляясь за место. Жены у него не было, не мог он уразуметь институт брака как таковой. Вроде бы не беспутный шалопай был Саша, непьющий и некурящий, работал всегда с охотой и огоньком, неглупый парень… Но что-то постоянно сбивало его с прямого пути, заставляло бросать работу, расставаться с милыми девушками, многие из которых были не прочь объяснить Александру поподробней про тот самый брачный институт.

Как понял сам Саша, пытаясь разобраться в себе, в определённый момент ему в голову втемяшивалась чёткая мысль: «не то!». И начиналась маета, начиналось томление, беспокойство, сначала смутное, но с каждым днем становящееся только сильней. И прекратить его был только один способ — сказать «прощай» начальнику на опостылевшей вдруг работе, девушке, отношения с которой ещё вчера складывались и развивались просто замечательно. После этого беспокойство отступало, притуплялось необходимостью искать новую работу, заглушалось ощущением новизны при освоении незнакомых служебных обязанностей, да и практически пропадало при знакомстве с ещё одной милой девушкой.

Как раз сейчас, когда лето почти вступило в свои права, Сашка радовался избавлению от очередной нудной работы и прекращению отношений, ставших вдруг убийственно серьёзными. Единственное, что портило его настроение, так это дурацкая вешалка в прихожей, которую он не мог повесить на стену уже битый час. Одно отверстие перфоратор с грехом пополам проделал, а на втором как будто упёрся сверлом в непреодолимую танковую броню. «Ну йошкины блины, что происходит? Чего он не сверлит? В арматурину что ли упёрся, не пойму никак…», — думал Саша, со всей силы нажимая на рукоятку воющего перфоратора. Наконец он устал, отпустил «спусковой крючок» и плюхнулся на табуретку, рассеяно держа разогревшуюся дрель на коленях. Тут его блуждающий взгляд упал на кончик сверла и Сашка тут же хлопнул себя по лбу: «Вот я шляпа, а? Наконечник-то весь стёсан, конечно оно сверлить не будет!»

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...