Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ОТ 3-ГО ЛИЦА»

Дело было в начале 50-х годов. Брат моей бабушки, электрик по образованию, вернувшись с войны, был просто нарасхват — людей не хватало, страну отстраивали из руин. Так что, поселившись в одном селе, он фактически работал за трех — благо, находились населенные пункты близко друг от друга, ходить-то в основном приходилось пешком... Торопясь, идя из одного села в другое, он часто срезал дорогу через небольшой лесок, скорее даже посадку. Особенно приятно это было делать весной и летом, когда расцветала зелень, и природа просыпалась. Парень, порядком уставший за день, замедлял шаг и с удовольствием вдыхал запахи жимолости, мечтал о будущем...

Однажды — было это утром — он шел через вышеописанную лесополосу. Стояла удивительно хорошая погода, солнце светило вовсю, поэтому молодой человек ничуть не удивился, увидев, что на опушке играют дети. Их было семеро — мальчики и девочки в возрастном диапазоне где-то от пяти до десяти лет. Сгрудившись в кучу, они склонили над чем-то головы, только одна девочка, отойдя чуть в сторону, аккуратно и медленно собирала цветы. Она первая подняла от земли глаза, внимательно посмотрела на внезапного пришельца и, не сказав ни слова, продолжила свое дело.

В принципе, ничего странного в этом зрелище совершенно не было, и парень хотел уже пройти мимо, но что-то все же заставило его приблизиться к молчаливым ребятишкам поближе. В своем рассказе он говорил позже, что насторожила его именно эта странная, несвойственная для большого скопища детей тишина. Увиденное он не сразу понял — только минут через пять до него дошло, что дети играют в похороны! На траве перед ними лежала большая и не новая пластмассовая кукла в грязном белом платье, аккуратненько так расположенная на большом квадратном пестром платке. По всему «телу» кукла была убрана цветами, голову тоже украшал венок из цветов, в головах догорала настоящая церковная (!) тоненькая свечка, на глазах лежали два древесных листочка... Рядом с совершенно аналогичным подходом был расположен пупс. Дети молча смотрели на эту картину, временами почему-то дружно вздергивая головы к небу, тщательно в него всматриваясь... Поодаль зияли в земле две вырытые ямки, долженствовавшие обозначать, видимо, могилы.

Совершенно обалдевший парень молча наблюдал, как девочка, что собирала цветы в стороне, подошла к пупсу и принялась украшать его. Потом, наконец, обретя дар речи, молодой человек почувствовал, что, как взрослый, должен вмешаться и как минимум спросить, кто подсказал такую странную игру.

— Ребята, вы откуда? И что это вы делаете?

«Ребята» все так же молча уставились на него. В лесу щебетали птицы. Парень внезапно почувствовал, что ему, фронтовику, прошедшему войну, очень страшно. Необъяснимый страх взялся из ниоткуда и грозил овладеть его сознанием...

— Вы чего молчите, а? — храбрясь, произнес он. — Вы из той деревни, что ли? Это что за игры такие? Вот я учительнице...

Договорить он не успел — девочка, собиравшая цветы, посмотрела на небо, а потом, внезапно повернувшись спиной, проговорила неестественно низким голосом, обращаясь к остальным:

— Скорей закапывай, а то опять начнется!

Остальные дети тут же медленно, абсолютно игнорируя пришедшего, подхватили подстилку с убранной цветами куклой и торжественно поволокли ее к вырытой ямке. Молодой человек, проводив их взглядом, заметил несколько симметричных холмиков, расположенных за этой ямкой. На некоторых из них лежали цветы...

Уже отдаляясь от опушки, он продолжал недоуменно оглядываться — страх все еще не отпускал. Добравшись до деревни и починяя проводку в продмаге, он решил прояснить ситуацию и невзначай спросил у немолодой продавщицы:

— А что это у вас за место на опушке? Как выйдешь из посадки? Там какие-то...

Он искренне радовался потом, что его перебили, не дали договорить, а то бы ходил всю жизнь «в сумасшедших».

— Ой, вы там ходите, да? Кладбище там, уважаемый! — охотно откликнулась женщина, пережившая всю войну в родном селе. — Детей похоронили. Не местных, не наших... Получается — шел в начале войны эшелон по нашей ветке. А там полон вагон детей, видимо, пионерлагерь или детдом перевозили. Документов так и не нашлось. Разбомбили его, бомбежки тогда круглосуточно почти были... Ну, нашли их на путях, в основном — каша сплошная, не разберешь, где руки-ноги. Но кого можно было еще вытащить — повытаскивали, похоронили по-людски. Такой ужас! Что война проклятая наделала! Да вам ли не знать...

Она помолчала и добавила:

— Вы знаете, никак не забуду — у некоторых в руках игрушки были, так и хоронили, пальцы-то не разжать... А до своего кладбища донести — страшно было, и так бабы, которые могилки рыли и тела переносили, все время боялись, что опять бомбить начнут. Так и орали друг другу все время: «Скорей закапывай — а то опять начнется!».
Автор: Алексей Прийма

Из книги Алексея Приймы «ХХ век. Феномен за феноменом»:

------

Москвичка Ирина Киселева, женщина средних лет, рассказала в беседе со мной:

— Кошмар, о котором я расскажу, начался в январе 1990 года. Мои родители вернулись домой после отдыха в одном из санаториев города Пятигорска. Выглядели прекрасно. Я поболтала с ними, пока мы пили чай, а потом собралась уходить из дома. Перед самым уходом подошла поцеловать их. Потянулась губами к щеке отца и неожиданно услышала голос, прозвучавший откуда-то сверху: «В следующий раз поцелуешь покойника».

Ирина опешила. Отец приметил ее замешательство и стал расспрашивать — мол, в чем дело, почему ты, дочка, переменилась в лице? Киселева отшатнулась.

Она говорит:

— У меня язык не повернулся повторить вслух то, что сказал неведомо чей голос. Судя по реакции родителей на мое замешательство, они, в отличие от меня, не услышали жуткую по смыслу фразу, произнесенную неведомо кем…

Прошло два дня. В час обеденного перерыва я позвонила с работы домой. Принялась болтать по телефону с отцом о разных житейских пустяках. Внезапно сверху, прямо с потолка, четко раздалось: «Больше не услышишь его голоса». Я мгновенно поняла, что подразумевается голос моего отца, звучавший в тот момент в телефонной трубке. Мне стало дурно. Что творится со мной? Неужели начались слуховые галлюцинации, и надо отправляться на прием к психиатру?

Миновало еще пять дней, и скорая помощь увезла отца Киселевой с тяжелейшим приступом в больницу.

— Папа медленно умирал, — вспоминает Ирина. — Мы с мамой не хотели верить в это и все надеялись на чудо. Молили Бога о выздоровлении, но вместо божьей помощи началась в нашем доме какая-то чертовщина. Как-то раз утром я проснулась от ощущения, что кто-то похлопывает ладонью по моей обнаженной ноге, мол, пора вставать. Удивленная, приподнялась на постели, осмотрелась по сторонам. Никого в комнате не было. В последующие дни та же, по всей видимости, незримая рука прикасалась к плечам и груди моей мамы, безмерно пугая ее. Изредка она похлопывала и меня по спине и ногам.

А примерно за двое суток до того, как скончался отец Ирины, Киселева стала свидетелем материализации незримого существа, чудившего в квартире. Это произошло ранним утром.

Ирина проснулась от резкой боли. Большой палец на ее правой руке пронзила такая сильная боль, точно в него воткнули с размаху длинную и толстую иглу. Женщина взвизгнула и, открыв глаза, подпрыгнула на постели. И тотчас же узрела, как она выразилась, «нечто невозможное, дикое, абсурдное».

В метре от кровати клубилось в воздухе мерцающее облачко. В считанные секунды оно сконденсировалось в женскую полупрозрачную фигуру. Незнакомка была одета в длинную темную юбку и кофту, тоже очень темную. Светлые волосы были заплетены в косы, уложенные на голове короной. Лицо было самое обыкновенное, незапоминающееся. Незнакомка выглядела примерно на 40 лет.

— Привидение застыло рядом с моей постелью в странной позе — неудобной, неестественной. Оно наклонилось вперед, перегнувшись в талии. При этом верхняя половина тела, абсолютно прямая, образовала угол ровно в девяносто градусов с бедрами и ногами. Замерев в таком неловком положении, полупрозрачная женщина глядела на меня в упор. Прошло секунд десять, никак не менее. Вдруг призрак исчез.

Отец Ирины Киселевой скончался 15 февраля. А в ночь на 18 февраля дух покойного объявился в доме. Как говорит Ирина:

— Не своим голосом закричала я, когда поздним вечером увидела покойного папочку, стоящего в коридоре. Он был полупрозрачным, слегка светящимся и, что особенно запомнилось, выглядел счастливым. На лице застыла довольная улыбка. Бросилось в глаза и другое — он был одет в халат, в тот самый больничный халат, в котором встречал меня, когда я навещала его в больнице.

Светящийся дух покойного недвижимо простоял на одном месте несколько секунд, затем растаял в воздухе.

В течение нескольких последующих дней двигались сами собой книги и газеты, лежавшие на столе, подпрыгивала, как живая, сахарница, слышался стук в стену. Затем вся эта паранормальная жуть разом прекратилась.
Автор: Fragrant

Мне повезло с родственниками. Большая семья — как по отцовской, так и по материнской линии. Все бабушки и дедушки были рады видеть меня — мелкую шкоду с вечным шилом в заднице. Слышал много разных разностей от них, но не придавал им особого значения, пока не повзрослел.

Один мой дедушка, царство ему небесное, родом из Урала. Деревня его называлась Заборовье — за бором, мол. Из дворян, которые выжили в годы раскулачивания. Село, лес и река с покосами принадлежали дедушкиному отцу.

Двор большой, есть работники и много скота. Посему и много историй, связанных с мистикой и неизведанными силами в природе.

Брат прадеда (дедушкин дядя) повесился в сарае. Отчего — я не знаю. Укоротил себе век, и все тут. Потом в сарае начали происходить странности. Достаточно часто в сарае люди летом ночевали — сено, тепло, лето, красота... Замечали ночью звуки, одеяло само сползало вниз. В общем, сарай потихоньку стали обходить стороной. Потом, уже после войны, мой дедушка там ночевал, и ничего. Наверное, из-за отсутствия людей неприкаянной душе стало неинтересно «шалить», и оно куда-то ушло.

Уже в старости мой дедушка решил вернутся в деревню, чтобы посмотреть на родственников и себя показать. Приехал чуть ли не на оленях с собаками, а вместо села — поле. Только несколько плодовых деревьев, которые колхозники оставили посреди поля, говорили о том, что местность когда-то была обжита семьями с избами.

Тут подходит к моему деду мужик, обычный работяга из местного колхоза, которых полно, и говорит:

— Здорово!

— Здорово.

Пожали руки.

— А тут деревенька была, — сказал мужик. — Я так думаю: если ты о ней знаешь, значит, ты жил тут в детстве?

— Да, я — Филиппов сын.

— Ух ты — из знати местной!

— Ну, это при боярах знать, а сейчас я главный инженер автотреста.

Надо сказать, что мой дедушка был ярым коммунистом и в штыки воспринимал все, что некоммунистическое. Атеист и приверженец пятилеток — его даже хоронили по завещанию без батюшки.

— Да ладно, не кипятись, — сказал мужик. — Как там у вас в КПСС говорят — сын не в ответе за отца?

— Да, потому мы прощаем детей врагов народа и предателей.

— Ух ты, как тебя задело… Прекращай, тут больше никого нет.

Дед действительно вспылил зря. Немного поостыл и говорит мужичонке:

— А ты-то тоже про деревню знаешь?

— Да, я в ней родился, только после того, как родственники Филиппа разъехались по всему Союзу.

— А что произошло?

— Пожар. Сколько погибло, никто не знает. Да наверное, все, кто не успел выскочить из горящей избы. У меня самого вся семья пожглась. Соседи пожглись… да все изгорело! Да и гарище случайно обнаружили, места, сам понимаешь — не каждый день путник бывает. Потом, когда земли перешли во владение местному колхозу, тракторами все сравняли с землей, и вот засеяли пшеницей.

— Ну, земля не должна пустовать, так повелось испокон веков.

— Тут ты прав. Кстати, и твой отец Филипп так же говаривал. Хороший хозяйственный мужик был. Справедливый и работящий.

— Погоди… А ты откуда моего батю знаешь? Ты же сказал, что родился позже….

— Ну знаю, так знаю, не твое дело. И вообще, мне пора на работу.

И пошел себе по дороге в сторону ближайшего села. Как он взялся в поле один — дед не знает. Да и не заметил, когда ехал туда, людей. Напоследок он крикнул мужику:

— А тебя-то как звать?

— Вениамин! Вениамин Горловин! — крикнул мужик, и помахал кепкой-тракторкой издалека.

Потом дедушка приехал в другой город, чтобы повидаться со своей сестрой и ее семьей. Рассказал, что родной деревни уже нет, повспоминали селян и детство. За рюмкой чая дед и говорит сестре:

— Повстречал в поле мужика, так он и рассказал о пожаре.

— А я думал, никто не выжил, — сказала сестра. — Когда новости о пожаре дошли, говорили, что вообще все погорели. Летом, в жару, да ночью… кто ж там заметит, когда хаты начинают чуть ли не одновременно пылать?

— А ты о нем ничего не знаешь? Он сказал, что зовут Вениамин Горловин.

— Обманул, наверное, тот мужик. Вениамин Горловин — это ведь сводный брат нашего папки. Ну, тот, который еще при царе повесился в сарае…

А вот история второго дедушки, тоже царство ему небесное.

Второй мой дедушка после прославленного военного прошлого стал водителем-дальнобойщиком. Так что и истории он травил с друзьями в основном водительские. Технические — автомобильные — гаражные. Но вот одна запомнилась крепко. Она выпадала из остальных историй хотя бы потому, что взрослые дяди после этой истории говорили «мда-а-а» и закуривали. Это я сейчас понимаю, что наверняка каждый из них встречался с мистикой в дальних поездках, потому и задумчиво замолкали, вспоминая свое пережитое, и молча принимались курить.

Дед мой, будучи молодым и горячим, с таким же молодым напарником везли особо ценный груз в одну из братских республик, что на тот момент было всравне с заграничной поездкой. Прицепили фургон к их тягачу, отвезли. Обратно возвращались в непогоду. И где-то на территории Молдавии их завалило снегом так, что тягач встрял. Что делать? Один сидит — печку греет, второй идет в поле — искать жилье, пока бензин не кончился. Кончится бензин — замерзнут в своей железной будке. И найдут их только с оттепелью, ближе к весне — два синих замерзших трупа в тягаче.

Пошел товарищ дедушки. И через некоторое время возвращается, говорит, собирай манатки — хутор нашел!

Действительно, хутор был не так далеко от занесенной снегом дороге. Пару дворов и свинарник с амбаром. Притом в самом хуторе — только две женщины, где-то 30 лет, вполне симпатичные. Еле изъяснились, ибо мадамы русский не понимали. Женщины согласились разместить мужиков на день-два, только при условии, что они вычистят свинарник. Как стало понятно потом, мужчины хутора пошли пасти коров, да так и остались на зимовье где-то в горах. Остальные хуторяне (пара семей) сьехали в города в заводах и конторах работать. Дети у них, как-никак — им и образование надо давать, да и веселее в людных местах, а не тут в глуши.

Выдали женщины нашим героям по лопате — мол, сначала отработайте. А то вон какие хари хитрые! Ну, дед с товарищем молодые, сильные — переоделись в одежды мужчин хутора и до вечера вычистили свинарник.

Оказалось, женщины им уже баньку финскую приготовили (тогда не знали слова «сауна») и вычистили их водительские куртки и одежду. За тяжелую работу женщины наградили мужиков по полной — шикарная кухня с кучей страв и, конечно же, молдавское вино. А вечером — ну, сами понимаете, чем занимались всю ночь молодые да горячие парубки с соскучившимися без мужчин женщинами, не дети все-таки.

Утром моего деда будит его товарищ — мол, бегом одевайся и валим, быстро! Холодно вокруг было — дед околел маленько, да и голова после вчерашнего... Ну надо так надо, мало ли? Оделся, вышел… и обомлел.

Сильный вчерашний мороз спал чуть ли не до весенней теплоты, и вся местность показалась в новом виде. Снег неплохо так за ночь растаял с метровой толщины до грязеобразной каши. И перед дедом предстала картина маслом: пустырь с оголенными черными пятнами — надгробиями, торчащими из снега, крестами и оградками.

Ё-моё! Кругом кладбище!

Дед обернулся на хутор, а то не хутор оказался — то был комплекс из нескольких склепов. И в самом крайнем открыты настеж двери и разбросаны кости по всему участку вперемешку с досками гробовыми — именно тот «свинарник», который они вчера вычищали. И то не грязь была, а истлевшие тела покойников.

Тот двор, в котором ночевали, стал красиво выполненным в архитектурном плане большим еврейским склепом, на дверях которых были продублированы имена на еврейском, румынском и русском: «Ребекка и Ривка Шойманы. Жестоко убиты погромщиками в апреле 1903 года». И тут же на дверях-створках — рисованные картины, неплохо сохранившиеся: портреты именно тех двух женщин.

Когда они добежали до тягача, тот уже оттаял и, заведя его чуть ли не с полпинка, ребята дали полного газу.

Чуть позже дед с товарищем отошли и стали соображать — что это все было? Конечно, решили никому не рассказывать о таком мороке. Но когда они проверяли карманы на предмет сигарет (они же все-таки и переодевались, и вроде бы баньку принимали), дед нашел во внутреннем кармане черную ленту. Обычный кусок черной и пыльной ткани. Ту ленту, которой покойникам руки или голову обвязывают, чтобы не держались вместе и рот не открывался во время погребения.

Дед в ужасе выбросил его в окно. Лента тут же превратилась на снегу в какую-то фигуру: большой кругообразный туман — не туман, какой-то сгусток темноты, метра полтора-два в высоту. И таким же колесом, поднимая мокрый снег и клочья грязи, сгусток тьмы улетел назад в сторону кладбища, с которого они удирали.

У второго товарища никаких таких «сюрпризов» не было...

Вот после этого рассказа моего дедушки мужики-водители молча закуривали. И каждый думал о своем, явно вспоминая разные личные случаи из дальнобойной жизни. Помню, один старик из механиков однажды сказал моему деду: «Хорошо, что вовремя нашел ленту и выкинул. Поверь мне, очень хорошо».
Автор: Fragrant

История двух молодых ребят. Реальная или нет — решайте сами. Только вот они рассказали с подробностями и нюансами все точно, вне зависимости друг от друга, хоть и случилось это все, когда они были вместе.

Ребята — музыканты. Один решил сам себе сделать гитару. Сам сделать гриф, деку, навесить лады и колышки, покрыть спецлаком — все ради звука под себя любимого. Пошли они с пилой-ножовкой в лес. Достаточно далеко зашли, но наконец-то нашли то, что искали — молодой березняк. Парень, который хотел гитару сделать, где-то вычитал, что береза — лучшая древесина для грифа.

Нашли дерево и давай пилить. А кругом — золотая осень. Тишина. Листья опали, солнышко еще теплехонько греет, запахи леса — красота! Душа отдыхает.

В общем, пилят-пилят, только звук пилы разносится по округе. Тут один говорит:

— Стой... Ты слышишь?

Остановились, прислушались. И точно — отчетливо слышны шаги недалеко по шуршащей под ногами листве… А вокруг никого.

Стали приглядываться, и видят — листья раздвигаются сами собой, как будто кто-то грузно идет, специально ногами шаркая. Они так и оторопели. Шаги тем временем прошли куда-то дальше сами собой, не приближаясь к ребятам.

Один из парней сказал:

— Да ну его все! Давай, допиливай, да ломанулись отсель побыстрее!

Второй как дал жару своей ножовке — чуть дым не повалил.

И вдруг отчетливо слышат:

— А-а-апчхи!

А никого и нет!

В общем, как припустили они оба оттуда, позабыв о ножовке и практически спиленном куске березы...

Притом говорят: бежим около 10-15 минут, а такое впечатление, что по одному и тому же месту кружим, хотя там того березняка — пять минут неспешным шагом, и закончился.

Остановились, отдышались, закурили. Один говорит второму:

— Надо выходить в другую сторону, а то мы так долго кружить будем. Куда тут не пойди, на протяжении пары километров в разные стороны треугольник из грунтовки, трассы и железной дороги — заблудиться нереально!

Прислушались, услышали шум трассы и пошли на него. Как-то быстро углубились в темный лес, но уже сосновый. А звук трассы то справа, то слева, и поезд едет — слышно как будто сразу со всех сторон. Да и густого такого леса они тут отродясь не видели. В общем, подумалит, что лесовик их водит. Слышали они о таких проделках «дедушки».

Один, как мог, молитву начал читать «Отче наш», и пошли они в другую сторону. Мол, в этот раз точно выйдем куда-нибудь...

А уже темнеет, серые тучи набежали быстро. Похолодало немного, не лето, поди.

В общем, под «Отче наш» уже практически в темноте они увидели огни какой-то проселочной дороги, которой тут вообще никогда не было. Облегченно вздохнули, когда выбрались на асфальт, покумекали, в какую сторону ближе к любому транспорту — ну и пошли себе в том направлении.

А стемнело уже полностью, фонари сами знаете какие у нас — один на всю дорогу. А впереди ничего, кроме темных кустов и очертаний леса на чуть светлом фоне туч, и отчетливо видна дорога впереди.

Идут долго, минут сорок. И как назло — ни одной машины. И вдруг видят свет чуть правее среди деревьев. Ура! Село! У кого-то из селян обязательно окажется телефон, по которому можно будет вызвать своих, у кого есть машина. Подходят друзья чуть ближе и понимают — свет-то какой-то не такой, не как от лампочки. Он очень яркий, с каким-то неестественным фиолетовым отливом. Исходит из одинокой избушки в лесу, на отшибе. Притом хата явно очень старая — забор покосился, зарос кустарником, крыша провалилась и из нее даже деревце какое-то растет, окна забиты досками, уже покосившиеся и сгнившие, да и вся хата в дырках от осыпавшейся штукатурки… И из всех этих щелей бьет этот самый непонятный свет, холодный чуть ли не физически.

Один парень косится на второго — мол, не с ума ли я сошел? Второй косится на первого, и оба понимают, что это не плод их воображения. Идти дальше им расхотелось, и они остановились. Стоят, молчат в ночной тишине посреди почему-то безлюдной местности, в лесу, в котором невозможно заблудиться, на неизвестной им деревенской дороге…

Что делать-то?

Дальше идти после всей это мистики просто не хочется. Только назад, но сколько ж они прошли, и столько же еще идти? Вдруг вернутся опять в то место, где они слышали и видели фигню непонятную?

Вот тут-то, на этом моменте, двери избушки открылись сами собой (хотя ребята клянутся, что в ночи четко различали то, что они ранее были заколочены намертво досками), и в свете сияния появилась какая-то человеческая фигура. Парни как ломанутся в обратную от хаты сторону… и тут же их чуть не сбил неизвестно откуда взявшийся грузовик. Визг тормозов, свет фар... Грузовик шатнулся в другую сторону дороги и замер. Выскочил из него мужик, весь такой перепуганный, давай кричать:

— Ё…, откуда вы выскочили, б…? Прям посреди дороги! Наркоманы, е… вашу за ногу!

Потом на них посмотрел и успокоился — видок у пацанов был наверняка еще тот. Сказал совсем другим голосом:

— Ребята, с вами все в порядке? Вы целы? Не задел я? Вы, вообще, откуда тут взялись? Выскочили на меня, прямо как чертик из табакерки, хотя я фарами светил на полотно отлично!

И тут один из ребят не выдержал, разрыдался, как ребенок — истерика. Кричал, чтобы увезли их отсюда как можно быстрее. Второй же, наоборот, просто молчал — «заклинило» парня. Мужик понятливым оказался: ну видно же, что ребята нормальные, семейные, не бомжи или беспризорники. Он их посадил в кабину, каждому дал по сигарете в зубы, истерику налил кофе из термоса.

Потом, когда немного оклемались, мужик расспрашивал, что случилось. Ребята молчали. Потом водитель сам рассказал, что дорога малоизвестная, да и имеет у шоферов дурную славу. Пару раз за последние несколько лет находили машины без хозяев, но сам водитель в мистику не верил, а от бандитов у него есть пистолет. Кстати, повезло, что ребята испуганными на вид были, а то он уже хотел пальбу открыть, мало ли — вдруг засада какая-то?

Высадил он ребят на железнодорожном вокзале, как оказалась, в соседней области. Такой путь ребята пройти сами не могли, а на грузовике ехали недолго. Позвонили с телефона-автомата родителям. Отец одного из парней утром приехал на машине и забрал.

Отец, конечно, посмеялся над историей — мол, загуляли, напились, обкурились и басни придумывают. Хотя сам рассказал, что слышал о той дороге от друзей по работе, что там странные вещи постоянно творятся — по слухам, даже «Космопоиск» приезжал обследовать аномальное место. И что в тот лесочек даже грибники не ходят почему-то.

Вот такие пироги. Историю слышал от раздельно одного и другого. Совпадают во всем, даже в мелочах. Кстати, тот, который истерил, клялся-божился, что когда ниоткуда на них выскочил грузовик и чуть не сбил ребят, он слышал душераздирающий женский крик, в котором ощущалась злоба и горечь — ну как громкое «Не-е-ет!!!» рыбака, у которого большая рыба сорвалась.

Верить в эту историю или нет — ваше право. А я — а что я? Я за что купил, как говорится, за то и продаю.
Автор: Fragrant

Как-то встретился я по своей журналистской работе с одной долгожительницей. Между прочим, вспоминая военные годы, она рассказала такой случай.

Во время немецкой оккупации Киева, еще до того, как заработал Бабий Яр, немцы вывозили евреев вагонами в разные стороны к рекам. И там связывали проволокой сзади руки — мужа к жене, брата к сестре, ребенка к ребенку, — потом одному стреляли в голову, тот падал в реку, а второй человек тонул сам.

Вот вам и все лицо развитой и цивилизованной страны, которая показала необыкновенное животное варварство, на которое даже дикие народы древности, не были способны.

Река Трубеж на карте большая. В реальности же это мелководная речушка. Битком набитый состав евреев тогда было решено не утопить, а закопать заживо. А что? Экономия патронов! Немецкая педантичность и отсутствие человечности, что поделать…

Под селом Селычивка в молодняке возле озера скрутили людям спиной к спине сзади руки проволокой, и акт невиданной жестокости был совершен. Неделю после этого земля шевелилась и доносились душераздирающие звуки агонизирующих людей.

Думаете, что то место немцы охраняли с автоматами, отпугивая местных? Не-а! Немцы сразу же уехали.

Почему местные не помогли живым?

«А что им помогать — это же жиды. У них рога растут, и души нет. Правильно немцы поступили, правильно! Так им, сучьему племени, и надо, за бога нашего Иисуса Христа распятого», — говорила мне та бабка.

Я чуть не поседел от ее рассказа. Центр Европы, XXI век, космос покорен, синтезирована не только еда, но и музыка — а тут ТАКОЕ мракобесие!

Старуха продолжала:

«Потом два мужика, взявши лопаты, пошли снимать жидовские кольца и сапоги. Пропали. Через пару дней их родственники случайно нашли: аккурат возле еврейского могильника — черенок лопаты, торчащей из вскопанной земли. Откопали. Вот они и лежат, голубчики. Лопата воткнута у них возле головы, руки проволокой завязаны, закопаны метра на полтора в землю. Естественно, уже мертвые. Да вот на лицах такое выражение, как будто они только что в ад попали…

Струхнули тогда сельчане, и в место то больше не ходили.

Место то долго дурной славой слыло — мол, там и звуки странные слышатся, и лесовик морок наводит, и привидения ходят, а по ночам странный вой исходит...

Но уже далеко война, и в годку эдак в 70-м пара ребят, решив насобирать на мопед, пошли выкапывать жидовские драгоценности и коронки.

Их там же и нашла собака с милицией. Всё то же — вкопанная в землю лопата, аки могильный камень, и вот они. Лежат. Руки ржавой проволкой сзади скручены, на лицах застыл невероятный ужас.

Как оказалось, оба померли от разрыва сердца. Что ж такое так могло напугать здоровых пацанов, которые вот-вот в армию пойдут?

Потом, уже с развалом СССР, местный тракторист с кумом решили коронки с мертвецов подергать. Да время было еще такое — смута, денег нет, что дальше делать, как жить? Вот и решились осквернить захоронение.

Так их потом и нашли.

Черенок лопаты, торчащий из земли, и они в яме, а на лицах все тот же неописуемый ужас».
Автор: Ольга Тараканова

Эта история произошла очень давно (меня ещё на свете не было). Случилось это с моим отцом. Он работал пожарным, и в тот день было его дежурство. Вот как он мне рассказывал:

— Лежу я на диване, смотрю телевизор. Как всегда, дверь у меня не закрыта. Вдруг раз — открывается дверь и заходят два мужика в длинных плащах, лиц как-то особо не видно. Один из них говорит: «Пойдем, что ли, поможешь». Ну, я и отвечаю: «Без проблем, мужики». Вышли, идем через дома и заходим за сарай Страховых. Смотрю — висит петля. А один из мужиков говорит: «Лезь». Я им отвечаю: «Да вы чего, мужики, охренели? А ну, пошли нах** отсюда!». С этими словами я развернулся и пошел. Потом хотел что-то ещё сказать, гляжу — а уже никого нет. И петли тоже...
Первоисточник: ficbook.net

Еще недавно я не верил в НЛО, привидения и прочую «аномальщину». Но теперь, похоже, все изменилось.

Мой приятель Игорь работал на строящемся заводе недалеко от Новосибирска. Домой, в Красноярск, он мог не приезжать месяцами, и мы с ним общались в основном в социальной сети.

Однажды почти под утро он прислал мне сообщение, которое я перечитал несколько раз, прежде чем вник в его суть: текст пестрел ошибками и повторами, а то, что в нём рассказывалось, было очень странным.

Ночью, обходя территорию, он заметил на углу здания что-то блестящее. В воздухе, переливаясь и подпрыгивая в свете фонаря, висели иголочки — светящиеся, размером с вязальную спицу, заостренные на концах. Такие же иголочки дрожали и в небе над фонарем. Игорь пытался уверить себя, что это свет играет на нитях паутины, но иголочки двигались, хотя и медленно, в его сторону. Он сходил за кем-то из рабочих, но, вернувшись, не обнаружил иголочек на прежнем месте.

Я написал ему в ответ какую-то ерунду вроде «Пить меньше надо».

Но назавтра друг прислал мне фотографию — низкого разрешения, явно снятую на телефон, но тонкие светящиеся линии, слегка размытые, были вполне различимы. И сообщение: «Я рассказал Вовке, с которым мы живем в одном вагоне. Мы смотрели, в этом месте ничего странного днем нет. И они отошли дальше от стены».

Хотя тогда я понял, что происходит что-то из ряда вон выходящее, я все же не придал этому значения — хватало своих проблем. Я посоветовал Игорю не забивать голову ерундой, потом забыл об иголочках больше чем на неделю. Работа, семья — я крутился, как белка в колесе, пока телефонный звонок не прервал привычную суету.

Звонила Лена, жена Игоря. Всхлипывая и стуча зубами, она рассказала, что мой друг погиб из-за несчастного случая. Больше я ничего от нее не узнал.

Игоря хоронили в закрытом гробу. На кладбище было как-то слишком шумно, и только Лена и мать Игоря стояли молча, с окаменевшими лицами. Хотя я был его другом, мне не рассказали, как именно он погиб.

Вернувшись с похорон, я сразу включил ноутбук. Писем от Игоря было много. Я открыл последнее.

«Они уже совсем у нас под окном, перед стеклом. Вова говорил начальству, но на нас только наорали. Скоро они попадут внутрь!».

Похоже, что именно это и случилось. Хотя мне не хочется верить, что какая-то светящаяся дрянь могла убить моего друга.

Позже я звонил на тот строящийся завод, пытался найти этого Вову, но мне ничего не сообщили. Я даже не знаю его фамилии, не знаю, жив ли он, но хочу найти этого человека — только он может знать, что случилось.

Я пишу это не потому, что надеюсь найти ответ, и не потому, что чувствую свою вину в смерти Игоря. Просто вчера под фонарным столбом что-то очень странно блестело...
Рассказал эту историю мой дядя. Пошли они как-то раз с товарищем на ночную рыбалку — наслышались, что рыба ночью в камыши прячется, и её хорошо подсаком оттуда тягать. Идут они вдоль камышей по пояс в воде, тягают мальков, как вдруг слышат треск в камышах. Подумали, что щука, опустили тихо подсак в воду и давай по камышам ногами лупить, добычу загонять. Слышат — что-то тяжелое ударилось о сеть. Подняли подсаку и увидели, что добыча далеко не рыба. В свете луны им показалось, что это бобер. Ну зачем им бобер — взяли его за шкирки и кинули подальше в воду. А это лохматое нечто отплыло метров десять и давай хохотать с горе-рыбаков. Что тут говорить, мчались ребята, не чувствуя земли под ногами, до самой деревни. Все побросали — и подсак, и сумку с добычей. Дядя говорит, что на всю жизнь запомнил тот пронзительный смех.
Я тогда был еще ребенком, мне было 10 лет. На дворе был 1996 год. Мы с родителями жили в военном городке Дурнево (ранее поселок им. Жукова) в Курской области. Рекомендую посмотреть в «Google Earth», чтобы вы оценили, в какой глуши это было. Сейчас, глядя на карту, я удивляюсь — поселок вырос в городок, на месте леса красуются дачи. Знали бы эти дачники, что там было в 1996 году...

Тогда поселок состоял из нескольких пятиэтажек (штук десять на весь городок), детского сада, госпиталя военного и дома офицеров. Недалеко пролегала железная дорога, и поселок почти со всех сторон был окружен дремучим лесом, в котором, собственно, и находилась военная база: артиллерия, танки и, как мне потом рассказывал отец, ракеты.

Попала наша семья туда где-то в 1993 году. До этого мы жили в Германии, отец служил в ЗГВ, но с развалом Союза все части начали выводить из Германии. Уехали и мы, отца командировали в эту глухомань. Потом началась война в Чечне, и отца хотели послать туда на «добровольной» основе, но он сумел отказаться. К слову, он был капитан, артиллерист.

А теперь собственно сама история, которая заставила понервничать нас всех и заодно послужила поводом к переезду и переводу отца в другую часть.

Это была весна 1996 года. Поселок жил своей обычной жизнью, пока в один прекрасный день не нашли труп солдата, находившегося в патруле. Его товарища, с которым он патрулировал границу военной базы, не нашли. И начались волнения тогда, прогремело на весь поселок.

Солдат, как говорили, был весь изрезан и истыкан. Все подумали, что завелся у нас маньяк. Матери перестали отпускать детей гулять одних. Милиция искала преступника, но никто ничего не нашел, второго солдата тоже след простыл. Отец, как офицер, постоянно получал люлей от командования и сутками пропадал в части.

Летом того же года пропали двое подростков. Парень и девушка, видимо, ушли в лес в поисках романтики — и тоже исчезли. В гарнизоне обьявили боевую готовность, поселок охраняли вооруженные солдаты.

Ближе к осени 1996 года — вновь исчезновение солдата. Базу подняли на уши.

А теперь, собственно, то, что ушло под грифы секретности. Все, кто это видел и участвовал в этом, подписывали документы о неразглашении. Мне об этом рассказали родители, когда мне уже исполнилось 18 лет.

Как говорит мама, в один из дней сентября отец вернулся под вечер с базы домой совершенно пьяный и измученный. После этого он подал рапорт с просьбой о переводе, и через месяц мы переехали в другой гарнизон подальше от Курска.

Дальше со слов отца:

«Приказ пришел. Разобраться уже, что за херня творится. Поймать этого маньяка — или кто там, — который солдат и гражданских похищает и убивает. Подняли базу в ружье уже в который раз и послали прочесывать наши леса. Все с оружием, со связью. И меня тоже, хоть я и минометами командовал. Долго шли по лесу, сами докладывали, слушали доклады других.

Вдруг стрельба интенсивная где-то впереди. Побежали с солдатами. Видим взвод — 9 солдат и лейтенант. Кто лежит, кто сидит, лейтенант орет: «Отставить, отставить огонь!». Все бледные, как мел, мычат что-то, тычут пальцами куда-то вперед.

В общем, нашли мы его. Нашего маньяка. Тварь. 167 сантиметров роста. Измеряли его потом. Лысый, голая кожа. Голова круглая, глаза черные, маленькие, носа нет — просто две дырки, как ноздри. Рот приоткрыт, течет кровь изо рта, тяжело с хрипами дышит. Ноги худые, одна почти оторвана — перебита пулей. Руки длинные и худые. Рядом в засохшей крови лежит крюк железный.

Кто-то из солдат не выдержал и дал по нему очередь. Убил тварь.

Тварь сунули в мешок, отдали потом прибывшим особистам. Всем, кто не видел эту тварь, но видел мешок, сообщили, что в мешке труп сбежавшего преступника.

Уж не знаю, что там было дальше, ибо мы уехали. Я попросился перевестись».

История реальная. Можете сами попробовать найти свидетельства того, что произошло. Все данные о местоположении достоверные.
Автор: Алекс. Т.

Когда мне было лет пятнадцать, моя бабушка, ныне покойная, рассказывала мне историю, произошедшую в послевоенное время. Возможно, она кому-то покажется не такой уж захватывающей, но я, тогда еще соплячка, ходила долго под впечатлением.

Бабушка жила в Белоруссии в глухой деревне. Во время войны немцы обитали в этой деревне. Много пакостей не творили, жителей не трогали, но солдат русских, естественно, расстреливали, если попадались. Так вот, после войны люди все работали на полях, чтобы как-то прокормить свои семьи. Иногда приходилось возвращаться домой ночью. Была у них одна дорога, полевая, про которую говорили много чего нехорошего — люди старались по ней ночью не возвращаться в деревню.

Как-то моя бабушка с соседями работали на поле и не успели до темноты закончить сенокос. Пришлось им ночью ехать на бричке по этой дороге. Внезапно лошадь остановилась посреди пути, начала брыкаться и рваться совсем в другую сторону. Возле дороги росли невысокие кусты, и вдруг оттуда на дорогу выскочила черная лошадь. На ней сидел мужчина в солдатской форме. Всадник проскакал мимо испуганных людей, даже не повернув голову в их сторону, а затем исчез так же внезапно, как и появился. Лошадь сразу же успокоилась, и люди продолжили свой путь.

Наутро об этом случае знала вся деревня, и самые смелые отправились к этим кустам. Тщательно обследовав кусты, мужчины обнаружили небольшой холмик. Решили его раскопать. Там они нашли человеческий скелет, а рядом лошадиные кости.

Нетрудно догадаться, что скелет принадлежал солдату, чей призрак пугал жителей деревни. Кости перенесли на местное кладбище, и все ночные происшествия прекратились.