Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ОТ 3-ГО ЛИЦА»

Автор: Тихонов Дмитрий

— Христос рождается! Славите!

Ледяной ветер обжигает щеки, бросает в лицо колючую снежную крупу, уносит дыхание, вырывающееся изо рта белым паром. Снег звонко хрустит под торопливыми шагами, и от этого хруста кажется, будто следом, совсем рядом, идет еще кто-то, большой и тяжелый.

— Христос на земле — встречайте!

Серебряный, морозный лунный свет залил все вокруг, вычертив на снегу четкие тени — такие же иссиня-черные, как бездонная пропасть неба вверху. Снег и небо, свет и тьма, а между ними только деревня, да смех, доносящийся из-за домов, да звучная, плавная песня.

— Христос с небес — возноситеся!

Глеб спешил. Просторный и светлый, но уже покосившийся от времени дом, в котором его отец, сельский учитель, жил вместе со всей своей немногочисленной семьей, стоял на самом отшибе, рядом с ветхой школой. Чтобы оттуда добраться до околицы, где сегодня начались святочные гулянья, ему даже летом потребовалось бы немало времени. А уж теперь и подавно: закутанный в тулупчик, доставшийся от старшего брата, в валенках не по ноге, в свалявшемся отцовском треухе, неуклюже вышагивал он по главной деревенской улице, потея и тяжело отдуваясь.

Голоса становились все громче и отчетливее. Впереди показалась вереница огоньков — это уже шли по деревне колядовщики, от дома к дому, от крыльца к крыльцу. Где-то среди них был и брат, нарушивший вчерашнее обещание взять его с собой. Глеб скрипнул зубами от досады и побежал. Валенки терли ноги, и треух то и дело съезжал на глаза, по спине лился пот, но он бежал, несмотря ни на что. Потому что хотел быть среди этой веселящейся толпы, хотел смеяться и петь вместе с ними, славить и колядовать. Хотел увидеть ряженых.

Процессию, как и полагалось, возглавлял мехоноша. Глеб узнал его, это был Никита, сын кузнеца и лучший друг брата. Высокий и плечистый, он закинул за спину огромный холщевый мешок, пока еще наполненный едва ли на четверть. Следом за ним шли парни и девушки, несшие фонари в виде берестяных домиков со свечами внутри и бумажные звезды на высоких шестах. Когда Глеб, наконец, подбежал к ним, они как раз поднимались на очередное крыльцо.

Чуть позади колядовщиков двигались ряженые. У них не было фонарей, и здесь, между светом и тьмой, они выглядели сумрачно и жутко. Массивные, бесформенные силуэты с бледными уродливыми мордами, в которых было совсем мало человеческого. У Глеба захватило дух. Он вдруг вспомнил, как два года назад бабушка рассказывала им с братом о том, что во времена ее молодости ряженые изображали вернувшихся из-за гроба мертвецов, которые стремились к своим родным в канун Рождества. Глебу тогда было всего семь, и он мало что понял, но сейчас готов был поверить, что перед ним не живые люди, а выходцы с того света. Бабушка умерла еще весной, и, может, она тоже стояла среди них.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Сегодня общался с другом — назовем его Саша, — рассказал он мне одну историю о своем селе. Вообще, в этом селе происходит очень много мистических вещей, и оно славится этим на всю Украину. И вот такая чертовщина произошла с моим другом.

Как-то около двух часов ночи сидел он со своей подругой около ее дома. И приспичило ему по-маленькому отойти. Отошел за угол, сделал свои дела, возвращается, а девушка сидит и плачет. Начал спрашивать — что случилось, почему плачет? Она ни в какую не хочет отвечать, а просто продолжает рыдать. После долгих расспросов сказала, что расскажет только тогда, когда он заведет ее домой. Друг, естественно, завел и снова начал спрашивать. Девушка и говорит: «Когда ты отошел, у меня возникло чувство, будто кто-то за мной наблюдает. Посмотрела в сторону соседнего дома и увидела пару светящихся зрачков, которые смотрят на меня из-за забора. Закрыла глаза, открываю — на том месте нет ничего. Ну, думаю, мало ли что привидится. Потом снова посмотрела в ту сторону и увидела эти зрачки. Они медленно начали подниматься над забором, и ещё услышала шорох, будто кто-то там перелезает. Я испугалась, расплакалась, и тут подошёл ты».

Друг, недолго думая, взял старую зажигалку и фонарик и выбежал на улицу. Светит на забор, за него... Ничего не увидев, возвращается к подруге. Успокоив ее, решил пойти к себе домой. Как он сказал, его дом находился примерно в километре от дома подруги — километр по прямой темной дороге без фонарей.

И вот пошёл. Когда он прошел тот самый забор, решил почему-то обернуться. И увидел эти глаза над забором.

Постоял друг, посмотрел, и тут оно начало перелезать через забор. Саша услышал, как это «нечто» спрыгнуло на землю. Глаза оказались чуть выше уровня пояса. Мой друг подумал, что это собака какая-то, и решил идти дальше. Шел он спокойно. Иногда поворачиваясь, видел, что глаза преследуют его. Спустя некоторое время грунтовая дорога закончилась, начался асфальт. И тут Саша услышал то, что очень сильно его испугало — сзади начал доноситься цокот копыт. Не оборачиваясь, он начал бежать к своему дому, а этот стук стал звучать все быстрее и ближе. Поняв, что это ни к чему хорошему не приведет, Саня забежал в дом к одному мужичку. А этот мужик — бывший заключенный, ну и истории о своем селе практически все знает. Друг начал его просить, чтобы тот проводил его домой, сказал, что готов за это дать всё, что угодно: бутыль самогона, накрыть ему поляну или еще что-то... Тот сначала согласился, а потом спросил, мол, а что случилось? Друг пообещал рассказать после того, как тот проведет его домой. Тот ни в какую, говорит, чтобы рассказывал сейчас, или не поведет его вообще. Ну, Саша и раскололся. Мужик, выслушав его, сказал, что он знает историю об этом бродячем черте, и посоветовал переночевать у него, а не выходить на улицу, а то может случится горе. Так Саша и поступил, а утром спокойно пошёл к себе домой.
Автор: Безрода Бориc

Петя шагнул из прокуренного тамбура вагона в дверь, распахнутую проводницей, спустился по двум металлическим ступенькам и спрыгнул на потрескавшийся асфальт перрона. Пошевелил плечами, потянулся и с удовольствием вдохнул свежий и вкусный осенний холодный воздух. Поезд за его спиной тронулся и, не торопясь, устремился вперёд. Петя оглянулся по сторонам и увидел в начале платформы дежурную по полустанку. Это была толстенькая немолодая брюнетка, одетая в чёрную железнодорожную шинель, застёгнутую на жёлтые латунные пуговицы. В левой руке она держала свёрнутые в трубочку красный и жёлтый железнодорожные флажки, а правой доставала из кармана семечки, лузгала их, сплевывала шелуху и задумчиво глядела на набирающий скорость поезд. Петя подошёл к начальнице и вежливо поинтересовался, как проехать в местечко Выселки. Тётка отвлеклась от созерцания поезда, развернулась и с интересом взглянула на него.

— А что за дела на Выселках у столичных молодцов? — поинтересовалась она.

Петя вспомнил рассказы о том, что в провинции все должны всё знать о приезжих, тогда народ будет доброжелателен, и вежливо ответил, что приехал сюда на несколько часов от фирмы подписать контракт на поставку оборудования для колбасного цеха.

— Ишь ты, каких красавцев присылают-то! — заулыбавшись, проговорила женщина.

Оценивающе, словно куклу в магазине, снова оглядела его, и Пете показалось, что её карие глаза на мгновение недобро блеснули. Помолчав, сказала, что надо обойти домик с железнодорожной кассой. За ним будет шоссе, а там и автобусная остановка, на которой можно дожидаться автобуса.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Albertia Inodorum

Среди причин, по которым Артём не покидал пост штатного журналиста газеты «Энский Вестник», можно было выделить две основных: любовь к журналистике как искусству и отсутствие каких-либо альтернатив в самом Энске. В более крупные города он не рвался совершенно намеренно, справедливо полагая, что никому там не понадобится. Да и вряд ли бы там прижился после сонного Энска, в который все новости приходили с опозданием.

Сам «Вестник» представлял собой печатное издание в шесть листов на бумаге нехорошего качества, выходившее раз в две недели. Самые крупные новости, как водится, помещались на первом листе, аккурат под крупно набранным названием. Последнюю часть газеты занимали объявления, некрологи и поздравления. И в серединной части можно было найти произведения Артёма, который буквально из пальца умудрялся высасывать сюжеты. И, что греха таить — иногда немного привирал. Ну, как немного… Энск был тихим городом, мирно дрейфовавшим где-то на отшибе горизонта событий. И, чтобы немного встряхнуть его безмятежное бытие, Артём сочинял новости с кричащими заголовками.

«Заспиртованная мышь укусила ученика!» Далее следовало две колонки материала о собственно мыши, которая так некстати ожила на уроке биологии и, выпрыгнув из поллитровой банки, прокусила палец некого И. шестнадцати лет от роду. Был проведён ряд мероприятий по спасению жизни пострадавшего, а мышь незамедлительно поймали и сожгли. Горела, говорят, отлично — как факел, — ибо проспиртована была буквально насквозь.

«В доме висельника была найдена кукла из зубов!» Артём цеплялся порой за сюжеты, действительно имевшие место. Был такой, действительно, один из множества здешних пьяниц, который жил в доме на отшибе. Сам Энск состоял преимущественно из кирпичных домов в три или пять этажей, но на окраинах ещё встречались деревенские дома на одну семью. В таком-то доме и нашли свисавшего с чердачных стропил покойника, который в силу собственной ненужности как при жизни, так и после смерти, провисел там никак не меньше полугода. Зимой замёрз и висел там, наверняка весь покрывшись инеем, а как пришла весна, а за ней и лето, и крыша нагрелась, заявил о себе дурным запахом. Артём, отличавшийся крайней степенью любопытства в сочетании с назойливостью, побывал и там. Сделал несколько фотографий, однако главред в печать их не пропустил, и расстроенный Артём приукрасил текст как мог, особенно расстаравшись в описании прибитой к тем же стропилам куколки из дерюги, которая была якобы набита всамделишными человеческими зубами.

Само собой, все жители Энска знали, а если не знали, то как минимум подозревали о том, что материалы, подписанные «Мазуровым А.» содержат в себе немного правды, однако самозабвенно обсуждали новые материалы. Самые преданные фанаты делали подборки из наиболее жутко получившихся историй. Из них затем вырастали целые папки, ходившие из рук в руки. А плодовитый автор Артём строчил ещё.

Однако была у него мечта, как у почти каждого человека. И Артём был в состоянии её исполнить, чего себе мог позволить уже не каждый. А мечтал он дать такой материал, который обеспечил бы ему кресло главного редактора, например. А это уже — возможность вывести «Вестник» на более качественный уровень. Скажем, бумагу получше, да страниц побольше. Возможно даже с цветными фотографиями. В этом месте Артём с тоской вспоминал кадры с висельником.

Но с обычными выдумками материал мечты никак не сочетался. И в округе ничего, — вот беда, — не происходило. Так что жил Артём в ожидании, когда же подвернётся Тот Самый сюжет, который обеспечит ему билетик в более или менее удовлетворительное будущее.

Но время шло, Энск и его окрестности продолжали спать, и ничего увлекательнее пьяной поножовщины у магазинчика «24/7» здесь не происходило. Артём рыскал по друзьям и их знакомым, собирал всевозможные сплетни и слухи, пытаясь уцепиться хоть за что-то. На Пулитцеровскую премию рассчитывать не приходилось, Артём, хоть и тот ещё выдумщик, не был лишён вполне себе реалистичного взгляда на мир. И среди подвластной его взгляду обыденной реальности наконец подвернулось кое-что подходящее.

* * *

Детский дом стоял в паре десятков километров от границы Энска, чуть в отдалении от шоссе. Нужно было свернуть на грунтовую дорогу, где после дождей всегда скапливалась вода в колеях и ямах. После десяти минут тряски, вызывающей слабость даже в самых подготовленных желудках, лес расступался и открывал взгляду низенький бетонный забор, поставленный больше для обозначения границы территории, нежели как препятствие. За ним тянулся закатанный в давно растрескавшийся асфальт дворик (пучки зелёного сорняка произрастали из трещин густыми щётками) и полоска вытоптанного газона с качелями и косой каруселью. Чуть поодаль располагались три парника и огород. Калитка была приоткрыта — жест, обозначающий здесь не гостеприимство, а скорее безразличие к тому, что всякий может войти и выйти. И побитая непогодой табличка с надписью «Детский дом № 14». Никакая там не «Радость» или «Солнышко».

Артём прямо так и написал затем в свой черновик.

«Никто не обратил внимания на подъехавший к самым воротам автомобиль. Никто не выглянул из окон, чтобы приветствовать гостей. Апатия. Безразличие. Покорное смирение перед завтрашним днём и надежда на то, что он не будет хуже, чем предыдущий.

Дом № 14 имеет значительное сходство с давно заброшенным бараком, нежели жилым помещением, где играют и учатся дети. Сложенный из серых панелей, он слепо щурится зашторенными окнами, которые даже в этот солнечный день кажутся глухими и тёмными. Не удивлюсь, если последних несколько лет сюда не ступала нога человека и дом давно пустует».

Хлопнув дверью старенькой шестёрки, Артём огляделся по сторонам, испытывая некоторую растерянность. Написать о проблемах детского учреждения, которое финансировалось из неведомых источников и явно недостаточно, судя по всеобщей ветхости — дело благое, но… Он ожидал увидеть хотя бы пяток играющих во дворе или там пропалывающих огород детей, пусть даже курящих на крыльце воспитателей. Но никак не глухую пустоту, нарушаемую только звуками окружающего леса.

Давно проржавевшие петли калитки взвизгнули на частоте, неприемлемой для человеческого уха. Поморщившись, Артём вошёл во двор и решительно направился прямо к крыльцу. Мысленно он переваривал полученные на ходу впечатления в удобоваримый текст, который затем оживёт на бумаге.

Хруст песка на асфальте. Шорох травы. Хлопает оторванный край плёнки на парнике. Раскрошенные ступени крыльца и перила, до блеска выглаженные тысячами прикосновений. На перилах что-то ярко блестит, пуская в глаза солнечных зайчиков.

Артём пощурился и, подойдя ближе, нашёл источник блеска — пару крупных осколков бутылочного стекла. Одно было коричневым, возможно от пива. Другое зелёным — источником послужила бутыль от воды минеральной, столовой. Он поднял коричневое стёклышко и зачем-то поглядел сквозь него на солнце, рискуя обжечь сетчатку.

— Не твоё — не трогай, — угрюмо просипел чей-то голос. Вздрогнув, Артём едва не выронил стекляшку. Сквозь прутья перил на него недобро смотрел ребёнок — казённая короткая стрижка, вылинявшая от солнца и множества стирок футболка. Царапина на носу. Подтянувшись, он с ловкостью мартышки сгрёб оба стекла в руку и вновь спрыгнул обратно на асфальт.

— Не буду, — покаялся Артём. Дом оказался не таким уж заброшенным — по крайней мере по своему наполнению. Вид-то у него по-прежнему был ветхий.

Мальчик не ответил. Тщательно протерев оба стёклышка полой футболки, он сунул их в карман тренировочных штанов и уставился на Артёма в оба глаза.

— Я Артём, — поспешил представиться тот. — Представитель газеты «Энский Вестник». Буду писать материал об этом доме.

Обитатель дома номер четырнадцать моргнул. Личность Артёма у него явного интереса не вызвала. Не спеша он вновь извлёк из кармана зелёное стекло и посмотрел сквозь него на Артёма. Тот предстал для него в виде зелёном и оттого, наверное, смешном, потому что мальчик вдруг растянул губы в не очень красивой улыбке и сменил гнев на милость.

— Ладно, пиши. Меня Василий зовут. Только через коричневое стекло смотреть больше не надо, а то насмотришься разного.

— Проводишь меня к кому-нибудь из старших? — попросил Артём, оглядывая Василия и стремительно удерживая в памяти первые впечатления от его появления. И не удержался от вопроса.

— И почему нельзя смотреть через коричневое стекло?

Василий ответил не сразу. Обстоятельно уложил своё сокровище обратно в карман, затем прокашлялся и, обогнув крыльцо, направился к дверям дома. Заговорил он, только когда открыл дверь и сделал шаг внутрь.

— Потому что через коричневое стекло показывает некоторые вещи. А зелёное показывает всё так, как оно есть.

Пришлось удовлетвориться именно этим объяснением.

* * *

«Официально Зоя Львовна числится как старший воспитатель, однако де-факто она выполняет все виды работ, которые успевает сделать в течение дня, ведь штат работников в доме сильно ограничен. Вот и приходится брать на себя дополнительные обязанности за зарплату в четыре тысячи — деньги, которых не хватает даже на оплату коммунальных платежей.

«Если не я — то кто?» — вздыхая, говорит Зоя Львовна о своей работе».

Здесь Артём вынужденно приукрасил действительность, потому что Зоя Львовна в действительности встретила его яростным ураганом и натиском, одновременно требуя ответа за скудное финансирование и извиняясь за непрезентабельную внешность как самого дома, так и его воспитанников.

— На вон гляди, так и пизданёшься, прости Господи, костей не соберёшь, — подцепив ногой пласт вытоптанного до коричневой основы линолеума, пояснила Зоя Львовна. — Так вот гвоздями по краю прибьём, только не держит ни хрена. Алёна Никитична давеча чуть нос себе не разбила, запнулась о край…

Артём черкнул в блокноте пару строк карандашом. Холл осветили, одна за другой, несколько вспышек фотоаппарата.

За пару часов Зоя Львовна провела для Артёма небольшую экскурсию по обоим этажам учреждения. Сводила в подвал, показала лужу стоячей воды на полу, которая натекла из труб. Дальше повела на кухню, насквозь пропахшую варёной капустой и тряпками. Следом — учебный класс, комнаты детей (детей здесь было на удивление немного). Комната отдыха. Везде — разруха и запустение. И дети, бледные и нездоровые на вид, подозрительно тихие — то ли в честь приезда Артёма, то ли не было у них сил на шумные игры. Для себя Артём всегда представлял детдомовцев более… подвижными, всё же дети есть дети. Но с этими что-то было не то.

— А здесь вот помидоры, капустку себе вырастим, картошку, — гордо завершила Зоя Львовна, демонстрируя Артёму последнюю достопримечательность. — В лесу грибы и ягоды по осени собираем. Но не хватает, конечно. Чтоб вы сгнили там все, сволочи проклятые.

Она погрозила в небо кулаком.

* * *

На ночь Артёму предложили место в одной из пустующих спален. Штопаное бельё, сквозняки, дующие из щелей в окнах. Скрипучая кровать с панцирной сеткой, как в больнице. Подумав немного, он не стал снимать футболку, чтобы хоть немного сохранить тепло, и, укутавшись в тонкое одеяло, принялся прощёлкивать сделанные за день на «мыльницу» фотографии. С безжалостной точностью аппарат запечатлел штукатурку, слезающую со стен мокрыми пластами, обруганный Зоей Львовной кусок линолеума в коридоре и опасную трещину в потолке актового зала, который нынче использовался больше как склад. И конечно фотографии воспитанников. Дети, дети и ещё раз дети — количеством всего около тридцати. Каждый ребёнок худой и бледный, каждый со взрослой тоской в глазах. И каждый — со своей маленькой причудой.

Помимо Василия и его подручных стёкол, состоялось так же знакомство с Никитой, Машей, Аней, Вячеславом… Одна мастерила кукол из сухих куриных костей и травы, другая каждый прошедший день отмечала точкой на стене за кроватью. Артём постеснялся спросить, что будет, когда стена закончится. Были дети, которые собирали отбитые ручки от чашек и другие, которые могли часами следить за полётом птиц. Артём пролистал фотографии от конца к началу, потом обратно, пока не заметил кое-что.

На практически каждой фотографии на заднем плане можно было увидеть девочку.

У девочки не было лица.

* * *

У девочки не было лица, и в первый миг Артём принял это за дефект фотографии — возможно, девочка шевельнулась в этот момент и дешёвая «мыльница» смазала черты? Но просмотрев фотографии ещё раз, он был вынужден признать, что фотоаппарат тут ни при чём. Лица не было. Руки, ноги, ситцевое платье в горошек, всё понятно, но гладкая кожа там, где на голове у людей находятся естественные отверстия, это уже было нездорово.

В комнате будто бы стало холоднее, чем прежде. Поёжившись, Артём замотался в куцее одеяло так плотно, как мог, и постарался уснуть, заодно выкинув из сознания зловещих девочек. Постепенно он переключился на мысли о пишущейся статье, и с тем уснул.

* * *

— Зоя Львовна, а сколько всего детей живёт в доме? — спросил Артём утром.

— Двадцать восемь, — ответила женщина, — ты ж вчера их всех видел. Вот они, все здесь, никого не пропустила.

— А девочка у вас тут такая есть? Маленькая, в платье… с довольно невыразительным лицом, — в описании Артём замялся, но потом сумел выкрутиться, — но в целом запоминающаяся внешность.

Зоя Львовна посмотрела на него странно.

— Коричневое стекло? — вздохнула она наконец. Артём в первый миг обрадовался, мол, она поняла, о ком речь. Потом озадачился.

— Ну... да, брал осколок. На солнце поглядел. Не надо было?

— Не надо было, — отозвалась Зоя Львовна эхом, и на глазах постарела тут же. — Приметила она тебя, вот не сообразила я, старая… отвадить тебя нужно было сразу. С другой стороны, лишние руки нам не помешают. В огородчике. Линолеум тот же прибить.

— Кто приметил-то? — заулыбался Артём. — Какие руки? Вы чего, в самом деле? Я конечно искренне надеюсь на то, что после моей статьи…

— Харанка её имя, — точно не слыша, продолжала воспитательница, — лица на ней нет. Увидел её — пиши пропало. Домой не вернёшься.

— Да как это не вернусь-то, — занервничал Артём, — вот сейчас пойду, в машину сяду и поеду. Спасибо вам, конечно, за гостеприимство…

И сделал шаг назад, сообразив вдруг, что Зоя Львовна с большой долей вероятности попросту сошла с ума. Возраст, работа нервная, обстановка опять же — детишки один другого страннее.

— Всегда она здесь была и всегда будет. Дом-то здесь когда построили, наперекосяк всё с первых дней шло. А потом закрыли, — монотонно продолжала она свой рассказ, — но того, что случилось, не воротить. Ты в зелёное-то стекло посмотри, когда обратно пойдёшь. И всё понятно станет.

Артём не нашёл, что ответить на это. И направился к выходу.

* * *

Два стеклянных осколка лежали на перилах крыльца, отбрасывая весёлые солнечные брызги. Владельца их нигде видно не было. На всякий случай оглядевшись, Артём взял двумя пальцами зелёное стёклышко и, вздохнув, поднёс к глазу.

В залитом зелёным светом мире всё было хорошо и ладно, за исключением большой проломленной ямы в прогнивших досках крыльца. Артём, чувствуя слабость в коленях, шагнул вперёд и заглянул осторожно.

Там лежал он сам, с нехорошо свёрнутой набок шеей. Бумага из блокнота рассыпалась веером вокруг. Вокруг помутневших глаз роились мухи.

Артём выронил осколок и отшатнулся. В сущности, стекло больше не было нужно, чтобы понимать, как всё на самом деле.

На крыше припаркованной за воротами машины сидела Харанка, девочка без лица. Но Артёма она явно видела без всякого труда, и весело помахала ему рукой.
Автор: Из книги «Автостоп: притворись его знатоком»

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит большое количество сленговых выражений. Вы предупреждены.

------

Автостоп — это не только адреналин для любителей риска, но и целая кладезь всяких историй, хороших и плохих, в том числе и мистических. Ведь иная дорога — излюбленное место блуждающей нечисти. Один из авторов книги приводит несколько рассказов очевидцев, методично собранных им и записанных в блокнотик. Я привожу самые интересные из них (стиль и комментарии автора сохранены).

* * *

СТРАННЫЙ ВОДИТЕЛЬ

Однажды вечерком стопил человек от Москвы на Волгоград. Застопил зеленый «УАЗик». Внутри сидел мужик лет тридцати, в военной форме. Все как обычно, правда, запах в машине был какой-то странный. Но всякое бывает, хрен с ним. Ближе к ночи стопщик заснул. Проснулся он ночью оттого, что машина остановилась. За окнами была степь и темно, сверчки поют... Водителя не было. Выбравшись из машины «до ветру», он обнаружил, что стоит на каком-то пустынном кладбище в степи, и никого вокруг. Изрядно подсевши на измену (свою нужду он, наверное, тут же справил прямо в штаны), он потихоньку-потихоньку отошел от машины, вышел с кладбища и тут со всех сил ломанулся к ближайшим огням на горизонте. К тому ж парню все время казалось, что тот «УАЗик» едет за ним. Оглядываясь назад, он утверждал, что видел на кладбище какие-то быстро перемещающиеся огоньки. Через некоторое время он достиг села, где постучался в какой-то дом. Какая-то бабка его приветила, он рассказал ей эту историю, и она дала ему какой-то хитрый деревянный крестик весьма забавной формы, напоминающий анк.

Утром выяснилось, что он уже в Волгоградской области, и до трассы около 40 километров. Сходить еще раз на то место он так и не решился.

* * *

МЕРТВЫЙ ПОСТ

Во Владимирской области на трассе между Суздалем и Иваново иногда (но редко) водители замечали странный пост ГАИ. Hи знаков перед ним, ни людей внутри или вокруг него не было, его окна светились ночью странным белесым светом. Естественно, в следующий раз на этом месте ничего не находили. Судьба остановившихся на том посту тоже неизвестна, но увидеть его считалось дурной приметой — многие водители старались всячески избегать этого места по ночам.

Сама подоплека явления тоже покрыта мраком, так как никогда прежде на этой точке не было никакого поста ГАИ, да и аномалий не отмечалось. В 1997 году место было освящено священником из Суздаля, и после этого явления прекратились.

* * *

СБИТЫЙ СТОПЩИК

Явление этого призрака отмечено на трассе М6 в районе села Иловай-Дмитриевское (север Тамбовской области). Как рассказывают местные, в конце 1970-х неподалеку от этих мест погиб стопщик (точно не известно, был ли это путешественник, бич или тюлень, но не из местных). Довольно страшной смертью — был сбит и раскатан фурой, но умер не сразу. С тех пор местные и драйвера периодически встречают его идущим по правой обочине и даже иногда стопящим. Такие явления отмечались только в середине лета, около 23:00 (говорят, в это время он и погиб). Призрак безобиден, но может сильно напугать. Выглядит как парень лет 27-30, в джинсе и штормовке. В сумерках не сразу можно понять, что это призрак. Никакого свечения не испускает, но кожа имеет практически абсолютно белый цвет, а глаза... их никто не запомнил, но видевшие его лицо говорят, что оно какое-то ужасное и иногда преследует их в снах. Некоторые припоминали запах озона, сопровождающий его появление. К людям не ходит, в населенке был замечен только раз (у колодца), страшным голосом не орет. Идет, голосуя, но при приближении людей или столкновении с ними обычно исчезает…

* * *

БЕЛАЯ «СКАНИЯ»

В этой истории много непонятного. Суть такова: однажды на флэту в Куйбышеве появился трясущийся человек хипповского вида, без всякого шмотья, в каких-то сучьях, листьях... Он очень сбивчиво рассказал следующую историю: он пытался стопить в сторону Омска на трассе и ему остановилась описанная фура. Что он увидел, открыв дверь, он был не в состоянии описать — его начинало колотить, и он говорить не мог. Увидев НЕЧТО, он бросил шмотник и без оглядки побежал в лес в состоянии дикого страха. Только к утру он смог добраться до города. Два дня после этого он не мог прийти в себя и вел себя, как псих. А на третий день умер по неизвестной причине (есть вероятность самоубийства через отравление).

До этого был известен как вполне нормальный человек — упиться/укуриться до таких глюков, тем более на трассе, тоже не мог...

Любопытно, что за два месяца перед этим на той же трассе, но ближе к Омску был обнаружен труп девушки без признаков насильственной смерти. Она была совершенно седой.

Возможно, омичи и куйбышевцы лучше знают эту историю, я узнал ее через вторые руки.

* * *

ПРИЗРАК МАШИНЫ

Случай имел место на М9. Стопщик стоял ночью на трассе и голосовал. Мимо него проехала странная машина, которую он определил как «Ауди» темного цвета. Вся странность заключалась в том, что тачка не издавала АБСОЛЮТНО никаких звуков. Не было слышно ни двигателя, ни шума колес — ничего! Человеку, понятное дело, стало не по себе, и он ушел в населенку, где и просидел до утра на каких-то дровах. На посту ему сказали, что слышали про такую машину, но сами не видели и считают это драйверской байкой.

* * *

ЧЕРНЫЙ МОЛЧУН

Представляет из себя мужика богатырского вида — мощный, черный, с большой бородищей. Ничего не говорит, только кивает.

Ездит в машине, обитой изнутри черной кожей, марка неизвестна. Вроде бы активно подбирает стопщиков. После проезда с ним люди умирали в течение месяца, обычно от внутримозговых кровоизлияний или в результате несчастных случаев. Вывод был сделан на основании трех случаев, рассказанными разными людьми в разное время, но кто были эти люди, я так и не узнал…

* * *

ПРИЗРАК?

В Вологодской области около 4 часов утра стопил чел на Москву. Идя по трассе в предрассветных сумерках, он встретил человека, идущего навстречу. Стопщик спросил у него, далеко ли до следующего населенного пункта или поста, но человек его проигнорировал, причем начисто. И вообще, он показался каким-то странным. Продолжая идти по трассе, стопщик через несколько километров наткнулся на придорожный памятник. На фотографии он узнал того мужика, хотя разглядел его тогда не очень хорошо из-за сумеречной темноты. Ничего выяснять не стал и особого значения случаю не придал — во люди!. Хотя, может, понты просто кинул, а на деле, небось, кирпичей наложил только так.

* * *

ВПИСКА

Этот случай произошел, кажется, около села Васьково Смоленской области. Один бич-хайкер из Беларуси оказался там к ночи. Трафика, ясное дело, ноль. Дело было осенью, и он решил вписаться в какой-то заброшенный дом. По дереву он забрался на чердак через окно, расстелил пену, лег...

Почему-то не спалось. В середине ночи сквозь дрему он услышал скрип досок и какие-то шорохи. Он открыл глаза и заметил, что в некоторых местах в полу (ака потолке) имеются щели, и сквозь них проходит желтоватый свет. Он тихонько подполз к ближайшей щели и заглянул. Внизу на столе стояла горящая свеча, слабо освещавшая все вокруг. За столом сидел бородатый дед в белой рубахе. Потом он встал и прошел по избе пару раз вокруг стола и взглянул на потолок. Тут стопщик увидел его лицо. Оно показалось ему очень злым, глаза были без зрачков и светились тусклым желтым светом, как будто подсвечиваясь изнутри. Через некоторое время дед, издав какие-то странные хриплые звуки, взял свечу и вышел.

Бедняга на чердаке схватился за фонарь (но не включал) и нож, так и просидел до утра на измене. Когда какая-то птица на крыше зашуршала, чуть концы не отдал. Утром, придя в себя, поинтересовался у местных, нет ли тут какой истории. Оказалось в этом доме жил дед с семьей, и многие считали его колдуном. Кончил он плохо — был задушен собственной дочерью во сне. После этого через неделю сначала умерла дочь, потом ее сын, а все остальные срочно убрались из дома.

Дом пользуется дурной славой. Священник, призванный туда народом, упал у крыльца в обморок и отказался потом идти внутрь.

С тех пор я слышал об этом доме еще раз, вроде бы его сожгли жители. А тот чел стал религиозен и стоп забросил.

* * *

P. S. По признанию автора, часть найденных им историй не была опубликована, так как кончились они не так хорошо…
Расскажу историю, которую поведал мне один парень из Волгоградской области, поселок Степной. Пошел он как-то брату ужин относить (тот в степи овец пас). С собой взял двух собак породы лайка. Собаки дорогие, породистые, на медведя натасканные. Идет он вдоль домов, вечер уже, стемнело. И тут замечает, как с крыши какого-то дома два комочка скатываются. Парень подумал, что это кошки, идет дальше, но тут собаки скулить начали. Парень обернулся и видит — за ним две высокие тени с рожками бегут! Собаки истерично лаять начали, а он побежал, как олимпийцы не бегают. Добежал до бытовки брата и давай в дверь ломиться. Когда брат дверь открыл, всё ему рассказал. Брат поначалу не поверил и стал ругаться: «Где собак потерял?! Отец голову оторвет! Иди, ищи!». И дверь открыл, и тут же в бытовку со скоростью самолета забежали собаки — те, которые медведей не боятся. Забились под лавки и начали, как щенки, скулить и на дверь коситься. Брат собак хорошо знал, так что тут уже поверил.
Тогда моему отцу было семнадцать (шёл 1954 год). Дружил он со своими двумя двоюродными братьями-погодками. Старшему Мише было 18 лет, в армию собирался, а младшему Вите — 15 лет. Ходили пешком друг к другу в гости из соседних сел. Так вот, как-то раз папа навещал братьев. Жили они с матерью (папиной тетей), отец их на фронте погиб, да еще жила с ними долгое время одинокая женщина лет тридцати по имени Феня. Не помню уже — то ли родственница, то ли просто бывшая соседка, у которой во время войны своя хата погорела. Но к тому моменту, о котором идёт речь, Феня уже перебралась в свою новую, построенную колхозом хату. Только в углу на кухне еще лежали кое-какие ее вещи — узелки и мешочки.

В ту ночь улеглись все трое братьев спать на кухне на так называемом «полу» (пол в украинской хате — это такой широкий деревянный настил от печи до стены) в таком порядке: старший Миша с краю, папа посередке, младший Витя у стенки. Примерно под утро приспичило отцу выйти во двор. Присел и думает — разбудить ли старшего, или тихонечко перелезть через него?.. В этот момент открывается дверь из сеней и входит Феня. Как обычно, она в своем платке и фуфайке. Идет в угол, где ее вещи лежат, и, нагнувшись, там копошится. Папа, зевнув, говорит что-то вроде: «Ну, Феня, ты даешь — в такую рань!» — на что «Феня» вдруг становится солдатиком по стойке «смирно» и начинает раскачиваться из стороны в сторону, как маятник. Постепенно так увеличивая амплитуду раскачивания, она становится все более прозрачной — сквозь нее уже можно видеть предметы. Наконец, она исчезает совсем.

От увиденного отец забыл, зачем проснулся, и в шоке просто лег обратно, боясь пошевелиться и натянув одеяло на голову. Потом, выглянув, он заметил какое-то движение под печью. Он присмотрелся — это была ослиная голова, медленно вытягивающаяся из-под печи на длинной гибкой шее. Голова приближалась к их постели, при этом пару раз на полпути вдруг быстро пряталась назад под печь. Отец лежал и боялся даже дышать. Думал: «Вот сейчас разбужу всех!» — но почему-то не решался. А ослиная голова окончательно приблизилась и вот уже перелезла через Мишу, потом через отца (он в этот момент почуял тошнотворную вонь от этого существа) и начала зубами стягивать одеяло с младшего Вити. Тот заворочался, потянул одеяло назад на себя — голова моментально убралась назад под печь. Через минуту вылезла снова, видимо, намереваясь повторить то же самое. Тут уж отец и не выдержал и растолкал братьев. Только сказал им, что ему приснился страшный сон, и он боится сам выйти во двор по нужде.

Уже через много лет отец всё-таки рассказал Мише о той ночи. А вот младший, Витя, трагически погиб в армии, когда ему едва исполнилось 19 лет.
Первоисточник: 4stor.ru

История от моей знакомой, произошедшая в жизни ее коллеги.

Ирину Станиславовну в нашем коллективе за глаза называли Тётя-Центнер. Что и говорить, в свои сорок с малюсеньким хвостиком дама эта обладала весьма и весьма весомыми достоинствами, коих, впрочем, нисколько не стеснялась. Больше того — старалась их даже подчеркнуть. На наших лицах невольно появлялись улыбки каждый раз, когда этот колобок вкатывался к нам в кабинет в очередных брюках-стрэйч и полупрозрачной кофточке. При всем при этом тёткой Станиславна была добродушной, веселой и невредной, посему коллектив охотно прощал ей эти маленькие странности.

Однажды случилась в жизни нашей Тёти-Центнера неприятность: ушел муж. Этот чудак (правда, сама она, говоря о нем, всякий раз заменяла букву «ч» на другую) отыскал где-то барышню лет на десять старше его самого и, собрав пожитки, срулил к ней.

Но Станиславна долго унывать не собиралась и уж тем более не планировала ставить крест на своем женском счастье. Не откладывая в долгий ящик, решила искать претендента на руку, сердце и все свои сто с лишним килограммов красоты. Способ поиска выбрала весьма своеобразный, уже, можно сказать, дедовский. Тиснула объявление в одну местную газетенку: мол, прекрасная леди с пышными формами ищет спутника жизни.

В качестве контактной информации указала номер мобильного телефона. И что же? Звонки от потенциальных женихов посыпались как из рога изобилия! Большинство кандидатов наша девица на выданье отметала сразу же: кто по возрасту не подходил, кто по материальному благосостоянию. Несколько раз Станиславна, конечно, на свидания сходила, но и те кандидаты не произвели должного впечатления. С момента подачи объявления прошло уже несколько месяцев, а привереда наша до сих пор находилась в поиске.

Все началось со странных снов. Вернее, сна, который в точности повторялся несколько раз.

Снилось Станиславне, что кто-то громко стучит в дверь ее квартиры. Она идет на стук, а открывать отчего-то совсем не хочется.

— Кто там? — робко спрашивает Ирина.

— По объявлению! — отзывается из-за двери грубый мужской голос.

Вот тут бы и послать ей незваного гостя на все четыре, но, будто повинуясь какой-то неведомой силе, она отпирает замок… Далее со слов самой Тётушки-Центнера, лучше нее все равно не расскажешь:

«Открываю, значит, смотрю — батюшки ж мои, мужик! Вернее, по росту и по плечам широким догадываюсь, что мужик, а лица не видать. И весь он с головы до пят в какую-то черную тряпку закутан. Ну, думаю, приплыли, вот так женишок ко мне пожаловал, всю жизнь о таком мечтала!

Тут гость мой дорогой делает шаг вперед и без всякого приглашения в квартиру ко мне заходит. Я на него, вытолкать, значит, пытаюсь, да куда там — мне его и с места сдвинуть не по силам. Страшно делается, аж жуть! Здесь и просыпаюсь…

И вот прошлой ночью, девки, кошмар мой сбылся. Вернее, не совсем сбылся, слава Богу. В общем, с субботы на воскресение ночевала я одна, сына к папашке погостить отправила. Сплю, значит, никого не трогаю. Вдруг слышу, в дверь кто-то барабанит. Сразу скажу, живу я в новом доме, двор у нас металлическим забором огорожен, на территорию можно пройти только минуя домофон, подъезд также с домофоном, а на этаже, помимо квартирных дверей, имеется еще общая дверь в коридор, достаточно прочная, запирающаяся на ключ. К чему я все это? Да к тому, что вот просто взять и попасть с улицы в нашу «крепость» не так-то уж и просто. В общем, я, когда стук среди ночи услышала, сразу на соседей подумала — не случилось ли чего?

Плетусь в прихожку, по дороге пытаясь халат на себе застегнуть. Для порядка спрашиваю: «Кто там?»… А из-за двери как рявкнут: «По объявлению!». Тут-то я и опешила. Вот не поверите, как будто в сон свой жуткий попала.

— Какое еще объявление? — кричу. — Ты, мил человек, на часы смотрел? Иди проспись сперва, а потом уж являйся!

Гость меня будто не слышит, продолжает ломиться. Я в глазок посмотрела, а там — ничего, тьма кромешная. Хотя обычно свет у нас в общем коридоре ни днем, ни ночью не выключается. Тут уж меня совсем в ступор вогнало, стою как окаменевшая, что делать, не знаю: то ли в милицию звонить, то ли соседей на помощь звать. Вдруг слышу — из кухни какой-то шум. Забегаю туда и понимаю: кто-то в окно стучится. Ну, это уж ни в какие ворота! Живу я на десятом этаже, балкон на другую сторону выходит — кто и каким образом может в окошко мое барабанить?

А дверь тем временем уже чуть ли не ходуном ходит. Хорошо, что новая, крепкая, а то бы точно пополам треснула. Я снова в прихожую выскакиваю, и опять грохот до меня доносится, на этот раз — из спальни. Теперь, значит, там по окну кто-то лупит.
В отчаянии рухнула я на колени прямо возле двери входной и давай читать молитвы — все, какие помнила. И что вы думаете? Стихло все. Правда, я так до утра на полу в прихожке и просидела, сил не было встать, вот честное слово. Выглянуть осмелилась только тогда, когда из коридора разговоры соседей послышалась.

Выползаю из квартиры: так, мол, и так, что тут ночью творилось-то? Соседи удивляются: спали, уверяют, спокойно, никакого шума не слышали. Да и коридор на ключ заперт был. Никаких следов пребывания кого-то чужого, естественно, и в помине нет.

Короче, девчонки, собрала я вещи, сынулю попросила у отца пожить какое-то время, и к маме поехала от греха подальше. Кстати говоря, перед уходом дверь обследовала. Сначала показалось, ничего нет, а потом разглядела много тоненьких, коротких таких, еле видных, царапин. Будто кто-то тонким гвоздем поорудовал. Бог его знает, откуда они появились.

Вот так-то, рыбоньки мои, поди теперь знай, что за «жених» такой ко мне наведывался! Одно вам скажу: сегодня же в газету позвоню, попрошу это чертово объявление убрать».

Ирина Станиславовна еще несколько недель прожила у мамы, боясь возвращаться в свою квартиру. Разумного объяснения событиям той странной ночи она не нашла до сих пор. Кто знает, что бы это могло быть… Посторонние люди — вряд ли, соседи — тоже, ибо коллега моя клянется и божится, что люди они добропорядочные и так шутить не стали бы. Опять же, как объяснить стук в окно десятого этажа? В общем, в этой истории больше вопросов, нежели ответов.

После этого случая зареклась наша Тётя-Центнер давать какие-либо объявления — мало ли, что за «кандидаты» их читают. Решила действовать своими силами. Сейчас она полна надежд. И даже похудела немного: не то от стресса, не то от предвкушения большой любви.
Говорят, эта страшная история произошла в Поволжье в 1920-е годы. Жили-были в деревне парень и девушка, любили друг друга очень. Поженились, девушка забеременела и была уже на девятом месяце, когда однажды утром случилось так, что она не проснулась. Убитый горем муж прикладывал к ее носу зеркальце, надеясь уловить дыхание, но оно так и не вспотело. Тело покойницы пролежало по всем обычаям трое суток, после чего несчастную похоронили.

Муж напился водки в день похорон и кое-как уснул. И снится ему сон: любимая бьется в истерике в гробу и кричит. Он вскочил в холодном поту. Стояла глухая ночь. Ну куда он пойдет — соседей среди ночи поднимать из-за обычного сна? Да мало ли что приснится, водки перебрал — и вот тебе пожалуйста!..

На душе было муторно. Выпив еще стакан, парень провалился в сон. Видение во сне было еще более жутким: жена кричала, кусала губы, рвала на себе волосы, все вокруг было в крови — она рожала в гробу!

Мужчина очнулся, когда забрезжил рассвет. Разбудил соседа, все ему рассказал, и они побежали на кладбище. Когда могилу раскопали, муж упал в обморок — весь гроб был в крови и родовых водах, крышка исцарапана, рот мертвой девушки открыт в последнем крике, пуповина между ног, и мертвый малыш…
Эта история написана со слов реального человека. Однако мой собеседник просил сохранить имя и некоторые подробности в тайне. Он — работник медицины, прошел две войны: Великую Отечественную и Корейскую. Мы сидели в уютной гостиной, и он рассказывал мне интересные истории — а их у него было немало за семьдесят восемь лет жизни. Но когда он рассказывал про этот случай, на его лице лежала печать грусти.

«Это произошло перед самой войной. Я только получил диплом хирурга, и меня направили работать на юг, в казахские степи. Работал в небольшом районом центре хирургом в приемном отдалении, однако иногда заменял патологоанатома.

Тот жаркий летний день глубоко врезался в мою память — было много пациентов, и у меня не было ни минуты на отдых. Ко мне прислали санитара с просьбой прекратить прием и срочно заняться вскрытием тела мужчины, привезенного родными на подводе — его убило молнией. Мои коллеги провели осмотр и констатировали смерть. Родственники торопились — ехать домой было далеко и долго. Сто километров в этих местах не считались большим расстоянием. Как раз в этот момент я вскрывал фурункул и не мог оставить пациента. Ответил, что смогу подойти через несколько минут, попросив сестру наложить повязку. Только я выпроводил пациента и сам направился к выходу, как услышал тихий женский голос: «Не ходи». Я обернулся, осмотрел все вокруг — в кабинете никого не было, медсестра находилась в перевязочной. Тут подвезли пациента с открытым переломом бедра, и я принялся оказывать экстренную помощь. За мной опять пришел санитар, но я был занят. Когда я закончил оказывать помощь и остался один в комнате, вновь женский голос очень различимо сказал: «Не ходи». Я остался в комнате на полминуты, тут принесли пациента с острым кровотечением, и я вновь задержался. Тогда в кабинет зашел санитар и сказал, что главврач разгневан. Я ответил, что скоро подойду. Закончив с больным и уже подходя к двери, я услышал вновь женский голос: «Не ходи». И я решил — три раза меня остановили, не пойду, и точка! Остался в кабинете и возобновил прием. Пришел главный — злой, вне себя: «Почему вы не выполняете мой приказ?». На что я спокойно говорю: «У меня много пациентов, а вот терапевт сидит и ничем не занят, пусть идет, он тоже может это сделать». Разъяренный главврач ушел за ним.

Через двадцать минут началось вскрытие. И произошло ужасное: коллега распилил грудную клетку и начал препарировать легкие, как вдруг покойник вскочил и, брызгая кровью, принялся кричать. Перепуганный коллега вылетел из анатомички. Весь в крови и с безумными глазами, он прибежал ко мне в кабинет и закричал: «Быстрее, быстрее! Он живой!». Я осматривал больного и скептически ответил: «Кто? Покойник?». «Да, он живой, берите инструмент и спасите его!». Я не поверил, но взял чемоданчик с инструментами и пошел за ним.

На полу анатомички лежал полумертвый мужчина. Он истекал кровью, было поздно уже что-либо делать — жизнь покидала его. Спустя несколько минут он умер по-настоящему.

Коллега получил большой срок за преднамеренное убийство. Во время войны его освободили, и он погиб при освобождении Варшавы. А я так до сего дня не знаю, кто меня звал и останавливал, уберег от большой беды. Может, ангел-хранитель — а может, предчувствие и интуиция?».