Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДВЕСТИЯ»

Я родилась в небольшом курортном поселке на берегу моря. Там же окончила школу, затем поступила учиться в институт в Ростове-на-Дону. О родных местах, разумеется, не забывала: приезжала на выходные и каникулы. Вот и в то лето, успешно сдав сессию, я собрала чемоданы и отправилась домой. Вдоволь наобнимавшись с родными, я решила повидать друзей. И уже вечером того же дня мы шумной компанией собрались дома у одной из моих бывших одноклассниц. Пили домашнее вино, болтали и много смеялись. Уже не помню, в какой момент разговор перешел на тему мистики…

Здесь я должна сделать небольшое отступление, без которого продолжать рассказ будет невозможно. Итак, поселок наш не слишком богат на разного рода достопримечательности. Поэтому, как говорится, на безрыбье, к таковым мы причисляли так называемую «башню» — памятник типичного для 90-х годов «долгостроя», вернее сказать — «недостроя». В конце 80-х «башня» задумывалась как шикарный санаторий на морском берегу. Но грянуло «смутное время», и строительство было приостановлено на неопределенный срок — как выяснилось, навсегда. О «башне», как и о любом подобном месте, конечно же, ходила масса нехороших слухов. Кто-то утверждал, что в одной из стен замурован труп рабочего, погибшего во время строительства. Другие говорили, что в недостроенном здании прячется страшный маньяк, караулящий маленьких детей. Но это, естественно, были враки… Был, однако, и вполне реальный нехороший случай, непосредственно связанный с «башней». За пару лет до описываемых мною событий житель нашего поселка Иван, молодой, но уже крепко сидящий «на игле» парень, шагнул из окна одного из ее верхних этажей вниз. Само собой, разбился насмерть. Говорили, не выдержал бесконечных ломок. Ване организовали скромные похороны, а история «башни» обогатилась очередной легендой — будто бы призрак паренька теперь навечно поселился в ее стенах. Впрочем, трудно сказать, имеет ли все это какое-либо отношение к событиям, о которых я расскажу далее…

Но вернемся к тому памятному вечеру. Я была безумно счастлива увидеть старых друзей. Особенно, пожалуй, рада была встрече с Пашкой. В школе мы, два главных генератора безумных идей, были очень дружны, но потом разъехались учиться по разным городам и потеряли связь друг с другом… Так вот, разговор зашел о сверхъестественном. Само собой, кто-то вспомнил о «башне» и страшилках, с нею связанных. И тут мы с Пашкой, эдакие городские продвинутые ребята, начали в два голоса убеждать остальных, что, мол, все эти истории — ерунда и всего-навсего сельский фольклор. В пылу спора один из наших приятелей выкрикнул: «Если такие смелые, слабо ночью погулять по «башне»?»... Пашка буквально загорелся этой идеей и стал подначивать меня совершить с ним эту прогулку. Вначале я отнекивалась, но потом все же сдалась.

Итак, в «башне» мы оказались втроем: я, Пашка и карманный фонарик, заботливо выданный нам кем-то из друзей. Мы поднимались все выше и выше — благо, лестницы были сделаны на совесть и остались практически целыми, — разговаривали, шутили. На восьмом этаже решили задержаться. Пашка сказал, что где-то здесь должны быть прикольные граффити, нарисованные местными ребятами, и предложил поискать их. Мы уже приступили к поискам, когда до нас донеслись странные звуки: сначала что-то вроде глубокого и очень громкого вздоха, а затем — странный шепот. Мы с Пашкой почти синхронно обернулись, я осветила фонариком тот угол, из которого все это доносилось, и не поверила собственным глазам…

Перед нами стояла темная фигура. Даже сейчас, спустя годы, я не могу спокойно, без эмоций, описывать увиденное нами существо. Но все же попытаюсь сделать это. Оно было примерно человеческого роста. Отчетливо просматривались голова и руки — как мне тогда показалось, немного коротковатые для тела. Ног видно не было: туловище расширялось книзу и как бы врастало в пол. Черты лица или еще какие-либо мелкие детали было не разобрать — все словно бы сливалось в единой черной массе. «Нечто» стояло без движения и что-то шептало. Расслышать, что именно, я не смогла, а переспрашивать в данной ситуации, сами понимаете, как-то не пришло в голову…

Остановившись точно вкопанная и сжимая в дрожащей руке фонарик, я во все глаза уставилась на «нечто». Пашка же, не то повиновавшийся какой-то неведомой силе, не то просто пытавшийся до конца быть смелым, двинулся к нему навстречу. Где-то в метре от странного существа он остановился. И тут «оно» заговорило громче. Точнее, все в том же быстром темпе произнесло всего лишь несколько слов, но более громким, чем прежде, голосом. Я снова не разобрала сказанное, зато в голове очень отчетливо пронеслась мысль: «Чего мы стоим? Надо бежать!». Схватив Пашку за край футболки, я потащила его за собой. Бежали мы долго — остановились, только оказавшись на более-менее освещенной улице.

— Что… что он сказал? — почему-то первым делом спросила я Пашку.

— Я не понял толком… — развел руками тот. — Расслышал только одно слово — «сгорит»…

Спустя пару дней я вернулась в Ростов, очень огорчив родителей своим скорым отъездом. Но дольше оставаться дома, каждый день видя из окна эту жуткую «башню», я тоже не могла… А через некоторое время я узнала страшную новость — погиб Пашка. Он тоже вскоре после того проишествия он вернулся в свой город. А еще через неделю отправился с друзьями на машине на какую-то дачу. По дороге случилась авария, у автомобиля загорелся бензобак. Все сумели выбраться, кроме Пашки. Мой друг сгорел заживо…
Я работаю психологом в одном средней паршивости городе. Народа в нем не много, но и не мало, у каждого свои проблемы, свои неразрешенные вопросы. Многие из них обращаются ко мне за помощью, рассказывая свои истории, раскрывая свою душу. Так ко мне пришел и он. Раскрывать его имя было бы неправильным с точки зрения этики.

Впервые он пришел ко мне погожим летним днем. Изможденный мужчина лет пятидесяти. Седые волосы, сеточка морщин и тяжелые мешки под глазами. Усевшись в удобное кожаное кресло, он долго смотрел на меня, а затем начал свой рассказ:

— Прошу вас, выслушайте меня. Я знаю, вы мне не поможете, но вы сможете написать об этом, что уже немало. С детства меня мучают кошмары. Родители водили меня к психиатрам, знахарям, гадалкам — ничего не помогало. Я продолжал видеть их, жить их жизнями и... умирать их смертями. Каждую ночь, засыпая, я проживал жизнь неизвестных мне людей. Я не знаю, как объяснить, но я не был сторонним наблюдателем. Я был ими, а они — мной. И каждую ночь я умирал. Доктор, я умер тысячей разных смертей. Это очень неприятно. Однажды, когда мне было пятнадцать, я увидел во сне своего соседа. Нет, я БЫЛ своим соседом. Я подстригал лужайку возле своего дачного домика, когда дикая боль в груди заставила меня в судорогах рухнуть на землю. В глазах потемнело, и я проснулся. На следующий день я узнал, что мой сосед скончался от сердечного приступа. И так каждую ночь. Сначала я искал этих людей — они все умерли. Все. Я вижу сон — и человек умирает. Самое позднее — через неделю. Я так больше не могу, доктор, — он с мольбой в глазах посмотрел на меня.

— Я прожил тысячу жизней, — он горько усмехнулся. — Но сегодня особенный день. Я увидел во сне себя. Сегодня меня собьет машина. Грузовик. На углу, за вашим офисом. Напишите об этом, доктор. Прощайте, — с этими словами он вышел из кабинета.

Признаюсь вам, за время своей практики я слышал и более невероятные истории. Однако на этот раз меня что-то задело.

Я выскочил из кабинета, роняя ключи от машины и путаясь в стеклянных дверях. Выбежав на улицу, я увидел его. Он шел к пешеходному переходу.

— Постойте! Подождите! — выкрикнул я.

Он обернулся, приоткрыл рот, желая что-то мне ответить, когда показавшийся из-за угла фургон сбил его с ног и поволок по асфальту, оставляя позади ярко-алый след.

Я не знаю, был ли это несчастный случай, или всё было действительно предопределено, как он мне и сказал. Этот человек просил меня написать об этом, и я пишу. Я скорблю о человеке, которого видел один раз в жизни, как о лучшем друге. Не знаю, так ли это... но я видел что-то в его глазах. Что-то, кроме отчаяния загнанного зверя. Я думаю, это была жалость. Может быть, я тоже был в одном из его снов?
Эту историю рассказал мне мой дедушка. Когда ему было тринадцать лет, у него было два друга — Максим и Игорь, с ними он вместе учился в школе. После уроков они возвращались все вместе домой, так как жили почти рядом. Так и в этот день, когда закончились уроки они, собравшись, пошли домой. Когда они шли по парковой аллее, мой дедушка посмотрел вниз на землю и заметил, что у тени его друга Максима, который шёл справа, нет головы. Дедушка сказал об этом своим друзьям. Это было очень странно. Максим по-всякому пытался изменить положение тени, но ничего не получалось — тень всё так же оставалась без головы. И только тогда, когда они уже почти пришли к своим домам, у Максима тень вновь стала нормальной. Мой дедушка попрощался со своими друзьями и пошёл домой.

На следующий день в его дом пришёл Игорь и сказал, что Максим мёртв. С утра его мать зашла к нему в комнату, чтобы его разбудить. Когда она коснулась его рукой, то почувствовала холод — сын был мёртв. Она вызвала врачей, и они сказали, что смерть наступила от инфаркта, хотя до этого никакой болезни сердца у Максима не было. Мой дедушка до сих пор полагает, что в тот вечер душу Максима забрала к себе тень.
Лето. Закат. Солнце уже зашло за горизонт, но небо еще озарялось оранжевым светом. Я, как обычно, катался на скутере по окрестным деревням и селам. По дороге решил остановиться — посмотреть на закат, перекурить и отдохнуть на поле. У нас вообще очень красивые места в Подмосковье — обширные поля и леса, по которым кое-где разбросаны деревеньки. Стою, курю, любуюсь закатом и вдруг вижу, что из леса (я как раз остановился рядом с лесом) выходит старуха — морщинистая, одетая в какое-то тряпье, на голове черный платок — и идет ко мне, опираясь на палку. Я сначала подумал, что бабка просто заблудилась — может, грибы или ягоды собирала. Она подошла ко мне, взяла за руку и стала тянуть меня в лес — говорит, пойдем, я тебе что-то покажу. Я отвечаю, что не пойду я с ней, и пытаюсь вырваться от ее руки, но она не отпускает меня. К тому моменту я подумал, что она немного чокнутая. А бабка упорствует — мол, это тебя касается, пойдем со мной и я покажу тебе, будешь знать. Наконец, я вырвался из её хватки, быстро завел скутер и уехал. А она мне вслед прокричала, что я ее вспомню через год.

Вы не поверите, но на следующий день у меня мать парализовало, а через год она умерла...
Мой муж был художником. Однажды мы с ним поехали в отпуск за границу и там, осматривая достопримечательности, оказались на старинном кладбище. Мужу очень понравились величественные памятники, изображавшие скорбящих ангелов. Когда мы вернулись домой, он вбил себе в голову, что ему необходимо заранее сделать себе надгробный памятник. Я стала его отговаривать, убеждала, что глупо это, но он, обидевшись, сказал:

— А что тут глупого-то, если я хочу заранее знать, какой памятник будет стоять на моей могиле?

И я перестала с ним спорить. Вдохновленный, он рисовал эскизы памятника и тут же показывал их мне, ожидая одобрения. Я же почему-то даже смотреть на них не могла — так мне было жутко.

После многих попыток муж наконец-то добился желаемого результата. На рисунке был изображен человек, очень похожий на моего мужа. Он сидел на стуле, слегка откинувшись назад, и в его позе чувствовалась усталость. Одна рука свисала за спинку стула, в другой были палитра и кисть.

Я еще раз попыталась отговорить мужа, убеждая его в том, что, возможно, он проживет еще много десятков лет. И все это время памятник будет стоять в мастерской — да это же просто нелепо! Был бы он болен или стар, я бы еще могла это понять, а так — блажь какая-то. К тому же мрамор или гранит для памятника очень дорого стоят. Но надо было знать моего мужа — если он что-то решил, его бесполезно разубеждать. Теперь все свободное время он посвящал памятнику. Происходящее мне не нравилось, и с того самого дня, как он начал работу, я не входила в его мастерскую. Да и потраченных денег было жаль.

Прошли месяцы, и однажды муж сказал:

— Пойдем, я покажу тебе свое надгробие, — и засмеялся. Смех его мне не понравился, я ощутила в нем какую-то неискренность и даже страх.

Памятник меня поразил. Я всегда знала, что мой муж очень талантлив, но то, что я увидела, не передать никакими словами. Казалось, что это он сам сидит на стуле. Вам наверняка приходилось видеть выкрашенных в серебряную или бронзовую краску живых людей, такое же впечатление на меня произвел и этот памятник. Будто это загримировали живого человека и посадили на стул посреди мастерской. Все выглядело таким настоящим: и вены на руках, и морщинки на лице, и измятый рукав рубашки, и пуговицы на ней…

Тут, сама не зная почему, я расплакалась, а муж принялся меня утешать:

— Чего ты плачешь, я ведь живой и умирать пока не собираюсь.

Но я уже чувствовала приближение беды. Не выдержав, я подбежала к памятнику и закрыла его покрывалом. Супруг не возражал.

Ночью я неожиданно проснулась. Муж спал, дыхание его было ровным, вокруг было тихо, но что-то не давало мне снова заснуть.

И вдруг мне показалось, что в квартире что-то шуршит. Я встала и пошла по коридору к кухне, решив, что это наш кот, проголодавшись, возится на кухне. Поравнявшись с мастерской, я заметила, что из-под двери пробивается слабый свет. «Опять не выключил светильник», — подумала я и толкнула дверь.

Памятник стоял без покрывала. Свет лампы так исказил черты знакомого лица, что вместо задумчивого выражения на нем застыл хищный оскал, будто памятник зло смеялся надо мной. От испуга у меня все поплыло перед глазами, и я сама не помню, как упала в обморок — раньше со мной такого никогда не случалось.

Очнулась я оттого, что муж брызгал мне в лицо холодной водой. Я лежала на полу, а памятник снова был накрыт покрывалом.

— Зачем ты снимал покрывало? — спросила я мужа.

Вначале он даже не понял, о чем я его спрашиваю, а потом сказал, что покрывало не снимал. Затем он меня спросил, зачем я пошла в мастерскую. Я ответила, что хотела выключить свет.

— Какой свет? Когда я пришел, в мастерской было темно. Я услышал грохот, вскочил с постели и прибежал сюда. Ты лежала на полу, а свет был выключен.

Я могла бы поклясться, что памятник был открыт, а на его мраморном лице застыла злая улыбка. И свет в мастерской горел! Иначе как бы я все это смогла разглядеть? Да и не стала бы я заходить в мастерскую, если бы там было темно...

Утром я сказала мужу:

— Отвези памятник куда хочешь, можешь поставить его в сарае на даче, но в доме я его не потерплю!

На даче мы бывали редко — я не любительница возиться с клумбами и грядками, а мужу вечно некогда. В общем, памятник вместе с покрывалом перекочевал в сарай.

Через месяц муж уехал по делам, обещав вернуться не позже чем через неделю. Первые три дня я посвятила генеральной уборке. Потом сходила к портнихе. Та сказала, что я плохо выгляжу, и посоветовала мне сходить к косметологу.

Помню, что в ту ночь я плохо спала. Мне снился покойный дядя моего мужа. Вижу, будто подходит он ко мне в старинном черном костюме, на голове у него — шляпа, а в руках — трость. Поверх ботинок надеты калоши. Он открывает красивую подарочную коробку, а в ней — каменная челюсть, но один зуб у челюсти золотой (дядя моего мужа был дантистом и очень хорошо зарабатывал в свое время). Зуб так сверкает, что больно смотреть. Я спрашиваю:

— А почему челюсть каменная, ведь ее носить будет тяжело! Думаю, что моему мужу не нужен такой протез. И вообще, когда он успел его заказать?

И тут гость в черном говорит голосом моего мужа:

— Заказал 24 июня 1999 года, в семь часов вечера, а готов заказ был вчера около трех часов дня.

От этой фразы я и проснулась. У меня было такое чувство, будто кто-то только что передал мне ужасную весть. Трясясь от страха, я стала бегать по квартире и везде включать свет. Потом я бросилась в мастерскую и, перерыв там все, нашла дневник мужа, куда он вносил записи о ходе работ. Пока я лихорадочно листала страницы, руки у меня дрожали так, что я чуть было несколько раз не выронила тетрадь. Наконец я нашла нужную страницу, где значилась дата начала работ над памятником. Ту же дату назвал мне во сне покойный родственник — 24 июня 1999 года, семь часов вечера.

Днем мне позвонили из милиции. В три часа дня мой муж погиб в автокатастрофе.

Когда мы приехали на дачу за памятником, на нем не было покрывала: оно лежало на земле. А ведь я лично видела, как мой муж закреплял его бельевой веревкой. Войти в сарай никто не мог, так как он был заперт и замок никто не трогал.

Теперь я стараюсь не думать, отчего же на самом деле погиб мой муж, — боюсь сойти с ума...
Первоисточник: g-starkov.ru

Автор: Георгий Старков

Дорогой друг!

Пишет тебе твой давний приятель. Надеюсь, ты меня ещё помнишь? Не забыл лихие мальчишечьи годы, когда мы вместе творили разные пакости?.. Я уверен, что те солнечные дни не стёрлись из твоей памяти — у меня воспоминания как-то сохранились, а твоя голова всегда варила гораздо лучше, чем моя. Как подумаю, сколько лет минуло с той поры, как мы потеряли друг друга, становится прямо-таки страшно. Нам нужно встретиться, дружище; посидеть за столиком в хорошем баре, погрустить по ушедшей молодости.

Но ты, конечно, не ждал моего письма. И ты удивишься, что заставило меня написать тебе письмо именно сейчас, а не раньше или позже. Что ж, у нас между собой раньше не было никаких тайн, пусть не будет и сейчас. Я расскажу тебе правду, как есть, не пытаясь витийствовать.

Дело в том, что мне буквально на днях приснился сон. Да, всего лишь сон, но очень яркий и выразительный. Ты, должно быть, помнишь, что мне сны вообще снились редко — обычно я сплю как убитый. Наступающая старость не изменила расклад: сны для меня до сих пор являются большим дефицитом. Тем более тревожно мне стало, когда я увидел этот сон. Прямо скажу, приятного в нём мало, и я никому об этом сне не рассказывал. Не хочется писать о нём и сейчас, но я должен описать то, что чувствовал, чтобы ты понял мотивы, побудившие меня срочно выяснить твой настоящий адрес и взяться за перо.

Мне снилось, что я — это ты. Во снах такое бывает. Мне снилось, что у меня (или у тебя, тут как смотреть) черноволосая жена немного младше меня самого, и две дочери — одна совсем взрослая, другая только начала ходить в школу. Во сне я очень любил их...

Затем мне стало сниться, что я (или ты) сильно заболел, и меня поместили в больницу. Я лежал в больнице с капельницей, и всё вокруг было расплывчатым. Конечно, во сне окружение обычно бывает не очень чётким, но в этом случае всё было даже как-то более размазано, чем в других снах. Я чувствовал, как приходит и уходит медсестра, которая ставит уколы и меняет судно. Приходили жена и дочери, приносили еду и книги, чтобы я не скучал. Я пообещал им, что скоро поправлюсь. Они очень обрадовались.

А дальше пошло самое неприятное. Друг мой, когда ты будешь читать, не воспринимай всё излишне близко к сердцу: в конце концов, это всего-то ночной кошмар старого больного человека. В общем, мне показалось, что настала ночь, и все огни в палате погасли. Я лежал на койке и спал (спал во сне, представь себе!). Потом раздался звон стекла. Я открыл глаза и увидел, что окно разбито, и в него с улицы лезет какой-то человек. Поначалу я не испугался, но потом он выпрямился, и в свете уличного фонаря я увидел, что у него нет головы. Шея торчала над плечами, но на ней ничего не было. Тут мне стало очень страшно, и я начал кричать. Опять же, как это бывает во снах, крик не выходил из груди. Человек без головы медленно подошёл ко мне, наклонился над койкой, а я не был в силах даже пошевелить пальцами ног. Несмотря на полумрак, я увидел, как из обрубка шеи у него торчат вены и артерии, но кровь из них не шла. Он положил свою холодную, как лёд, руку мне на лоб, и этот холод проник во всё моё тело, замораживая и делая неподвижным. Потом он ушёл — не в окно, а через дверь, а я так и остался лежать, не в состоянии шевельнуться или сделать вдох. Время шло, а странный паралич не проходил. Уже настало утро, пришла моя медсестра. Сначала она обратила внимание на разбитое окно, потом обнаружила, что я не дышу, и вызвала врача. Врач поставил мне какие-то уколы, делал массаж сердца, после чего сказал, что уже поздно, и меня повезли в морг.

Друг мой! Я и так написал больше, чем следовало, поэтому не буду расписывать дальнейшие мерзкие подробности моего ночного видения. Говоря кратко, в продолжение сна мне казалось, что я (или ты) лежу в холодильнике морга, потом мне делают вскрытие, и, наконец, везут домой. Там я пролежал ещё пару дней, слыша тихий плач своих родных, после чего меня положили в гроб, принесли цветы, организовали похороны и повезли — да, да, именно так — прямо на кладбище. У меня по-прежнему не было возможности как-то сказать им, что я жив. Они закрыли крышку гроба, опустили в могилу, закидали землёй — и тут, наконец, ко мне вернулись все силы! Я стал неистово царапать ногтями крышку гроба, кричать, но вокруг была только холодная темень: все ушли, закопав меня. Воздух в тесном гробу стал заканчиваться... Я пришёл в неописуемый ужас, и вполне мог бы сойти с ума, если бы в самый пронзительный миг своего кошмара не проснулся, обливаясь холодным потом. Больше я в эту ночь спать не мог — думал о тебе, где ты сейчас, всё ли с тобой в порядке. Сколь бы я ни убеждал себя, что это бред, полёт больной фантазии, уверенности в этом у меня не было — ни в ту страшную ночь, ни позже при свете дня. Меня не покидало ощущение, будто пережитое мною есть нечто большее, чем просто сон. Слишком острым был испытанный мной ужас, слишком яркими были ощущения и чувство реальности сна.

Вот почему, мой милый друг, я выяснил твой нынешний адрес, хотя это и стоило изрядных усилий, и написал тебе. С рационализмом и чувством юмора у тебя с молодости было всё в порядке. Поэтому, если у тебя всё хорошо, ты поймёшь меня и не станешь питать какую-то неприязнь. И письмо будет тогда отличным поводом снова выйти на связь друг с другом. Как только получишь его, пожалуйста, тотчас черкни мне ответ — любой, сколь угодно короткий, чтобы успокоить глупого суеверного старика. С нетерпением жду ответного послания. Крепкого тебе здоровья и долгих лет жизни.

Твой N.

* * *

ВЕРНУТЬ ОТПРАВИТЕЛЮ. ПРИЧИНА: CМЕРТЬ АДРЕСАТА.
Дело было осенью. С двумя товарищами, что были много старше его, Константин уже двое суток был в пути. Везло не особо, усталость уже давала знать о себе. Совсем было упало настроение охотников. Но тут старший вспомнил про какого-то своего знакомого дедка, который жил неподалеку. Туда и направились.

Дед Митрий принял гостей душевно. Видать, нечасто человек радовал его визитом. Захлопотал, позаботился насчет баньки, накрыл на стол. Приняв с парку по сто граммов, охотники разговорились. Начали припоминать разные случаи, анекдоты травить. Костя, чтоб не отставать, тоже словечки вставлял. Словом, вечер пролетел незаметно. Уже было засобирались спать, как старик, замявшись, всем видом показал, что собирается что-то такое, не мелкое сказать.

— Вы вот что, ребята, — наконец выдавил он, — когда после Октябрьских обратно пойдете… зайдите… захороните меня. А то не по-христиански будет без могилы-то.

Засмеялись охотники: здоровенный дед, а про смерть вспомнил. Опомнись, мол, старый.

— Чую, что помру. Ей-богу, — закрестился Митрий.

— Да ты еще бабку-верчену заведешь, помяни слово, — приобнял старика старший и повел всю команду на боковую.

Под завывание ветра за окном и мерное цоканье ходиков вся компания уснула. Наутро, поблагодарив деда, оставив ему две банки бездымного пороха, охотники ушли дальше.

Время пролетело быстро. Если честно, то Константин за заботами и не вспоминал больше деда Митрия и его мрачные слова. Лишь тогда просьба старика проклюнулась в памяти, когда вновь судьба забросила его с товарищами в те места. Правда, добрались к домику одинокого охотника они не в ноябре, как обещали, а тремя месяцами позже.

Уже подъезжая на лыжах к воротам, все трое чуть струхнули. Странное предчувствие было продиктовано тем, что ни единого лыжного, санного или пешего следа не вело к дому. С трудом отворив дверь, они, к своему удивлению, увидели, что и света привычного ни в одном окне рубленой в лапу избы, ни в сарае нет. Тишину нарушил лишь отощавший взъерошенный пес, хмуро вылезший из будки и зарычавший на незваных гостей.

— Цыть, Муха, — раздраженно гаркнул старший. — И без тебя тошно.

Переглянувшись, охотники сняли лыжи и вошли в сени. Открыв дверь в горницу, почувствовали холод, гуляющий внутри. Неприятный запах кружил в воздухе.

— Митрий! Дмитрий Финогеныч! — окликнул старший и чиркнул спичкой. Изба была выстужена, стены покрылись блестящим инеем, на полу лежал снег. Сам не зная зачем, Константин взвел курок своей тулки.

— Не балуй, Коська, — старший запалил тряпицу, и, словно стыдясь своей минутной робости, первым шагнул в большую комнату. Тут же послышался его негромкий вскрик.

Да и было от чего не сдержаться. Посреди комнаты, на столе, в плохо струганном гробу лежал хозяин. Лежал давно: борода неприбранной метлой затопорщилась, наросшие на окоченевших пальцах ногти напоминали ужасные когти невиданного зверя.

— Так ведь и помер дедуля, — зачесал в затылке старший. Испуг прошел у бывалого охотника, уверенность вернулась к нему.

— Так, живо, Ваня, Костя, взяли деда — и во двор! Я пойду поищу лопату и ломик. Надо схоронить засветло.

Над могилой потрудиться пришлось немало. Мерзлая земля не давалась. Под конец совсем уже выбились из сил артельщики. Константина, как самого молодого, послали топить печь, греть избу для ночлега.

За чаем и ужином разговор не клеился. Что-то давило всех троих, и суетные слова не хотелось произносить.

— А памятник или крест, как же, — засомневался Константин, — нельзя без креста, наверное.

— Это уж утром, — покачал головой Иван и показал сбитые в кровь ладони, — дай хоть отойдут чуть-чуть.

Спать, не сговариваясь, решили все вместе, сдвинув две деревянные кровати краями. На матрац накидали тряпья, под головы — рюкзаки, сверху укрылись шубами. Понемногу тепло завладело их небрежным лежбищем, и сон сменил усталость.

Проснулся Константин от непонятного страха. Нет, ничего такого ему не приснилось. Вслушавшись в тишину, ничего не засек. Рядом тяжело сопели мужики. Тишина была такая, что… Стоп. Вот тишина-то, наверное, и смутила. Ходики не стучат! Ну, конечно, как он раньше не догадался?!

Хмыкнув самокритично, Константин хотел уже по второму разу попытаться заснуть, как вдруг почувствовал на себе взгляд. Он приподнялся на локтях, глянул в темь комнаты. Никого.

И тут… от крайнего окна отскочил кто-то. Константин хотел было схватить ружье, но вся амуниция висела на стене напротив. Встать же он побоялся.

Убеждая себя, что это все мираж, глупое внушение, он опять стал забываться. И тут истошный вопль Мухи раздался со двора.

— Старшой, слышь, старшой, — затормошил Костя соседа, — проснись!

Но лишь могучий храп был ответом. Его товарищи спали в полном забытьи. В это время снаружи послышались удары в дверь. Затем она открылась. Что-то тяжелое и скользкое затопало по полу.

С трудом удерживаясь от крика, Костя натянул шубу на голову. Он мгновенно вспотел от непонятного страха, оцепенение, как жидкость, заполняло ноги, руки, грудь.

Страшный удар сорвал щеколду. Существо вошло в комнату. Слышно было его уркающее дыхание. Тяжело ступая, оно приблизилось к спящим. Костю колотило. Он судорожно вцепился в рукоять ножа. Ожидание чего-то ужасного сковало волю. Он закрыл глаза, уткнулся лицом в рюкзак.

Существо, зацепив чем-то острым край шубы, приподняло ее.

Странно, но выдыхаемый им воздух был очень холодным. Что-то липкое капнуло на головы спящих людей. Вдохнув несколько раз их запах, оно снова прикрыло охотников.

Когда напряжение достигло предела, Константин потерял сознание.

Проснулся он от веселого говора своих товарищей. Они балагурили и лежа курили. Рассказать о ночном происшествии он постеснялся.

— Вот это поспали так поспали, — завидев пробуждение Кости, сказал старший, — вот что значит на сон поработать, размяться. Ну что, встаем?

Они встали, оделись. Перекусили тушенкой с сухарями, допили вчерашний чай. Экипировавшись, пошли на улицу.

Тут крика сдержать не смогли все трое. Первое, что бросилось в глаза, — разрытая могила, черные комья земли на белом снегу. Рядом же лежала Муха. Даже не сама собака, а ее рваные, окровавленные куски, разбросанные метров на пять друг от друга. Весь двор был истоптан страшными, огромными следами.

— Пойдем отсюда! — неожиданно высоким голосом завопил старший и, надев лыжи, первый быстро поехал в сторону леса. Костя и Иван заспешили следом.

На этом, собственно, и закончилась эта история. Несколько раз Константин пытался вернуться к ее разгадке, беседовал с археологами, с бывалыми охотниками, но ответа не находил.

Впрочем, как-то раз, уже в составе геологоразведочной партии, Константин пролетал над теми злополучными местами. Когда вертолет приблизился к месту, где стоял дом деда Митрия, он глянул вниз. Вместо дома он увидел черное блюдце пепелища…
Был у меня друг один, который в свое время был просто помешан на всяких блогах и дневниках — в те времена, когда подобные сервисы были на пике популярности. Создал он себе штук двадцать разных аккаунтов и неустанно их вел. Притом он так умело маскировался, что ни по стилю написания, ни по содержанию этих аккаунтов невозможно было сказать, что все это ведет один и тот же человек. Затем ему это надоело, и он стал их удалять, пока у него не остался только один аккаунт на «Живом Журнале», в котором он активно провоцировал других пользователей, обсуждал свежие новости — все было в ключе довольно серьезного блога, а не простого дневника.

Когда, наконец, ему надоел и этот аккаунт, то он решил уйти красиво и заодно провернуть еще одну аферу в своем стиле. Он не писал в блог в течение месяца, а затем от лица якобы жены блогера создал пост о своей смерти. В том посте говорилось, что ночью он был зарезан хулиганами, которых уже поймали и посадили. С тех пор он туда не заходил под своим именем, лишь иногда отслеживал новые комментарии, но весь поток вопросов и сочувствия игнорировал.

Прошло шесть лет, и его убили местные хулиганы. Неожиданно, печально, рано. Мразей поймали через пару дней, семья долго отходила от шока. Когда все улеглось, я вспомнил про его последний аккаунт и заглянул туда. И был ошеломлен тем, что дата его мнимой смерти, которую он сам же себе и прописал, полностью соответствовала дате его реальной смерти (естественно, за исключением года). Более того, сравнивая статью о его кончине в местной газете и ту, которую он написал сам о себе, я нашёл множество страшных совпадений, как-то: количество хулиганов, время смерти, причина разбоя и места ножевых ранений...
метки: предвестия
В моей жизни была пара случаев, когда я видел то, что не должен был видеть. Расскажу о каждом из них.

Случай первый. Лет в 16 со мной случился странный недуг, и я попал в больницу с сильным головокружением. Там я познакомился с парнем из параллельного класса, с которым мы нашли множество общих тем и с которым общаемся по сей день. Однажды вечером после отбоя в нашу палату зашла медсестра, что-то нам сказала и вышла, закрыв за собой дверь. На тот момент я лежал в кровати и очень сильно хотел спать. И вот, когда медсестра закрывала дверь, я увидел в закрывающемся проёме силуэт длинноволосой девушки. Силуэт был настолько тёмным, что никаких деталей я рассмотреть не смог — будто это был кусок чёрной материи. Она стояла неподвижно и, в самый последний момент, когда дверь уже почти закрылась, склонила голову немного набок и помахала рукой. Это выглядело как дружелюбный жест. Я был очень сонным и помахал ей в ответ, отварачиваясь к стенке, но через секунду понял, что никакой девушки здесь быть не может, тем более такой, чтобы медсестра могла пройти мимо (или сквозь?) неё, не заметив её и не сказав ничего о том, что надо бы уже расходиться по палатам. Я вскочил с кровати и вышел в коридор, надеясь увидеть эту девушку, отдаляющуюся от моей палаты, но там никого не было, кроме самой медсестры, которая была много выше ростом того силуэта. До ближайшей двери или места, где можно было бы укрыться от моего взгляда, было слишком далеко, чтобы успеть это сделать, пока я не выбежал в коридор — ведь всё действо заняло не более трёх секунд.

Всю последующую ночь я слышал что-то странное с верхнего этажа — это напоминало одновременно и кашель и злобный смех. Я успокаивал себя мыслью, что скорее всего, надо мной находится палата взрослого отделения, где кашляет какой-нибудь туберкулёзник. Утром вышел в больничный двор, чтобы посмотреть, что находится над моей палатой, и оказалось, что это никак не похоже на другую палату. Позже медсестра сказала мне, что там находится архив, в котором не бывает никого после 10 часов вечера.

Второй случай произошёл уже у меня дома, где-то через два месяца. Моя реакция была не столь яркой, как на первый, но я всё же не мог спать спокойно и без света около полугода после этого. В зале напротив дивана стоял лакированный шкаф, в котором можно было увидеть отражение двери в мою комнату. Тогда она была открыта, я мог разглядеть в отражении и часть самой комнаты. Я увлечённо разговаривал с кем-то, когда заметил в отражении прохода человеческую фигуру очень небольшого роста, как карлик (мой рост около 160 сантиметров, а он был мне примерно по грудь). Увидев это, я подумал, что это какая-то тряпка, которая лежит на полу моей комнаты, пеняя на размытость отражения, но всё же решил проверить, что это, и обернулся, чтобы взглянуть на проём уже напрямую. Ничего странного, равно как и чего-то похожего на тот силуэт, я не увидел. Через секунду я посмотрел в отражение, и там уже ничего не было.

Позже я уразумел, что на следующий день после каждого такого видения мой брат пытался покончить с собой. Моя мать — религиозный человек, и она говорит, что демоны иногда могут принимать различные облики и становиться видимыми людям. Но я не знаю, зачем им это надо? Теперь я никогда не сплю хотя бы без тусклого света...
Один мой знакомый рассказал о таком случае: однажды у него в квартире зазвонил стационарный телефон. Он снял трубку и услышал странные звуки — какой-то шорох, далёкие голоса и мерные глухие удары. На его: «Кто звонит? Алло!» — никто не отвечал, но и трубку не клали.

Сначала он ничего не понял, но потом пришёл к такому выводу: звонок был с сотового телефона, который находился, очевидно, в нагрудном кармане рубашки, мерные глухие удары — это стук сердца, а голоса, если судить по отдельным словам, которые удавалось расслышать — это голоса врачей или санитаров. Скорее всего, человек попал в аварию, потерял сознание и медики проводили реанимационные мероприятия. А телефон позвонил по нажатию одной кнопки, которую, очевидно, нажали случайно.

Мой знакомый слушал это несколько минут, потом связь прервалась. Путём недолгих размышлений он пришёл к выводу, что звонок мог быть только от одного человека, у которого мог быть записан в сотовом телефоне на одной кнопке номер его стационарного телефона. Мой знакомый позвонил этому человеку на работу, и тот снял трубку. Знакомый рассказал об странном звонке и спросил: «Так это был не ты?». Тот ответил: «Слава богу, не я!». Они посмеялись вместе над этим курьезным случаем.

А через несколько дней этот самый человек, возвращаясь домой, попал в автомобильную аварию и умер, не приходя в сознание, несмотря на усилия врачей «скорой помощи»...