Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДВЕСТИЯ»

В 1975 году я ходил в подготовительную группу детского сада — то есть это был мой последний год перед школой, и я уже достаточно хорошо понимал, что вокруг происходит. В нашей группе была одна девочка, которой трудно давалось общение с ровесниками. Обычно на прогулке она выбирала удаленный участок площадки и сидела там, играя с листьями, или чертила что-то прутиком на песке. Дети ее не беспокоили, воспитательница тоже. У меня же к Соне был какой-то повышенный интерес — я вообще всегда стремился к необычным людям, а эта девочка был из таких. Иногда, набегавшись, я садился рядом с ней и пытался общаться. Сначала Соня дичилась, но постепенно вошла в контакт, и мы стали разговаривать.

Ее почти не занимали детские забавы, так что общих тем было немного. Однажды я спросил Соню, что такое она все время рисует на земле — на мой взгляд, это были какие-то геометрические фигуры. Она ответила, что это ей снится по ночам — прилетает ангел и показывает огненные знаки. А еще ей снится, что будет на следующий день происходить. Про ангела я не очень понял, а вот снами о будущем заинтересовался — захотелось проверить. Я попросил Соню рассказать, что будет сегодня интересного происходить. Она сказала, что ничего особенного, но когда она во сне увидит что-то важное, то заранее мне сообщит.

На следующий день Соня подошла ко мне после завтрака и поведала, что ей приснилось, будто загорелась одна из ламп в помещении нашей группы. Произойдет это после сна, когда зажгут свет. Я еле дотерпел до вечера — так хотелось проверить. Даже спать не мог — все боялся пропустить момент. И вот «тихий час» закончился, и воспитательница подошла к выключателю. Щелчок, и все лампы дневного света характерно замигали, включаясь. Только одна мигнула один раз — из нее послышалось сильное гудение и повалил едкий дым. У детей началась паника, все бросились кто куда. Но, к счастью, пожара не было.

С этого момента я стал больше доверять словам Сони. Она действительно видела будущее во сне — в этом я неоднократно убеждался. Вот только ее прогнозы почему-то все были связаны с огнем. Как будто ничего другого ее не интересовало. Пожар на помойке, возгорание на кухне, перегоревшие электроприборы и так далее — огненные происшествия происходили все чаще, и Соня знала о них заранее.

Была уже зима — предновогодняя неделя. На прогулке Соня сама подошла ко мне, когда я вместе с мальчишками строил крепость из снега, и сказала, что видела во сне, как она сама горит. И еще с ней впервые заговорил ангел. Мне было не до нее в тот момент, и я не обратил на нее внимания. Соня обиделась на меня, отошла в сторону и принялась что-то чертить на свежем снегу.

Вдруг краем глаза я заметил свечение и повернулся в сторону, где стояла Соня. Все сделали то же самое. К нашему ужасу, девочка был объята пламенем и даже не пыталась его сбить. Воспитательница бросилась на помощь, но не смогла подойти ближе чем на три метра — такой сильный стоял жар. Снег вокруг Сони моментально растаял. Все замерли, не в силах пошевелиться от ужаса. Вдруг огонь погас — осталась лишь стена пара, и в этот момент мы с криками побежали к зданию садика, как будто там хотели спастись.

Вскоре к нам приехали пожарные, милиция, скорая помощь. Больше я не видел Соню, однако не сомневаюсь, что она не только погибла, но даже и тела ее не нашли — такой сильный был огонь. После этого случая наш детский садик закрыли почти на год, а детей распределили по другим дошкольным учреждениями.
Было это в годы войны и происходило с моим дедом. Тогда наш город еще городом не был, и в районе центральной площади росла клюква, а зимой там охотились волки. На месте нынешнего города были две деревни: одна на берегу большой реки, а другая у ее притока. Отец деда и двое его братьев ушли на фронт, а он с бабкой, матерью и еще одним братом остались. Дед был самым младшим (было ему в то время не больше 6 лет). Есть почти нечего было, медицины никакой, и как-то дед заболел. В горячке лежал, ничего почти не ел, только воду пил. И вот ночью он пошел к большой такой бочке воды, чтобы напиться (бочка стояла в сенях, в пространстве между дверью на улицу и дверью в дом). Напился воды, уже хотел назад возвращаться, но встал как вкопанный: в сенях, кроме него, незнакомая женщина стояла в шляпке. Бледная, как труп — свет от луны, что через окно лился, как будто сквозь нее проходил. «Красивая-красивая, такая, что глаз не отвести», — говорит дед. А потом она ему улыбнулась — тепло, почти с материнской любовью. Палец к губам приложила — мол, тише, все хорошо — и на дверь показала взглядом — мол, спать иди. Дед еще секунду на нее смотрел и ушел. Рассказывать никому не стал: температура, галлюцинации, недоедание... Все бы так и кончилось, но после случилось несколько событий. Дед после этой встречи за пару дней встал на ноги, а через пять дней после встречи его здоровая, еще вполне молодая мать слегла с болезнью и за сутки богу душу отдала. «За мамой моей приходила тогда, — говорит дед, — а мне улыбалась, потому что жалела — негоже сыну без матери расти». Обмолвлюсь, что дед мой материалист и атеист, но про женщину говорит так: «Может, и привиделось мне, но видел ее, как тебя, и лицо до сих пор помню». Мне не верить ему нет оснований.

Следующее ее появление было уже тогда, когда деревня стала городом: появились автомобильные дороги, многоэтажные дома... Но семья тетки моего деда продолжала жить в том деревянном доме ближе к окраинам. Участков своих уже тогда все лишились, а дома остались. Все это выглядело примерно как эдакие американские коттеджи с русским привкусом.

Происходило во второй раз дело уже днем. Постучали в дверь. Те, кто в этот момент были дома, пошли открывать. Открыли дверь — а там эта женщина стояла. Посмотрела на них удивленно, будто не их ожидала увидеть, и поспешно ушла, ничего не говоря. На следующий день дом протаранил большегруз. Трое из пяти находящихся внутри людей погибли. От выживших о её визите и узнали. Похоже, она приходит, когда кто-то в доме должен скоропостижно умереть.
Хочу вам рассказать случай, который произошел с моим отцом. Мне было тогда всего несколько месяцев, мы жили в деревне. Отец вышел из дома покурить и увидел возле нашего дома пожилую старуху, которая была вся в белом. Она стояла возле калитки и смотрела на отца, как будто рассматривая его. Потом повернулась и ушла.

А на следующий день пришла соседка и сказала, что у нее отец повесился вчера вечером. Причём, как выяснилось позже, днем в окно он видел ту же самую старуху в огороде и накричал на нее — подумал, что она картошку ворует. А вечером его уже не было в живых.

Кто это был, я не знаю, но в тот день в деревне многие ее видели, и никто её не узнал. Говорили, что она так «присматривалась» ко многим, но забрала только одного...
Никогда не считала себя суеверной, разного рода необъяснимым вещам старалась найти объяснение. Я человек верующий, но не до фанатизма — просто я верю, что Бог есть. То, о чём я хочу рассказать в моей истории, происходило лично со мной.

С мужем нас познакомили родители. Моя мать медик, делает различные процедуры (капельницы, уколы) на дому. Приехали к ней как-то парень (Сергей) с матерью — ему курс внутривенных инъекций назначили, но лежать в больнице он не хотел, и по объявлению мать ему нашла медика (мою мать) и договорилась об уколах. Приезжали они из села неподалёку, и Серёжа очень понравился моей маме. Добрый, улыбчивый, не красавец, но удивительной души, будто светился добротой — простой деревенский парень с рабочими руками. Наши матери решили меня с ним познакомить. Моя мать дала ему мой телефон. Я увидела при встрече полноватого, добродушного человека с прекрасным чувством юмора и восхищением в глазах. Мы с Сергеем сразу понравились друг другу. Он был очень добрым, сильным и очень хотел семью, детей. Через несколько месяцев мы поженились. Жили душа в душу, как говорится. Он меня на руках носил, да и я была счастлива. Замечательный, любящий муж, планы завести ребёнка...

Прошло чуть больше двух лет. Сергей однажды раньше времени пришёл с работы, жаловался на боль в боку. Вызвали скорую. Диагноз — панкреатит, воспаление поджелудочной железы. Месяц в хирургии. Изменений нет. Температура, боли — поставили диагноз «начальная стадия сахарного диабета». Всё это время я видела один и тот же сон — длинный больничный коридор, каталка, на ней мой Серёжка, его везут куда-то, а я не могу догнать его. Так бывает во сне — хочешь бежать быстрее и не можешь, словно воздух вокруг густой, как кисель.

Сергею назначили операцию. Сказали — для уточнения диагноза. Лапароскопия — два небольших прокола брюшной полости, микрокамера снимает изнутри. Время операции примерно 20 минут. Длилась операция 6 часов... Реанимация. Больше половины его поджелудочной разложилось, её не было. Вся брюшина была залита гноем. Кома... Жизнь Сергею поддерживали аппараты. Через двое суток он пришёл в сознание. Только Богу известно, сколько я простояла на коленях в церкви. И почти каждую ночь видела тот же сон. Потом — снова операция. Откачивали гной, чистили. Сутки комы. Через пять дней — ещё одна операция, потом ещё одна, и ещё одна. И всё тот же сон...

Вечером еду из больницы с сестрой на машине её молодого человека, сижу на заднем сиденье, смотрю на пустое место рядом с собой и вдруг очень чётко понимаю, что рядом со мной НИКОГДА не будет Серёжки. Мурашки пробежали волной. Утром перед последней операцией я еду в больницу на такси, у таксиста играет «Наутилус Помпилиус»: «Пьяный врач мне сказал, что тебя больше нет, пожарник выдал мне справку, что дом твой сгорел... ». Прошу таксиста переключить, он нажимает кнопки на магнитоле, музыка продолжает играть, таксист сказал — заело. Свекровь в больнице рассказала, что у неё этой ночью упала со стены икона Богоматери. Гвоздь, на котором она висела, остался в стене, ничуть не расшатавшийся.

После операции Сергея на каталке везут по коридору, вдруг сопровождающий врач начинает суетиться, торопит медсестер, почти бегом вталкивает каталку в лифт... Бегу по коридору за ними, точно так же, как во сне, двери лифта закрываются у меня перед носом...

Поднимаюсь по лестнице до реанимации, оттуда выходит врач, разводит руками: «Мужайтесь... Мы сделали всё, что могли». Это был день праздника, Покров Пресвятой Богородицы. Батюшка в церкви сказал, что он теперь под её покровом...

А сон тот мне больше никогда не снился. Снился только Серёжа, просил не плакать, говорил, что теперь у него всё хорошо, ничего больше не болит.

Существуют ли предчувствия? Стоит ли им верить? Судите сами...
На два месяца меня сослали работать в перевязочную — у нас нехватка кадров страшная. Там я лишний раз убедилась, что люди чувствуют приближение своей смерти. Мне уже просто страшно делается, даже если кто-то просто шутит на эту тему.

Первая история. Лежала у нас женщина 47 лет. У неё сахарный диабет был с 19 лет. На фоне диабета была гангрена пальчиков на ногах. Итог — все пальчики удалили на обеих ногах. Раны зажили, на одной ноге только немного сочилась ранка. Эту женщину перевели для дальнейшего лечения в терапию, но вскоре выписали. А к нам она раз в неделю приходила на перевязки.

И вот приходит она в свой последний раз, нога почти в норме. И вдруг ни с того ни с сего начинает говорить, как ей не хочется умирать... Что муж у неё такой несамостоятельный, что один он просто пропадёт. Детей у них нет. Ну, мы с врачом давай её ругать за такой настрой. Придумала, мол, умирать, когда уже всё зажило. Да и рано умирать в таком возрасте!

Это было в пятницу. А в воскрeсенье она умерла дома. Я, когда узнала, была в шоке...

Второй случай. Лежала у нас в палате бабулька. Состояние её было очень тяжёлым, и, когда к ней пришла внучка, её попросили остаться с бабушкой на ночь, чтобы поухаживала. Когда внучка вышла из палаты, а я делала бабушке перевязку, та стала сокрушаться, что, мол, зачем вы попросили внучку остаться? Я сегодня умру и не хочу, чтобы она видела это... Именно этой ночью бабушка умерла.

Третий случай. Лежал у нас молодой мужчина 36 лет, неблагополучный — бывший наркоман, а теперь конченый алкоголик. Ко всему прочему, у него был гепатит С, цирроз. У нас лежал с огромной флегмоной, нога была просто страшной. Пытались лечить, но потом стало ясно, что без ампутации не обойтись.

Но этот Саша на ампутацию не соглашался. Во время очередной перевязки я стала его уговаривать: соглашайся, а то потом поздно может быть. А он говорит, что ничего не поможет. Что приходила во сне жена (такая же пьянь, которая несколько недель назад умерла в терапии от цирроза) и сказала, что Новый год они вместе будут встречать.

1 декабря он умер. Я не знаю, встречали ли они новый год «там», но факт остаётся фактом.

Это всего только три истории за два месяца моей работы в перевязочной, но их было намного больше.
Автор: Allure_Weles

Недавно прочитала объявление на автобусной остановке. Написано оно было на тетрадном листке в клеточку. Содержание было примерно такое:

«Кто украл кошелёк 6 сентября в автобусе №642, тот будет проклят, и вся его семья будет проклята. Кости переломаешь, глаза повытекают, сдохнешь в мучениях — месяца не пройдёт, если не вернёшь по адресу: (тут был написна адрес)».

Далее шли какие-то иероглифы, похожие на пентаграммы — в общем, от прочитанного осталось тягостное впечатление, как будто сама к этому каким-то боком причастна.

Села в подошедший автобус, поехала. Позади меня сидели две тётушки. От нечего делать стала прислушиваться к их оживлённому разговору, в котором как раз обсуждалось это объявление. Как выяснилось, написал его некий «Боря-пьянь». Одна из этих дам говорила:

«Я его с 77-го года, как в дом вселились, знаю. Страшный человек! Помню, в школе ещё учился, собак вешал в лесочке рядом с домом, издевался над всеми, кто на глаза попадался. Три раза женат был. Одна жена из окна выбросилась, другая пропала без вести. Может, сбежала, а может и… не успела. Третья сейчас в психушке. Соседи с оглядкой ходят, он, как напьется, начинает проклинать всех, бегает по подъезду, на стенах каракули пишет. По утрам горстки земли под порогом квартир постоянно находят. Не ладится жизнь у тех, кто живёт рядом с его квартирой. Говорят, если Борьку с утра встретишь, пиши — день пропал, готовься к неприятностям. Особо мнительные люди квартиры попродавали и разъехались, а те, кто приехал, мучаются и тоже пытаются съехать. Ведьмак, одним словом. Не работает, а всегда при деньгах, сыт, пьян, на такси разъезжает. Так что не завидую тому, кто кошелёк у Борьки спёр…».

Этот разговор, как и объявление, наверное, вскоре бы стёрся из моей памяти, если бы не случай, произошедший в эти выходные.

Утром в воскресенье я решила пройтись по магазинам. Вышла из дома и отправилась к остановке. Издалека около остановки увидела машину полиции и так называемую «труповозку». На остановке лежал большой черный мешок, вернее, труп в черном мешке. Возле него суетились люди и наш участковый. Близко подходить мне не захотелось, и я решила пройтись до следующей остановки пешком.

Вчера я встретила участкового и, конечно, поинтересовалась, что там, на остановке, произошло. Как оказалось, погибший был тем самым Борькой. Его нашли утром сильно избитым, руки и ноги переломаны, с одним выколотым глазом. Долго к нему никто не подходил, думали — пьяный, а он жив был ещё, лежал и стонал. Когда уже подошли, оказалось, что поздно.

Вспомнила тогда я его объявление: все, что он вору тому пожелал, с ним и случилось. В голове у меня не укладывается: если он сам был ведьмаком, то почему с ним такое произошло? Может, всё же есть предел злобы и у людей, желающих другим несчастья, и к ним всё обратно возвращается?
Автор: Juja

Было это месяц назад. У нас (а мы живём вдвоём с матерью) гостила моя пятилетняя племянница Юля — сестра уехала в командировку, а Юльку не с кем было оставить. Так как мама работает, возиться с племяшкой пришлось мне. Не то чтобы я её не любила, но няня — явно не моё призвание. В общем, продержалась я неделю, а потом уехала на дачу копаться в грядках и вернулась только через двое суток, да и то около трёх часов ночи (по пути сломалась машина).

Захожу в дом, свет не включаю, чтобы никого не разбудить. Зашла на кухню и чуть не умерла от страха: откуда-то из угла на меня кинулась Юлька. Толкнув меня, она выбежала из кухни и с плачем бросилась в мамину комнату. Мне стало стыдно — напугала девчонку, да и сама испугалась. Я ещё удивилась — что она там делала?

Утром спрашиваю маму — чего Юлька ночами бродит? Мама посмотрела на меня, как на больную, и сказала, что Лиза (сестра) её ещё позавчера забрала, а в нашем доме других детей нет. Но я Юльку видела так же ясно, как сейчас вижу монитор. Что же это было?..

Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Она же подбежала ко мне, толкнула меня, я чувствовала её прикосновение!

Через пару дней мама пришла с работы взволнованная и попросила всё ей рассказать ещё раз, поподробнее. Когда я сказала, во что была одета Юля (а на ней тогда была белая ночная рубашка), мама сказала:

— У неё не было никакой рубашки, она спала в пижамке.

И точно, у неё была такая розовая пижамка, Юля её очень любит и спит только в ней.

Мама была расстроена — она сказала, что это дурной знак. И точно, через несколько дней Юля попала в больницу — опрокинула на себя горячий чайник и обожгла ногу. А когда мы с мамой пришли её навестить, на ней была белая больничная рубашка, точно такая же, какую я видела на «Юле» ночью...
Было это в июне 1996 года. Я тогда каждое лето проводил на Украине. Была у нас там мазанка (глиняная деревенская хата, кто не в курсе), купленная ещё в советском 1987 году в качестве дачи (сам я коренной москвич).

Так вот, в 1996 году я там шестое лето подряд жил с бабушкой. Иногда приезжал дедушка и очень редко — отец с матерью в отпуск. И когда мы жили с бабушкой одни, началась какая-то ерунда. По ночам, когда мы с бабушкой ложились спать, раздавался глухой троекратный стук в стене за холодильником. Знаете, как будто кулаком по крепко прибитой деревяшке. Три раза — тук, тук, тук, стоп. Пауза секунд на пятнадцать, потом опять — тук, тук, тук, стоп. И так раз по десять за ночь.

Я маленький был, не понимал ничего, а бабушка моя не подавала виду, что пугалась. Я тоже боялся больше не стуков, а бабушкиного «неподавания виду». Она всё пыталась меня успокоить, что это то птичка, то кротик, то веточка. Но я-то уже в шесть лет идиотом не был, понимал, что стена-то не внешняя. Какая еще птичка? Какое, к чертям, деревце? А стук был на высоте сантиметров шестидесяти. Крот, естественно, не полезет на стенку.

Продолжалась эта чертовщина около недели. Уже через несколько лет мне бабушка по секрету рассказала, что и холодильник от стены отодвинула (вдруг это он дрожит?), и водой святой по настоянию деревенских бабок угол тот окропляла. А уже совсем потом, лет в пятнадцать, я узнал, что ещё бабки говорили моей бабушке: «Ой, Зина, не к добру это, беда вас ждёт!».

В общем, у меня как раз в ту неделю (в конце июня) мать умерла. Связи тогда в селе никакой не было — бабушка это узнала из письма через неделю-две, а мне вообще только в Москве ближе к осени сказали, когда приехал. Мне бабушка говорила, что там бабки ей сказали — попрощаться мать приходила.

Мне сейчас двадцать два года, и я до сих пор объяснения тому стуку не могу найти. В том месте в принципе нечему было стучать. Собственно, из-за этой истории я и вполне доверяю другим подобным историям, ибо сам был свидетелем необъяснимого.
Началось все с того, что у моего мужа умер сослуживец Николай Петрович. Коллектив принимал участие в организации похорон. Муж поехал заказывать гроб покойному. Когда приехал, то обнаружил, что потерял где-то лист бумаги с меркой с покойного. Тогда он сказал: «А вы снимите мерку с меня, мы с покойным одного роста». Ему ответили: «Так нельзя — сам можешь в ящик сыграть». Но муж только рукой махнул: «Да ладно, я в это не верю». Ну, его обмерили и сделали по нему гроб.

Во время похорон у мужа случился сердечный приступ. В первую же ночь в больнице ему приснился сон, будто пришел к нему покойный и говорит: «Ты не так замерил мой гроб, мне тесно в нем лежать, я его тебе уступаю». На сорок первый день после смерти Николая Петровича, у мужа снова случился инфаркт. Лёжа в больнице, он опять увидел сон — сидит покойный Николай Петрович в подсобке и курит, а муж заходит туда и говорит: «Ты что, снова на работу пришел?». На это умерший ответил: «Нет, я за тобой, собирайся».

Через месяц после этого третий инфаркт унёс жизнь моего мужа...
Когда-то в Сибири мне довелось быть свидетелем очень странного случая. Если бы это касалось только меня, я бы мог списать это на детские фантазии (мне тогда было 11 лет) или какой-то «глюк», но нет — вместе со мной всё это видел и мой приятель, живущий по соседству, а в коллективные галлюцинации без участия Кашпировского или ему подобных я не верю.

Итак, как-то раз летом я с дедом приехал из Киргизии, где мы раньше жили, в Сибирь, в гости к родственникам. Большей частью те полтора летних месяца мы проживали в доме моего дяди (сына моего деда) в селе Зырянское Томской области. Я быстро подружился с соседями-сверстниками, особенно с Вовкой, который жил в следующем доме от дядиного. Постоянно то в лесу вместе гуляли, то на реке рыбу ловили, то строили шалаши и воображали себя индейцами.

Однажды родители этого самого Вовки поехали за грибами километров за двадцать от Зырянского, взяв с собой младшего сына Юрика, которому было 4 года, а Вовке поручили прибраться в доме до вечера. За уборку он, конечно, не взялся тотчас после отъезда родителей и брата, а позвал меня во что-то играть. Во что именно — не помню, что-то, связанное с радиоуправляемыми машинками, да это и неважно.

Играть на улице ему в тот день запретили в связи с тем, что надо было сделать уборку в доме. Но мы, конечно, выходили иногда во двор, и в один из таких выходов около двух часов дня мы увидели родителей Вовки с маленьким Юриком, которые шли по деревянному тротуару вдоль улицы с корзинами в руках (насколько мы смогли разглядеть издали — полными грибов). Они были на расстоянии метров пятидесяти от дома, но свернули в переулок, ведущий сквозь ряд домов на соседнюю улицу. Вовка решил, что они пошли к другу его отца, живущего по соседству, чтобы угостить его грибами. Но меня удивило то, что до того, как свернуть в переулочек, все они вроде смотрели в нашу сторону, но как бы сквозь нас, не замечая нашего присутствия. Вовка на это не обратил внимания, было не до того — боялся взбучки от родителей за несделанную уборку. Он ринулся в дом наводить порядок, ведь мало того, что он так и не сделал домашнюю уборку, так ещё и мы в процессе игры развели в доме бардак. Носился он по дому с быстротой молнии, я тоже помогал ему в меру сил, надеясь, что мы успеем прибраться до возвращения его родителей.

Уборку мы сделали минут за сорок, ибо не хотелось объясняться с его родителями — хотелось спокойно поесть жареных грибов. Но Вовкины родители не спешили появляться, и тогда мы пошли на соседнюю улицу, к другу его отца, где они и должны были быть по нашим предположениям. Ни родителей Вовки, ни его братца там не оказалось. Как нам сказали в том доме, родные моего товарища вообще там не появлялись в тот день.

Мы вернулись к нему домой и решили посмотреть телевизор в ожидании грибников. Играть что-то больше не хотелось после этого непонятного эпизода. К тому же у меня из головы никак не выходило странное, безжизненное и пустое выражение лиц Вовкиных родных, смотрящих сквозь нас куда-то вдаль до того, как они свернули в переулок.

Часам к шести вечера мы решили выйти на автобусную остановку у центрального шоссе, откуда люди обычно уезжали за грибами. Минут через десять появился автобус, полный возвращающихся грибников. Среди прочих из автобуса вышли родители Вовки и его маленький братишка с теми самыми корзинами, полными грибов. Они отрицали факт своего появления в селе в два часа дня, когда мы их видели неподалёку от дома.

Им, конечно, можно было и не поверить — предположить, что они нас как-то разыграли, — но этому мешало то обстоятельство, что автобусных рейсов в грибные места было всего два, утром туда и вечером обратно. Попутная машина была маловероятна в те времена (в середине восьмидесятых) — в тех местах мало у кого была машина, да и ездили нечасто. Я до сих пор никак не могу объяснить тот странный случай.