Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРИЗРАКИ»

Снимали квартиру в Токио с другом напополам в семиэтажном доме. Рядом с домом была стройка, и от старого дома на месте стройки остался только подвал со входом с улицы. Вход в этот подвал был заколочен досками и висела табличка «Идут работы». За домом кладбище — только с пеплом, а не с гробами. Вообще, развлекательный район Роппонги в Токио полностью построен на месте старого огромного кладбища.

Возвращались мы с другом из клуба, подвыпившие существенно, часов в 7 утра. Уже было светло. Остановились возле подъезда, и взгляд как–то упал на этот вход в подвал. Не знаю, с чего мы решили посмотреть, что там внутри, но пару минут спустя, отогнув доски, мы уже были на верхней площадке лестницы, ведущей в подвал. Лестница на вид была совершенно обычной, похожей на лестницу в подъездах домов. Мы видели, как пролет заканчивается площадкой, которая расширялась до помещения непонятных размеров. Очень темно там было — свет с улицы не проникал на этот этаж, и еще один пролет уходил ниже.

Мы спустились до первой площадки, и внезапно с улицы перестал доноситься какой–либо шум. Мы перекинулись парой слов и тут услышали звук, который я до сих пор отчетливо помню. Плач ребенка. Не грудного, а лет пяти по ощущениям. С всхлипами и вздохами. Мы замерли от неожиданности и начали инстинктивно пятиться назад, к выходу, вверх по лестнице. Плач приближался. Было стойкое ощущение чьего-то присутствия. Тут уже нервы сдали и мы ломанулись вверх, благо проем широкий для двоих. На верхней площадке мы остановились, почувствовав себя в относительной безопасности, и посмотрели назад. Ничего особенного не было, плач пропал.

Выбравшись наружу и мгновенно протрезвев, мы обсудили произошедшее, и спустя минут десять, когда страхи показались нам глупыми, решили проверить — может, это действительно ребенок заблудившийся, или что–то еще материального мира. Спустились снова. История повторилась, только на это раз мы не убежали до самого верха, а ждали, пока источник звука не выйдет на свет. И вот, представьте: плач приближается, ощущение, что кто–то идет, растёт. Вот уже звук на границе света и темноты… Мы в ожидании — и никого! А звук приближается, и есть такое почти физическое чувство, что кто–то совсем рядом. Тут уж мы бежали без оглядки до ближайшего магазина.

Вечером того же дня, приходя на работу, рассказали японцам о случившемся. Они ничуть не удивились: к призракам и всему прочему в Японии относятся так же, как мы на Дальнем Востоке к энцефалитным клещам — они есть, их не нужно чрезмерно бояться, но стоит опасаться, так как могут принести вред. Один из японцев сказал, что хорошо чувствует подобные вещи и может сходить с нами, глянуть, что там. Надо сказать, что за день любопытство пересилило страх, и мы решили отправиться туда на следующий день с фонариками вчетвером (еще один японец увязался с нами).

И вот мы, вооруженные японцами и фонариками, опять стоим на верхней площадке этой лестницы. Японец, который «чувствует», пошел впереди нас на пару шагов, мы все идем следом и светим фонариками в темноту, но ни один луч света от мощных фонариков не достиг стен помещения, кроме ближайших к нам. Темнота там какая–то совсем непроглядная, липкая и осязаемая. И тут японец, шедший впереди, вскидывает руку вверх и говорит тихо: «Стойте!». Потом: «Смотрите!» — и показывает на свою руку в свете фонаря. Каждый волосок на ней торчал, как из ершика, а на коже отчетливо видны проступающие красные пятна. Волосы тогда зашевелились и у меня на голове, и у остальных, а тот японец говорит: «Это предупреждение, что дальше ходить не надо. Давайте вернемся». Два раза просить никого не пришлось…

Надо ли говорить, что подвал мы потом обходили стороной? Спустя пару дней выяснилась любопытная деталь, которую поведали «старожилы» этого района (старожилом там можно считать любого, кто проработал там более 5 лет, ведь там в основном только увеселительные заведения). Оказалось, что раньше в этом помещении был клуб, который сгорел в 1996 году. В пожаре погибло 3 человека, в том числе молодая мать-одиночка, которая перед выходом в клуб оставила дома мальчика четырех лет одного, и тот умер от голода.
Недалеко от Тамбова есть маленькая, ничем не примечательная деревушка. Есть там один дом, события, произошедшие в котором, самые старые жители деревни до сих пор вспоминают со слезами на глазах.

Это было где-то в 1930-х годах. В доме жила молодая семья — муж, жена и двое детишек. Все бы ничего, но каждый вечер соседи слышали крики и ругань. Муж избивал своих домочадцев за малейшие проступки. Жена ходила вся в синяках и ссадинах с вечно рваной одеждой, у сына были выбиты почти все зубки, а девочка была с покромсанными ножницами волосами. Все жители давно говорили им уйти от этого человека, всей деревней обещали поддержку.

И вот, наконец, не выдержав очередных побоев и издевательств, женщина собрала пожитки, одела детей и решила уйти. Но не тут-то было: муж, увидев это, схватил женщину и запер на чердаке. Долгие дни она стучала в окно, долгие дни дети плакали не переставая. Местные мужчины пытались подойти к дому, но муж им грозил выстрелами из ружья. Потом все прекратилось — в доме повисла мертвая тишина. Один старик, собравшись с духом, решился пойти внутрь дома, но тут же вылетел оттуда с криками...

Жители рассказывают, что женщина умерла от голода — ее тело так и нашли у чердачного окна. А детей муж утопил в бочке, которую притащил со двора. Наверное, что плач детей «довел» его, а потом, осознав, что натворил, он повесился в доме.

Говорят, и поныне все, кто ночью проходят мимо этого дома, слышат тихий стук в окно на чердаке. Ночью из соседних домов слышен горький плач малышей. Но самое жуткое, что когда стоишь в этом доме (даже днем), слышен скрип висящего на веревке тела...
Однажды, года полтора назад, мне довелось проходить практику на море, в городе Ялта. Я жил там вместе с одним моим другом, одногруппником, очень жизнерадостным и приятным в общении человеком. Он был парень со странностями, но мне нравилось общение с ним. У нас было множество общих тем для разговора. Конечно же, Ялта — она на то и Ялта, так что мы отрывались безбожно каждый день — пили все, что горит.

Практика заканчивалась, через два дня мы должны были уезжать. Как всегда, изрядно набравшись, мы пошли на дискотеку. Я познакомился там с одной девушкой и отправился к ней в гости. Друг тоже познакомился с какой-то девушкой и пошел с ней в квартиру, которую мы снимали.

Я позвонил ему в 6 часов утра. Трубку подняла какая-то женщина. Я попросил её передать трубку моему одногруппнику. Она тяжело дышала в ответ, я слышал её плач и нервные вздохи. Я спросил её, что случилось. Она молчала ещё минуту, после чего пробормотала: «Мы выходим». Ничего не понимая, я приехал по адресу, где мы жили (это было почти в другом конце Ялты, на улице Кривошты). Вокруг нашего дома толпились люди, подъезд закрыли. Я спросил у стоящего рядом человека, что случилось. Он сказал, что сегодня парень, который снимал тут квартиру, и девушка, которую тут никогда не видели, сбросились с крыши дома. Оба погибли. У меня сразу же потемнело в глазах... Позже, прояснив ситуацию, я узнал, что девушка, с которой он познакомился, и раньше много говорила о самоубийстве, а друг, возможно, ввиду своей нетрезвости решился с нею на столь бредовый поступок...

Через год я опять ездил в Ялту. Я шёл по набережной в направлении памятника Ленину, когда увидел красивую девушку и решил с ней познакомиться. Она была как раз в моём вкусе — брюнетка с тёмными проницательными глазами. Девушка оказалась очень общительной и с тем же складом ума, что и у меня. Мы гуляли с ней почти всю ночь. В конце она предложила мне поехать к ней. Оказалось, она снимала квартиру тоже в районе Кривошты. Мы взяли бутылку шампанского, и чуть позже уже стояли на открытом балконе ее дома...

Она рассказывала мне о прекрасной другой жизни. О сладостях и мучениях. О рутине и обретении возвышенности. Взяла меня за руку и повела к обрыву... Я был пьян, в пелене мечтаний от ее речей, туман застилал мне глаза... Я вовремя спохватился, но она уже шагнула вниз и исчезла во мгле. Я успел отдёрнуть свою руку и быстро рванул к выходу. На следующий день, приходя в себя, подошел к этому дому (мало ли, может, меня кто-то из соседей видел). Но, к моему удивлению, ничего необычного возле дома не происходило, а в той самой квартире вообще жил какой-то мужик...

Я в тот же день уехал прочь из города. Теперь на предложения друзей съездить в Ялту отвечаю только отказом.
Моя бабушка была неплохим рассказчиком, я обожал ее истории из жизни. Среди них были и смешные рассказы, и сентиментальные и, конечно, жутковатые случаи. Нельзя сказать, что она излишне суеверна и религиозна, да и выдумывать она бы не стала. Однажды она рассказала мне такую историю.

Дело было, когда бабушка работала фасовщицей на кондитерской фабрике. Коллектив состоял из таких же молодых девушек, как и она, так что «девичники» были явлением не редким. На них никогда не обходилось без любовных гаданий и прочих подобных развлечений. Вот и в этот раз кто-то притащил книгу, благодаря которой якобы можно было вызвать дух умершего. Вызывать решили кого-то из знакомых, но никто не хотел «ставить экспериментов» над своими умершими родственниками, так что выбор пал на бабушкиного соседа. Это был крупный и добродушный мужик, этакий работяга. Он жил с семьей в соседнем бараке, дружили с моими родственниками семьями, пока одной зимой его не убили алкаши и не скинули его труп в кручу. После этого его семья уехала и связь с ними была потеряна, а бабушка с мужем, моим дедом, заняли свободный барак.

В общем, выключили свет, зажгли свечи, проговорили заклинание — все, как положено. Но ровным счетом ничего не произошло, так что посидели-посмеялись и разошлись по домам. Дед был тогда в командировке, поэтому бабушка поужинала и сразу легла спать. Она уже начала засыпать, когда услышала шаги. И не только услышала: казалось, что вся комната вибрирует им в такт, даже посуда в серванте задребезжала. Шаги сначала доносились из предбанника, будто кто-то ходил взад-вперед, но потом этот кто-то направился к кровати. От страха бабушка вцепилась в одеяло мертвой хваткой и буквально впечаталась лбом в стену.

— Ты почему лежишь на моем месте?! — у голоса был такой же густой баритон, как и у умершего соседа.

У бабушки все тело покрылось мурашками и перехватило дыхание от страха. От ужаса начали наворачиваться слезы, но повернуться и посмотреть на говорившего не хватало мужества. Наоборот, все тело было будто парализовано.

Голос повторил свой вопрос еще раз. Он спрашивал снова и снова, но, бабушка не отвечала.

— Чтобы больше на мое место не ложилась! — почти прокричал голос, и шаги начали отдаляться в сторону предбанника.

Бабушка так и не уснула до утра. Днем она, не дожидаясь деда, поменяла кровать и шкаф местами. Больше гость не возвращался.
Эта история приключилась в одной из больниц нашего города. Больница находится на самом краю города — старое здание в три этажа. Я тогда окончила мединститут и пошла работать туда. Устроилась быстро: на работу меня приняли охотно, так как совсем недавно уволилось несколько сестер. До случая, о котором я хочу рассказать, я проработала около недели, и в тот день было мое дежурство.

Как обычно, у нас дежурных трое: охранник, завотделения и сестра. В тот день все начиналось как обычно, под вечер все разошлись и остались мы втроем: я, охранник Макс и Светлана, наш зам. Закрыли двери, выпили чаю. Пациентов было мало, так что дел особо не было.

Всё случилось, когда я решила пройтись и посмотреть, все ли в порядке у больных. Когда я поднялась на второй этаж, в тишине больницы вдруг раздался детский плач. Я остановилась. Прислушавшись, я поняла, что плачет ребенок где-то на третьем этаже, совсем рядом со мной. Моя тревога нарастала. Я точно знаю, что у нас на данный момент не было ни одного ребенка в больнице, а третий этаж вообще пустовал. Поднявшись, я огляделась. В полутьме коридора ничего не видно, но плач явственно доносился из одной палаты. Я проследовала к ней и открыла дверь.

На одной из кроватей под одеялом кто-то был. Он медленно покачивался из стороны в сторону при этом надрывно плакал. «Эй…», — сказала я, подходя поближе к кровати и протягивая руку. Покачивание фигуры прекратилось, я сдернула одеяло. В тот же миг плач прекратился, а под одеялом не оказалось никого… пусто…

С открытым ртом я начала пятиться, когда сзади послышался топот, и дверь в палату захлопнулась. Вскрикнув от неожиданности, я подбежала к дверям и распахнула их. В коридоре слышались быстрые шаги, как будто кто-то маленький с босыми ножками убегал от палаты. Я выглянула в коридор, и тут из палаты за моей спиной донесся смех. Резко обернувшись, я заметила, как кто-то маленький спрятался за кроватью. Смех принадлежал ребенку. Готова поклясться!.. В шоке я выбежала из палаты и побежала к лестнице. Смех и плач уже доносились со всех сторон. Добежав до цели, я обернулась. Каков же был мой ужас, когда я увидела, что по коридору в направлении лестницы бегут дети. Самых разных возрастов. Бегут, ползут на четвереньках... По стенам и потолку в моем направлении двигались фигуры, и все они плакали. Закричав и подавшись назад, я упала. Прокатившись по ступенькам до второго этажа и зашипев от боли во всем теле, я увидела, что за мной никто не спускается, и только где-то в глубине третьего этажа слышались детские голоса.

«Марина!» — это был Макс. Он вприпрыжку подскочил ко мне и помог встать. «Что случилось?». «Дети…» — только и смогла выдавить я. Посмотрев наверх, Макс сказал: «Пойдем вниз. Там они нас не достанут. Нам надо поговорить».

Покорно спустившись на первый, мы зашли в служебку, где сидела Светлана. Дав мне кружку с горячим чаем, она начала свой рассказ. Оказалось, что когда-то давно в этой больнице случился пожар, а на третьем этаже тогда располагалось детское отделение. Огонь был не очень сильный, но было много дыма, и многие дети задохнулись в дыму. С тех пор, после ремонта, на третьем этаже начали твориться странные вещи. Персонал и больные слышали детские шаги по коридорам и палатам, смех и плач. Ночами по этажу бегали маленькие фигурки детей. В общем, там перестали располагать больных, так как на других этажах было спокойно. Но персонал начал увольняться, и вроде бы все затихло, и призраков никто давно не видел, потому мне ничего и не сказали сразу. Как видно, зря.

Как бы то ни было, я там больше не работаю. Как-то страшно жить с призраками по соседству. Сейчас работаю в другой больнице, и все хорошо. Но до сих пор думаю, что на окраине города, где-то в темных углах третьего этажа раздается тот страшный, полный мук и страдания плач мертвых детей…
Случилась ссора с родителями. Хлопнул я дверью и решил переночевать где-нибудь вне дома. И тут вспомнил про свой любимый автопарк и уютную раздевалку. Когда добрался до парка, было уже темно. Час ушёл на то, чтобы уговорить знакомую бабулю-дежурную пустить меня в раздевалку (ночью там находиться запрещено, и она заперта). Наконец, бабка сдалась и отперла дверь. Пустила она меня при условии, что я буду до утра сидеть тихо и свет не включать. Пробрался в темноте на ощупь в свой уголок, завалился на скамейки и уснул. Засыпая, слышал, как бабка запирает дверь.

Посреди ночи проснулся, как от толчка. Четко слышу звук. Звук такой, как будто кто-то шлёпает голыми, мокрыми ногами по плиткам пола. Потом что-то звякнуло. Спросонья думаю — работяга из душа вышел, шкафчик открыл, переодеваться будет. Только почему так темно, свет не горит... И тут у меня волосы встали дыбом. Я внезапно осознал, что сейчас глубокая ночь, и тут, кроме меня, никого быть не может. Опять звук шагов: «Шлёп... шлёп...». Кто-то явно бродил в проходах между шкафчиками. Поначалу я пытался себя убедить, что дежурная ещё одного переночевать впустила, но почему этот «кто-то» бродит в темноте, да ещё и босиком? Звук шагов начал приближаться. Тут я не выдержал и заорал: «Эй, кто там ходит?!». Всё стихло. Несколько минут я сидел на скамейке и прислушивался. Снова звук — только на этот раз не бодрое шлёпанье, а тихие шаги, будто кто-то крадется. Звякнула металлическая дверь шкафчика, уже совсем рядом. Меня от этого «кого-то» отделял только ряд шкафов. И тут я от страха решился, чем сидеть в темноте и ждать, когда тебя за горло схватят, лучше попытаться пробиться к двери. Там рядом на стене выключатель — включу свет и посмотрю, кто тут шутки шутит. Накинул куртку, глубоко вдохнул, закрыл глаза и рванул.

С закрытыми глазами, ударяясь о бесчисленное количество шкафов, я преодолел 50 метров, что отделяли меня от двери. Рукой нащупал на стене вожделенный выключатель и нажал его. Свет не загорелся. В этот момент чуть от страха не обделался...

И тут снова началось. В дальнем углу раздевалки, откуда я только что сбежал, что-то громко лязгнуло и послышались знакомые шаги. Кто-то уверенно шлёпал голыми ногами по плитке прямо ко мне. Я стал колотить в дверь и взывать: «ОТКРОЙТЕ, МНЕ ПЛОХО!». Шаги тем временем зазвучали уже за спиной. Кто-то вроде до меня дотронулся, я заорал... и тут дверь открылась.

В общем, бабку-дежурную разбудили мои истошные вопли, и она, очень злая, отперла дверь. Свет не горел по вполне материальной причине — бабка, не доверяя мне, со своего пульта обесточила раздевалку. Остаток ночи я провел, гуляя по ремзоне.

Уже потом я услышал историю про одного человека, который в конце 80-х покончил жизнь самоубийством в этой самой раздевалке — повесился в душевой.
метки: призраки
Однажды после учебного дня я решил прийти и проведать свою девушку, так как она заболела и в институт не смогла прийти. Времени было где-то полтретьего. Мой дом находился напротив ее дома, так что девушка всегда могла меня увидеть на кухне или на балконе. Я пришёл к ней, мы сели с ней пить чай и разговаривали где-то часа три. Потом я пошел в спальню смотреть телевизор, пока она мыла посуду. Вскоре она вошла в спальню и сказала, что мой отец уже приехал домой. Меня это сильно удивило, потому что мои родители уехали к родственникам и должны были вернуться очень поздно.

Я вышел на ее балкон и от удивления застыл на месте: я увидел, что по моей квартире гуляет мой дедушка, который умер 7 лет назад. Остолбенев, я смотрел на него, и тут моя девушка закричала от ужаса, поняв, в чем дело. Успокоив её, я начал одеваться — хотелось узнать, что же творится в моей квартире. Девушка меня упрашивала, чтобы я не ходил туда до возвращения моих родителей, и все же мне удалось её убедить, что ничего страшного нет — нам просто показалось (так как в мистику и прочую хиромантию я не верю).

Подойдя к своей квартире, я заметил, что дверь открыта. Войдя, я пошел на кухню и увидел свою подругу на её балконе. Она махала мне руками и давала знать, что все в порядке. И внезапно я увидел, как она закрыла рукой рот от ужаса. Потом в голове стало двоиться, ноги стали заплетаться, и в глазах помутнело. Я попытался повернуться, но тут же упал. В сознание меня привели мои соседи, которых позвала моя девушка. Она рассказала, что та фигура положила руки на мои плечи, и я упал.

Из моей квартиры ничего не пропало, да и соседи утверждают, что за это время никто в мою квартиру не входил и не выходил, кроме меня...
Еду в Смоленск оформлять машину. Солнечный летний день, на заднем сиденье — еда, напитки, теплое одеяло. Возможно, придется переночевать. Перекуры, сон минут на двадцать, бутерброд. Снова в путь. Ровная прямая дорога. Через несколько часов таможня. Оформление. Скучные лица. Бумаги, ксерокс. Оплата издержек. Водители огромных фур. Сигареты, очереди, ожидание. Далеко за полночь — обратно.

Машин мало. Встречные водители вежливо переключаются на ближний свет. Начинаю засыпать. Знаю, что в таких случаях ехать дальше нельзя. Через некоторое время — сьезд с шоссе, осторожно сьезжаю. Асфальтовая дорога выводит на пустырь. По краям — лес. Ухабистая земляная площадка. Останавливаюсь в центре, раскладываю задние кресла, расстилаю одеяло. Тихо. Почему-то не хочется выключать свет. Докуриваю сигарету, ложусь, выключаю лампу и фары. Некоторое время верчусь, потом засыпаю. Сон темный, как лес вокруг машины.

Просыпаюсь оттого, что машина раскачивается. Слышен смех. Детский смех, забавный и зловещий одновременно. Стекла запотели, ничего не видно. Приближаюсь к окну, пытаюсь что-то рассмотреть. В это время по стеклу с другой стороны вдруг бьет детская ладонь и сползает вниз. Кричу от неожиданности. Перебираюсь на переднее сиденье. Судорожно ищу ключи. Нигде нет. Хлопаю себя по карманам. Смех не прекращается. Машина раскачивается все сильнее. Откуда-то пахнет гарью.

Ключи, оказывается, в зажигании. Мотор ревет. Автоматически врубаю фары.

Перед машиной плотной шеренгой стоят дети. Их человек двадцать. Одеты в старые, еще советского образца, казенные пижамы. На их лицах и одежде черные пятна. Задняя передача. По ухабам, завывая движком. Детские фигуры удаляются, одна из них машет рукой. Вылетаю на шоссе, газ в пол, лечу как сумасшедший. Только сейчас замечаю, что льет дождь. Пост ДПС. Сворачиваю к нему, чуть не врезаюсь в стену, выскакиваю, бросаюсь к удивленному постовому, сбивчиво рассказываю, что произошло. Он смеется, проверяет меня на алкоголь. Заводит к себе, предлагает отдохнуть. Интересуется, где это было. Я рассказываю. Он внимательно слушает, потом мрачнеет, переглядывается с напарником. Потом они рассказывают мне, что в том месте был детский интернат, он сгорел в конце восьмидесятых, почти все воспитанники погибли. Несмотря на это, меня уверяют, что мне просто приснился кошмар.

Я соглашаюсь. Здесь, в тепле, в компании вооруженных гаишников все кажется действительно сном. Через некоторое время я благодарю их, собираюсь и выхожу к машине.

На капоте, почти уже смытые дождем, видны отпечатки перепачканных сажей маленьких детских ладошек.
Каждый год я езжу в гости на Украину к своим друзьям и бабушке. Так и в этот год, получив отпуск, я отправился отдыхать в Украину. Бабушка была очень рада меня видеть, сказала, что я вовремя приехал, так как нужно собирать картошку. Я помог бабушке, и, сделав свои мелкие дела, пошёл к своим друзьям. Придя к друзьям, выпили по стопочке самогонки, и стали они меня расспрашивать о моей жизни. Ответив на их вопросы, я спросил, что у них новенького. Сказали, в принципе ничего, кроме одного случая, который потряс всё село. И начали они мне рассказывать.

В центре села стоит дом, жила в нём нормальная приличная семья — муж, его мать, жена и двое детей. Этой весной что-то непонятное случилось с мужем, одним словом стал он не дружить с головой. И в один из дней он взял ружьё и перестрелял из него всю свою семью. Потом на стене написал кровью «ЖИЗНЬ ЭТО АД» и застрелился сам. Мне сказали, что теперь в этом доме никто не живет, и всё село его обходит стороной, и что оттуда по ночам доносятся странные звуки.

Меня всегда влекло всё загадочное, и я решил побывать в том доме. Немного ещё посидев с друзьями, в скором времени я пошёл домой к бабушке спать. Проснувшись, помог бабушке сделать забор, и чуть за полдень двинулся к цели. Когда я подошёл к месту, у меня по спине пробежал холодок — то был страх, навеянный вчерашними рассказами об этом доме. Двери в доме были открыты, поэтому я беспрепятственно вошёл в дом. Меня охватила неясная тревога. Сделав несколько шагов, я вдруг услышал тихие, неприятные звуки. Я оглянулся, но никого не увидел. Я прошёл дальше и увидел стену с надписью «ЖИЗНЬ ЭТО АД». На меня она произвела ужасное впечатление. Немного постояв, я пошёл дальше. Мне показалось, что я услышал стоны, которые доносятся из угла. Вдруг неожиданно хлопнула входная дверь, и я услышал, как чьи-то шаги начали ко мне приближаться. Я испугался и бросился бежать, по пути при этом читая молитву. Когда я выбежал из дома на улицу, за мной кто-то так сильно хлопнул дверью, что она чуть не слетела с петель. Больше в тот дом я не ходил.
Прошлым летом мы с друзьями развлекались тем, что ездили по разным заброшенным местам. Ну сами понимаете, романтика мест, где когда-то жили люди, а теперь они заброшены, полуразрушены, проросли цветами...

В один из дней мы после пляжа решили съездить на территорию заброшенного пионерлагеря недалеко от города. Взяли фонари, заправили машину и поехали. Мы долго ехали по лесу, и вот выехали к большой поляне, на которой когда-то располагался лагерь — стояло несколько деревянных корпусов, и один большой, кирпичный. Мы решили начать осмотр с большого корпуса. Взяли фонари, закрыли машину, пошли вовнутрь. Мы ходили по заброшенному зданию, я щелкал фотоаппаратом. Иногда был слышен скрип дверей и хлопание форточек, но мы все списали на ветер, хотя он был не очень сильный. Один из нас подошел к окну (точнее к тому, что от него осталось) и вдруг застыл, уставившись во двор. Через пару секунд он крикнул, чтобы мы подошли к нему. Мы подбежали, стали всматриваться в темноту, но ничего не увидели. Он сказал, что видел в темноте силуэт маленькой девочки. Мы уверили его, что это ему показалось, и стали дальше бродить по зданию.

Вдруг мы услышали с улицы детский крик, причем такой пронзительный, что кровь застыла в жилах. Он оборвался так же резко, как и начался, мы застыли на местах. Нам хотелось выйти из здания и уехать оттуда, но тело не хотело двигаться. Неожиданно мы услышали, как запищала сигнализация машины. Кто-то из нас бросился вниз по лестнице и на улицу, мы кинулись за ним. Добежав до машины, мы ничего не обнаружили.

Советом трех идиотов было решено уезжать оттуда. Мы сели в машину и попытались завести ее, но она не заводилась. И тут мы снова услышали откуда-то снаружи детский крик. Андрей, водитель машины, воскликнул: «Черт побери!». Машина завелась, и мы сразу же оттуда уехали.