Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРИЗРАКИ»

Автор: Cristofe

История эта произошла со мной лично. Я был тогда мелким шестилетним пацаном, рос во дворе среди своих более взрослых друзей и подруг, а также бабушек и дедушек, коих в нашем провинциальном дворике был целый взвод. Двор наш представлял из себя два двухэтажных двухподъездных сталинских дома, стоявших друг к другу буквой «Г», а также блок сараев по одному на каждую квартиру из двух домов — в результате получалась неслитная буква «П». Идиллия девяностых. Вокруг гаражи, заводы, центральная улица города, небольшой лесопарк, заброшенные гаражные кооперативы, наркоманские анклавы брежневских пятиэтажек и элитные высотки современного толка. В общем, мне и моим друзьям там было где развернуться в поисках приключений на свою голову. Но одно место было для нас священным — огромный тополь, стоящий в конце блока сараев, в общем-то завершающий наш двор. Тихое уютное место. К стволу тополя издавна была приделана лавочка, а рядом болталась тарзанка, на которой при должной доле сноровки можно было рвануть прямо с рядом стоящих сараек, что вызывало массу эмоций как у деятеля, так и у наблюдателей сего трюка. В общем и целом, почти каждый вечер мы собирались там — пацаны от 14 до 16 лет и девчонки примерно такого же разброса в возрасте, и проводили там время, как только могли. Тут важно заметить — сарайки эти всего некоторое время назад имели огромную ценность — каждая квартира имела собственный отдел и хранила там всё! Абсолютно все. В общем-то, чтобы было понятно — это некая уменьшенная версия деревянного гаражного кооператива, только и всего. Но в наше время под конец девяностых в этих сараях только самые упорные старожилы умудрялись еще что-то активно хранить, в остальном же доверять хоть какой-то ценный хабар деревянным стенам при живых-то наркоманах и алкашах никто не собирался, и сараи так и были вечно закрытыми, храня в себе горы мебели и всяких ненужных вещей. Это легко улавливалось через щели деревянных стен и никого потому не интересовало. Ржавые амбарные замки как бы намекали всем, что там никто ничего не держит и ничего вы там ценного не найдете.

И вот играли мы как-то вечером под тополем. Я точно помню эту картину — Дашка, старшая девчонка, люто крутит «Гагарина» (местный термин трюка на тарзанке), и мы все, еще человек 6-7, о чем-то говорим и над чем-то параллельно дико смеемся. А в этот момент внутри одного из сараев кто-то стучится, пытается выломать дверь. Настроение эйфории и соль интересного рассказа вперемешку с выкрутасами Дашки вводят нас в небывалый транс адового кутежа, насколько это только возможно у школьников. И вдруг все замолкли. Звук стука изнутри сарая при накинутом снаружи навесном замке никто не замечал, все расценивали это как норма, но внезапно все обратили на это внимание. Дашка невероятно ловко перестала качаться на тарзанке и остановилась. Я помню отчетливо — все, замолчав, уставились на замок на двери. Кто-то ломится из сарая! Молча! Что это такое?..

Ступор продолжался, наверное, секунды три, затем все, как и заведено у порядочных школьников, разбежались с дикой скоростью по домам. Я отличался от всех только тем, что ничем не отличался, и через секунду тоже разувался в прихожей. Бабушка, повстречав меня и не проморгав мой неадекват, тут же спросила, в чем дело. Получив мой сбивчивый ответ, она быстро накинула галоши и пальтишко и метнулась к соседу, живущему на нашем же этаже, дяде Сереже, мир праху его. Даже тогда, будучи шестилетней личинкой того красавца, коим я являюсь сейчас, я почему-то подумал, что как-то очень странно они к этому относятся — такое ощущение, что там не алкаш какой-нибудь случайно оказался заперт, не баба, запертая мужем в результате бытовой ссоры, а агент Малдер пытается там найти ядерную бомбу. Выбежав во двор вслед за бабулей и дядей Сережей, который вообще побежал как на пожар, как был, в штанах и майке, босиком, но прихватив монтировку, я немножко прифигел — население всего нашего двора вывалило наружу, в том числе и алкашня, дети, новенькие и старенькие соседи и, конечно же, старые перечницы, которым не было числа (хотя всего в нашем дворе на два дома было, если не ошибаюсь, 32 квартиры).

Взрослые мужики, коих на наш недодвор набралось всего-то пятеро человек, включая дядю Сережу, ломали замок сарая, из-за двери которого раздавался стук. Так решительно и быстро, что я сравнивал это только с тем, как спасатели ломали дверь в избу, которая пылала в частном секторе годами тремя позднее, а там, по чьему-то свидетельству могли быть люди — пьяные, но люди. Выломав дверь, мужики ввалились в сарай. Обычный такой сарай. Куча хлама, рама от велосипеда, корзины, крышка погреба... Моя позиция — перпендикулярная входной двери в десяти метрах на крыше «УАЗика» — позволяла просматривать всё внутри сарая. И знаете — в сарае никого не было. Мужики встали возле крышки погреба, двое хорошенько долбанули по ней досками. Вскоре она поддалась и была безжалостно открыта. После десятисекундного обсуждения неизвестных мне вещей вниз полез дядя Коля, примерный семьянин из соседнего мне дома. Вылез он секунд через тридцать. Бабушка хватанула меня домой, переполох слегка угасал, однако до самого вечера двор ходил ходуном, проводились какие-то работы, к бабушке заходили то попить, то спросить что-то, то за топором...

На следующий день, получив строгий, граничащий со звездюлями, указ не подходить к сараю, я отправился на приключения. Двор отлично просматривался, шансов проникнуть в сарай незамеченным у меня не было, но уже через двадцать минут, собрав двух своих старших приятелей, я осматривал сарай, положив на все запреты свой огромный пофигизм. Сарай как сарай, абсолютно ничего примечательного, новый замок. Заглянуть внутрь не получилось — к двери с внутренней стороны прибили фанеру. В общем, услышав зов бегущей ко мне бабули и помчавшись навстречу обещанным звездюлям, я и завершил исследование сарая, на два дня лишившись законных способов покидать дом. А освободившись по УДО, я уже и не намеревался туда лезть, слишком многое еще было не изведано для моего пытливого ума.

Прошло, наверное, лет шесть-семь, не меньше. Двор со всеми домами был снесен, на его месте красуются и поныне красно-кирпичные высотки. Мы с семьей жили уже на другом конце города порядка двух лет, и мой пытливый ум исследовал местные лесные массивы и школьную грамоту. Брат мой, старше меня на 15 лет, обзавелся семьей и жил отдельно, ожидая уже второго ребенка. Приезжал к нам раз в неделю, да и все. Ничего интересного, кроме одного — как-то раз он разговаривал со мной на балконе, покуривая сигарету, и беседа наша зашла за тему маньяков. Брат (отсутствовавший на момент вышеописанных событий) поведал мне интересную, как оказалось, историю:

— Был у нас двор этот как двор. До твоего рождения в совковые времена все было более благополучно, бабульки были еще женщинами в возрасте, мужики — молодыми людьми, я ходил в школу, а нынешние алкаши еще были порядочными семьянинами. И вот как-то раз заселился на место опустевшей, не помню по каким причинам, квартиры мужик лет сорока от роду. Постоянно ходил в тельняшке, сам по себе был не огромного телосложения, но как-то раз я видел его в драке с какими-то залетными алкашами — он просто зверь. Бил с холодным расчетом, сильно, метко и… короче, не суть. Так вот, как-то раз пропала у нас девочка, ты её не знаешь, они всей семьей после этого случая переехали. Было ей тогда лет семь, я был постарше её, быть может, на год-полтора. Искали её все, естественно, в первые пару дней двор был проверен полностью. Милиция начала искать уже и по району, а затем и по городу. И вот через четыре, по-моему, дня, мы, играя у тополя... помнишь, у сараек стоял?

— Конечно.

— Дак вот, играли мы там и услышали, как стучит дверь, изнутри кто-то ломится. Мы перепугались, позвали родителей. Открыли дверь, а там она, девочка пропавшая. В общем, сарай был того мужика, ну и что рассказывать, сам все понимаешь, чай не маленький, зачем он её там держал. Он погреб в сарае забыл закрыть, где её держал, девчонка и выбралась, да давай стучать. Дальше сход всем двором, он в квартире запереться попытался. Пока дверь ломали, приехала милиция — до сих пор не знаем, кто её вызвал, бежать надо было с квартал. Кое-как менты этого мужика в «бобик» вволокли, отбивая от толпы, и к себе увезли. Наш самый гуманный суд в мире, разобравшись в ситуации и будучи, видимо, подкупленным кем-то из заинтересованных лиц, предписал тому мужичку подписку о невыезде и привез его обратно во двор через пару дней веселого изолятора. Повесили на него, как мне помнится, кражу. Была ли тогда подписка о невыезде, не знаю, маленький был, но суть по факту — встречали всем двором. Я помню его тогда, спокойный, мрачный даже, отбиваться не пытался. Его мужики уволокли в сарай, а меня домой сразу погнали, как и всех нас, детишек. Через три дня соседи в розыск подали, милиция приехала, увидела взломанный замок сарая (сломали, грубо говоря, за час до приезда ментов), ну и якобы нашли в погребе труп того мужика. Все это, конечно же, фарс, все знали, где он, кто он, в том числе и менты. Все было очень хорошо разыграно, и добрый насильник не сопротивлялся. Оформили потом по бытовухе, проводили розыск убийцы, опрашивали соседей, но тоже как бы для формальности, все это чувствовали и говорили о том, что его повесили в низком погребе, переломав ему ноги, чуть ли не в открытую при милиции. Никто никого не выдал, виновных, если так можно выразиться, не нашли. Вот такие нравы в нашем дворе были, братишка, а сейчас сигарету стрельнуть — соседи не откроют, какой уж там самосуд.

Слушая эту историю, я бледнел, наверное, все сильнее и сильнее. Кто тогда стучал и почему, можно только догадываться. Я проворачивал в голове сотни вариантов, мотивы и предпосылки, а потом мне исполнилось 14 лет, и прыщи заволновали меня куда больше.
Автор: Дашуля

Будучи студенткой, я снимала квартиру. Обычный район, новостройка. В квартире до меня никто не жил, поэтому у меня даже мысли не возникало чего-то бояться. Однако, даже в этой спокойной квартире со мной произошло нечто непонятное.

Это была ночь с четверга на пятницу. Уснуть никак не получалось. Завтра был важный экзамен, готовилась я плохо и волнение дало о себе знать, вылившись в бессонницу.

Вот так вот лежала я и думала о своей жизни, когда из коридора послышалось негромкое шуршание. Животных у меня нет, живу я одна, поэтому насторожилась и прислушалась. Было ощущение, что кто-то скребется в дверь. Я несколько раз хотела встать и проверить что происходит, но было слишком страшно.

Затем шуршание сменили шаги. Очень тихие, еле ощутимые.

Страх напал такой, что я не могла заставить себя повернуться (лежала лицом к стене). Кто-то стоял перед моей кроватью, я это кожей ощущала. Легкий ветерок прошел по щеке — меня понюхали!

И тут я услышала голос, почти шепот:

— Не туда. Это не она.

И я почувствовала, что оно отошло от моей кровати. Не знаю, откуда взялись мои силы, но я повернулась. Из комнаты в коридор выплывало два силуэта — женщины и совсем молодой девушки. Несколько минут я смотрела им вслед, а потом меня просто выключило.

Перенервничала, видимо.

Вечером следующего дня узнала, что в квартире подо мной умерла молодая женщина. Умерла от разрыва сердца, сидя на табуретке у окна. В ее руке была сигарета.

Видимо, это была она.
Текст жуткой народной песни:

---

Ой не бегай ты, внучок, ночью за водой,
Не губи же, мой милок, душу молодой.
Как к речушке подойдешь — девку там увидишь,
Но в глаза ей не смотри, а не то обидишь.

О, давно же было дело, отроком я был,
Жила девка на селе — взял и полюбил.
А красавицей была, проходу не давали,
И все девки, как одна, отомстить ей мечтали.

Как-то ночью шла с работы к дому через речку,
Не дано же было биться доброму сердечку:
Её девки, как догнали, долго-долго били,
А как вдоволь потрепали — взяли утопили.

... Не ходи же ты, внучок, ночью за водой,
Не губи же, мой милок, душу молодой.
У меня есть одна история из детства, которой я до сих пор не могу найти логичного объяснения.

Было мне 11 лет, и жила у нас кошка сиамская. А у них характер своенравный и непростой. Однажды летом на даче повстречалась она с двумя собаками и... убили они, в общем, ее. Похоронил ее дед мой за участком внизу.

Ночью я обычно спала вместе с мамой на втором этаже на большом диване. А комната занимает весь верхний этаж, и с обеих сторон окна. Так что ночью в комнату попадает лунный свет и все отчетливо видно.

Проснулась я оттого, что почувствовала на ногах тяжесть. А кошечка наша любила всегда спать на ногах.

Открываю глаза и вижу чуть пониже колен силуэт кошачий, а луна светила как раз на нее. Но ни глаз, ни ушей у силуэта не было. Просто черное пятно. И я чувствовала, как оно смотрит своей головой без глаз прямо на меня.

Испугалась жуть как, пару раз позвала маму шепотом, но она не проснулась. Тогда я накрылась одеялом и уснула.

Утром на обоях примерно от середины стены и до потолка появились отчетливые кошачьи следы — пять штук. Причем это была не грязь, не краска, а как будто ржавчина проступила сквозь обои, и смыть их было невозможно.

Домашние в мой рассказ не поверили, но эти следы на протяжении десяти лет были напоминанием той жуткой ночи.

Недавно там сделали ремонт. Отклеили обои — с задней стороны на них не было ничего, никакой ржавчины или следов.
Первоисточник: 4stor.ru

В конце апреля отправили меня с коллегой на курсы повышения квалификации, и были у нас занятия по психологии, вели их практикующие специалисты. Один из них, назовём его Валерий Васильевич, рассказал случай из своей практики.

— Была как-то у меня пациентка, Марина, девушка лет 15-16, несостоявшаяся самоубийца. Повеситься пыталась, как мать. Мать её за воротник закладывала, печалясь о неудавшейся личной жизни, потом заболела, а проблемы решать неохота, вот и наложила на себя руки. Дочь из школы пришла — а дома неприятный сюрприз. Конечно, стресс, потрясение для детской психики. Долго не могла оправиться, совершила попытку суицида, её ко мне привели.

Терапия помогла, Марина стала возвращаться к жизни, но я только себе эту заслугу не приписываю — молодость взяла своё. Девушка стала с друзьями гулять по заброшенным домам, кладбищам, это её как-то успокаивало, что ли, примиряло с мыслью о смерти близкого человека.

И вот на одном сеансе протягивает она мне мобильник, мол, смотрите, это мы с приятелями у старого дома отдыха на прошлых выходных. На фото она, двое ребят, а на пороге разрушенного здания — тёмный силуэт женщины. «Кто это с вами?» — спрашиваю. «Мама», — грустно усмехается Марина.

Оказывается, мать стала приходить почти сразу после похорон, это и довело дочь до суицида. После выписки её забрала к себе бабушка, плюс психотерапия, вот девочка и выкарабкалась из депрессии. Но время от времени мать появляется рядом с ней, неважно, где находится Марина. А уж в квартире на неё стали натыкаться чуть не каждый день. Повешенная выглядела как при жизни, она просто молча ходила по комнатам, внезапно появляясь и так же внезапно исчезая.

Квартиру сдали молодой семье, так жена с дёргающимся глазом съехала через неделю к своим родителям, а вот муж спокойно на призрака реагировал, сказал, мол, да пусть ходит, что она сделает.

Как психолог я в это всё не очень верю, но раз уж видят... Бытовуха их заела, вот и придумывают полтергейст всякий. Хотя муж вроде адекватный.

На наш вопрос, что дальше с ними стало, Валерий Васильевич отмахнулся:

— Это не моё дело. Я им посоветовал к священнику сходить, пусть он разбирается. Моя обязанность — помочь человеку, это я сделал, а там уж сами пусть как-нибудь.
Первоисточник: 4stor.ru

Мы похоронили маму два года назад — сахарный диабет. Отец очень сильно тосковал по ней, не мог смириться с её уходом. Шутка ли, вместе больше сорока лет прожили. И вот однажды поздним вечером его сердце не выдержало. Пошёл к себе в спальню и возле кровати упал замертво. Смерть была мгновенной. Похоронили мы папу и остались вдвоём с сыном Антоном жить в родительской квартире.

Незадолго до девяти дней сижу я как-то в зале, составляю список всего необходимого, что нужно купить к поминкам. Поздно уже, Антоха спать ушёл, а мне что-то не хочется. И вдруг слышу шаги со стороны туалета. Ну мало ли, может, сын встал? И тут меня будто ледяным душем окатило... Это же папины шаги! Только он у нас так ходил, шаркая и припадая на правую ногу. Я в страхе замерла. Потом слышу — в сторону кухни идёт, остановился, и тут голос мамин:

— Слава, как же мы с тобой пойдём? Ты же голый!

А отец ей отвечает:

— А ничего, я ладошками прикроюсь, и пойдём.

Что тут со мной было! Я рванула к сыну, как ошпаренная. Так и спали в одной комнате. Вернее, я всю ночь лежала и глаз сомкнуть не могла. Уже потом, немного приходя в себя, я подумала — может быть, в морге, когда одевали папу, ему забыли надеть нижнее бельё? Почему мама сказала, что он голый? Неужели ранее умершие покойные могут приходить за своими новопреставленными близкими? Ведь получается, что мама пришла за папой... Ни до, ни после ничего странного в нашей квартире не происходило. Да мне и этого достаточно — такого страха натерпелась...
Недавно бабуля моя поведала мне историю:

— Сейчас-то уж в деревне ничего такого не происходит, а вот в войну, да и после, бывало дело… Вот с Манькой Евстроповой было как раз после войны. Манька, как и многие наши деревенские бабы, получила на мужа похоронку. Поплакала она, поубивалась да стала потихоньку привыкать к вдовьей доле — некогда особо страдать, детей надо поднимать. Голод был, особенно после войны, всю мужскую работу бабы сами делали, да ещё вместо лошадей дрова на своих плечах из леса возили. Так вот жили тяжело.

Стали мы за Манькой замечать, что дряхлеет баба, день ото дня всё худее да бледнее, но не от тяжёлой работы и голодухи, а от другого баба мается. Ну, как-то слово за слово разговорили её. И вот о чём она рассказала: «Ой, бабы, не могу больше, житья мне мужик мой не даёт… Каждую ночь ко мне приходит, как только полночь наступает, так и всё. Улеглась спать, слышу — дверь отворяется, заходит и говорит: «Есть тут что поесть?». Слышу стук какой-то, утром встаю — соль на столе просыпана да ножницы, что на гвоздочке возле окошка висели, на полу валяются. И так из ночи в ночь! А намедни я легла спать с девками (дочерьми) своими: Галку с одного бока положила, а Вальку с другого. Ночь, тишина, слышу стук, дверь скрипит, заходит… а потом как закричит: «А-а-а, да ты мясом обложилась!». Еле-еле до утра дожила».

Не помню уж, кто из деревенских подсказал ей, как справиться с этой нечистью, но сделала она так: переборов свой страх, ровно в полночь взяла конопляных семечек насыпала их в волосы, села на порог, волосы распустила, семечки в волосы, расчесывается, а сама из волос семечки в рот и ест их. И вот в полночь заявляется «муж»:

— Есть что поесть?

А она ему в ответ:

— Да куда там, сами вот, видишь, как живём, вшей едим.

«Муж» сквозь зубы прошипел:

— Тьфу, гадость какая, — плюнул и ушёл.
Первоисточник: mrakopedia.ru

Дело было в девяностых годах. То ли девяносто пятый, то ли девяносто седьмой. Тогда по городу валом катились квартирные кражи. Вскрывались квартиры, тащили всё, что помещалось в машину и что можно было вынести. Не обошли злодеи и квартиру соседей Светланы. Саму Свету это происшествие задело только тем, что воры закрасили все дверные глазки соседей силикатным клеем с мелом. Впрочем, во время поисков краденого на местном блошином рынке был куплен новый. Ну, насколько может быть новым то, что можно купить на барахолке. И вокруг этого дверного глазка всё и закрутилось. Точнее, по обе стороны.

Первый странный случай произошёл дня через четыре после инцидента с кражей и глазками. Все эти дни Света при малейшем шорохе в подъезде тихо кралась к двери и робко заглядывала в маленький стеклянный зрачок. Тут же чудились воры, маньяки и прочие персонажи «Криминальной России». Но в тот раз она увидела соседку с пятого этажа, бабу Тоню. А вот тот факт, что баба Тоня преставилась лет пять назад, Свете пришёл в голову не сразу. Ясное дело, шок, паника и всё такое. Даже говорить никому не стала, да и кто поверит?

Следующий день Света провела у глазка. К ограбленным соседям в гости приходила родственница с маленькими дочками (родственнице ампутировали ноги из-за варикозных язв в прошлом году, первая дочка после окончания института уехала в Москву, вторая осталась смотреть за матерью и потихоньку спивалась), из школы вернулся маленький Сашка (подорвался во вторую чеченскую), поднялся на межэтажную площадку покурить пожилой Семён Тихоныч (когда милиция вскрыла квартиру, он сидел мёртвый за столом уже пятый день, им ребятня во дворе пугала маленькую Светку). А в пять часов вечера с заводской смены пришёл папа. Он нажал на кнопку звонка (как обычно, двадцать лет назад) и задумчиво улыбнулся, глядя прямо в глазок.

Света не подходила к двери несколько дней. Позвонила в институт, сказалась больной. На кухню и в туалет пробегала без оглядки на дверь. А потом заметила, что злополучный дверной глазок вырван — перед дверью валялось только стопорное кольцо.
В 90-е годы, когда у родителей еще не было своего жилья, я и моя младшая сестра вместе с мамой и папой жили у бабушки. Обыкновенная пятиэтажка, обычный двор, обычная детвора. Но мы были очень дружные. Взрослые после работы собирались во дворе и пили пиво, мамаши обсуждали бразильские телесериалы, бабушки разбирали, кто наркоман, а кто проститутка, ну а мы играли в казаки-разбойники. В общем, всё как у всех.

Единственное, что привлекало моё детское любопытство больше, чем мультики и новые платья — бабушкины гости. Они были разные: и мужчины, и женщины, и молодые, и старые, с детьми и без. Они никогда не проходили на кухню пить чай. Просто придут, поздороваются, снимут обувь — и прямиком к бабушке в комнату. А бабушка закроет дверь на ключ, и минут тридцать никого не видно и не слышно. Затем гости выходили, обувались и прощались. В конце концов, когда родители были на работе, а сестра гуляла во дворе, я не выдержала и подошла к бабуле.

— Баб, а, баб... Только честно. Кто все эти люди? Что им от тебя надо?

Бабушка с минуту помолчала, затем вздохнула:

— Ладно, — говорит, — расскажу. Всё равно, рано или поздно надо будет рассказать, так что уж тянуть. Дар у нас семейный, по женской линии передается. Я людям на картах гадаю. Денег не беру, но каждый сам выбирает плату: кто платок мне подарит, кто конфет к чаю принесет. В общем, тем и живу. Мамку твою хотела научить, но она об этом и слышать не хочет. Всё отрицает. Но я-то знаю, что от судьбы не убежишь. Каждый раз, когда у нас в семье кто-то умирает из родственников — тот сначала к ней во сне приходит и прощается. И вам с сестрой этого не избежать. К Ленке (моя сестра) карты сами тянутся, она будет на них хорошо гадать. А вот что тебе судьба преподнесла, я пока не знаю.

Я была в шоке. Ничего не сказав, просто пошла гулять во двор. Пришла к выводу, что бабушка на старости лет лишилась рассудка и всё сказанное ей — просто старческий маразм. Решила больше никогда не поднимать эту тему.

Через месяц мы всей семьёй уехали в гости к папиным родственникам, которые жили в другом городе. По приезду мама решила позвонить бабушке, чтоб та не волновалась, как мы добрались (мобильных телефонов тогда ведь не было). Мама только успела сказать: «Привет», а бабушка уже вовсю тараторила на другом конце провода:

— Ой, Леночка (маму тоже Леной зовут), горе-то какое! Соседский сын Мишка погиб. Попал в аварию. Я сейчас разговаривать не могу. Пойду Таньку (мать Миши) успокаивать. Потом созвонимся.

Настроение ушло в никуда. Я с Мишей очень хорошо общалась. Вот с его родным братом Димкой — не очень, тот был задирой и выскочкой, а Миша, наоборот, был простым. На секунду я поймала себя на мысли, что пожелала, чтобы вместо Миши умер Димка, но вовремя отбросила все мысли. Всё-таки мы приехали отдыхать.

Вернулись мы через две недели поздно ночью, и я сразу пошла спать. Проснулась от какого-то шума. Стала прислушиваться — кто-то бросал камни в окошко (мы жили на первом этаже). Я встала с кровати и подошла к окну. Под окном стоял Димка.

— Ты чего по ночам не спишь и другим не даешь? — возмутилась я.

— У меня к тебе дело. Очень срочное. Я бы, может, к тебе и не обращался, но мне больше никто не сможет помочь, кроме тебя.

— И что за дело?

— Зайди к моей мамке и попроси открыть шкаф в её комнате. На нижней полке под футболкой она найдет, что ищет.

— А почему сам этого не сделаешь? Всё-таки твоя мама. Тем более у неё сейчас такое горе. Ты же должен быть рядом с ней, успокаивать... А ты шляешься непонятно где!

Димка злобно сплюнул. Закурил сигарету и просто молча стоял. В эту минуту дверь в мою комнату открылась, и вошла бабушка.

— А что это ты не спишь? Ночь на дворе, а она в окошко глядит. Жениха, что ль, выглядываешь?

Сначала я не хотела ей выдавать Димку, но что-то внутри меня запротестовало, и я решила раскрыть «визитера»:

— Нет, не жениха высматриваю. С Димкой общаюсь. Ему, видите ли, не спится, погулять вышел.

Лицо у моей пенсионерки побледнело. Она вся затряслась, начала креститься и повторять «Отче наш». Я же от увиденного просто стояла в оцепенении и не могла ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Потом бабушка резко подошла к двери, обернулась и громко произнесла:

— Дима, скоро рассвет. Тебе здесь нечего делать. Если ты еще хоть раз появишься в этом доме или около него, я пойду к нашей знахарке Марии. Ты знаешь, что после этого бывает.

Затем она посмотрела на меня и беззвучно одними губами произнесла: «СПАТЬ». Я тут же легла в постель и провалилась в глубокий сон.

Утром меня разбудила сестра. Дома никого не было. На столе в кухне лежала записка: «Покушайте и идите к соседке. Сделай то, о чем тебя попросили». Есть мы не стали, а сразу пошли выполнять задание. Дверь у соседей была открыта. Мы прошли в коридор. Нас встретил сосед. Он был весь бледный, в какой-то грязной одежде. Оно и понятно — такое горе в семье, кто же будет за собой следить…

— Здравствуйте, дядь Валера. А мы к тете Тане. Можно к ней пройти?

— Да, конечно, она у себя в комнате. Вы проходите, а я пока чайник на кухне поставлю.

Мы прошли в указанном направлении. Тетя Таня лежала на кровати. Я пошла к ней и всё рассказала. Она выслушала мой рассказ про ночной разговор. Молча встала, подошла к шкафу и начала что-то искать. Поиски продолжались недолго, и вот она уже стоит на коленях, а в руках сжимает золотой кулон. Дальше она стала рассказывать то, от чего у меня забегали мурашки по всему телу.

Год назад Дима связался с плохой компанией. Стал плохо учиться, грубить родителям. Чуть позже из дома стали пропадать вещи. Сначала «ушли» часы, которые подарили тете Тане на 8 марта, потом плеер и т. д. Родители всё поняли — Димка стал наркоманом. Скандал они ему не устраивали — просто сказали, чтобы больше он в их квартире не появлялся. Он ушел, собрав кое-какие вещи. В день аварии Татьяна не могла найти кулон — тот самый, который сейчас сжимала в руке. Это был подарок её мамы на свадьбу. На тот момент она решила, что Дима забрал его с собой. Она подошла к мужу и поделилась своими догадками. Дядя Валера, недолго думая, взял с собой Мишу, и они поехали на поиски вора. За руль сел Мишка, не справился с управлением, в итоге два трупа...

Тут я не выдержала и закричала:

— Как два трупа? Дядя Валера-то живой!

Тетя Таня округлила глаза:

— Нет же, он умер. В тот же день в реанимации...

Мне стало совсем плохо. Пулей я вылетела в соседскую кухню — она была пуста. Только на плите свистел чайник. Тут же прибежали соседка и сестра. Я попросила проводить нас до дверей. Не хотелось больше ни разговаривать, ни слушать. Хотелось одного — домой. Уже на пороге соседка сказала, что утром приходили из милиции. Нашли труп Димы. Он тоже умер от передозировки героином неделю назад.

На следующий день я пошла к психиатру. Диагноз — здорова. Обошла всех врачей, никто ничего не нашел.
Было это в начале 90-х. Меня, мелкого третьеклассника, как обычно, отправили на лето в деревню к бабке с дедом. Деревня была не такая уж убогая, ибо Крайний Север (кто был в глубинке Архангельской области, тот поймет). Старинные, деревянные двух— и трехэтажные дома, большой двор, коровы, куры. Деревня стояла на берегу реки у устья Белого моря, на ближайшие 250 километров ничего толком нет, глушь глушью. Но туда я ехал с удовольствием — компьютера ведь тогда не было, а тут можно гулять с местной шпаной, спать, смотреть по телевизору смешного Ельцина и бабкины сериалы. Бабка с дедом тоже хорошие были, хозяйственные, жили относительно небедно, да и мы всем помогали. Дед вообще как царь жил, имел снегоход с лодкой моторной, что не у каждого колхозника было. Мужик он был с большой буквы. Огромного роста, сажень в плечах, жилистый, с бело-черной бородой и громким басом, он не выглядел на свой восьмой десяток. Еще глаза у него не было, фрицы выбили. На праздниках в пиджаке на елку новогоднюю был похож, весь в медалях. Вояка, прям Один одноглазый. Песни всегда пел и шутки шутил.

Так вот, решил дед, как обычно, к избе в тайгу ехать, да и меня взял, чтобы жизни учился — рыбу ловить и силки ставить. Сели с утра на лодку, всё собрали, бабка еды наложила. Путь долгий был, день плыть. Погода отменная была, комары на реке не донимали. Дед все шутил про какие-то цацки мясистые, которые я хватать должен, когда девушку мечты увижу. Понесло старого — уж лучше про войну рассказывал бы, но он этой темы избегал всегда, говорил, мал те ужасы знать. Следов людей на берегах не было, лишь вдоль берега иногда попадались всякие бочки да бревна.

Где-то к вечеру мы приблизились к большой крутой излучине. На высоком берегу виднелись какие-то старые развалины — видно было, что давно здесь кто-то жил. Дед насторожился, говорит, мол, место это опасное и зовется «Темный наволок». Погода, как будто услышав деда, резко поменялась, заморосил дождь, тучи налетели. Рябь на воде быстро переросла в неплохую такую качку. Я малой был, плавать не особо умел и боялся сильно, держался за деда, как за дерево, просил его причалить. Дед молчал и лишь прибавлял скорости на моторе. Дальше ветер совсем осмелел, лодку шатало только так. Вода заливала днище. Я начал плакать. На душе как будто пусто стало, страх непонятно чего появился. Дед, хоть и был с виду невозмутим, но было видно, что тоже не в себе. Попытки плыть дальше были оставлены, и мы причалили к берегу. Надо было спрятаться от дождя и ветра, благо вдалеке виднелся покошенный сарай. Дед уже открыто нервничал, глаз его единственный бегал из стороны в сторону, а руки дрожали. Он как будто хотел что-то сказать, да не мог. Привязав лодку, мы направились к сараю. Внутри ничего почти не было — старые сети, жестяные пустые банки да ржавая лопата. Снаружи уже вовсю шла буря. Дед расстелил брезент, достал термос, чтобы налить чаю, но руки его ходили ходуном. Я всерьез забеспокоился. Начал спрашивать, что с ним, а он лишь невнятно что-то бормотал, как я понял, про проклятое место. Затем он посмотрел на меня с дикой усталостью — такого взгляда у деда я раньше не видел, — и сказал, что ему что-то плохо, и он вздремнет, и потом в путь дальше, а там и погода стихнет. Положил рядом, предварительно зарядив, ружье и наказал не уходить никуда и чуть что будить его. Спустя некоторое время на меня накатила дикая усталость, я честно пытался бодрствовать, но вместо этого впал в какую-то непонятную дрему.

Проснувшись, я не сразу понял, что что-то произошло. На улице вроде бури не было, стояла ночь. Дед лежал, как лежал. Я решил его разбудить, но не смог. Дед не дышал. Вот тут-то меня взяла паника. Я испугался до смерти. Один в тайге, ночь, дед никак не реагирует. Взяв всю волю в кулак, решил искать помощь. Подняв еле как ружье (вдруг волки или еще что), я побежал к лодке. Тут я понял, что пространство как будто изменилось: небо отсвечивало багровым светом, ветра не было совсем. Река была абсолютно обездвижена, а в носу ощущался запах гари, звуки слышались не как обычно. Это все выглядело, как настоящий кошмар. Посмотрев на вершину берега, я увидел деревянную церквушку. Готов был поклясться, что ее днем не было. В церквушке горел свет. Я побежал туда, бросив ружье. Приблизившись, я услышал голоса — они читали молитву. Открыв дверь, я увидел множество людей: женщины, дети, старухи и мужчины. Они не обратили на меня внимания. Смотрели на икону и молились. Выглядели они странно — одежду такую я видел только в старых бабкиных семейных фотографиях. На женщинах платки, платья, дети в рубахах, мужчины в черных зипунах. Я начал просить их о помощи. Все обернулись и посмотрели на меня. Две женщины подошли ко мне и взяли за руки, мужчины закрыли за мной дверь на засов. Я кричал, говорил, что деду моему нужно помочь, но они не слушали. Они привели меня к иконе и сказали молиться. Их речи действовали на меня странно, как гипноз. Не знаю почему, но я начал что-то бормотать про Иисуса, хотя никогда Библию даже не открывал, о деде забыл и погрузился в какое-то забытье. Женщины и старухи начали говорить, что мы все очутимся в Раю, что Бог нас ждет, а Антихрист не получит наши души. Я не понимал, что происходит, да и не хотел. Слова людей из молитв плавно превращались в рыдания, дети начинали кричать. Мужчины стояли с каменными лицами, беззвучно читая молитву. И тут резко наступила гробовая тишина. В дверь церквушки начали ломиться, причём с каждым разом все сильнее и сильнее. Я не знал, кто ломится, но это было страшно. Женщины и дети заорали в истерике. Мужчины оцепенели на месте. Один из них вдруг взял свечу и решительно кинул ее в охапку сена в углу. В помещении мгновенно начался пожар. Никто не бежал, все смотрели на распространяющийся огонь, и я понял, что они решили сжечь себя и меня заодно вместе с ними. Подумал бежать, но понял, что женщины вцепились в меня намертво. Огонь все приближался, люди начинали гореть и истошно кричать. Дверь в это время еле держалась от натиска ударов извне. Меня объял нечеловеческий страх. Огонь, дым, непонятные люди, решившие себя и меня сжечь заживо, да ещё и в церковь ломился настоящий Антихрист. Я начинал терять сознание. Но тут дверь в помещение была выбита, и на меня сквозь огонь и дым надвинулось непонятное огромное существо. Через слезы я увидел, что в руке у него огромный топор, и он двигался именно ко мне. Рука замахнулась в ударе, я зажмурил глаза, готовый к смерти, но тут удар, и что-то брызнуло. Оцепенение закончилось. Я открыл глаза и увидел мертвых старух, что держали меня. Повернув голову, я увидел человека. Покрытый копотью, с искаженным в дикой ярости одноглазым опаленным лицом и с окровавленной лопатой в руках стоял мой дед. Взяв меня за подмышки и прижав к груди, спасая от огня, он помчался вон из церкви, отгоняя лопатой обступающих нас горящих людей. Стоял гул: «Антихрист! Антихрист!». Кольцо одержимых людей сжималось. Дед дрался отчаянно, ничего не видя, я слышал звук лопаты, дробящей кости, и мощный дедовский мат. Чудом выбравшись из церкви, дед побежал со мной к берегу, и больше я ничего не запомнил…

Проснулся я в райцентре в больнице. Медсестра сказала, что у меня отравление угарным газом и ожоги дыхательных путей. Меня нашли рыбаки в лодке за 50 километров от «Темного наволока», без сознания и укрытого брезентом. Спустя несколько дней нашли и деда — он полулежал-полусидел в том же месте, в котором я его оставил перед выходом из сарая. Никакой церкви там не было, лишь давно заросшие обугленные бревна. Моей истории о «Темном наволоке» милиция из райцентра не поверила, как и мои родители — списали на шок. Лишь участковый и рыбаки, нашедшие меня, перекрестились.

Бабку мы забрали с собой из деревни, деда похоронили. Когда я повзрослел, бабушка уже почти при смерти рассказала историю, о том, как сотрудники НКВД в 20-х годах хотели увести из тайги и культурно просветить местных старообрядцев, пытались взять силой, но те заперлись в своей церкви и сожгли себя заживо, думая, что на землю явился Антихрист. Потушив пожар и разобрав пепелище, они нашли еле живого ребенка. Это был мой дед.