Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СТРАННАЯ СМЕРТЬ»

Первоисточник: voffka.com

Автор: © deelan

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Наш город встретил лето 1981 года привычно. Обыденно отметили майские праздники, шустрой толпой в несколько семей отсадили картошку. Неожиданно весело было в День Пионерии — сломалось колесо обозрения и мы, толпа почти пятиклашек, возбужденно орали и свистели из кабинки, когда одна отчаянная девчонка слезла по решетчатой ферме, а смущенные восьмиклассники неуклюже отлаивались от ржущих наблюдателей.

И начались каникулы!

И я убежал к бабуле. Именно убежал, так как шахтерский поселок, где она жила, был в часе ходьбы по обширному пойменному лугу, по гулкому железнодорожному мосту через узкую речушку с неожиданным названием Малый Кулдос и девственно непролазной согрой.

Поселок по паспорту именовался Зайчаты, видимо, за прошлые охотничьи заслуги, но, после закрытия местной истощившейся шахты, он плавно и вполне справедливо был окрещен Зэчатами. Неведомо почему, но именно здесь какими-то сложными зигзагами судьбы скучковалась целая коммуна зэков — откинувшихся, скрывающихся или привычно готовящихся к отсидке. Наверное, Советской власти было удобнее держать под надзором эту классово-недоверчивую толпу в одном месте, и их прописывали в постепенно освобождающихся рабочих бараках и покинутых избах. Бывшие зэки обзаводились подружками, детишками, неторопливо устраиваясь на работу, или улетали одинокими птицами в дом родной, к маме-зоне.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Дашуля

Будучи студенткой, я снимала квартиру. Обычный район, новостройка. В квартире до меня никто не жил, поэтому у меня даже мысли не возникало чего-то бояться. Однако, даже в этой спокойной квартире со мной произошло нечто непонятное.

Это была ночь с четверга на пятницу. Уснуть никак не получалось. Завтра был важный экзамен, готовилась я плохо и волнение дало о себе знать, вылившись в бессонницу.

Вот так вот лежала я и думала о своей жизни, когда из коридора послышалось негромкое шуршание. Животных у меня нет, живу я одна, поэтому насторожилась и прислушалась. Было ощущение, что кто-то скребется в дверь. Я несколько раз хотела встать и проверить что происходит, но было слишком страшно.

Затем шуршание сменили шаги. Очень тихие, еле ощутимые.

Страх напал такой, что я не могла заставить себя повернуться (лежала лицом к стене). Кто-то стоял перед моей кроватью, я это кожей ощущала. Легкий ветерок прошел по щеке — меня понюхали!

И тут я услышала голос, почти шепот:

— Не туда. Это не она.

И я почувствовала, что оно отошло от моей кровати. Не знаю, откуда взялись мои силы, но я повернулась. Из комнаты в коридор выплывало два силуэта — женщины и совсем молодой девушки. Несколько минут я смотрела им вслед, а потом меня просто выключило.

Перенервничала, видимо.

Вечером следующего дня узнала, что в квартире подо мной умерла молодая женщина. Умерла от разрыва сердца, сидя на табуретке у окна. В ее руке была сигарета.

Видимо, это была она.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: MarcusTullius

Помню, в тот вечер мы возвращались из клуба. Отмечали день города. Нас было четверо, я, Диана, Андрей и Серега, все мы дружили с начальной школы, было нам по 18-19 лет.

Домой идти далеко и долго, маршрутки уже не ходили, а такси вызвать не удалось. Решено было ловить попутку. Минут через 15 остановилась престижная иномарка черного цвета. Вообще, даже сейчас, в нашем городе машины такого класса редкость.

Мы спросили водителя, не по пути ли ему и за какую сумму он согласится нас довезти. Оказалось, ему по пути, довезет совершенно бесплатно.

За рулем сидел молодой парень, на вид лет тридцати, темноволосый, бледнолицый, кареглазый, с легкой щетиной. На нем был костюм черного цвета и снежно-белая рубашка, которые выглядели не дешевле самой иномарки, на которой он ездил. Эдакий современный денди.

Андрей сел возле водителя, мы же трое разместились на задних сидениях. Ехали медленно, в салоне играла спокойная музыка, которая действовала на нас будто колыбельная. Чтобы разрядить обстановку, Андрей не нашел ничего лучше, чем рассказать парочку анекдотов.

Откровенно говоря, анекдоты были не первой свежести, но мы смеялись, водитель же ехал со спокойным, невозмутимым видом, словно нас вовсе рядом нет и кроме музыки в салоне ничего не существует. Тут какой-то черт дернул Андрея завести диалог с водителем, что в тот момент мне показалось совсем неуместным.

— Вы, наверное, уже слышали эти анекдоты, — с улыбкой сказал Андрей.

— Нет, с чего ты взял? — холодно ответил водитель.

— Вы даже не улыбнулись.

Водитель промолчал.

— Могу поспорить, что до конца пути я смогу вас рассмешить.

Водитель заметно оживился, будто проснулся. Через минуту он свернул на обочину.

— Ну, давай, заключим пари, — водитель потянулся, чтобы открыть бардачок и вытащить конверт, который он положил на подлокотник, — нам осталось примерно полчаса пути. Сможешь сделать так, чтобы я улыбнулся — деньги твои.

— И сколько там?

— 2500$.

— Ничего себе. В самом деле? Вы не шутите?

— Я похож на шутника?

— Хорошо. А если я не смогу Вас рассмешить, что тогда? Просто у меня нет денег, чтобы поддержать пари.

Водитель посмотрел в лобовое стекло, словно высматривая что-то, потом повернулся к Андрею:

— Ты всегда можешь поставить на кон свою душу, пока она у тебя есть, — сказал он с ухмылкой.

Мы были в недоумении. Диана прошептала мне на ухо, что может, все-таки, лучше нам пойти пешком, а то водитель немного не в себе.

Андрей же решил принять пари:

— Ну, хорошо, где договор, который я должен подписать кровью?

— Никакой крови, хватит лишь твоего рукопожатия.

Они пожали руки, мы тронулись с места. Всем было интересно, сорвет ли Андрей джек-пот. Все-таки деньги не маленькие, особенно для нашего городка. А то, что он поставил на кон свою душу, нам показалось довольно забавным.

Ехали мы, как и предполагалось ранее, около получаса. За это время Андрей вспомнил все смешные и не смешные анекдоты и рассказы, которые он знал, все смеялись кроме водителя. Создавалось ощущение, что он просто не умеет этого делать. Все то же каменное лицо и холодный взгляд, следящий за дорогой.

Водитель остановился во дворе нашего дома.

— Мы приехали, — все на минуту замерли, не зная, что делать, — можете выходить, кроме проигравшего.

Мы неуверенно вышли из машины и ждали нашего друга.

Было видно, что водитель что-то говорит Андрею, а тот внимательно и с удивлением слушает. О чем был разговор, мы не слышали. Когда наш друг вышел, машина медленно уехала. Больше ни машины, ни водителя мы никогда не видели.

* * *

После той ночи мы больше не собирались всей нашей компанией. Андрей стал каким-то замкнутым и скрытным. Больше времени начал проводить дома, не ходил на пары, на все вопросы отвечал, что плохо себя чувствует либо занят неотложными делами. Честно говоря, выглядеть он стал намного хуже. Весь бледный, взгляд потухший и измученный, было видно, что его что-то беспокоит.

Через два месяца мы узнали, что Андрей в больнице и серьезно болен. Рак гортани. Он быстро сжигал нашего друга. Смотреть на него было больно, такое чувство, что перед нами лежит не Андрей, а другой человек, его бледная тень, в глазах которой пустота… Лучевая терапия уже не помогала. Еще через два месяца его не стало.

С того дня прошло ровно 8 лет, а я все равно каждый вечер вспоминаю своего друга Андрея и ту ночь, когда мы сели в машину к странному человеку.

Глупо, конечно, связывать болезнь и спор, но что, если?..
Автор: Pirania Ket

Хочу рассказать одну историю, которая разворачивалась практически на моих глазах, но конкретно меня не касалась.

В детстве меня, как и многих моих знакомых, на каникулы отправляли «к бабушке». И так как не только мои родители так со мной поступали, летом в нашей деревне детей и молодежи было много.

Я дружила с одной соседской девочкой — родители ее уехали за границу работать, и она постоянно жила там с бабушкой. Летом к ним приезжала Альбина, двоюродная сестра Даши (моей подруги), но была она старше нас и с нами время проводила редко.

Помню, как однажды (нам было по двенадцать лет, а этой Альбине — пятнадцать) она приехала совсем на себя не похожая — короткие джинсовые шорты, черная футболка с какими-то чертями на ней, руки унизаны браслетами и фенечками, сережки в виде крестов в ушах, новая короткая стрижка, жуткое мелироване — ну в общем, выглядела ужасно, еще и постоянно рассказывала нам, что продала душу Сатане и теперь она полудемон, и называть ее следует отныне Астартой.

Часто «Астарта» нам с Дашкой предлагала повызывать духов, призраков (ну, знаете там — Дух Пушкина, приди к нам, гномиков разных или еще какую-то нечисть), но мы всегда отказывались.

Альбина везде таскала с собой тетрадь, куда выписала всякие ритуалы, заклинания и гадания. Мы посмеивались над ее увлечением, однако самим участвовать в этом было жутковато.

А в один прекрасный день у моей бабули пропал кот. Черный кот по кличке Бантик, так как на грудке у него было единственное белое пятно в виде банта, а сам он был полностью черным. Мы с Дашкой всю деревню облазили, но кот так и не нашелся. Я расстроилась ужасно, а подруга успокаивала меня. А Альбина подошла к нам и так ехидно говорит:

— Чего ты раскудахталась-то, это же просто кот!

Совсем расклеившись, я не выходила на улицу весь следующий день.

Днем я сидела в беседке во дворе и грызла яблоко, когда услышала голоса Дашки и Альбины за забором:

— Так нужно было, не то нам ничего не покажут!

Помню, что не придала словам значения и продолжила дальше заниматься своим делом.

Чуть позже Дашина бабушка пришла к нам и сказала, что внучка приболела — вся холодная, трясется в ознобе, а голова горячая. Бабуля, как бывший медик, пошла посмотреть и пробыла там до поздней ночи. А когда вернулась, сказала тихо деду, что Дашка «померла». Я в это время не спала и все слышала.

Расспрашивать бабушку было бессмысленно — она лишь говорила, что ничего не знает, и чтобы я не приставала.

Похоронили подружку как невесту — в белом платье, фате, с красными розами в руках, сложенных на груди. Провожать ее в последний путь мне не разрешили — решили, что для моей нежной детской психики вредны такие мероприятия.

Но ночью Дашка сама пришла попрощаться со мной. Я не спала — наревевшись вдоволь, лежала в кровати и думала, что утром позвоню родителям и попрошу, чтобы приехали за мной. Но тут я краем глаза заметила, как что-то белое из-под закрытой двери проскользнуло в комнату. Я присмотрелась, но там ничего уже не было. Зато у изголовья (мне пришлось немного привстать и повернуть назад голову) в белом платье стояла Даша. Она держала в руках мертвые (в прямом смысле — они прямо пожухли) розы и, опустив голову, тихо плакала.

Некоторое время я смотрела на нее и не могла понять, сплю я, или она на самом деле тут, но тут призрак заговорил:

— Прости, Таня... Прости.

Я вздрогнула от ее голоса.

— Хорошо, а за что? — еле слышно прошептала я.

— За Бантика прости, мы с Альбинкой его... — последнее слово будто растаяло в воздухе, но мне было понятно, о чем она говорит.

Я не знала что ответить — я совсем уже забыла об этом. А она продолжала:

— Она сказала, что без жертвы нам ничего не покажут.

Молчание снова повисло в комнате. Даша беззвучно плакала, я тоже рыдала — мне было так жаль ее!

— Отчего ты умерла, Даш?

Призрак задрожал в воздухе, становясь невидимым на миг.

— Мне надо возвращаться, но скажи Альбине, что теперь мне тепло.

И она исчезла.

Утром я прямиком пошла в дом Дашиной бабушки. Ее не было, так как она с родственниками отправилась утром на кладбище. Альбина была в доме одна. Она сидела на кровати и куталась в длинную вязаную бабушкину кофту, несмотря на жару. Девушка дрожала всем телом, в опухших красных глазах стояли слезы — было заметно, что она долго плакала.

Я рассказала о том, как ко мне ночью приходил призрак Дашки, и попросила рассказать, что там у них произошло.

Альбина разрыдалась, пряча лицо в длинных рукавах кофты:

— Мы вызывали демона на пустыре за заброшенной больницей, чтобы он показал нам наше будущее, но... но... что-то пошло не так и демон не появлялся, а потом мы увидели, как из-за деревьев вышел человек, одетый во все серое, и лицо его... тоже было серым. Он быстро шел, иногда спотыкался и падал, полз, поднимался и снова шел. Дашка хотела убежать, но я сказала, что это какой-то алкоголик местный, сейчас он пройдет и мы продолжим ритуааааал... — рассказ ее сопровождался бесконечными завываниями и шмыганием носом.

— Потом он упал, и больше мы его не видели, так как он был еще далековато от нас. Я велела продолжать, пригрозив, что демоны ада рассердятся за то, что мы не закончили черную мессу. Я взяла Дашку за руки, и мы, закрыв глаза, стали читать дальше заклинание. А потом... потом я глаза открыла, а позади Дашки этот... серый, по пояс торчит из земли... тянется к ней, и глаза у него... такие страшные, нечеловеческие, и течет из них какая-то коричневая жидкость. Это был настоящий демон! Понимаешь?! Я дернула Дашку за руку, и мы побежали, а он гнался за нами, и Дашка сказала, что он, кажется, коснулся ее плеча. Мы выбежали из больничной территории и прибежали домой, не оглядываясь. Она все ныла, что ей холодно, а я не верила. А позже у нее поднялась температура, и все... в полночь она умерла. У тебя сигарет нет?

Ее сбивчивый рассказ закончился, а я все не понимала — шутит она или нет? Как она умудрилась вообще втянуть в эту мистику мою Дашку, такую трусиху?

Альбина потрогала меня за руку и повторила вопрос. Я молча встала и ушла, не глядя в ее сторону.

На выходных приехали родители и забрали меня в город. А Альбина больше к бабушке на лето не приезжала.
Автор: Морриган

Был у нас тут один такой. Пашей звали, старшим смены или кем-то там в универмаге электроники работал. Молодой — только после института, зато вредный, что твой управдом Бунша из фильма Гайдая: везде со своей правдой лез, до всего ему дело было. Не успел толком вещи по местам расставить после переезда, а уже по квартирам пошёл деньги собирать — на замок кодовый. А то у нас, видите ли, в парадной чем только не занимаются, потому что доступ неограниченный. Мол, зайти иной раз страшно, не говоря об общем, так сказать, впечатлении. Ну, мы с жильцами подумали тогда — а чего, собственно, плохого то? Не последнюю ж краюху хлеба отдаём, а так хоть зимой внутрь снегу не наметёт да лёд не намёрзнет. А что это, гадить перестанут, так то навряд ли — в тепле оно уютней как-то.

Петька Меринов с пятого, правда, возмущаться стал, потому как свой «цимес» в этом деле имел. Он часто в этой самой парадной с перепоя ночевать оставался, и совсем ему не хотелось под этим делом с замками кодовыми возиться. Но Павлик его быстро вывел из строя. И не «поллитрой», как обычно бывало, а накатал на него заявление «в органы», и Петьку нашего забрали и закрыли на этот раз надолго. Он, оказалось, досрочно освобождён был за хорошее поведение, и хоть таковым давно уже не отличался, мать-старуха, Тамара Лексевна, не хотела без сына оставаться и упорно его пьяные буйства терпела, а вместе с ней и все окрестные жильцы. А Павлик вроде как порядок навёл, значит.

Так вот и стали мы жить с ним, потихоньку с нововведениями свыкаться. То на краску для стен сдадим по косарю, то на уборщицу, чтоб раз в неделю приходила, хорошо ещё — мусоропровода не было в нашей пятиэтажке, иначе б и за него взялся хозяйственник этот. С одной стороны — нам-то и грех жаловаться, ведь делалось всё, результат был, дом стал ухоженный — того гляди, фикусы в кадках на этажах появятся — да только мало всего этого было Павлуше. На то она и молодость, наверное, чтобы одним своим присутствием старикам дискомфорт создавать.

Заметил он как-то по весне, что территория возле мусорных баков, которыми наш дворик пользуется, уж больно грязная. Вроде бы, и мусорников достаточно, и комунальщики не халтурят — забирают отбросы ежедневно, а всё равно почти каждое утро площадка перед домом безобразная. Будто кто-то специально в контейнерах по ночам роется, да сор во все стороны разбрасывает. Зимой ещё не так заметно было, а как снежок сошёл окончательно, так вся правда и вылезла наружу. Ко всему, вдобавок, все ёмкости снизу оказались повреждены: краска ободрана, вместо углов — дыры, дно — что решето, хотя прослужили совсем недолго — прошлой осенью заменили, так что проржаветь да износиться пока не должны были, вроде как.

Когда Павел об этом со мной в очередной раз разговор завёл, я уж было подумал, захочет деньги на новые контейнеры собирать или на сторожа для них. А он, значит, говорит:

— Надо узнать, кто этим вандализмом занимается, и отвадить. Я, — продолжает, — уже заявление писал в жилищный департамент, чтобы провели дератизацию в связи с нашей ситуацией. Сначала отказали, потому что плановая обработка была в прошлом месяце, но я в итоге добился вызова инспектора и даже вместе с ним в подвалы спускался. Вот только ничего мы подозрительного не нашли. Значит, либо бродячие животные повадились, либо кто-то другой хулиганит.

Сказал так и глянул на меня многозначительно, вроде я должен быть в курсе.

— Дык, кому это может понадобиться? — удивился я. — Местные — народ спокойный, если буянят, то всё по норкам, для компаний лавочных ещё не сезон. Кабы было что — давно заметили б. Двор не особо чтобы проходной, вон — четыре дома всего, угол к углу почти, да от вокзала далече, чтобы тут бродяги куролесили с перепоя. Может, собачки какие забегают или кошки, или птицы ночные — сычи или филины, к примеру, а под утро и нету их? Только я сплю крепко и ничего обычно не слышу.

Рассуждаю я вслух, значит, а сам думаю, не иначе как это камень в мой огород, мол, я в курсе и хулиганов этих покрываю, потому что живу на первом этаже, и мои все окна во двор выходят, прямиком на эти мусорники. А у Пашки, значит, окна, как назло, на проспект смотрят, вот он и бесится.

— Вот поэтому надо разобраться, — между тем, отвечает он мне, — пока чего похуже не случилось.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: www.youtube.com

Автор: Александр Башлачёв

В отдаленном совхозе «Победа»
Был потрепанный старенький «ЗиЛ».
А при нем был Степан Грибоедов,
И на «ЗиЛе» он воду возил.

Он справлялся с работой отлично,
Был по обыкновению пьян.
Словом, был человеком обычным
Водовоз Грибоедов Степан.

После бани он бегал на танцы.
Так и щупал бы баб до сих пор,
Но случился в деревне с сеансом
Выдающийся гипнотизер.

На заплеванной маленькой сцене
Он буквально творил чудеса!
Но мужики выражали сомненье
И таращили бабы глаза.

Он над темным народом смеялся,
И тогда, чтоб проверить обман,
Из последнего ряда поднялся
Водовоз Грибоедов Степан.

Он спокойно вошел на эстраду,
И мгновенно он был поражен
Гипнотическим опытным взглядом,
Словно финским точеным ножом.

И поплыли знакомые лица...
И приснился невиданный сон:
Видит он небо Аустерлица,
Он не Степка, а Наполеон!

Он увидел свои эскадроны,
Он услышал раскаты стрельбы.
Он заметил чужие знамена
В окуляре подзорной трубы.

Но он легко оценил положенье,
И движением властной руки
Дал приказ о начале сраженья
И направил в атаку полки.

Опаленный горячим азартом,
Он лупил в полковой барабан.
Был неистовым он Бонапартом —
Водовоз Грибоедов Степан.

Пели ядра, и в пламени битвы
Доставалось своим и врагам.
Он плевался словами молитвы
Незнакомым французским богам.

Вот и все, бой окончен, победа!
Враг повержен — гвардейцы, шабаш!
Покачнулся Степан Грибоедов...
И слетела минутная блажь.

На заплеванной сцене райклуба
Он стоял, как стоял до сих пор.
А над ним скалил желтые зубы
Выдающийся гипнотизер.

Он домой возвратился под вечер
И глушил самогон до утра.
Всюду чудился запах картечи,
И повсюду кричали: «Ура!».

... Спохватились о нем только в среду,
Дверь сломали и в хату вошли.
А на них водовоз Грибоедов,
Улыбаясь, глядел из петли.

Он смотрел голубыми глазами,
Треуголка упала из рук...
И на нем был залитый слезами
Императорский серый сюртук.
С висельниками вообще много мутных случаев. Мне отец рассказывал, что в начале 80-х у нас в маленьком провинциальном городке где-то с разницей в полгода добровольно ушли два мужика. Оба не запойные, спокойные, обычные среднестатистические дядьки.

Первый. Компания сидит во дворе и забивает «козла». Один все время на подрыве, дерганый какой-то, постоянно смотрит на часы. На вопрос: «Куда спешишь?» — отвечает: «Да надо тут кое-куда». В очередной раз смотрит на часы: «Блин, всё, надо бежать!» Бежит в свой подъезд, через пару минут выскакивает и несется в гараж (помните эти старые дворы с гаражами?). Когда через минут десять решили его проведать, он уже висел.

Второй. Мужик идет с работы через магазин. Покупает бутылку дорогущего коньяка и, не заходя домой, отправляется в ближайшую лесопосадку. Там его на следующий день и нашли. На сосне. Под сосной ополовиненная бутылка и записная книжка с одной фразой, от которой прифигели все. Отец говорил, что знакомый следователь давал ему посмотреть этот блокнот — там было что-то вроде: «Слышу, как поют птицы, где-то смеются дети, в поле работает трактор. КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!»
Когда я перешёл в девятый класс, то перевёлся в другую школу. В новом классе подружился с одноклассницей — наверное, это можно даже считать первой любовью. Сидел с ней за одной партой, решал за неё задачки по математике, провожал домой, всё такое. Жила девушка с матерью в двухкомнатной квартире на верхнем этаже панельной девятиэтажки. Жутковатый райончик у них был, особенно ночью — ни единого фонаря, куча недостроек, где тусовались гопники, наркоманы и бог знает кто ещё. Ходить там и днём было стрёмно, а уж ночью тем более.

В какой-то момент подруга начала жаловаться мне на странные сны. Ей на протяжении недель снилось, что что-то скребётся за стеной, пытаясь проникнуть в её комнату, или заглядывает в окно. Каждую ночь, да. Я чуть ли не матом на неё орал, требуя, чтобы обратилась к психиатру, но без толку. Не знаю, полностью ли правдивыми были её рассказы, но то, что она недосыпала и была подавленной — факт.

Однажды, когда я провожал девушку после школы домой, она между делом сказала, что тот, кто ей снится, сегодня ночью наверняка проникнет в комнату, потому что прошлой ночью в очередном сне ему почти удалось взломать дверь. Я посочувствовал, но особого значения этому не придал — в конце концов, она почти каждый день пересказывала мне свои сны.

На следующий день она не пришла в школу. Как я узнал от её матери, той ночью она умерла в постели. Причём глаза у неё были открыты.
Эту историю я слышал от отца. Сразу хочу предупредить, что отец у меня человек серьёзный, не способен на сказки-выдумки и до поры до времени был человеком, верившим лишь в Дарвина и не признающим ничего, кроме научных фактов и доказательств. Но после этого случая, по его словам, он стал очень опасливо относится к вещам, относящимся к миру потустороннему, и стал человеком верующим, будучи раньше атеистом.

Тогда папа ещё не женился, отслужил в армии, учился, и вот приехал на каникулы в родную деревню. А деревня довольно-таки большая, далеко не пара-тройка домов. Территория — сады, огороды, улочки, сараи, кое-где конюшня была, коровники и прочие дома для живности. Имелась также собственная церковь у холма, а рядом с холмом было кладбище. На первый взгляд, местность слишком большая для деревни, можно даже посёлком называть по современным меркам, но раньше местность упорно деревней называли, может быть, сейчас чего поменяли. Папа учился хорошо, старался в благодарность родителям, так как учёба в городе для обычного сельчанина огромная удача. Родители горбатились на работе, ни копеечки себе, всё сыну в город, вот и выросло чадо благодарным, с почти полным образованием и приехал на побывку домой.

Там, собственно, радость, застолья, все друзья старые собрались за одним столом, начали расспрашивать друг друга, что да как происходит, жизнь в городе, нравится ли учиться. Отец о себе уже всё рассказал, нигде не приврал, говорит, жизнь тяжёлая, но была бы ещё тяжелее, если бы не родители. Обводит глазами стол и видит, что один его товарищ сидит какой-то весь бледный, осунувшийся, похудел, а раньше был, наверное, самым крупным парнем на деревне. Работяга тот ещё, на руках красовались по доброй «банке», казалось, быка упрёт под подмышкой и не ойкнет даже. А сейчас постарел лет эдак на десять вперёд — не узнать. Отец, пока все болтали, подсел к нему да давай расспрашивать, что, мол, как бедный родственник сидишь, когда у всех на лицах улыбки играют, да эмоции зашкаливают за измерительную черту? Друг устало улыбнулся, сначала отнекивался, что всё хорошо, устаёт на работе, но отец знал товарища, как все свои двадцать пальцев плюс ноготь на каждом, так что сразу просёк — друг скрывает что-то и упорно не хочет об этом говорить. Парень ломался-ломался, а потом начал так тарахтеть, будто бы сидела вся эта информация в нём доброе количество времени и не было лица, которому он мог всю эту информацию доверить.

— Я знаю, не поверишь ты мне, скажешь, что переутомился и ещё хуже сделаешь, я и так еле держусь, концы с концами свожу...

Отец лишь только отмахнулся и с упрёком взглянул на усталое лицо друга:

— Не рассмеюсь, кто ж над бедой смеётся? Ты выкладывай, а то вижу, мучает тебя что-то, прямо изнутри съедает. Расскажи, легче станет. Всё равно сейчас все мне косточки перемывают, так что никто тебя не услышит, даже если сильно захочет.

Действительно, вокруг стоял гомон, смех, где-то играл старый магнитофон, так что друг опасливо огляделся и, взяв себя в руки, тихо сказал, да так, что отцу пришлось пониже наклониться, чтобы расслышать слова:

— Эта тварь приходит ровно в три. Никогда не ошибается и кружит вокруг дома...

Отец не понял и с недоумением обвёл взглядом улыбающихся родственников, сдвинув брови. Он сразу подумал, что товарищ в какую-то плохую историю ввязался и ходят к нему какие-нибудь местные трениконосцы и деньговымогательщики. Когда он озвучил эту версию, друг разозлился и, бросив гневный взгляд в сторону разбушевавшегося деда, сказал:

— Ты дослушай сначала. Началось это около трёх месяцев назад — я тогда пастухом подрабатывал. Травы мало было, так что пришлось овец увести на тот холм, где кладбище. Лёг я в тени какого-то памятника да задремал. А когда проснулся, всполошился — нет овец, — и тут же кинулся их искать. Там-сям тыкнулся — нет копытных, будто бы взяли дружно да со скалы прыгнули. Решил отправиться к хозяевам да выложить всё честно, чтобы не говорили, будто бы утаил от них, что овец упустил. Пришёл к дому, постучался, хозяйка дверь открывает и спрашивает: «Забыл чего?». Я сначала не понял, сказал, что только пришёл, и хозяйка не успела рот открыть, как я и рассказал ей про овец. Женщина только посмеялась, указала на сарай и сказала, что я приходил полчаса назад и привёл овец. Хлопнула меня по плечу и ушла, закрыв дверь перед носом. Я, если честно, чуть на пятак не сел, когда услышал, что собственной персоной был тут тридцать минут назад. Когда к сараю подошёл, то увидел, что овцы действительно все на месте — целые, невредимые. Пошёл я на кладбище, так как по оплошности оставил там футболку. Подхожу и вижу, что это никакой не памятник, а могила, только без оградки, а памятник зарос весь, и кажется, будто бы это постамент какой архитектурный, а не надгробие. А спать на могиле — грех. Я не стал кликать беду, думая об этом, нагнетая, и пошёл домой...

Отец, зная, что бояться мёртвых не нужно, нужно бояться живых, хотел улыбнуться и сказать, что не думал бы он о этих глупостях лишний раз, но созерцая на лице друга маниакальную серьёзность, ничего говорить не стал, а товарищ продолжал:

— Пришёл домой, печку затопил, еды нашаманил, сижу, чай попиваю — время давно за полночь перевалило. Только собирался стелиться, как в дверь постучали. Я остановился, думаю, кто же так поздно решил в гости идти, да вот ноги как будто к полу приросли, и стою, не двигаюсь. Не хотят меня ноги к двери вести, а чувства все как будто обострились — стою, как собака прислушиваюсь. В дверь снова стукнули, и тут же погасли все свечи, а меня каким-то ветерком промозглым обдуло. Я не шелохнусь и всё прислушиваюсь. С минуту стоял, а потом слышу — ворчит кто-то за дверью, топчется на месте да постукивает аккуратно, легонько, будто бы костяшками пальцев. Я так и стоял, слушал. Не знаю, сколько времени прошло, но около трёх часов, так как заря разгораться начала. Все звуки прекратились. А я так и стоял на месте, и только когда петухи закукарекали, смог с места двинуться.

Отец слушал внимательно, ни разу не перебил товарища, только иногда отпивал из стакана. Товарищ взглянул на отца с испытующим любопытством, мол, засмеётся или нет, но отец, как настоящий друг, хранил терпеливое молчание.

— И так каждый день с тех пор, — внезапно закончил товарищ и, уронив голову на подбородок, вздрогнул не то от всхлипа, не то от судорожного вздоха. — Не могу спать, только редко выкраиваю время. А идти мне больше некуда, да и какой дурак побежит из собственного дома?

Ободряюще положив руку на плечо друга, отец поднялся и, подмигнув, сказал:

— Давай сегодня я за тебя заступлюсь? Проверю заодно, может, эта «тварь» меня испугается?

Друг не стал отказываться — видать, ему настолько осточертело испытывать каждый раз на собственной шкуре страх при явлении этого странного посетителя, что он не стал останавливать отца. А может, он хотел проверить, не свихнулся ли он и не является ли этот незнакомец плодом его воображения.

Вечером, взяв ключи от дома, отец направился по знакомым улицам. Луна освещала дорогу, идти было легко, даже не нужно было фонарик включать, так что отец благополучно добрался до дома друга. Войдя в дом, он первым делом обнаружил, что дома царит бардак. Кровать не заправлена, посуда стоит на столе и вещи в беспорядке разбросаны по углам. Видать, усталость настолько завладела товарищем, что он не мог ничего сделать утром, кроме того как прилечь на пару часиков и потом идти на работу. Заварив себе чаю, отец зажёг свечку, чтобы напустить таинственности, поставил её на стол и стал ждать, мирно потягивая чай. Свечка уже почти догорела, так как была лишь только огарком, и тут до ушей отца донёсся стук, а потом лёгкое подвывание ветра за стенами дома. Сначала он подумал — может, ветка дерева ударилась о бочку на улице или ставень качнулся от ветра?.. Но после того, как стук повторился, отец насторожился. Взглянув на часы, он обнаружил, что уже три часа ночи, и свеча тут же погасла, будто бы её кто-то задул. Поднявшись со стула, отец двинулся к двери, остановился напротив... и не смог двинуться с места, в точности как по рассказу друга. Ноги будто бы стали свинцовыми, передвигать их можно было только в обратном направлении, то есть обратно к столу, так что отец так и сделал и чуть не упал, когда услышал недовольное бормотание, тяжёлое посапывание и переминание ног за дверью. Отец, раньше никогда не веривший в бабушкины байки, теперь как ребёнок трясся от каждого осторожного стука и вздрагивал, когда бормотание становилось злее. Концы «предложений» заканчивались рявканьями, а стуки становились настойчивее. Отец сгрёб в охапку всю свою оставшуюся храбрость и подошёл к окну, пытаясь вглядеться в тьму на улице. Было темно — хоть глаз выколи, и как бы он ни вглядывался, пытаясь высмотреть незваного гостя на пороге, ему ничего не удавалось. «Вестник» не отбрасывал тени, не имел силуэта, а имел лишь только злое бормотание, стуки и шарканье. Спать отцу не хотелось совершенно — по его словам, сон как рукой сняло, и хотелось только стоять на месте да слушать звуки за дубовой дверью. Взглянув на часы, отец увидел, что простоял на ногах добрые два часа и уже начало светать, так что стуки вскоре прекратились. А когда петухи разразились кукареканьем, «ночной гость» громко ругнулся на своём тарабарском и торопливо ушёл с порога. Отец не решался открыть дверь, но топот был слышен отчётливо — гость мчался к холму у церкви. Когда первый лучик солнца скользнул по полу, отец без сил упал на кровать и уснул крепким сном. Проснулся только тогда, когда друг потряс его за плечо и с жадным нетерпением спросил, приходил ли этот выродок. Узнав, что это не его воображение бушует, он выдохнул — ему стало заметно легче. Отец настойчиво звал его к себе в город, говорил, пусть друг поживёт с ним, как-нибудь выкрутятся, вдвоём легче, но товарищ отказался. Вскоре отец уехал обратно в город.

Отец сказал, что его друг пропал через полгода после того, как он уехал, а нашли его только спустя два месяца после исчезновения. Он был на кладбище, лежал под памятником, под которым когда-то по неосторожности задремал. Ноги его были босыми, костяшки пальцев в крови, несколько ногтей отсутствовало, а под оставшимися были занозы, будто он отчаянно цеплялся за что-то. Отец после этого стал ходить в церковь, посетил могилу друга, но так и не понял, что хотел донести до него ночной гость — и что было бы, если бы он открыл дверь.
Автор: Гарри Килворт

Они прочесывали трущобы уже несколько дней, и большинство домов выглядели опустевшими. Но Джон настаивал: прежде чем сносить такой квартал, надо убедиться, что в какой-нибудь кладовке не заперт перепуганный китайский ребенок или в отдаленном тупике не заблудилась выжившая из ума одинокая старушка. В сердце этого старого и прогнившего места вполне могли остаться обитатели, поселившиеся здесь одними из первых. Старики давно забыли об окружающем мире и уж точно сами не найдут туда дорогу.

«Готов?» — спросил меня Джон, и я кивнул в ответ. Работа Джона Спикмена, полицейского инспектора Гонконга, заключалась в том, чтобы проверить огромную скорлупу брошенных нищих кварталов и подтвердить, что там никого не осталось. Конечно, у него был проводник и вооруженный эскорт из двух местных полицейских. Кроме того, его сопровождал репортер, то есть я — фрилансер, чьи статьи периодически появляются в «Соус Чина морнинг пост».

Застенный город, где мы бродили последние несколько дней, можно назвать огромным кварталом — почти из семи тысяч зданий. Но это будет не совсем верное определение. С такой же легкостью его можно назвать единым строением — монолитным блоком из грубо прилепленных друг к другу домов. Все они строились без какого-либо плана или общего архитектурного замысла, с одной целью — дать каждой семье крышу над головой. Общая площадь здания приближалась к площади футбольного стадиона. Там не было ни внутренних двориков, ни клочка свободной земли. Каждый метр, за исключением редких шахт для отвода спертого и вонючего воздуха, использовался для возведения корявых строений, до двенадцати этажей в высоту. Под землей и внутри трущоб немыслимым клубком переплетались проходы, туннели, коридоры, лестницы, переулки и закутки. При виде всего этого казалось, что крепко подсевший на наркотики художник-абстракционист решил попробовать себя в роли архитектора.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...