Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ТЕЛЕФОН»

Первоисточник: pikabu.ru

Пару недель назад со мной приключилась странная история.

Среди ночи вдруг позвонил мой старый приятель. Мы не виделись довольно давно — слишком далеко живем друг от друга. Он сказал, что в силу обстоятельств оказался у моего дома. И раз уж так вышло — почему бы нам не встретится, не прогуляться и не поболтать.

Его тон был веселым и дружелюбным. Но это была середина рабочей недели, я не высыпался. Извинился и отказался.

Он стал меня уговаривать. Сперва шутливо и по-дружески. По мере того, как я отнекивался, он становился все серьезнее. Через каждое предложение он приговаривал: «Да выходи ты уже!». Когда его голос стал очень грубым, а мне надоело отговариваться, я попытался сбросить звонок. Но то ли техника подводила, то ли я спросонья не попадал на нужную кнопку — сделать это не удавалось. В конечном итоге я просто положил телефон на пол динамиком вниз и накрыл сверху подушкой.

На следующее утро в истории звонков телефона принятых вызовов за ночь не значилось. Мой приятель тоже отрицал факт нашей беседы. По его словам, он мирно спал у себя дома с женой.

А несколько дней назад пропал сосед, который жил двумя этажами ниже. Он перестал появляться на работе. Родственникам и знакомым не удавалось до него дозвониться. Все стали бить тревогу. Полиция взломала дверь и обнаружила его квартиру пустой.

Был опрос соседей. Последним его видела любопытная соседка по лестничной площадке. По ее словам, он выходил из дома в третьем часу ночи. Возле уха он держал телефон и раздраженно говорил кому-то в трубку: «Да выхожу я! Выхожу!».
Автор: Chainsaw

Я называю свой опыт волонтерством, потому что так оно по сути и было. Психологом на телефоне я зарабатывал в месяц столько, сколько можно просадить за два похода в кафе. У меня был и остается основной источник дохода, поэтому на телефоне я сидел с начала нулевых только из желания приносить людям пользу. Мой стаж — около семи лет, после чего я позорно сбежал и больше к телефонам доверия никакого отношения не имею и иметь не желаю. Более того, приобрел стойкое отвращение к телефонным разговорам в принципе, как это бывает у некоторых социофобов. Эта работа выматывает, очень. Иногда даже сильнее, чем обычная психологическая консультация. Если вы склонны идеализировать людей хотя бы немного — лучше не пытайтесь послужить обществу таким образом, потому что очень многие свои взгляды придется радикально пересмотреть. Я знал людей, которые в результате столкновения с темной стороной жизни, вещающей им из динамика трубки на разные голоса, со временем опускались едва ли не до мизантропии. Я их не виню, и вам тоже не следует. Но сам я сбежал не поэтому: хотя я слышал достаточно дерьма и раньше, после перевода на «детскую» линию я просто сорвался. Ниже я коротко расскажу о нескольких звонках, без хронологии, в том порядке, в котором вспоминаю. Они приходили в разное время суток, не обязательно ночью. Они составляют крошечное количество от всех, простых и сложных, но понятных человеческих драм, что мне довелось услышать. Но они были, и они будут. И прямо сейчас, наверное, какой-нибудь волонтер, поджимая пальцы ног и со вспотевшим лбом, позабыв зафиксировать в программе тему входящего звонка, слушает негромкий шепот в наушниках. Возможно, прочитав это, вы меня поймете.


Моей жене плохо

Начав работать консультантом, я узнал несколько несложных правил. О себе ничего сообщать нельзя. Ты начинаешь разговор с человеком, дозвонившимся на телефон доверия, с того, что обманываешь его, представляясь фальшивым именем. Ты работаешь один — нет огромного колл-центра, есть маленькая душная комната без окон (надо признать, в дальнейшем условия улучшались). Кушетка для сна, стол с облупившимся лаком перед тобой, на столе телефон, китайский электронный будильник и журнал для фиксации звонков. Звонят все. Проблемы разные. В тот вечер позвонил, судя по голосу, глубокий старик.

Тогда я еще был студентом старших курсов, но диагностировать очевидную деменцию было несложно. Мужчина назвался Олегом Геннадьевичем и сообщил, что его супруге стало плохо, а сам он прикован к инвалидному креслу и ничего не может поделать. Глубоко интеллигентная манера речи, словно у старого профессора филологии. И полнейшая дезориентация. Исходя из услышанного, я понял, что жена старика умерла, а сам себя он обслуживать, по всем признакам, не может. Я не смог узнать у него адрес, Олег Геннадьевич отвлекся на что-то в квартире и положил трубку.

Конфиденциальность — важный аспект нашей работы, но в случаях вроде этого мы вправе обратиться в органы. Был шанс, что через коммутатор милиции удастся отследить звонок. Мы написали заявление, и я сходил в отдел для дачи показаний. К сожалению, поиски слишком затянулись. А Олег Геннадьевич позвонил на следующий день. И на следующий. Растерянный старик повторял, что его супруге плохо, в квартире стоит неприятный запах (пенял на газ) и предельно вежливо, но все более слабеющим голосом, просил нас «принять меры». От бессилия мне хотелось плакать. Он охотно вдавался в воспоминания о юности и расспрашивал меня о моей девушке. Дядя и в самом деле оказался бывшим профессором, очень приятным человеком. Но разум его был серьезно поврежден, и мы не смогли добиться от него точного адреса. Через несколько дней звонки прекратились. А потом звонившего нашли.

Нашла не милиция, а соцработница, посещавшая эту престарелую чету раз в неделю. Окончание истории мне известно со слов фельдшера, вместе с которым нас вызвали, чтобы еще раз зафиксировать показания. Женщина лежала на кухне, прижавшись лицом к батарее центрального отопления. Топили в ту зиму сурово, так что... Вдобавок, в тепле она быстро начала разлагаться.

Мужчину обнаружили в прихожей на полу. Ослабнув, он выпал из кресла-каталки и лежал на линолеуме, сжимая в руке трубку дискового телефона, из которой продолжали доноситься короткие гудки.

Через сутки я вышел в ночную смену, и где-то ближе к утру, в очередной раз подняв к уху трубку, я услышал до боли знакомое: «Молодой человек, извините, что беспокою в столь неурочный час, но дело в том, что моей супруге стало плохо...»

Я так сильно прижал трубку, что на мочке остался синяк. Не отдавая себе отчета, я протянул дрожащую руку к телефону и опустил рычаг, впервые нарушив одно из главных правил — не завершать разговор, пока этого не сделает клиент.

Через пару минут, когда мне уже удалось несколько взять себя в руки, в комнату заглянул дежуривший со мной супервайзер. Я солгал, что кто-то ошибся номером. И не стал вносить пометку в журнал.


Непослушная дочь

Сквозь помехи на линии донеслись рыдания, и молодой женский голос, срываясь, сказал: «Помогите, моя мама меня убивает».

Проклиная плохую связь, я старался успокоить девушку и получить больше информации. Девушка (или, вернее, девочка-подросток) забеременела от некоего Никиты. Когда она звонила на кризисную линию раньше, кто-то из консультантов натолкнул ее на мысль откровенно поговорить об этом с матерью. Чего мы не знали, так это что мать — сильно пьющая и не вполне здоровая психически женщина. Услышав такие новости, она, будучи в подпитии, сходила на кухню за ножом и нанесла несколько колотых ран в живот своей дочери, порезав также и руки, которыми та пыталась себя защитить. После чего затащила истекающую кровью дочь в ванную комнату и заперла ее снаружи, а затем вернулась к бутылке, вероятно, дожидаясь выкидыша.

Находившаяся в глубоком шоке девушка сумела продиктовать адрес, мой коллега вызвал по нему милицию, скорую и МЧС. Я же остался говорить с ней, но очень скоро связь стала совсем плохой, из динамика раздавался только белый шум, и линия прервалась.

Сотрудник полиции, участвовавший в «штурме», рассказал в курилке у отделения следующее: МЧСники легко выбили хлипкую дверь и удерживали мать («натуральная фурия, сука»), пока медики и милиция извлекали бессознательную школьницу из ванной, сплошь покрытой кровью и отпечатками рук. Выкидыш, на который надеялась мамочка, все же произошел. Саму девушку удалось спасти. Я видел ее один раз, когда, испытывая смутную вину, пришел к ней в палату с цветами. Совсем ребенок, она спала или была без сознания. Мы не даем прямых советов людям, но именно после общения со специалистом она решила рассказать алкоголичке-матери о своей беременности. Больше я никогда ее не видел и не слышал.

Такая кровавая бытовуха случается не каждую неделю, но немногим реже. А к этому случаю я вновь и вновь возвращался в мыслях: шел 2001 год, мобильные телефоны только начали у нас появляться, и, конечно, в этой бедной семье мобильника не имелось. В ванной, где в истерике и рыданиях билась девочка, умоляя маму не убивать ее, не было никакого телефона.


Кто стучится в дверь

Была тихая ночная смена, большую часть которой я провел за чтением очередной выданной супервайзером методички. Входящий звонок, надеваю наушники и представляюсь. На проводе нервничающая, на грани истерики, женщина средних лет, рассказывает, что соседи ведут себя странно, а она в доме одна и боится. Около трех часов ночи ее разбудил дверной звонок. Заглянула в глазок — ничего не видно, то есть не только лампочка не горит, но и через окошко на площадке никакого света нет, чернота, как если бы глазок залепили жвачкой. За дверью соседка, просит отсыпать немного сахару. Какой сахар в три часа ночи? Обычный, сахар-песок, для компота. Открой дверь.

Звонящая подумала немного и дверь открывать справедливо отказалась. Давай, мол, завтра. А соседка не отстает: открой да открой, шумела за дверью минут десять. Клиентка накинула цепочку и пригрозила полицией. На какое-то время все затихло. А затем по двери заколотили что было силы. Мужской голос орет: «Вы нас заливаете, немедленно откройте!» Клиентка позвонила в полицию, где какой-то сонный дежурный сообщил ей, что все наряды на выезде, но он свяжется по рации и к ней подъедут, ждите. Тем временем сосед снизу оставил свои попытки проникнуть в квартиру. Прошло не более пяти минут, как дверной звонок зазвенел вновь. Официальный голос представился сотрудником полиции, сказал, что им поступил вызов. Пять минут, все на выезде! К трезвонящему и угрожающему последствиями в случае недопуска наряда в помещение «сотруднику полиции» добавились голоса соседей. На вопросы не отвечают, осаждают дверь. Клиентка закрылась в комнате и нашла телефон кризисного центра, оставшийся после смерти мужа, так как не знала, куда еще звонить.

Я попросил вынести телефон в прихожую, подозревая у звонящей делирий, хотя та и выглядела полностью ориентированной, только очень напуганной.

Я услышал грохочущие по железной двери удары и многоголосый хор людей, кричащих на разные лады так, что практически невозможно уже было что-то разобрать. Пока я в некотором шоке слушал это, мне показалось, что к какофонии добавляются все новые и новые голоса, женские и мужские, как если бы все пространство за дверью было заполнено толпой гневных людей. Клиентка начала плакать в трубку и читать Отче наш. Стараясь перекричать хор, я начал спрашивать адрес, снова и снова, но женщина продолжала только плакать и молиться, а на фоне вопили свои истории люди: про сахар-песок, про потоп, коммунальные службы, посылку, полицию... В какой-то момент я, не веря, различил среди шума свой собственный голос, кричащий что-то об обращении в службу социально-психологической помощи и настаивающий на личной беседе. Что-то с другой стороны порога моим голосом обещало помочь и во всем разобраться.

Я успел прокричать в гарнитуру, чтобы женщина ни в коем случае не открывала дверь. Шум в наушниках усилился, связь прервалась.


Братик

Когда я принял вызов, услышал голос заплаканного ребенка. Мальчик рассказал, что никак не может решить домашнее задание по математике, а уже скоро вернется домой папа-военный и сильно побьет, если уроки не будут выучены. Саша (имя изменено) оказался третьеклассником, так что мы довольно быстро справились с элементарными примерами, после чего я завел с ним диалог. Ребенок, обрадованный тем, что сегодня побоев не будет, достаточно быстро раскрылся. Мы обсудили все волнующие его темы: про школу, про друзей и секцию каратэ. Зашла речь даже про красивую и умную девочку из класса. Про родителей Саша говорил неохотно. Мы договорились, что теперь он будет звонить каждую неделю и вообще когда захочет. У ребенка был катастрофический дефицит внимания, в таких случаях часто достаточно просто пообщаться по душам с человеком, которому не безразличны твои мысли и проблемы.

Он дозванивался до меня еще трижды, и два раза (я посмотрел в журнале) разговаривал с нашими девчонками, тоже вполне продуктивно. Но я стал его любимцем, да и мне понравился смышленый парень. В семье я единственный ребенок, так что был совсем не против играть роль доброго старшего брата, главное тут не допустить слишком сильного переноса.

Собственно, это Саша спросил однажды: «Можно я буду считать тебя братом?» Настоящая его семья, как я уловил по косвенным признакам, состояла из парочки отвратительных мудаков.

Однажды вечером мы проговорили около сорока минут. И папа пришел. Саша уронил трубку и сразу начал реветь, «Братик Антон, помоги мне, братик Антон!» Рычащий мужской голос быстро приблизился: «Ты еще что за хуй? Ты о чем говорил с моим сыном, пидор?!» Я постарался объяснить ситуацию и снять ответственность с ребенка, безуспешно. Даже через телефон мне показалось, что я улавливаю перегар, исходивший из пасти этого животного.

— Я тебе бля покажу доверие, гаденыш, родителям он не доверяет, значит, а какому-то хую-педофилу доверяет!

— ПАПА НЕ НАДО АААААА

Короткие гудки.

Той ночью я не мог толком уснуть, что случалось все чаще и чаще. Ворочался, сбив в кучу подушки и простыню. Рано или поздно профессиональное выгорание приходит ко всем. В утренней темноте зазвонил телефон, и я, пребывая в болезненном полусне, постарался отключить будильник на ощупь. Это оказался не будильник, а звонок, и я вывел его на громкую связь. В тишине квартиры отчетливо раздались всхлипывания и дребезжащий от боли и обиды Сашин голос:

— Братик Антон, почему папа всегда такой сердитый?

Вскочив, я сбросил мобильник на пол. Быстро поднял. Во входящих не было никакого звонка. На телефон доверия Саша также больше никогда не звонил, объяснение чему нашлось спустя два месяца на сайте районного суда: непредумышленное убийство, колония общего режима.



Думаю, этого пока достаточно. От некоторых воспоминаний передергивает. Меня можно назвать ветераном телефонов доверия, но подобные истории вам сможет рассказать всякий, кто проработал на нем хотя бы год. Если захочет. Что вряд ли. Если желаете знать мое мнение, мир — достаточно дерьмовое место, куда более темное, чем может показаться на первый взгляд. Сейчас я работаю в службе поиска пропавших «Лиза Алерт», хотя уже и не так активно (а еще недолгое время занимался посещениями недееспособных граждан). Я координатор, и не принимаю обращения по телефону, этим занимаются другие ребята. Но странных и пугающих вещей хватает и здесь, поверьте. Кажется, скоро я окончательно брошу любую соцработу. Да, мне удается помочь некоторым, и это очень важно для меня. Но иногда цена слишком, чрезмерно высока для одного человека. И к черту благие намерения. Простите.
— Служба спасения слушает!

— Мне нужна помощь! Мой адрес — Стрит-авеню, дом ***.

— Хорошо, сэр, скажите, что произошло, и я направлю по этому адресу помощь.

— За моей дверью на улице стоит человек. Он зарезал мою собаку, стоит возле двери и просто смотрит, склонив набок голову. В руках у него голова собаки.

— Сэр, патрульная машина прибудет через 15 минут. Успокойтесь и скажите — вы знаете этого человека?

— Нет, этот человек одет в костюм и шляпу, у него странное лицо, он улыбается.

— Вы сказали ему, что вызвали полицию?

— Да.

— Скажите ему, что полиция уже едет.

(угрозы и ругательства в сторону незнакомца)

— Сэр?

— Он все равно молчит и не двигается.

— Сэр, может...

— Убирайся, сейчас приедет полиция!

— Сэр?.. Сэр? Вы меня слышите? Что происходит?

— Теперь он молотит дверь отрезанной головой собаки.

— Сэр, отойдите от двери. У вас заперты все окна и двери?

— Да, я всегда проверяю перед сном... Я не вижу его в дверной глазок!

— Что? Сэр? Что случилось?

— Он чем-то закрыл дверной глазок. Я теперь не знаю, где он.

— Сэр, успокойтесь, он к вам не сможет проникнуть.

— Я слышу звук сирены. Это полиция. Подъехала патрульная машина.

— Сэр, оставайтесь на связи и передайте трубку полицейскому, когда они появятся.

* * *

— Патрульный Джеймс Уолкер слушает.

— С вами говорит оператор службы спасения, я направил вашу машину по этому адресу. Опишите обстановку.

— Во дворе мы нашли мертвую собаку без головы. Входная дверь вся в крови. В доме никого нет, кроме потерпевшего.

— Все, как он и говорил. Потерпевший чувствует себя нормально?

— Он странно улыбается, но шляпа и костюм придают ему уверенности.

— Что? Это и есть тот незнакомец! Вы слышите?..

Связь оборвалась.

Когда подкрепление прибыло по тому же адресу, оба патрульных полицейских оказались убиты, у них были отрезаны головы. В холодильнике было обнаружено тело самого хозяина дома, также без головы. Экспертиза установила время смерти, и выяснилось, что убитый не мог звонить в службу спасения — он был мертв уже два часа.
Первоисточник: lenta.ru

Автор: Головацкая О.

Остаться в первом часу ночи на другом конце Москвы с одной сторублевой купюрой — такой легкомысленности она от себя не ожидала. Даже Алиса в свои 16 такого бы не выкинула. Кстати, об Алисе. Сегодня она ни разу за вечер не созвонилась с дочкой. А ведь именно сегодня та собиралась с новыми друзьями на какую-то сомнительную вечеринку.

Марина вздохнула и сняла блокировку. 15 не отвеченных вызовов: 10 — от участниц импровизированного девичника «кому за 30», на который она сегодня так и не доехала, три — от мужа, ни одного — от дочери. Зато два совсем недавних, полуночных, с какого-то неизвестного номера. Незнакомые номера в ее списке вызовов появлялись крайне редко, поэтому с них Марина и решила начать.

Гудков или мелодии она так и не дождалась. Телефон предательски показывал 9 процентов заряда и равнодушную надпись «Нет сети». Выругав себя, Марина подумала, что надо поспешить — не хватало еще опоздать на пересадку на свою Сокольническую линию.

За турникетами ее встретил абсолютно пустой вестибюль метро. Ничего удивительного в этом не было — мало кто возвращается домой ночью в разгар рабочей недели, но отчего-то Марине стало не по себе.

Интервалы между поездами в это время суток большие. Марина присела на скамейку, устало вытянув ноги. Сотовый по-прежнему был вне зоны доступа, и Марина оставила попытки кому-то перезвонить. 8 процентов заряда. Марина переместила палец на кнопку выключения, и в эту секунду телефон внезапно завибрировал — входящий звонок в беззвучном режиме. От неожиданности Марина на секунду ослабила пальцы и выронила трубку. Хруст. Экран осыпался, осталась лишь тонкая стеклянная крошка по периметру аппарата.

Марина подняла разбитый телефон. Яркость изображения упала, но телефон был еще жив. Марина хотела посмотреть пропущенный вызов, но сенсорный экран не откликался на прикосновения. Из туннеля послышался гул приближающегося поезда.

Марина шагнула в вагон, и снова по спине пробежал холодок: он был совершенно пустым. Чертова конференция, чертов босс — остаться без денег и без телефона в час ночи одной в московской подземке…

Двери с грохотом захлопнулись, состав тронулся. В ту же самую минуту телефон снова ожил. На экране тот самый неизвестный номер. Марина в остервенении принялась стучать по экрану, чтобы попасть хотя бы в одну чувствительную точку. После очередного точечного удара трубка отозвалась голосом Алисы:

— Мама! Ма-а-ам!

— Доченька, извини. Этот съезд… нас только отпустили. Я только что разбила телефон. Ты дома? Передай папе, что я уже еду! Еду в метро.

— Мам, я не дома. Ты только не нервничай. Мы… я, кажется, заблудилась. Я не знаю, где я.

— Как заблудилась? Где заблудилась?

Голос Алисы перекрыл шорох, связь прервалась. Поезд нырнул в туннель.

Заблудилась? Они же должны были веселиться в квартире на соседней улице. Где она? Почему осталась одна? И почему не понимает, где находится?

От множества мыслей у Марины моментально голова пошла кругом.

Остановка, слабая вибрация в руке. Марина судорожно затыкала пальцем в тот единственный участок экрана, где еще можно было добиться контакта.

— Алиса! Где ты? Чей это номер?! Почему ты меня обманула?! — вырвался сплошной поток вопросов.

— Алиса! Ты слышишь меня?! Что с тобой? Ответь!

— Мам, я, кажется, ногу вывихнула. Мне больно, и я не могу идти.

— Алиса, где ты? Как я могу помочь? У меня садится телефон, скажи мне, где ты? Я приеду.

— Я, кажется, где-то в Крылатском… Я не знаю, мама. Я ничего не вижу. Тут темно. Ты меня не найдешь.

— Алиса, ты пьяна? Где ты? Я ничего не понимаю… Что ты видишь рядом с собой? Не молчи, Алиса!

Алиса начала что-то объяснять, но Марина не могла разобрать ни слова. Поезд снова ворвался во тьму, оставив Марину в замешательстве.

* * *

Алиса, разумеется, своенравный подросток. Она могла бы не моргнув глазом соврать отцу, но матери всегда говорила правду. И про первую выкуренную сигарету, и про хулигана Кирилла, в которого была безответно влюблена почти два года. Марине этот парень никогда не нравился. Странный имидж, странные увлечения. То руфер, то бейсджампер — значения этих иноязычных слов Марина понимала с трудом. Видела только, что он все время был какой-то оборванный — в шрамах и синяках. Пару раз даже ломал то ли руку, то ли ногу, и Алиса тайком от отца, но всегда предупреждая маму, бегала вечерами к нему, как она говорила, «выхаживать». А потом однажды вернулась домой раздавленная и зареванная — застала у Кирилла другую «сиделку», свою ближайшую подругу. И выхаживала беспомощного Кирилла та совсем не Алисиными способами.

Вот после этого что-то и сломалось в Алисе. Она замкнулась и перестала общаться со сверстниками. Если бы не школа, кажется, безвылазно сидела бы дома, уткнувшись в монитор, поникшая и апатичная. Вот поэтому-то Марина, скрепя сердце, и отпустила ее с этой новой тусовкой, с которой знакома была только по фотографиям. Решила, что дочка снова возвращается к привычной жизни.

* * *

От резкой остановки вагона Марину буквально опрокинуло на сиденье. Поезд встал. Проклятый вечер! Дочка в непонятном состоянии заблудилась неизвестно где, а она сама торчит по неизвестной причине между двумя станциями метро.

Правая рука задрожала.

— Алиса? Где ты, доченька? Чей это номер? Алиса, пожалуйста, ответь мне. Я же твоя мама. Скажи мне, где ты, доченька, я обязательно тебе помогу…

— Кирилла... Это номер Кирилла. Я телефон тут потеряла, мам. И Кирилла потеряла. Он свернул куда-то бегом, а я не успела. Я упала! Мне страшно, мам.

Тому, что произошло в следующую секунду, Марина смогла дать объяснение только пару мгновений спустя, когда уже стояла в противоположном конце вагона, изо всех сил прижимаясь спиной к стене... Не отрываясь и не моргая, она смотрела в окно над тем местом, где только что сидела. Тень человека, животного, призрака или еще какого существа, но она только что видела большую движущуюся тень!

«Уважаемые пассажиры, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, поезд скоро тронется», — от резкого разрыва тишины Марина снова вздрогнула. Померещилось! Она подняла к уху телефон, который все это время судорожно прижимала к груди и успела услышать окончание монолога Алисы:

— … я бы не стала этого делать, мама! Он сказал, что не хочет встречаться с трусихой!..

Марина хотела успокоить Алису, но прямо рядом с ней в окне появился силуэт. Черный капюшон накинут на голову так, что не видно глаз, пальцы в черных перчатках потянулись к дверям вагона. Марина медленно сползала на корточки, по-прежнему прижимаясь к стене.

Призрак поднял голову, и в лицо Марины уставились карие глаза, полные ужаса и страха, как будто за ним самим кто-то гнался. Пальцами он вцепился в щель между дверьми и изо всех сил пытался их открыть.

Откуда-то слева послышались гулкие шаги. Призрак резко повернул голову и, метнувшись, исчез в темноте. Через секунду в окне появились два силуэта в синей униформе.

Глухой удар, визг.

Марина уже ничего не чувствовала и не понимала. В эту секунду двери стоящего в перегоне поезда открылись. Силуэты в синей униформе шагнули в вагон, толкая перед собой парня лет 17 в черном капюшоне, которого Марина только что приняла за призрака.

— Чертовы диггеры! Чего вы на свою задницу приключений ищете! — ругался один из полицейских.

— Куда только родители смотрят? Не знают, где их дети по ночам шарахаются!

От этих слов Марина тотчас вспомнила, что так и не закончила разговор с Алисой. Так и не выяснила, где этой ночью находится ее собственная дочь.

— Да чтоб тебя! — пока Марина пребывала в шоке, ее телефон разрядился окончательно.

«Уважаемые пассажиры, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, поезд скоро тронется», — как будто назло ровным голосом сообщили динамики.

— Станция? Какая? Следующая? — не понимая собственных слов, выдохнула Марина в сторону полицейских.

— «Строгино» — нехотя отозвался один. — Да вы не волнуйтесь так, женщина. Сейчас поедем уже. Поймали крысеныша.

Как будто в подтверждение его слов поезд тронулся с места, медленно набирая скорость.

«Крылатское», она сказала «Крылатское», проносилось фоном в голове у Марины.

Дозвониться до Алисы теперь не получится. Ну, ничего — это же совсем рядом. Станция — через одну! Сейчас Марина выйдет в город и будет ее искать. И найдет! Сердце же материнское чует! Да вот же и полиция рядом сидит!

— Остальные где? — заорал один из полицейских в самое ухо парню в капюшоне. — Где остальные, я тебя спрашиваю?!

— Да не знаю я, говорю же! Карта у Кирилла была. Только он маршрут знал! Мы за ним шли. Потом девчонка эта телефон потеряла, потом поезд услышали, ну и побежали, кто куда успел. Не знаю я, где они! Не знаю!

— Какой Кирилл? — прошептала она. — Кирилл какой?!

Полицейские снова в недоумении уставились на нее, а паренек захлопал ресницами:

— Корчанов или Корчинский. Не помню я. Crazy у него кликуха. Вам-то зачем?

««Строгино». Следующая станция «Крылатское»», — констатировала девушка из динамиков, и поезд снова рванул в туннель, в самый длинный перегон московской подземки.

— У меня дочка пропала в Крылатском. Алиса зовут. Телефон потеряла. У Кирилла взяла. Сказала, что заблудилась… что я ее не найду... — непонятно к кому обращаясь, медленно, еле выдавливая слова, прошептала Марина.

Визг экстренного торможения, вагон закачался из стороны в сторону и, подпрыгнув, резко замер. У одного из полицейских зашипела рация:

— Девчонка сидела на рельсах. Второй вагон. На обход!

— Нашли. Твою ж мать! — сухо отрезал полицейский.

Марина потеряла сознание.
У меня муж в командировку уехал, недалеко, на сутки всего лишь. Сегодня в четыре утра должен прибыть. А я одна не люблю дома сидеть. Целый день с мамой по магазинам прогуляла, домой пришла часам к 8 вечера уставшая очень, решила поспать немного, а затем что-нибудь приготовить.

Около полуночи проснулась от топота в подъезде, как будто изрядно подвыпившая женщина на каблуках с железными набойками поднимается по пролетам, прилагая огромные усилия для этого. Напомнило «Ералаш», где памятник по подъезду на лошади за пареньком ходил.

Лежу, жду, когда эта «дама» доберется до хаты своей, а она возьми и встань на моем пролете, как мне показалось — прямо возле двери (у нас маленькая студия, кровать напротив входной двери стоит). А в подъездах датчики движения есть, и когда кто-либо на этаж идет, свет на этаже зажигается и это по дверному глазку заметно.

Я вижу, что свет не зажегся, и тихо вроде, как будто и не было ничего. Только хотела дальше глаза прикрыть, телефон зазвонил. Дедушка мой в полночь решил поинтересоваться, как у меня дела, говорит:

— Я к вам в гости зайти хотел, не поздно ли?

Я ему отвечаю, что, мол, конечно, жду с нетерпением. А до самой начинает доходить: какие гости?

Дед в областном центре в больнице уже вторую неделю лежит, домой не собирался, с мамой говорили только сегодня на эту тему. Должны были его в другую больницу переводить. То есть никак он ко мне в гости зайти не смог бы сегодня, маразмом не страдает. Спрашиваю у него:

— Ты когда приехал-то?

А он мне:

— Так вот сегодня недавно совсем.

Туплю в трубку, никакие из тех фактов, что мне известны у меня не сходятся, голос его мне каким-то странным начал казаться.

Еще немного поболтали, он пожелал мне спокойной ночи и отключился, а ко мне сон уже не идет. Решила покурить сходить. Встала, тихонько взяла сигареты с зажигалкой и пошла к ванне, а вход в ванну как раз близенько к входной двери располагается. Когда глаза к темноте попривыкли, увидела кота своего в позе «не подходи, а то хуже будет», обращенного к двери в подъезд. Тоже встала. Он на дверь смотрит, я на него. Слышно только, как часы тикают, и еще какой-то звук примешивается.

Как мне показалось, очень много времени прошло, прежде чем я поняла, что за дверью реально кто-то стоит и дышит шумно так, как будто с легкими проблема. Пялюсь в полном недоумении на дверь, начинает приходить страх. Делаю шаг назад, и в этот момент что-то с силой бухнуло по двери, кот щеманулся под койку, у меня ноги вспотели.

Буквально через мгновение из-за двери вопрос приятным женским голосом:

— Девушка, а вы верите в Бога?

Думаю, ну все, отжила ты, девка, свое.

А у меня над дверью две иконы висят, что-то из защиты от людей с негативными мыслями в мой адрес, точно не знаю: на работу торгаши приносили, рекламировали хорошо так, я и купила. Глаза на них поднимаю и спрашиваю, почему-то громко очень:

— Это чё еще за херня, не в курсе, защитники мои?

А из-за двери смех такой гаденький, хи-хи-хи, и тут же:

— Ну, я к тебе через балкон тогда зайду, — и опять топот тот же, только вроде как вниз направляется, на улицу, а свет в подъезде так и не зажигается.

Меня аж затошнило, стою и думаю, что же делать? Ничего в голову не идет. Очнулась, когда кот к балкону пополз, будто охотится на кого-то. Подскочила к двери, одну икону сорвала вместе с гвоздиком и к балкону понеслась скачками. Положила ее на пол прямо возле двери, потом к окну кухонному побежала, а толку? Икон-то нет больше.

Вспомнила, что материться надо в такой ситуации. Стою, матом ночь крою, как сапожник, а ничего не происходит. Никто ко мне не ломится, вопросов дурацких не задает, на улице возле дома напротив молодежь сидит, толпой общается, только не слышно звуков никаких с улицы, у нас пятикамерные стеклопакеты.

Наблюдаю за котом. Он успокоился, подошел об ноги потерся, мурлыкнул что-то и к миске своей направился. Я так решила, что раз уж кот успокоился, то и мне надо бы. А с места сдвинуться не могу. Простояла минут десять без движения, тело мозгу не подчинялось.

Потом сходила все-таки покурить, окно открыла а там паника какая-то: молодежь орет что-то невразумительное, собаки воют, коты дворовые орут, будто режут их, сигналки на всех машинах, запаркованных во дворе, одна за другой срабатывают.

Я на кота своего покосилась и окно захлопнула.

Не мои это больше проблемы.
Произошло это в 2010 году. Был вечер, и мы с моим другом поехали по дороге на море. Там мы остановились, в машине громко играла какая-то музыка. Телефоны находились на заднем сидении. Мы вышли из машины и пошли смотреть на закат. Вдруг музыка прекратилась, и я услышала звонок своего телефона. Конечно же, я пошла к машине и взяла телефон. Вызов шел от моего друга, который находился рядом со мной. Телефона в руках у него не было. Звонок шел около минуты, потом я все же взяла трубку. В телефоне было слышно чье-то тяжелое дыхание, затем связь оборвалась и пошли какие-то короткие гудки. Я бросила телефон в сумку, и мы уехали с того места подальше.

Самое странное то, что в телефоне моего друга не отображались звонки с него. Что тогда произошло — неизвестно. Возможно, это какой-то «глюк» телефона или что-то сверхъестественное — я точно не знаю.
Задумывались ли вы когда-нибудь, что сон может быть больше, чем просто сон? Что во сне можно попасть в реальное место, увидеть настоящие события и разговаривать с настоящими людьми? Я вот задумывался. Причиной тому несколько странных снов, о которых, собственно, хочу рассказать. Если вкратце — несколько раз я ложился спать в одном месте, а просыпался в другом. Правда, длился каждый такой «прыжок» очень недолго.

В первый раз всё было очень быстро и неинтересно. Я лег спать в гостях, задремал и вдруг понял, что лежу в своей постели у себя дома. От удивления я вскочил на кровати, стал оглядывать комнату. Однако ничего необычного не обнаружилось — обычная комната. Я решил — мол, ничего себе, приснилось, что я в гости ходил и лег там спать. И тут...

Да, я проснулся. В гостях, там, где и должен был быть.

Конечно, можно сказать, что всё это был просто реалистичный сон. Я тогда так и решил, хотя заснуть в тот вечер еще долго не мог. Только внутри осталось какое-то неприятное чувство, как будто я знал, что на самом деле обманываю себя.

Второй случай был гораздо интереснее. Случился он где-то полгода назад. В тот день я встал очень рано и всё утро мотался по делам. Где-то в обед я вернулся домой жутко уставшим и решил прилечь подремать. Очень быстро я провалился в глубокий сон. Внезапно у меня началось осознанное сновидение (ОС). Здесь надо сделать ремарку, что ОСами я не увлекаюсь и не стремлюсь их специально вызывать. Тем не менее, ОСы меня почему-то очень любят и частенько снятся без какого-либо приглашения, так что я неплохо в них ориентируюсь. Ну, раз уж мне начал сниться ОС, то надо получить от этого какое-то удовольствие.

Те, кто занимается такими снами, наверное, знают — чтобы не разрушить сновидение, мысль о том, что это сон, надо держать на самой границе сознания. С одной стороны, чтобы мозг не начал слишком офигевать от происходящего и не разбудил тебя, а с другой — чтобы не забыть о том, что это сон, и не скатиться в обычное бессознательное и бесконтрольное сновидение. Как я уже сказал, ОСы посещают меня достаточно часто, и я со временем как-то естественно научился этому искусству равновесия.

Ну так вот: мне снилось, что я хожу по чьей-то квартире (довольно совковой, но уютной). Необычным было то, что смотрел я на это в искаженных цветах и перспективе, как будто смотрел через линзу. Почему-то пришло в голову сравнение с подачей сигнала в неправильной кодировке на видеовход телевизора. Такое было со мной в первый раз, и я с любопытством «балансировал», наблюдая за сном и исследуя квартиру. Такая искаженная картина была ещё несколько минут, а потом вдруг резко произошла «настройка», и меня выкинуло из сна. И я оказался в той самой квартире.

Сказать, что я испугался — не сказать ничего. Я сразу же проверил всеми известными способами, что это не сон, оглядел руки, попробовал посчитать в уме и всё такое. Стал оглядываться в поисках книги (надежный тест, как мне говорили), но, похоже, обитатель этой квартиры не слишком жаловал чтение. По крайней мере, в той комнате, где я стоял, книг не было, а «стенка» была забита всякими безделушками и барахлом.

Я пошел в соседнюю комнату. Мне уже было понятно, что это не сон и я каким-то образом оказался запертым в чужой квартире. Самым логичным объяснением был вариант, что меня накачали какой-то дурью, пока я спал, похитили и отвезли сюда. Интересно только, кому я нужен? Мои родственники небогатые, ни в каком криминале я не замешан...

Внезапно мне стало плохо и резко потемнело в глазах. Голова начала кружиться. Вернее, лучше будет сказать, что мою голову засунули во включенную центрифугу стиральной машинки. И это не преувеличение, я говорю в буквальном смысле. Было чувство, как будто я всплываю из большой глубины через толщу воды. И я открыл глаза... у себя дома!

Конечно, и в тот раз я в конце концов убедил себя, что это был просто реалистичный сон. Но, тем не менее, после этого случая я часто стал задумываться, как можно было бы доказать, что это не сон, если такое произойдет еще раз. Забрать что-то «оттуда» я не мог — это мне было почему-то интуитивно понятно. Оставались два глобальных способа. Во-первых, можно попробовать как-то взаимодействовать с внешним миром. Во-вторых, можно получить какую-то информацию, которую во сне получить невозможно.

Первый способ весомее, но у него масса недостатков. К примеру, мне сразу пришло в голову зайти в Интернет и создать тему на форуме или написать самому себе сообщение в «Контакте». Но, к примеру, в той квартире, в которой я был, компьютера не было, а даже если бы и был, то за те 30 секунд, которые у меня были, я не смог бы разобраться в чужом компьютере, залезть в Интернет и сделать что-то осмысленное.

Немного подумав, я решил, что гораздо проще и надежнее воспользоваться обычным телефоном — просто звякнуть самому себе на мобилку. Почти беспроигрышный вариант, хотя и тут меня терзали сомнения. Вдруг я перемещаюсь не только в пространстве, но и во времени? И, к примеру, позвоню самому себе в далеком прошлом?.. После этого я долго переживал, вспоминая обо всех пропущенных звонках с неизвестных номеров и всех «извините, ошибся номером» за много лет, с 10-го класса, когда родители подарили мне мой первый телефон (к слову, с тех пор я ни разу не менял номер).

Второй способ с получением информации был гораздо привлекательнее. Взять хоть вид из окна. Чтобы его запомнить, нужна буквально секунда, в отличие от использования Интернета или телефона. А если удастся найти это место в реальности, то это будет однозначное доказательство. Однако как это сделать на практике? Место, на которое выходили окна той квартиры, где я уже побывал, я запомнил хорошо. Но вот как его найти? Даже свой небольшой город я знаю не настолько хорошо, чтобы на сто процентов гарантировать, что место, которое я видел, не находится не где-то в нём. Что уж говорить про остальные города...

Теперь, собственно, про третий, последний случай. Произошел он месяца полтора назад. После него я с некоторым разочарованием стал уверен, что всё события, которые я описал раньше, были просто снами.

По крайней мере, так я считал до сегодняшнего дня.

Я ещё не упоминал, что живу с девушкой (съехались мы совсем недавно). Иногда раз в пару недель она ездит домой к маме, а я остаюсь один, как в старые добрые времена. Так случилось и в тот день. В пятницу она уехала домой после работы, и я просидел один за компьютером до поздней ночи, потом лёг спать.

Утром я проснулся от звука открывающейся двери. Вошла моя девушка, мы сказали друг другу «привет», она пошла на кухню разбирать пакеты с едой (её мать всегда нагружает свою доченьку кучей разных продуктов). Я сонный выполз из постели и присоединился к ней на кухне — поставил чайник, сел болтать о том, как вчера день прошел и обо всём прочем. Однако что-то не давало мне покоя. Дело в том, что на ночь я всегда закрываю дверь на цепочку. А то, как я делал это вчера, мне особенно запомнилось. Так как же она вошла? Я как бы между делом поинтересовался, не была ли закрыта цепочка, на что девушка удивленно ответила, что нет. Я кивнул, но в голове уже вертелось одно объяснение. Не знаю, возможно, это признак шизофрении, но первое, что я тогда подумал — что всё это сон. И лёг я вчера не здесь. Второе, что всплыло у меня в голове — это мой старый план проверки.

Я пошёл в зал, но быстро понял, что не знаю, где мой телефон. Я крикнул своей девушке:

— Дорогая, можно я с твоего телефона позвоню?

— Да, конечно!

Она влетела в зал, дала свой телефон и начала шутливо интересоваться, не любовнице ли я собрался звонить, и шутить на эту тему, преувеличенно пытаясь заглянуть мне через плечо, чтобы посмотреть, кому я звоню. Однако по моему лицу она быстро поняла, что мне надо сделать какой-то серьезный звонок, и ретировалась на кухню, продолжать разбирать продукты.

Я открыл список вызовов в телефоне. На самом верху был мой номер, что неудивительно, так как это был телефон моей девушки. Я нажал на него и поднес трубку к уху. Пошли длинные гудки. Я стал вертеться на месте, прислушиваясь, не вибрирует ли где мой телефон, чувствуя себя при этом полным идиотом. Внезапно на том конце подняли трубку. Жизнерадостный голос сказал что-то вроде:

— Привет, любимая, как дела?

Я застыл на месте, потом быстро выпалил:

— Привет. Это я. Звоню тебе из сна, как мы договаривались.

На том конце повисло удивленное молчание.

И всё. Это последнее, что я помню.

Конечно, я проснулся у себя дома... один. Дверь была закрыта на цепочку изнутри. В телефоне не было новых вызовов. Я позвонил своей девушке — она сказала, что только собирается назад и будет где-то во второй половине дня. Похоже, что всё это был просто сон. Никаких доказательств. Прямой эксперимент по проверке провалился.

Как я уже сказал, с тех пор прошло месяца полтора. На этой неделе моя девушка в очередной раз уезжала к родителям. Я на этот раз тоже собрался в гости к своему другу, который давно меня звал к себе. Живёт он в другом городе, так что ехать к нему пришлось с ночёвкой. Впрочем, для него это не проблема, так как живёт он один в просторной «двушке», которая досталась ему по наследству. Мы погуляли по городу, вечером выпили немного пивка. На следующий день я уже собрался домой и шёл на автовокзал, когда зазвонил телефон. Я вытащил его из кармана и увидел, что это звонит моя девушка — должно быть, вернулась раньше меня и интересуется, когда я приеду. Я взял трубку, поприветствовал её и услышал фразу: «Привет. Это я. Звоню тебе из сна, как мы договаривались».

Ну что тут можно вообще сказать в принципе?! Я мгновенно в деталях вспомнил свой старый сон. Вспомнил всё, что происходило до него. На том конце раздался щелчок, и пошли короткие гудки. Хотя, даже если бы трубку не повесили, я все равно бы не смог выдавить из себя ни слова. Я простоял на том месте где-то час (по внутренним ощущениям), не зная, что делать. В конце концов, немного походив по улице, я решил, что не буду возвращаться сегодня домой. Перезванивать я тоже не стал. Не потому, что боялся разговора с самим собой (блин, у меня какое-то деление на ноль в голове, когда я пытаюсь об этом думать), а чтобы не пугать свою девушку. Да и вообще, мне почему-то не хочется ей пока всё это рассказывать.

В общем, пошлявшись по улицам, я решил вернуться к своему другу. Сказал ему, что не успел на автобус, пробормотал какие-то извинения и попросил разрешения остаться переночевать еще на одну ночь. Он, кажется, не слишком поверил, но возражать не стал — наверное, решил, что я поссорился со своей девушкой или что-то в этом роде. Мы посидели еще, болтая, как и вчера, но на этот раз разговор не клеился. Где-то часа два назад он сказал, что ему завтра надо рано вставать на работу и пошел к себе спать. А я остался один с ноутбуком и с вами. Что делать завтра, я еще не решил.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Табашников Юрий

Она сидела на кровати, застеленной белой простынею, посредине небольшой комнатки, отгороженная от всего внешнего мира крепкими металлическими дверями и кирпичными стенами. Седые волосы, без малейшего намёка на другой цвет, кроме украденного у лунного света серебра, вновь упали на покрытый мелкой сеткой морщин лоб. Женщина торопливо убрала сбежавшие пряди наверх и поспешно принялась набирать заветный номер на панели недорогого сотового телефона:

— Сейчас, сейчас, доченька, подожди немножечко, подожди, минуточку... Алло? Света? Свет, это — ты? Да, да, конечно, мама... Нет, нет, я не положу больше трубку, никогда, никогда... Понимаешь, просто деньги кончились... Бывает такое, доча, часто бывает... Я заберу тебя оттуда, заберу обязательно... Не плачь, не рви мне сердце, доча... Холодно? Темно? А у нас светло и тепло...

Наблюдая за женщиной, с другой стороны двери стояли два человека, одетые в белые халаты. Высокий рыжеволосый медбрат повернул голову к низкорослому, симпатичному доктору:

— Смотрите, дозвонилась, типа... Просто вся светится...

— Это и неудивительно, — негромко отозвался молодой, недавно устроившийся в диспансер врач. — Её сознание, словно якорем, зацепилось за знакомый предмет, балансируя на грани абсолютного безумия. Интересно, а она действительно набирает номер, звонит куда-то, или просто машинально сама с собой играет? Вот что, Миш, она истощена. Введите ей снотворное и всё остальное по полной программе, как я прописал, а телефончик, пока спит, принеси мне.

— Жалко человека. Да тут любой бы на её месте не выдержал... Хорошо, хорошо, Иван Сергеевич, сделаю, как сказали...

* * *

(за несколько дней до описываемых событий)

(11:48)

— Мам, что хотела?

— Доча, я там, в сумке, вам ещё печенья положила...

— Мам, да найдём мы всё, не суетись ты так!

— Что делают отец и Димка?

— Да вон, малину собирают, только каждый по-своему. Димка себе в рот, а папка в ведро.

— Это Димка может!

— Ага, ладно, мам, попозже позвони.

(13:06)

— Доча, это опять я. Вот сижу на работе, перерыв начался, думаю, наберу и спрошу, как вы там.

— Да, мам, всё нормально. Димка рядом со мной, а вот отца уже минут двадцать не видно. Пойдём, его поищем. Димка, посмотри за вёдрами, пойду посмотрю, где папка твой прячется.

— Доча, ты братишку не бросай, ведь он совсем маленький. Идёшь куда — бери его с собой. Да вы покричите, отец и откликнется.

— Ну да... Димка, позови батю.

— Па-ап, папка-а...

— Голосистый он у нас, артистом оперным, точно, будет.

— Ладно, мам, пойдём отца поищем.

— Найдёшь — позвони.

— Ага. Обязательно.

(13:43)

— Мам, мам, ма-ам!

— Что, доча? Что-то плохо так слышно...

— Мам, мам, здесь кто-то есть! Зверь какой-то! Мам, мам, мы видели среди посадок что-то большое! И слышали, как он рычит...

— Доча, доча, где отец?

— Ой, мам, кусты трещат... Оно идёт сюда! Димка, иди ко мне, иди, бери меня за руку... Да быстрей, Дим, быстрей!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
В школе у нас с другом была традиция по пятницам собираться у меня и писать музыку. В ту пятницу, о которой идёт речь, у меня была лишняя сотня рублей, поэтому я решил себе устроить пирушку — купил пачку «Принглз». Тут звонит друг, спрашивает, можно ли идти ко мне уже. Я говорю: «Нет, подожди полчасика и выходи, мне дома убраться нужно». А сам за эти полчаса уминаю пачку в одно лицо — пожадничал. Сижу довольный, улики убрал, жду друга. Звонит домашний телефон (мобильного ни у кого из нас тогда отродясь не было). Беру трубку, и... Как бы обьяснить — вот бывают же в фильмах ужасов все эти голоса ведьм: кряхтяще-шипящие, с карканьем?.. Такой же голос из трубки говорит:

— ЖАДИ-И-ИНА-А-А!!!

И идут короткие гудки...

Даже сейчас, когда пишу это, как вспомнил, сердце забилось чаще. Ненавижу это вспоминать. С тех пор я стараюсь не жадничать, хотя это запросто могло быть и совпадение. А голос тот помню до сих пор.
Телефонный звонок раздался глубокой ночью. На дисплее высветился номер, последние цифры которого заставили девушку отдернуть потянувшуюся было к телефону руку, как от огня. Это был номер Ильи.

* * *

Он не хотел опоздать на автобус, поэтому вышел от Юли в начале девятого вечера. Жил он на другом конце города, и для того, чтобы добраться до дому, ему приходилось ехать на двух автобусах: сначала на одном до центра, а потом на другом уже в свой район. Как правило, такая поездка занимала чуть больше часа.

Автобус задерживался, мокрый февральский ветер продувал тонкую куртку парня насквозь, поэтому, когда подъехал ранее не известный ему 110-й маршрут, Илья обрадовался и ввалился вглубь автобуса. На табличке под номером были написаны конечные остановки: «Выльдоръ — Центр», что вполне ему подходило.

Автобус был почти пуст. Единственный его пассажир сидел напротив Ильи через три сиденья. Подошел кондуктор, взял деньги за проезд.

Теплый воздух, тусклый свет в салоне, укачивание автобуса делали свое дело и медленно убаюкивали Илью. Автобус не останавливался на остановках, что только радовало парня, так как он надеялся добраться до центра побыстрее.

Внезапно проснувшись минут через пятнадцать, он сразу отметил, что пассажира напротив больше нет. Освещение в автобусе неприятно резало глаза. За окном был глухой черный лес.

Илья смотрел в окно минут пять, но никак не мог понять, где они сейчас находятся. Единственным объяснением было то, что автобус шел не в нужную ему сторону, а значит, следующая остановка — Выльдоръ.

Спустя некоторое время лес закончился, показались деревянные дома, ни в одном из которых не горел свет.

Автобус остановился. Двери открылись. С улицы повеяло приятным запахом сжигаемой в печи древесины.

— Парень, это у нас был последний круг, назад мы не едем, — пояснил ему кондуктор.

— Будет ли ещё автобус?

— Да, в одиннадцать часов будет последний.

Илья взглянул на часы. До приезда автобуса оставалось тридцать минут. Он встал и вышел из автобуса. На улице все ещё дул холодный ветер, и казалось, что он стал сильнее.

В поселке не было вечно стоящего в ушах шума, привычного для города, не было автомобилей, которые сплошным потоком мчались куда-то, не было людей, которые ходили бы по улицам, возвращаясь с работы, или просто гуляли. Илья ходил из стороны в сторону и подпрыгивал на месте, пытаясь согреться. Время шло, часы давно уже показывали начало двенадцатого, а автобуса все не было. Парень достал телефон и набрал номер Юли.

— Алё, — ее голос был сонным.

— Привет. Слушай, я тут уехал не туда на 110-м автобусе, не в ту сторону, в общем, в какой-то Выльдоръ, а автобусы назад в город уже не едут.

— 110-й? Что-то я ни разу такой не видела…

— Да, я до этого момента тоже, — оборвал её Илья. Зубы у него начинали стучать. — Можешь вызвать такси и забрать меня? А то ты знаешь, я же в черном списке, и денег у меня с собой столько нет.

— Хорошо. Давай, говори адрес.

Он подошел к дверям маленького магазинчика с забитыми окнами, что стоял рядом с остановкой и попытался найти название улицы или дома, но указатель на нём был настолько старым и выцветшим, что едва можно было что-то прочесть.

— Сейчас, — ответил он, глядя на один из домов, — я посмотрю на каком-нибудь доме адрес и перезвоню.

Он двинулся к одному из многоэтажных домов, который стоял недалеко от дороги. Это была небольшая кирпичная пятиэтажка. Вблизи было видно, что часть окон была разбита, часть — застелена картоном.

С трудом он отыскал щит с указанием улицы и номера дома. Последний переулок, дом 32. Илья решил не стоять на улице и направился к ближайшему подъезду.

В подъезде было еще темнее, чем на улице. Он достал телефон и опять набрал номер Юли.

Внезапно он понял, что ощущает запах тухлого мяса. Запах очень слабый, поскольку его, наверно, выветривал ветер через разбитые подъездные окна, но к горлу подкатила тошнота, а во рту появился неприятный привкус желчи. Все чувства его резко обострились, а дыхание участилось.

— Говори.

— Последний переулок, дом 32 и… давай побыстрее.

— Ладно, как буду выезжать, позвоню.

Он положил трубку, но телефон не убрал, включив фонарик.

Гнилью пахло все сильнее, дышать становилось невозможно. Перед лестницей лежала раздувшаяся огромная черная кошка с безобразным красным месивом вместо морды и вспоротым брюхом. Она ещё слегка подергивала задними лапками, размазывая густую кровь по полу.

Тишину нарушили какие-то далекие глухие шлепки и слабое чавканье. Звук доносился откуда-то сверху. Сверху что-то слабо заскрипело, и послышались шаги.

— Эй, кто там? — хриплым шепотом заговорил Илья, словно ему сдавили горло.

Ответа не было.

Шаги становились ближе и ближе.

На лестнице в свете фонарика появилась какая-то маленькая фигура и остановилась, отвратительно чавкая.

На лестнице стояло существо, похожее на маленького мальчика. Его вытаращенные глаза напоминали кошачьи и злобно желтели. Рот был перепачкан кровью. В маленьких руках мальчик держал огромную черную крысу с выпученными чёрными глазками, от которой он, прямо на глазах Ильи, откусил кусок и вновь начал чавкать. Клочок шкуры прилип к подбородку существа.

Выбив телом подъездную дверь, Илья пробежал около ста метров, затем остановился и обернулся, жадно глотая ртом воздух.

Со стороны дороги появилась странная фигура. С дальнего расстояния он не мог разглядеть, кому она принадлежит. Человек был низкого роста и странно передвигался, словно хромал.

Заметив Илью, человек опустился на четвереньки и помчался в сторону парня.

Илья ринулся к какому-то ближайшему сараю с настежь открытой дверью. Забежав внутрь, он быстро защёлкнул за собой дверь и с ужасом наблюдал, как начала поворачиваться дверная ручка.

Когда попытки открыть дверь прекратились и все стихло, Илья тихонько приотворил дверь. Улица была абсолютно пуста. Он увидел, как дорога начала освещаться светом фар, а затем показался и подъезжающий к остановке автобус.

Налившиеся свинцом ноги шаг за шагом принесли парня к остановке, подняли его в автобус и усадили на мягкое сиденье.

Двери закрылись.

Автобус продолжал стоять.

* * *

Юля не могла придумать причину, по которой кому-то могло прийти в голову так подшутить над ней. Она поднесла телефон к уху.

— Алло, — хрипло произнесла она.

— Привет, — раздался до боли знакомый и давно забытый ею голос. — Слушай, я тут уехал не туда на 110-м автобусе, не в ту сторону, в какой-то Выльдоръ, а автобусы назад в город уже не едут…

Телефон выпал у неё из рук, но она продолжала отчетливо слышать голос Ильи.

— Можешь вызвать такси и забрать меня? А то…

Юля с яростью растоптала телефон.

После этого она долго ещё не могла уснуть, дрожа в своей кровати от холода и страха. Ей всё казалось, что вот-вот откроется дверь в спальню и холодная рука ляжет на неё, а мертвый голос спросит — почему же она за ним не приехала?

* * *

Илью так и не нашли. Ни неделю спустя, ни месяц, ни год.

Через несколько дней после исчезновения к Юле приезжала полиция. Они задавали вопросы, но не высказывали никаких подозрений. Она с трудом отвечала на них, рассказывая свою безумную историю о том, как Илья уехал на нечислящемся в этом городе маршруте автобуса в неизвестный район. А вот на самый главный вопрос, который она задавала им, они так и не дали ответа. Откуда был все-таки телефонный звонок от Ильи в тот день?

Время шло, Юля вышла замуж и переехала в другой город.

Но каждый раз в февральский вечер раздавался телефонный звонок, и давно мёртвый голос по ту сторону просил вызвать такси и забрать его из Выльдора.