Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ЛЕСУ»

Историю мне недавно рассказала соседка по комнате в университетском общежитии. Родом она из села в Кольчугинском районе Ивановской области. Село, по её словам, довольно крупное, там есть заброшенный храм Николая Чудотворца, церковь, река, завод по изготовлению молока и сыра. Кругом лес, в котором водится приличная дичь. Многие в селе промышляют охотой — отчего же ею не промышлять, если до леса два шага?

Произошел этот странный случай прошлой осенью. Возвращались охотники поздним вечером домой знакомыми тропами, и вдруг видят — огни среди деревьев мелькают невдалеке. Разноцветные — зеленые, желтые, оранжевые. Мигают, гаснут и снова вспыхивают. На огни жилья не похожи, на отблески костра — тем более. Мужчины встали, как зачарованные, а огней все больше и больше, и все ярче вспыхивают. Кругом темень, тишина — все смолкло, даже насекомые, и только слышится все оттуда же, со стороны огней, какое-то потрескивание. Охотники постояли пару минут и направились в ту сторону — решили узнать, что за чертовщина творится. Только приблизились — а огни возьми да и погасни. Разом потухли, будто их и не было вовсе. Мужики выбрели на пустую поляну, окруженную деревьями, и посмотрели по сторонам, ничего не понимая. Пусто, и потрескивание тоже стихло. По краям поляны ни одна ветка не покачивается, не слышно шелеста удаляющихся шагов. Паленым пахнет. Мужчин нашли лишь, что трава вокруг опалена легонько и еще мерцает, тлея. Следов никаких, а на краю поляны несколько мёртвых зайцев лежат. Охотники их тушки осмотрели — у них шкурка была опалена, больше никаких повреждений. Теплые ещё...

Не по себе стало бывалым охотникам. Глянули по сторонам, перекрестились, и ушли с поляны. Правда, зайцев с собой прихватили (чего добру пропадать?). Всю обратную дорогу чуть не бежали.

Стоит добавить, что когда тушки найденных на поляне зайцев разделывали, то обнаружили, что они вроде как выжжены, будто сгорели изнутри. И многие сельчане до сих пор говорят, что они огни в лесу видели — зеленые, желтые, оранжевые...
Есть у меня бабка в Липецкой области, в Кривецком лесничестве, и есть там в лесу болото — называется Яшкина яма. Местные старухи про него страшилки всякие кажут, и оно на самом деле какое-то жуткое. Идёшь по лесу — птицы поют, дятлы долбят, насекомые жужжат и стрекочут, лесная жизнь бурлит, — а рядом с болотом гробовая тишина.

Однажды я решил добраться до Яшкиной ямы, сел на квадроцикл и по просеке поехал. Дорога внезапно оборвалась, но это меня не озадачило. Оставил квадроцикл на растерзание лесным зверям — людей в радиусе пяти километров быть не должно, и четырёхколёсному транспорту ничего не угрожало.

Я быстро шёл по тропинке. Чем ближе я подходил к озеру, тем тише становилось пение птиц — оно доносилось уже не со всех строн, а откуда-то издалека. Насекомые замолчали и, наконец, всё вокруг затихло. Даже комары, успевшие мне надоесть, куда-то пропали. На мгновение я остановился. От тишины звенело в ушах, было слышно, как с деревьев отрываются листья и падает на землю.

Вышел я к этому озеру, а оно не озеро даже — воронка диаметром пятнадцать метров, всё поросшее ряской. Было видно, что в центре присутствует какой-то водоворот — ряска была закручена по спирали. Сел я на берегу, сигарету закурил и вдруг заметил боковым зрением, что справа от меня кто-то есть. Смотрю — а там небольшой камень с плоским верхом, на нём девушка лет двадцати в спортивном костюме сидит в позе лотоса, медитирует. Не услышать меня мог только мёртвый — я ведь, когда подходил к болоту, ломал сучья под ногами и вслух материл ветви деревьев, которые норовили ударить меня по лицу. Осмотревшись и не увидев рядом с ней спутников, я подошёл к ней, поздоровался и был очень удивлён, когда она весьма доброжелательно поприветствовала меня в ответ. Даша — а именно так звали эту девушку — сразила меня наповал удивительной синевой глаз и роскошными густыми, блондинистыми волосами. Оказалось, что у неё в посёлке Дальнем живёт бабушка, каждое лето она приезжает к ней на две недели и ежедневно приходит сюда, на Яшкину яму — садится на камень и несколько часов занимается медитацией. Слово за слово, завязался разговор. Мне показалось, что я с ней поговорил минут тридцать, а когда взлянул на дисплей своей «Nokia», то остолбенел — прошло пять часов! Я предложил Дашке подвезти её до дома, сказав, что дорога займёт минут пятнадцать пешком, а потом на квадроцикле полчаса. Даша отказалась, мотивируя тем, что пешком до дома своей бабули доберётся за двадцать минут. Надо сказать, что просека вела в Кривец, а из Кривца уже шла дорога в Дальний. По тропинке до Дальнего было, по словам Дарьи, гораздо ближе. Ну, не хочет и не надо. Я побрёл в строну своего транспорта, а Дашка бесшумно пошла к кустам и растворилась в тишине. Квадроцикл стоял там же, где я его оставил, без видимых следов вандализма, только на сиденье лежало несколько сосновых иголок.

Приехал я домой, поужинал деревенским супом с гусятиной и начал рассказывать своей бабке про встречу на болоте. Бабка, как услышала про Дашу, сразу начала креститься и бросилась к святому углу. Сняла позеленевшую от времени икону и начала крестить меня этой репродукцией какого-то святого, попутно бормоча молитву. На все мои попытки установить суть этого ритуала и разъяснить мне, в чём дело, бабка только охала-ахала — мол, какой я непутёвый внук и зачем я поехал к Яшкиной яме. Сказав мне никуда из избы не выходить, она поспешно собралась, сказала, что пойдёт в церковь за святой водой, и ушла. Я, шокированный такой реакцией, прилёг на ковать и вдруг услышал, что с улицы меня по имени зовёт приятный женский голос. Дашка! Ну, у меня то одно на уме — раз она нашла, где я живу, и пришла ко мне — значит, я ей понравился! Пулей выскакиваю на крыльцо, а на улице никого нет, кроме какой-то старухи... Как так? Не могла она за десять секунд убежать от моего дома! И вдруг старуха голосом Дашки вновь назвала меня по имени. У меня мурашки по всему телу прошлись — мгновенно влетел в дом, закрылся на все засовы, в руку огромную сковороду взял и зачем-то ещё кружку... Через какое-то время на крыльце послышалась возня — бабка из церкви пришла. Открываю ей дверь, выглядываю на улицу — старухи нет. Глянув на моё лицо, бабка поняла, что в её отсутствие что-то случилось. Заставила снять футболку и с помощью веника начала на меня брызгать святой водой. Надо ли говорить, что я уже не смеялся и не язвил, пока бабуля проводила надо мной свои ритуалы.

Весь остаток дня и вечер я сидел в доме. Пиво не лезло в горло, да и на танцы в местный клуб идти совершенно не хотелось. Лишь вечером я осмелел и спросил про Дашу, и бабуся мне поведала вот что.

Давным-давно через эти леса проходила большая дорога — всякие купцы возили свои товары, русские армии ходили воевать, ездили бояре. И была в лесу банда лихих разбойников. Главаря звали Яковом. Много купцов эта банда ограбила, много людей убила. На поимку банду прислали регулярные войска. Бандитов, кого не убили, поймали. Пленён был и Яков, а с ним и девка его, Дашка. Якова отвезли в Москву, где после прилюдно казнили, а Дашку солдаты изнасиловали, выкололи ей глаза и бросили, она там и умерла. Вскоре на том месте образовалось лесное озеро, возле которого начали бесследно исчезать мужчины, и истории были одинаковые — повстречал дивчину, апосля она к мужику домой приходит, уходят вместе — и как в воду канул. Ни следов, ни одежды, ни тела. Последний пропавший был зарегистрирован в 1989 году. Среди местных жителей шёпот ходил про Дарью, красавицу-девку, которая мужиков соблазняет, а потом в болото с собой забирает.

Вечером того же дня, выйдя в сумерках на крыльцо покурить, я услышал, как бабулька говорила соседкам, мол, Дашка-то совсем распоясалась — уже и при дневном свете за мужчинами приходить начала...

Утром с первыми лучами я уехал домой в город и с бабушкой теперь общаюсь через почту и телефон.
Это история произошла со мной в 2006 году. Все, что я вам сейчас расскажу, действительно имело место быть, по факту данного происшествия даже было возбуждено уголовное дело, поэтому, дабы не бросать тень на местное население небольшой деревушки Алтайского края, да и вообще не омрачать эти удивительной красоты места (и уж тем более делать рекламу этих мест), я не буду указывать точное место. Имена тоже были мною изменены.

Все началось с банальной встречи на одном из общеизвестных соцсетей с моим армейским другом. Виделись мы с ним последний раз, когда демобилизовались, а тут такая встреча. В общем, договорились о встрече, чтобы помянуть «ушедших» ребят и поговорить за жизнь. Встретились, и слово за слово мой армейский друг Серега поделился со мной, что собирается на Алтай с тремя своими друзьями детства и одним родственником, чтобы поохотиться. Рассказал, что он заядлый охотник, и что по всей России матушки уже помотался, и вот теперь дело дошло до Алтая. Недолго думая, он предложил мне идти с ними. Если честно, то я оружия не держал в руках со времен второй чеченской войны, но так как дел срочных не было, а на мой скромный бизнес трехнедельный отъезд не особо сказался бы, то я решился на поход. Серега обрадовался, уверил, что весь геморрой с разрешениями и прочим берет на себя, что у него все легально, и на радостях сказал, что подгонит мне весь необходимый «инвентарь».

Ровно через четыре месяца после этого мы отправились. Как мы собирались и добирались (особенно впечатлил полет на вертолете до точки встречи с егерем под управлением абсолютно пьяного пилота — эх, Россия-матушка!) — это отдельный рассказ, и он по сути будет вам неинтересен. В итоге мы добрались до места, тут-то и начались проблемы (нужно сказать, что природа Алтая довольно-таки разнообразна и в своем роде уникальна — в основном это горная местность, а также степи и тундры). Егерь нас не встретил в условленном месте, а потом я выяснил, что мы вообще были тут на полулегальных основаниях. Но на тот момент меня это не особо встревожило. Пилот за бутылку показал нам местоположение ближайшего поселка — мол, там и егеря найдете, и черта в ступе.

По приходу в поселок меня удивило наше оборудование — такого количества различного рода навигации, приспособлений, приборов ночного видения, ножей, гладкоствольного и нарезного оружия я не видел никогда. По словам компаньонов, медведя выследить и завалить без всего этого было нельзя. Местные нам особо ничем не помогли: по-русски говорили не все (глубинка всё-таки), сопровождать отказались, да и встретили нас, можно сказать, агрессивно — косыми взглядами и недобрыми ухмылками. Правда, ночлегом и теплой пищей обеспечили. На следующее утро мы пошли в поход. Весь маршрут подразумевал дней восемь, не больше — туда и обратно.

Все случилось на пятый день пути. До этого ничего интересного не случалось — но не в ту ночь. Мы разбили лагерь, костер, палатки, как положено, и, так как темнеет в этих краях быстро, готовились ко сну, как вдруг метрах в двухста от нас раздался сдавленный вой или крик, причем звуки определенно издавались животным. Андрей, брат Сереги, как опытный охотник, сразу определил, что это не что иное, как сибирская косуля, и что-то её ранило. Так как уже было темно, идти в том направлении проверять мы не решились, но, тем не менее, пару выстрелов в воздух все-таки произвели. Четыре дня как уже ищем медведя, а он нас сам нашел — неприятно. Спали все с оружием в руках, да и собственно сна, как такового, не было. Наутро после бурных обсуждений произошедшего все, за исключением меня, пришли к мнению, что это, скорее всего, волк. Самый выспавшийся из нас Максим пошел в том направлении «на разведку», мы же остались сворачивать наш лагерь. Минут через сорок мы услышали два выстрела, а затем ещё два. Схватив ружья, мы кинулись в том направлении. То, что мы увидели, до сих пор не укладывается в моем сознании и окончательно перевернуло мое отношение к окружающему миру.

На огромном камне, на противоположной стороне у одного из порогов небольшой реки, на расстоянии 30-40 метров от нас сидело нечто. Размером оно было чуть больше взрослого мужчины, кожа (если это можно было назвать кожей) была серо-зеленого цвета. Морда с огромными темными глазами больше походила на собачью, хотя сходство это можно считать относительным, так как оно было к нам повернуто больше спиной. Был отчетливо виден недлинный хвост и что-то большое, торчащее из спины. Стояло оно на двух лапах, похожих на ноги человека. Стояло (или сидело) оно на Максиме передними лапами (или руками — трудно было определить), разрывая и разбрасывая в разные стороны фрагменты жилета и куртки. Увидев нас, существо оскалилось и издало звук, похожий на шипение змеи. И это при том, что река, протекающая между нами, была хоть и не большой, но течение создавало определенный шум.

Не помню кто сделал первый выстрел, но через секунду он был подхвачен всеми нами. Причем я не боялся стрелять — понимание, что Макса уже нет в живых, пришло само собой: это у меня еще с войны. Забегая вперед, скажу, что у мужика осталась семья, жена и двое дочерей. Я не помню, сколько мы сделали выстрелов, хотя следствием было установлено, что стреляли мы 16-м и 20-м калибром, и я уверен, что мы попали. На нашу пальбу существо отреагировало неожиданно: оно подалось назад, затем расправило те большие штуки на спине — они стали похожи на крылья, как у летучей мыши — и, не выпуская из нижних лап тело Максима, взмыло вверх метров на десять (может больше). При этом создалось впечатление, что тело не создало для него какой-то особой нагрузки. Снеся ветки близрастущих деревьев, оно скрылось. Бежать за ним смысла не было, да и, собственно, некуда — впереди была река. Мы стояли молча минут пять, не понимая, что произошло. О том, что это действительно произошло, свидетельствовала разорванная куртка Макса, лежащая на камне.

Первым делом вызвали МЧС. Ну а дальше началось: бесконечные поиски, разбирательства, два года следственных действий, прокуратура, показания (кстати, именно своими показаниями мы и тормозили следствие, так как хором рассказывали одно и то же, а верить нам никто не хотел — подозревали сговор). Проводили бесконечные психоневрологические экспертизы. В общем, хотели все списать на нас — мол, мало того, что незаконно охотились в тех местах, так ещё и напились, убили товарища, а тело спрятали. Неподалеку от нашего последнего лагеря нашли труп той самой косули с огромной раной на брюхе и свернутой шеей. Проведенная экспертиза не смогла дать четкого ответа, каким именно животным, водившимся в этих краях, могли быть нанесены такие повреждения. Скорее всего, мы его ночью спугнули, но бросать он свою добычу, видимо, надолго не собирался, а к утру Максим на него и вышел. В итоге все списали на медведя, который напал и сожрал человека. Поиски этого самого медведя успехом так и не увенчались — правда, в километре от нашего места нашли ножик и ботинок Макса.

Когда я знакомился с материалами уголовного дела, то прочитал показания одного жителя того самого поселка. Так он писал, что в этих местах уже как лет шестьдесят никто из местных не охотится, ибо «нельзя».
До революции в Якутии было много шаманов — почти в каждом крупном селе имелся хотя бы один средний шаман. После революции «мракобесов» стали преследовать, и шаманов стало мало. Но это не означает, что они все выродились или были шарлатанами — шаманы просто ушли в подполье, стали скрывать свои способности и подавлять проявления своего дара.

Один из тех шаманов, который познал на себе гонения со стороны новой власти, жил в Вилюйском улусе и был вполне себе зажиточным крестьянином. Когда сталинская коллективизация дошла до критического уровня и стало ясно, что всё добро у него так и так отнимут, он добровольно передал всё хозяйство в колхоз, а сам ушёл жить в леса — построил себе хижину и промышлял охотой. В контакт почти ни с кем не вступал, но был у него один молодой родственник, который периодически навещал его — привозил еду и выпивку, рассказывал последние новости. Шаман настоятельно рекомендовал ему приходить к нему утром или днём — мол, вечером у него там «свои дела». Родственник обычно так и поступал, но однажды он сильно запоздал (то ли заблудился, то ли дела задержали) и пришёл к хижине в лесу после заката. Дело было летом — в Якутии в это время года стоят белые ночи, так что всё равно было довольно светло. Зашёл гость в хижину — никого. Удивился, куда это делся человек на ночь глядя. Вышел обратно и услышал за хижиной в лесу чьи-то голоса. Ему стало не по себе — дремучий лес, одинокий жилец — с кем тут можно вести разговор? Подавив страх, он всё же пошёл посмотреть. Когда голоса стали ближе, он понял, что говорят не меньше трёх-четырёх разных людей, причём один голос точно принадлежал самому шаману. В основном шаман и говорил, а другие, более зычные голоса время от времени что-то вставляли да поддакивали. Гость стал прислушиваться. Диалог шёл примерно следующий:

ШАМАН: … и не творил зла людям — так за что мне такое наказание? Скажите, разве это справедливо?

ДРУГИЕ ГОЛОСА: Нет!

ШАМАН: Отобрали всё добро, изгнали в лес, как ненужного старого пса — скажите, терпеть ли мне такую злую обиду?

ДРУГИЕ ГОЛОСА: Нет! Нет! Нет!

ШАМАН: Что же мне делать, чтобы восстановить своё доброе имя и вернуть уважение честного народа? Есть ли способ?

ДРУГИЕ ГОЛОСА: Есть!

Естественно, голоса не дружным хором отвечали, да и не так односложно выражались, но точные фразы человек не запомнил. Испугавшись, он не стал дальше слушать, о чём шла речь, и быстро пошёл назад. Обернувшись в последний раз, он смутно увидел, как шаман сидит на пне, склонив голову, а вокруг него толпятся какие-то долговязые тёмные силуэты ростом не меньше двух с половинов метров. Разглядывать их он не стал и дал деру.

Когда родственник утром приехал в хижину опять и рассказал шаману, что он слышал вечером, тот стал категорически всё отрицать: «Да ну, тебе послышалось, наверное. Я же тут один, с кем могу тут разговаривать? Пить надо меньше!».

История умалчивает о том, удалось ли потом этому шаману действительно вернуть своё добро. Но что-то подсказывает, что наверняка.
Это произошло 16 лет тому назад в день свадьбы моего двоюродного брата. Мы сами родом из Тернопольской области, но живем в Ивано-Франковской. Калачи, хлеб и прочие хлебобулочные изделия тетя заказала на свадьбу своего сына именно на Тернопольщине — говорила, что там все это пекут вкуснее. Поскольку дядя Володя не употребляет алкоголь (у него гемофилия, и алкоголь ему смертельно опасен), то поставщиком выпечки из Тернопольской области, вольно или нет, сделали его. Когда уже стемнело и свадьба была в разгаре, он отправился еще один раз на Тернопольщину, чтобы забрать последние оставшиеся изделия. Машина у него была высокая, марки «Нива». По пути на Тернопольщину есть промежуток дороги, по двум сторонам которой идёт сплошной лес. Далее буду рассказывать от лица дяди Володи:

«Еду я, начался лес, вдруг вижу — начало за мной что-то прыгать. Прыгало очень быстро, так что без больших усилий догнало машину. Ночь летняя, и я ехал с опущенным окном в дверце машины. Нечто поравнялось со мной — повернув голову, я мог это существо четко рассмотреть, и оно меня, естественно, тоже. Существо было высокое — наши лица были на одном уровне. В ужасе я быстро поднял стекло в окне и нажал на педаль газа. Существо прибавило скорость и не отставало от машины. Очень долго прыгало оно вслед за машиной, а потом, когда кончился лес и я въехал в деревню, оно помаленьку отстало и попрыгало в сторону деревенского кладбища. Морда у существа была как у короткошерстого кота. Телосложение необычное — длинный хвост, большие крепкие задние лапы, а передние — поменьше. По прыжкам оно вроде напоминало кенгуру, но кенгуру оно точно не являлось, я видел их по телевизору...».

Когда дядя Володя вернулся, он был бледен как бумага и сразу предупредил, что он до утра больше никуда не поедет. О ночном приключении рассказал только утром. Моя родня скептически относится ко всяким таким вещам — тетя выдвинула версию, что, мол, кенгуру из зоопарка сбежало, но поблизости никакого зоопарка не было, и я думаю, что если бы откуда-то сбежало кенгуру, то об этом бы точно упомянули бы в новостях или газетах...
Эту историю рассказал мне один знакомый. Сам он в нее не верит и считает выдумкой своего деда, но мне было немного жутковато.

В молодости дед этого парня жил где-то на севере и работал трактористом на лесозаготовках. Работа шла вахтами: бригаду на 10 дней завозили на делянку, а потом на 4 выходных отвозили в поселок. В выходные дни на делянку привозили сторожа, который охранял оставленную технику и жилой вагончик с вещами.

Как-то раз мастер, приехав за бригадой, сообщил, что сторож заболел, а замену найти не успели. Уговорили остаться тракториста, как не семейного и самого молодого.

Первые двое суток прошли спокойно. По ночам на площадке раздавались шорохи, но парень думал, что это лисы объедки собирают, и спокойно дремал в вагончике. Он справедливо рассудил, что припозднившиеся грибники давно бы постучались в вагончик, а воры пешком не придут (будет слышен шум мотора), ведь поселки расположены неблизко. Запчасти от тракторов тяжелые, топливо разлито по неподъемным бочкам. Да и если начнут технику разбирать, то шум будет на всю округу...

И вот настала третья ночь. На улице послышались уже привычные шорохи. Стало прохладно. Тракторист затопил печь-буржуйку и закрыл дверь на щеколду изнутри, чтобы не приоткрылась ночью и не выпустила тепло. Он уже было задремал на лежанке, как вдруг вагончик подкинуло, как при быстрой езде подкидывает машину на ухабе. Парень вскочил и осветил помещение фонариком: вроде все нормально, и посуда со стола не попадала, хотя при таком прыжке должна была упасть. Он не нашел никакого разумного объяснения, а решил, что это ему просто показалось в полусне, тогда он снова прилег.

Очевидно, в этот раз парень заснул основательно, потому что открыл глаза только с рассветом. Перепугавшись, что мог проспать воров, он стал обуваться, чтобы выйти и проверить технику на площадке. Одного сапога почему-то не было. Он перерыл весь вагончик, хотя и так знал, что оставил обувь на полу возле лежанки. Почему-то первой мыслью, пришедшей ему в голову, было: «В кабине трактора лежат запасные сапоги, надо как-то допрыгать до них по развороченной глине и переобуться». Он кое-как добрался до трактора, и тут до него дошел смысл произошедшего — ведь он был один в запертом изнутри помещении, да и с утра оставался заперт; куда тогда делся сапог? Его охватила паника. Хрупкая по сравнению с вагончиком кабина трактора почему-то показалась более надежной. Он быстро запрыгнул внутрь, кое-как забаррикадировался, лег на пол и накрылся курткой.

Вскоре послышался шум подъезжающей машины — пришлось поднять голову и глянуть через стекло: оказалось, что это привезли бригаду. В присутствии людей стало спокойнее. Тракторист вышел, подошел к мастеру и спросил, почему бригаду привезли на день раньше срока. Мастер удивился и сказал, что прошло 4 дня, как и положено. Еще больше мастер удивился, когда увидел, что парень совершенно трезв, а задает такие вопросы.

Немного позже тракторист рассказал остальным рабочим о пропавшем сапоге, но те посмеялись над ним и сказали, что это «белочка» приходила и утащила обувь. Тем не менее, факт остался фактом: сапог исчез бесследно и целые сутки «выпали» из жизни человека.

Кое-как отработав эту вахту, он перевелся работать на пилораму и никогда больше не ночевал в лесу.
Возвращался крестьянин после тяжелого рабочего дня домой верхом на своем коне. Дорога шла через лес, и к тому моменту, когда крестьянин вошёл в лес, уже стемнело. Вдруг он заметил всадника на черном коне, который ехал навстречу. Лица его в сумерках он не разглядел, зато увидел на седле путника много волчьих шкур.

— Что, друг, поделишься одной шкуркой? — шутливо спросил он.

Путник ничего не ответил, только бросил одну шкуру в сторону крестьянина и проехал мимо. Удивлённый крестьянин развернул шкуру и едва не упал с лошади. На мгновение ему привиделся завернутый в эту шкуру мертвый младенец — его первенец, который не так давно родился у него с женой.

Крестьянин тут же что есть мочи стал хлестать коня, торопясь в хутор. Соскочив с коня у своего дома, он увидел, как заплаканная жена выносит из дома мертвого ребенка.
Наверное, многие слышали о поисковых отрядах. Не черных мародерах, которые ищут ценные находки военных лет, а о молодых ребятах, для которых дело чести — вернуть из забвения имена погибших героев. Это молодежное движение выезжает на места, где проходили бои во времена Великой Отечественной войны, поднимает останки солдат и потом с всеми воинскими почестями, с военным салютом и отпеванием батюшки хоронит их в специальных братских могилах.

Ни для кого не секрет, что земля в таких местах пропитана кровью, болью, страхом. Я сама являюсь поисковиком, ездила на вахты — и много всяких случаев происходило на моей памяти. К примеру, на вахте памяти под Смоленском в первую ночь всем снился один и тот же сон — будто нас бомбят с воздуха. Солдаты, чьи неупокоенные души бродят по тем местам, помогают тем, кто пришел с миром. Были случаи, когда потерявшуюся в лесу группу без компаса и без карты неведомые силы ночью выводили к лагерю. Были случаи, когда поисковики слышали голоса, мольбы о помощи, а через какое-то время натыкались на останки детей или женщин. Но случай, о котором я хочу рассказать, доказывает то, что существует что-то, что живет параллельно с нами. Эту историю нам рассказал наш командир. Произошло всё с одним из российских поисковых отрядов — к сожалению, память не сохранила его названия.

Была очередная всероссийская вахта памяти. Это когда отряды со всех уголков России (и даже иногда ближнего зарубежья) приезжают в одно место и ведут работы по поиску останков. Отряды в таком случае располагаются на окраине леса. Расстояние между лагерями — примерно 100-300 метров. Так вот, одним летним вечером, когда уставшая после работы молодежь уже сладко спала в палатках, командиры сидели у костра и обсуждали проделанную работу. Уже несколько дней вахты прошло, а они не подняли ни одного бойца. Обсуждали места, куда можно пойти завтра для поисков. Тут из леса вышел мужчина и направился к костру. Был он одет, мягко говоря, странно: старая солдатская шинель, грязные резиновые сапоги... Подошел, присел, попросил закурить. Никто значения не придал его виду — мало ли кто из соседнего лагеря мог прийти послушать разговоры, ведь поисковое братство всегда было одной большой дружной семьей. Выполнив просьбу мужчины, командиры продолжили свои разговоры. Гость внимательно их слушал, а потом вдруг сказал: «Мужики, не там вы ищете. Вот за лесом будет речка небольшая, а потом полянка. На этой полянке лежат 48 бойцов. А еще там березка стоит ветвистая, ствол у нее раздвоенный. Вот под этой березкой лежу я». Сказав это, он встал и ушел.

Что было со взрослыми мужиками, повидавшими на своем веку много всего, не передать словами. Ни о каком сне уже не было и речи. Подняли молодежь рано утром, отправились по указанному маршруту. За три дня подняли на этой поляне 48 бойцов. А под березкой лежал их командир, звездочки с погонов сохранились...

Так что не всегда потусторонние силы мешают и пакостят. Есть и те, что помогают, оберегают нас.
В далекие времена, когда еще не было Советского Союза, якуты жили по аласам (лесным полянам), затерявшись в непроходимой тайге. Обычно селились семьями и близкими родственниками — посреди поля строили два балагана для зимовки и чуть поодаль юрту на лето. Такие мини-поселения называли «ага ууса» — если грубо перевести, то получается «отцовское родство».

Где-то в 20-х годах прошлого столетия в одном затерянном среди непроходимых лесов аласе жили две якутские семьи, дальние родственники. Было лето, почти август. И взрослые каждый день уходили косить сено, оставляя двух отроков-мальчиков дома, чтобы те следили за телятами и к вечеру встречали их чаем. В основном мальчики играли в заброшенном балагане весь день, время от времени присматривая за телятами. Взрослые перед там, как уходить, обычно наказывали, чтобы те не шли за ограду в сторону древних могил. К слову, в якутских аласах почти везде можно наткнуться на «киhи унуоҕа» — старые, истлевшие могилы в виде маленьких брусчатых домиков, которые, вероятно, стоят несколько столетий на возвышениях.

В одно прекрасное утро родители снова ушли на сенокос, а мальчики остались играть в заброшенном балагане. В те времена игрушек не было, и дети играли всякими растениями, деревяшками, камнями и прочими дарами природы. Утром, приходя в свою привычную площадку для игр, мальчики обнаружили, что семенные коробочки ириса, которые были «коровами» для их игр, завяли. Дети решили сорвать свежие коробочки, но оказалось, что рядом с балаганом уже все сорвано, а недалеко за оградой бурно и маняще росли ирисы.

Наплюнув на табу родителей, мальчики вышли сорвать семена ирисов и осмотреться. Сорвав достаточное количество необходимого, дети решили пойти обратно, но один из мальчиков обнаружил рядом с кочкой бруснику. Забыв об играх, они начали собирать неспелую бруснику и жадно есть. Вкусив ягод, им захотелось еще больше, и дети решили пойти чуть дальше в сторону могил — солнце уже начинало садиться. Они медленно шли, разговаривая о том о сем, и вдруг посреди слова один из мальчиков резко замолчал. Другой, ничего не замечая шел вперед, а потом услышал пронзительный крик. Он оглянулся и увидел, как его друг стоял, подняв голову вверх, и истошно вопил. Мальчик посмотрел туда, куда смотрел его друг, и увидел длинного черного человека ростом с приличное дерево — глаза размером с плошку. Человек сделал шаг навстречу, и пацаны побежали обратно. Тот, который первый увидел, был коренастее и сильнее своего друга и, соответственно, бегал быстрее, второй кричал ему, чтобы тот его подождал и не бросал. Он слышал, как за спиной всего за несколько метров гонится «абасы» (злой дух в якутской мифологии). Первый парень споткнулся и упал, а тот, что помельче, рванул изо всех сил домой и слышал, как его зовет друг и вопит, будто его режут.

Забежав домой мальчик упал в обморок. Очнулся, только когда пришли его родители — те ничего не заметили и поругали его за то, что тот не вскипятил воду.

Наутро мальчик вышел снова поиграть в привычное место, но его друга там не было. Он пошел в нему домой — дома были родители, которые сказали, что его друг сильно заболел со вчерашнего вечера — был в бреду, не приходил в сознание. К обеду тот мальчик скончался.
В детстве я часто бывал в деревне у бабушки. Когда я был ещё совсем маленьким и не мог успокоиться, то бабушка пугала меня козлоногим человеком. Мол, придёт сейчас человек с рогами и козьими ногами и утащит меня в лес, где отрубит мне голову. И в детстве я очень пугался и всегда успокаивался, а по ночам слышал стук копыт на улице и думал, что это козлоногий человек ходит и ищет, кого бы забрать с собой в лес.

Лес в этой деревне, надо сказать, весьма обширный. Он окружает деревню со всех сторон, только одна дорога ведёт к ближайшему городу, расположенному километрах в ста. Сама деревня весьма мала — всего десять домов. И в этом богом забытом месте я гостил каждое лето, когда был маленьким.

Когда я вырос, то вспоминал истории о козлоногом человеке с удивлением. Всех других детей пугали обычными бабайками, бармалеями, бабами-ягами, а моя бабуся решила соригинальничать и придумала человека с козьими ногами. Однажды я спросил маму, что это за козлоногий человек, но она ответила, что сама не знает, и что в деревне все бабушки и дедушки пугают своих внуков этой историей, и что её саму в детстве пугали этим козлоногим. Потом я решил спросить у самой бабушки, но она сказала, что это просто придуманный герой, ничего больше.

Но что-то в её словах мне не понравилось. Они казались мне неправдоподобными — больно странным был герой, и в деревне все бабушки пугали им своих внучат, будто они все вместе однажды сели и придумали козлоногого человека. Ну, или в этой деревне царит какая-то ноосфера, доступная только жителям.

Бабушкин ответ меня не удовлетворил, но и начинать своё расследование я не собирался, посему решил забыть об этой истории.

Однажды в старшем возрасте я гостил у бабушки. Тогда это был мой первый приезд за многие года отсутствия, и меня сразу охватила тоска по ушедшему детству, как только я очутился в столь близких сердцу местах.

Через несколько дней после моего приезда ко мне подошла соседка Валентина Михайловна с просьбой о помощи — её внучка перевернула комод. Как милый пятилетний ребёнок умудрился это сделать — я не могу даже представить. Муж Валентины Михайловны повёл овец на выпас, поэтому некому было ей помочь. Я согласился и пошёл к ней домой.

Комод был тяжеленный, и меня просто раздирало желание попросить эту маленькую девочку вновь показать, как она смогла его перевернуть, но всё-таки я не хотел поднимать эту тяжесть вновь.

С трудом, но мне удалось его поднять и поставить на место. Поднимая комод, я услышал, как Валентина Михайловна ругала свою внучку:

— Вот видишь, что ты натворила! Теперь дяде приходится такую тяжесть поднимать! Вот как тебе не стыдно! Придёт сегодня ночью козлоногий человек, и утащит тебя, такую негодную, в лес, и голову там отрубит!

— Нет! Неправда! — плакала девочка.

— Правда-правда! Ещё как утащит, а я тебя защищать не буду, негодяйку эдакую!

Слова о козлоногом человеке вновь пробудили во мне интерес. Когда я закончил с комодом, Валентина Михайловна угостила меня обедом, во время которого я попытался вывести её на разговор о козлоногом человеке, но она лишь отшучивалась. У меня так и не вышло узнать у неё что-то. Вскоре пришёл Александр Петрович — муж Валентины Михайловны — и сел вместе со мной обедать. Валентина Ивановна быстро нас покинула и убежала вновь отчитывать внучку, которая опять нашкодила. Как только Валентина Михайловна ушла, я принялся расспрашивать Александра Петровича о козлоногом человеке. Не скрывая интереса, без всякой учтивости, я спросил у него:

— Что за козлоногий человек, о котором все говорят?

Он посмотрел на меня, отупев, а затем попытался отшутиться, но по его голосу я понял, что он взволнован. Он был более сговорчив, и мне удалось уговорить его рассказать о козлоногом человеке:

— Ходит он по нашим лесам уже давно, очень давно. Ещё когда моя мать была маленькой, её родители пугали историями о жутком человеке с козьими ногами, что бродит по лесам с топором и ищет, кому бы голову отрубить. Я думал, что это всё глупые сказки, пока однажды сам с ним не встретился. Пошёл я тогда на охоту — лет мне около тридцати с чем-то тогда было. Иду я, значит, по лесу, раннее утро. И тишина в лесу — как будто все звуки раз — и выключили. Птицы не поют, ветер не шумит. Вышел я тогда к реке и вижу — на соседнем берегу среди деревьев тень мелькает, будто идёт кто-то. Я за дерево сразу спрятался — думаю, вдруг медведь? А с медведем встретиться мне ой как не хотелось. Пригляделся я и вижу — никакой это не медведь, а человек какой-то. Мне тогда аж смешно от трусости своей стало. Хотел было грибы собирать продолжить, а присмотрелся — ба! Ноги-то у него козлиные! И весь в шерсти, только голова лысая, с парой маленьких рожек. А в руке топор у него, зачем — думать не хочу. Вышло это чудище на берег и принюхиваться стало, ну я и дёру сразу дал. До самого крыльца бежал не оглядываясь. С тех пор я вглубь леса не хожу, мало ли что это страшилище сделать может.

Я тогда не воспринял рассказ Александра Петровича всерьёз и решил, что надо мной просто подшутили.

Вскоре я встретил своих друзей из соседних деревень — Машку, Нинку, Лёху и Олега. Последний раз я видел их во время своего предыдущего визита в эти места, который был очень давно, и я ожидал, что они обо мне забыли, но, к счастью, этого не случилось.

В детстве мы всегда играли вместе. Тогда нас было шестеро — с нами был ещё парень по имени Коля, но почему-то в этот мой приезд он отсутствовал.

Мы все решили сходить вечером на озеро в лесу — отдохнуть, костёр развести, пообщаться. В назначенный день, а точнее вечер, мы собрались и двинулись к месту отдыха. Вёл нас Лёха — никто другой про это озеро ничего не слышал, но мы решили довериться нашему проводнику.

Пока мы шли, я решил узнать у Машки, слышала ли она что-нибудь о Коле. Тогда она мне рассказала, что видела его последний раз лет пять назад. Они всей компанией гуляли по лесу, и Коле приспичило по нужде. Парень он стеснительный, поэтому забрался в самую чащу, чтобы никто его не увидел. Ушёл и пропал. Никто его больше никогда не видел. Искали по всему лесу и нашли лишь пару клочков одежды. Все решили тогда, что его звери загрызли.

Дорога до озера была длинной — мы шли около часа, пока, наконец, не вышли к большому озеру посреди леса. Мы расположились у самого берега — разожгли костёр, достали спиртное и начали предаваться воспоминаниям о нашем детстве.

Стрелка часов приближалась к двенадцати, а содержание алкоголя в нашей крови медленно нарастало. Я не помню точно, сколько я тогда выпил, помню лишь, что много. Все мы тогда выпили много, поэтому я не могу быть полностью уверен в своих воспоминаниях о том, что произошло дальше.

Я не сразу осознал, что происходит. Вокруг было темно — солнце уже давно зашло, и ночь была облачной, поэтому не было даже тусклого лунного света. Единственным источником света был наш костёр, который выхватывал из темноты очертания наших лиц. Прямо напротив меня сидел Лёша. Мы все над чем-то смеялись, вроде Олег рассказал какую-то шутку. Лёша запрокинул свою голову в приступе смеха, а затем согнулся пополам. Я думал, что он от смеха сейчас надорвёт живот, но я увидел, что из его головы торчит топор, рукоятку которого сжали две чёрные волосатые лапы. Эти лапы резко вытащили топор из раны, и из огромной расщелины в Лёшином черепе струями потекла кровь, и в мерцающем свете костра я увидел красные пульсирующие ткани его головы. Я заметил это первым — остальные не увидели ничего из-за приступа смеха.

Я же сидел в оцепенении, не зная, что мне делать, и не понимая, что вообще происходит.

Затем кто-то схватил Машу, сидевшую рядом с Лёшей, и повалил её на землю. Маша не переставала смеяться — видимо, она ещё не успела понять, что происходит. Её смех прекратился, когда ей на голову наступило огромное раздвоенное копыто. Тогда в свете костра я увидел две человеческих ноги, оканчивающиеся козьими копытами, покрытое шерстью тело, абсолютно безволосую голову с двумя маленькими рогами, налитые кровью глаза, рот, растянутый в ужасной улыбке, обнажающей сгнившие зубы, и две руки, державшие кровавый топор, резко опустившийся на Машину шею и оставивший на ней огромную рану, брызжущую кровью. Машин смех превратился в отчаянный крик боли, и все моментально протрезвели и увидели то же, что и я.

Дальше я не помню ничего. Кажется, кто-то кричал, потом были брызги крови… нет, всё это как за закрытой дверью. Обнаружил я себя уже в доме бабушки, на полу. Маша и Лёша погибли в ту ночь, Олег пропал без вести. Выжили только мы с Ниной, и ни я, ни она больше никогда не возвращались в эту проклятую деревню.