Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВЕДЬМЫ»

Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Встретился недавно с одним давним, ещё школьным, приятелем Славиком. Он, узнав о моём интересе ко всяким необычным случаям из жизни, рассказал вот эту историю…

По мнению Славы, началась эта непонятная эпопея ещё в те далёкие годы, когда он был восьмиклассником новосибирской средней школы.

Как-то раз на новогодние каникулы приехал погостить к нему дружок из небольшого уральского городка. Новый год тогда начался в Новосибе с диких морозов под сорок. Хоть сибирские и уральские пацаны холодов не боятся, но и они в такую погоду долго не могли гонять на катке шайбу по звенящему от лютой стужи льду. Поэтому волей-неволей приходилось Славке с уральским дружком Васей дома торчать.

В те времена у пацанвы не было ни компутеров, ни смартфонов с планшетами, ни цветных теликов с кучей фильмов и программ, чтобы направить кипучую энергию в безопасное русло. Вот и изнывали мальчишки от скуки, сидя в большой квартире и уже наигравшись в прятки да незатейливые настольные игры.

Но вскоре, запертые морозом и в замкнутом пространстве, пацанчики нашли себе развлечение. Открыв толстую телефонную книгу, уселись у аппарата и давай названивать наугад всем подряд — поздравлять с наступившим Новым годом. Благо оба Славкиных родителя на работе и прекратить фулюганство некому.

Особенно такое развлечение нравилось гостю Ваське. Дома, в двухэтажном бараке, где жила его семья, таких чудес цивилизации, как телефон, и в помине не водилось. Опять же есть шанс познакомиться с городской чувихой. Чтоб побахвалиться потом перед своими уральскими дружбанами…

В справочнике, помимо телефонных номеров и адресов были прописаны полностью ФИО абонентов. Вот парнишки и выбирали, в основном, женские имена. Ну, и смешными фамилиями тоже не брезговали, чтобы отмочить взявшему трубку и ничего не подозревающему бедолаге какую-нибудь неказистую шутку. Если фамилия Убей-Волк или Голопупенко, всегда найдётся, что сказать и чем «повеселить» человека!

Безобидно развлекаясь таким манером, парни набрали очередной номер. Телефон дома у Славки был с дополнительной трубой, так что слушать и говорить могли оба одновременно.

На другом конце линии на Васькино приветственное «Здрасьте! Поздравляю с Новым Годом! Желаю счастья в личной жизни… и т.д.» молодой женский голос ответил:

— Спасибо!!! Так приятно это слышать!.. А вы кто?..

Тут надо отметить, что у пацана Васьки, выросшего на окраине небольшого уральского городка, в цивильном Новосибирске обострился комплекс провинциала. К тому же имя Вася, такое всё из себя деревенское, его немного смущало. Вот он в разговорах с отвечавшими девушками и девчонками представлялся то Русланом, то Тимуром, то ещё как, но только не своим настоящим именем. И этой ответившей приветливо девушке назвался очередным придуманным на ходу красивым псевдонимом.

А девушка оказалась той самой, как и было указано в телефонной книге — Сухорукова Людмила.

Эти фамилию и имя мой товарищ Славка запомнил. К тому же, как много лет спустя оказалось, уже тогда в них прозвучало первое пророчество. Но об этом позже…

Короче, с весьма романтичной и общительной Людмилой Васька проговорил часа два. А потом, забросив телефонную книгу с другими номерами, все последующие деньки каникул стал названивать только ей. Даже когда погода наладилась, и Славка с другими ребятами тащили его на улку, Васёк искал любую причину, чтобы вернуться домой. А там моментально накручивал диск телефона и набирал номер своей прекрасной незнакомки.

Конечно, ему ой как хотелось встретиться с таинственной Людочкой! Но, во-первых, жила та очень далеко, где-то в районе аэропорта Толмачёво. А во-вторых, Васька оказался стеснительным до ужаса. К тому же по голосу казалось — ей лет двадцать. Т.е. старше влюблённого мальчишки лет на пять, а то и больше.

В общем до свидания у них не дошло, а каникулы заканчивались. Перед самым отъездом Васька решил сообщить Людмиле своё настоящее имя, а заодно предложить обменяться адресами, чтобы переписываться.

Но почему-то в этот раз разговор у голубков не клеился. Славка висел на параллельной трубке и слышал. Как дружок то натужно молчал, то нёс беспросветную чушь. Куда подевались все его искромётные шутки, которыми он засыпал девушку прежде?..

Наконец, после очередной затянувшейся паузы, Васька ни с того ни с сего дрожащим голосом ляпает:

— Люда, я тебя люблю!!!

Славка даже зажал рот, чтобы не заржать.

Но то что произошло потом, стало громом средь ясного неба для обоих пацанов…

После Васькиных слов на том конце провода сначала воцарилось молчание, а затем раздался скрипучий и препротивнейший старушечий смех!!! Этот ужасный смех продолжался с минуту, а потом такой же противный скрежещущий голос выдал:

— А ты знаешь, сколько мне лет, Васятка?!

И снова на том конце разразились хриплым старушечьим хохотом.

Но ошарашенным пацанам было совсем не до смеха. А очень даже наоборот. Ощущение невообразимой жути охватило обоих. Нечего даже говорить, что и без того у тормозившего в тот день Василия, вовсе пропал дар речи. А телефонная трубка просто вывалилась из рук.

Как на том конце узнали его имя?!!!

Ни сам он, ни дружбан Славка его не говорили!..

И что это за ведьма старая, в которую внезапно превратилась сладкоголосая Людочка?!!

Немного придя в себя, пацаны решили сбегать к Славкиной однокласснице и попросить её набрать номер Людмилы. Сами они уже не осмеливались это сделать.

Девчонка откликнулась на нехитрую просьбу и позвонила по указанному номеру. На вопрос: «Позовите, пожалуйста, к телефону Сухорукову Людмилу» услышала в ответ скрипучий старушечий голос:

— Я слушаю…

Сказать, что мальчишки были озадачены — ничего не сказать. Особенно раздавленный в своих чистых юношеских мечтаньях Васька. До самого отъезда он ходил, как в воду опущенный, перестав даже улыбаться. Славкины родители даже забеспокоились — не заболел ли?

А на следующий день его проводили на поезд и грустный Васёк уехал домой, на Урал.

Судьба так распорядилась, что друзья Славка и Васька после тех новогодних каникул не виделись много-много лет. Сначала вели переписку, а потом и она прервалась. В редких письмах неприятный эпизод с Сухоруковой Людмилой никто из них не вспоминал…

Но пути Господни неисповедимы, и часто так бывает, что раскиданных по разным уголкам земли бывших знакомых какая-то непонятная сила случая нежданно сводит вновь.

Вот и дорожки взрослых уже дяденек, Стаса и Василия, пересеклись в одном черноморском санатории, спустя без малого четыре десятка лет.

Славка зашёл в это культурно-оздоровительное учреждение к знакомым. Тут и наткнулся на отдыхавшего по льготной социальной путёвке Ваську. Несмотря на изменивший внешность обоих возраст, мужики сразу друг друга узнали. Как водится, присели отметить встречу. Вот за «чашечкой чая» Василий и поведал другу детства свою дальнейшую историю. А связана она была с той самой Людмилой или нет, решайте сами…

После возвращения из новогоднего Новосибирска домой, хотя и не сразу, но так взволновавшую его мальчишечью душу незнакомку Людмилу, Вася понемногу забыл.

Сходил в армию. Женился. Ребёнка дождался. Но, к несчастью, маленькая дочурка прожила недолго. Не достигнув и годика померла от какой-то болячки. После они с женой пытались ещё несколько раз завести детей, но не выходило по разным причинам. А затем молодые ещё супруги и вовсе разбежались.

После развода Васька жил гражданским браком с несколькими женщинами, но по-серьёзному так и не сложилось ни с кем. Домоседом он никогда не был: то с друзьями в гараже, то в лес по ягоды-грибы. Мало найдётся хозяек, которые смиренно будут взирать на вечно отсутствующего мужика. Да ещё обстирывать его непутёвого и обихаживать. Вот и бобылял последние годы Васька без бабы. Зато сам себе хозяин. Захотел — с мужиками по маленькой опрокинул, захотел — на рыбалку или за грибами собрался.

В один из таких лесных походов он стал свидетелем странного и даже страшного эпизода. Как часто бывало, пошёл за грибами один. Места давно нахоженные, компания тут особо ни к чему. Быстро набрал дежурное ведёрко, и домой.

Уже решив возвращаться к полустанку на электричку, вдруг услыхал непонятные для лесной чащи звуки. Будто курица кудахчет. Да громко так! Неужто забрела какая в чащобу и заблудилась?!..

Пошёл на звук кудахтанья и вскоре за соснами да ёлками увидел небольшой просвет. Подойдя ближе, приостановился. Уж больно неожиданная открылась картина. На небольшой лесной проплешине возвышался здоровенный старый пень. На мшистой поверхности его торчало с десяток крепких красноголовиков. А вокруг пня кружила вприпрыжку совершенно голая старушенция! Из-за деревьев не очень хорошо было видно, но Василию показалось, что бабке не меньше девяноста, а то и вовсе сотни лет. Кожа жёлтая, морщинистая обтянула хребет позвоночника и выпуклые рёбра. Седые длинные волосы распущены, мотаются туда-сюда от её прыжков. Поэтому лицо не разобрать, как следует. Больше всего сумасшедшая бабка напоминала танцующий скелет.

В одной костлявой руке старуха сжимала нож, а в другой за обе лапы крепко держала чёрного петуха с маленьким мясистым гребнем. Где она надыбала петуха в лесу — так и осталось тайной, но то что ему скоро придёт каюк, Вася догадался моментально.

Петух, похоже, в этом тоже нисколько не сомневался, хлопал крыльями и безуспешно пытался вырваться из цепких старухиных клешней. Но кудахтающие звуки издавал, как оказалось, не он, а сама бабуся!

Поскакав в своей дикой пляске вокруг пня ещё минут пять и накудахтавшись вдоволь, бабка на скаку неуловимым движением снесла кочету забубённую головушку… И тут началось самое жуткое! Брызжущую из обезглавленной птичьей шеи кровь она стала пить, засунув обрубок с перьями в рот!

Периодически отрываясь от кошмарного «сосуда» поливала булькающей кровью своё лицо и грудь. Василия чуть не вывернуло наизнанку! Но, боясь себя обнаружить, он продолжал стоять, не шевелясь, за деревьями.

Безголовый петух ещё какое-то время хлопал крыльями и дёргался в бабкиной руке. А когда затих, та отшвырнула его в сторону и, продолжая кудахтать и рычать, устроила самую настоящую содомию на пне, которую я здесь описывать, естественно, не стану.

Василий, не выдержав больше кошмарного зрелища, развернулся, чтобы умотать поскорее подальше, как вдруг ветка под его ногой треснула, и бабкино кудахтанье тут же прекратилось.

А Вася, не оборачиваясь и не теряя ни секунды, уже ломанулся прочь через кусты и бурелом, не разбирая дороги…

Долго не мог остановиться, на бегу растерял половину набранных грибов из ведра. Всё казалось, что по пятам несётся страшная старуха и вот-вот вцепится сзади своими костлявыми окровавленными пальцами.

Из-за этой суматошной беготни, несмотря на то, что всегда неплохо ориентировался в лесу, сбился с пути. Тут назло ещё и дождь начался. Лес потемнел, словно вечером. Деревья зловеще качались. А за каждым кустом и валежиной эта баба Яга мерещилась.

Всё же, часа через два плутаний, выбрался на один полустанок. Не тот, что намечал заранее. Эдак его нелёгкая отнесла в сторону. Хоть с большим незапланированным опозданием, но попал на проходящую электричку. До дома ехать около часа. Решил по дороге вздремнуть после долгих лесных скитаний и нервенных приключений. В вагоне электрички свет полупритушен, в глаза не бьёт. Самое то покемарить часок…

Но не успел Вася начать носом клевать, как нутром почувствовал чей-то взгляд. Едва приоткрыл глаза, как про сон и думать забыл. Какой там сон! Вообще чуть в проход от неожиданности не кинулся!

Через одно сиденье, прямо напротив сидела старуха. Нет, она была не голая. И волосы спрятаны под платочком. И петушиная кровищща не заливала искажённое сумасшедшее лицо, но…

Это была она!

Та самая баба Яга из леса!!

Василий похолодел от ужаса. Невольно глянул через плечо, чтобы определить количество пассажиров. К сожалению, день был будний, к тому же уже поздновато. По разным углам вагона подрёмывают трое-четверо пенсионеров. Супротив зловещей старухи — вообще не вариант.

А старушенция сидит и жёлтых глаз с мужика не спускает. Прямо дыру хочет прожечь взглядом, что ли! Глаза-то прямо горят в полумраке, как у хищника!

Казалось, она читает все его мысли и в курсе, что это он за ней наблюдал там на поляне в лесу…

Как Вася дотерпел до первой пригородной станции, сам не знает. Но подъезжая к ней, решил не дожидаться центрального вокзала (куда ему и надо было), а сойти здесь. До дому же на перекладных: трамвайчиком или маршрутным автобусом добраться. Лишь бы быстрее скрыться долой с пронзительных глаз кошмарной старухи.

Минут десять до долгожданной станции стоя трясся в заплёванном тамбуре, подальше от ужасной бабуленции.

Наконец поезд остановился. Мужик выскочил наружу и с облегчением вздохнул… Но тут же поперхнулся. Бабка, эта чёртова Яга, тоже выползала на перрон!! Только с другого конца вагона! Электричка стоит здесь три минуты. Вот уже и тронулась! Васька, не раздумывая, вновь заскочил в движущийся вагон.

Стоя в тамбуре с удовлетворением наблюдал за проплывающей мимо, оставшейся на перроне бабулей. Фуу! Наконец-то отделался! Вот ведь наваждение!!

Но старушка даже не смотрела на незадачливого мужика. Копошилась чегой-то в своей корзинке.

Вася вернулся в вагон, сел на своё место и окончательно успокоился. Может, всё это ему показалось? Нет, не то, что происходило в лесу. Там всё было по-настоящему! Хоть и жуть, конечно! Но, что ж, бывает. Все по-разному с ума сходят. Вот и бабулька, видать, с катушек слетела на старости лет. Да и Бог с ней!.. Вернее, чёрт! Натуральная Баба Яга — костяная нога! Ноги-то и впрямь костяные у старухи!.. Да и руки тоже.

А с перепугу и обычную бабушку-пассажирку за ведьму принял! Точно, так и было! А бабке до меня и дела нет. Просто сидела, уставившись в одну точку. С бабками это бывает. А я как раз на этой траектории оказался…

Когда электропоезд с шипеньем замер на конечной остановке — центральном вокзале, Вася не спеша вышел в тамбур и уже опустил ногу на ступеньку, чтобы выйти на перрон, как вдруг услышал за спиной:

— Дай руку… Васятка…

Мелькнула мысль — знакомый кто-то… Хотя «Васяткой» его никто не называл уже лет сорок. Но обернувшись, чуть не грохнулся с железных ступеней вниз!!!

Баба Яга!!! Та самая! Что и в лесу, что и сошедшая три станции назад!!! Да как она снова в вагоне со мной очутилась?!!..

Теперь у него сомнений не было. Это настоящая ведьма! Обречённо подав старухе руку, помог ей спуститься с крутых ступенек на перрон.

Бабкина ладонь напомнила ему сухую старую ветку. Такая же жёсткая и шершавая. Но вцепилась крепко!

Смирившись с судьбой мужик уже ожидал самого худшего. Может, ножиком своим вострым полоснёт по горлу, как того петуха, может, в козлёнка превратит…

Но бабка только пристально глянула в лицо оробевшему мужику своими хищными янтарными глазёнками и произнесла, усмехнувшись:

— Васятка…

И поковыляла тихонечко прочь, согнувшись в три погибели. В голове не укладывалось, что всего три часа назад эта развалюха выписывала в голом виде кренделя вокруг лесного пня и орошала всё вокруг петушиной кровью!..

Больше сумасшедшую старуху Васька не видел. Ни в городе, ни в лесу, куда стал захаживать значительно реже.

Но встреча со зловещей бабкой не прошла без последствий.

Рука, которую он протянул ей на вокзале, вскоре начала болеть и сохнуть. Пальцы стали всё хуже сгибаться и скрючиваться. Кожа до самого плеча пожелтела и сморщилась. А года через два кисть и предплечье вообще потеряли чувствительность.

По этой причине Василий получил инвалидность. Ну, соответственно, и путёвкой в санаторий государство обеспечило. Как раз в тот черноморский, где вновь свела его судьба с другом детства Славиком…

12.12.2017
Первоисточник: 4stor.ru

Случилось всё это в конце сороковых годов, когда я, совсем ещё юным девятилетним мальчишкой, жил в Аксиньино, что в двадцати километрах от города. Село наше было и небольшое, и не маленькое — среднее, скажем так. Улиц всего три, но они такие длинные, что стоя на одном краю, другого и не разглядишь, словно тот вдаль торопится убежать, туда, где у самого горизонта синеет ровной полосой Излучинский лес.

Кирпичных домов в селе почти не было, всё больше деревянные, сложенные из толстых почерневших брёвен, щели между которыми конопатили тогда соломой да старыми тряпками. Вот в таком доме и жил я вместе с матерью и младшей сестрой Шуркой. Отца, по понятным причинам, не было — время-то послевоенное. Мать с раннего утра до позднего вечера в колхозе работала, а мы с сестрой за домашнее хозяйство отвечали: и за корову, и за кур, и за огород, и чтоб в доме чисто было.

И вот как-то раз, в июне, мать в город засобиралась, чтоб с утра на приём к доктору попасть. Переночевать же решила у двоюродной сестры Верки. Взяла с собой кое-какие вещи, меня за старшего оставила и на колхозной попутке уехала. Тут-то для меня и началось самое раздолье, благо, что каникулы, и в школу ходить не нужно.

Помчался я с этой новостью к другу своему Сеньке. Жил он на дальнем краю села, и был на год старше меня. Подбежал к его дому да остановился. Едва отдышавшись, толкнул кривую дверь. Переступив порог в тёмные, пропахшие кислым сени, замер. Разгорячённый, я совсем забыл про страшную Сенькину бабку, которую мы, ребятня, меж себя считали колдуньей. Скрестив за спиной два пальца и для верности поплевав через плечо, я вошёл в дом, в котором бедность ютилась в каждом углу.

За низеньким столом Сенька месил ржаное тесто. Руки его, по локоть в муке, мяли клейкую тягучую массу.

— А, это ты… ЗдорОво, — сказал он немного сердито — не любил, когда его заставали за домашней работой. Матери у Сеньки не было.

Я поздоровался в ответ, и мои глаза, сами того не желая, уставились на растопленную печь. Там, на лежанке, на старом тряпье лежала бледная, как смерть, бабка и шевелила губами.

— Пить, дайте пить, — еле слышно прошамкала беззубым ртом старуха.

Младший брат Сеньки, Васька, тут же сорвался с места, зачерпнул воды из ведра и живо вскарабкался на печь. Подал бабке. Та поднесла ковш к губам и принялась с жадностью пить. В тишине, сквозь потрескивание дров в печи, было слышно, как вода, булькая, стекает в её желудок. Васька окинул взглядом бабку, прикрыл дырявой подстилкой её сухие белые ноги и спрыгнул вниз. Подойдя к столу, взял тонкий железный прут и нанизал на него три маленькие лепешки, которые успел скатать из теста его старший брат. Довольный, Васька сунул прут в печь и чуть ли не на пламени стал жарить ржаные коврижки.

— Выйдем ненадолго, — предложил я другу. — Дело есть.

Сенька отёр руки о кухонную тряпку, и мы вышли во двор.

— Вон оно что! — радостно сказал он, когда узнал мою новость. — Так ты сегодня вольная птица, оказывается! И на рыбалку на утренней зорьке хочешь сходить?! Это ты хорошо придумал. Голова. Хвалю. — Сенька похлопал меня по плечу. — Только подготовиться надо к рыбалке-то, а у меня времени нет, да и отец пьяный на сушилах спит, присмотреть за ним нужно, как бы не свалился.

— За это ты не беспокойся, я всё сделаю: и удочки подготовлю, и червей в огороде накопаю, и поесть нам соберу, — обещал я другу, опасаясь, как бы тот не передумал.

— Вот и ладно, — Сенька потёр руки, осыпая на землю засохшие кусочки теста.
Я же, сам не понимая почему, вдруг задал вопрос, который меня давно тяготил, и испугался своей смелости:

— Сенька, а правду говорят, будто твоя бабка колдунья?

Мой друг сперва побледнел, затем покраснел, а после посмотрел на меня так, что я решил — прогонит он меня сейчас, и плакала тогда наша затея. Но, всё же, взяв себя в руки, ответил:

— Брешут. Сколько за ней не наблюдал, сколько не подсматривал — ничего такого не замечал. Бабка как бабка, старая только очень да глухая.

— А-а-а, — протянул я, — понятно... Ладно, побегу домой, а то солнце скоро садиться будет.

Из сеней во двор вышел Васька, держа в руке отбитую с края тарелку с подгоревшими хлебцами. Протянул их мне:

— Вот, угощайся, Сергей. Вкусно получилось. Тесто наша бабка ставила.

Отказываться было неудобно, и я взял одну коврижку. Откусил и ощутил на языке вкус углей и тёплого липкого мякиша. Захрустели песчинки.

— Пойдёт, — соврал я. Третью коврижку взял Сенька и тотчас её проглотил. Крякнув, сказал: — Часика в четыре зайду. В окно стукну. Будь готов!

Выйдя на улицу и пройдя несколько домов, я выбросил надкусанный хлебец в траву. «Птички поклюют», — подумал я. Что поделать, хоть Сенька мне и лучший друг, но хлеб его я есть не мог. Наш, домашний, был в стократ вкуснее.

До позднего вечера я провозился с подготовкой к рыбалке. Шурка давно уже спала, а я всё копался на кухне, варил картошку да хлеб резал. Наконец уставший, потушил свет, прилёг и тут же провалился в глубокий сон.

Проснулся от тихого стука в окно. Подошёл, припал к стеклу. Вижу, в серых утренних сумерках Сенька стоит, рукой мне машет. Я закивал ему в ответ, мол, подожди, сейчас выйду. Включил свет на кухне, стал собираться. Посмотрел на почерневшие ходики, а на них стрелки полчетвёртого показывают. Удивился я, и отчего это Сенька раньше пришёл? Уж не случилась ли какая напасть?

Оделся я лихо, прихватил с собой еду, удочку, червей. Вышел на улицу — красота, воздух свежий, дышать легко! Восток так белой полосой и висит над горизонтом. Огляделся по сторонам, а Сенька уже на несколько дворов от меня вперёд ушёл. Вот, думаю, друг называется, но кричать ему не стал, только ходу прибавил. Догоню — получит за свои чудачества!

А Сенька как шёл, так и идёт дальше, лишь изредка оборачивается и рукой мне машет, будто зовёт меня, торопит, чтоб я за ним поспешил.

Так и догонял его, пока не заметил, что Аксиньино давно позади осталось. Тут уж я не выдержал да как закричу:

— Сенька, шельма, а ну обожди меня!

А тот вдруг с дороги, что к реке ведёт, на луг свернул и уже двумя руками мне машет. И тут я понимаю, что они, руки-то, у Сеньки свободны. Опять кричу ему, что есть силы:

— Сенька малахольный! Ты чего, удочку дома забыл?!

Но лучший друг даже и не думал мне отвечать. Разозлился я тогда, побросал всё на землю да за ним припустил. Бегу, трава от росы мокрая, ботинки скользят, того и гляди упадёшь. И тут я понимаю — Сенька к старому вязу бежит, что торчит как одинокий перст на лугу. Не по себе мне от этого стало, в животе заныло да ноги пообмякли. Сбавил я ходу, а друг мой уже до дерева добежал, да будто исчез куда-то. Спрятался, что ли?

Я собираю волю в кулак и уже не спеша подхожу к дереву. Вяз, издалека казавшийся игрушечным, теперь, вблизи, похож на великана, держащего на своих исполинских плечах блеклый предрассветный небосвод.

— Се-е-нька-а, — тихонько зову я друга и обхожу дерево по кругу, не понимая, какого рожна его сюда понесло, да и что я тут делаю.

— Се-е-нька-а, — ещё раз повторяю я имя друга и замираю от ужаса: на нижнем коряжистом суку сидит Сенькина бабка и болтает босыми ногами. Внутри меня сразу всё похолодело, будто я залпом выпил ледяной воды из колодца. Понимаю, что пропал. Ведь знал же, что вяз для колдунов любимое дерево. Со всех окрестностей они на него слетаются на свои пирушки. Знал, но как-то не особо верил. А тут вдруг Сенькина бабка — и на вязе верхом!

Жутко мне стало до потемнения в глазах. Хотел бежать, да ноги не слушаются. Хотел кричать, да язык будто отсох. А бабка сидит на дереве, покачивается из стороны в сторону и глаз с меня не сводит. Не успел я опомниться, а она уже вниз спрыгнула и руки растопырила, словно обнять меня хочет. И тут меня как ветром с ног сбило: лежу я на траве, а бабка сверху на меня навалилась, худая, но тяжёлая, как могильная плита.

— Что, гадёныш, хлеб мой не понравился? — прохрипела старуха. — Так поешь вот этого! — И она принялась длинными узловатыми пальцами рвать траву и набивать ею мой открытый в беззвучном крике рот. Я вертел головой, отплёвывался, но справиться с бабкой не получалось: явила она такую силу, что и здоровый мужик мог бы позавидовать.

— Ну довольно, — вдруг сказала колдунья. — Я вижу, ты наелся. Теперь моя очередь. — И старуха впервые за всё время приблизила ко мне своё дряблое лицо и открыла ввалившийся рот. Резко выдохнула, и в нос мне ударило старческой затхлостью. Радужка её глубоко посаженных глаз почернела, как смоль. Колдунья рассмеялась, низко и отрывисто, и остатками гнилых зубов вцепилась мне сначала в плечо, а затем в горло, словно хотела прокусить его насквозь. Я брыкался и отбивался, но сил моих не хватало, и всё было напрасно. Мне чудилось, что я уже валяюсь на траве с ног до головы перепачканный бабкиными слюнями и собственной кровью.

Ведьма будто с ума сошла. «Ещё немного, и она загрызёт меня до смерти», — пронеслось у меня в голове, когда бабка со всего маху заехала мне локтём по лицу и разбила губу.

— А, старая, ты чего творишь?! — услышал я сверху чей-то окрик. От неожиданности колдунья ослабила хватку, и сразу кто-то стащил её с меня. Краем глаза я приметил, что это был Сенька. Но бабку уже было не остановить. Вцепившись сухими руками в родного внука, она повалила его на землю и потянулась к Сенькиной шее. Завязалась борьба. Обезумевшая старуха, видно, уже не понимала, что делает. В безотчетной ярости она каталась по траве, пытаясь придушить моего спасителя, совершенно забыв о времени. А меж тем солнце уже начало подниматься над горизонтом, и рассвет уже позолотил и верхушки деревьев в Излучинском лесу, и верхушку вяза-великана на лугу. Первые лучи поползли вниз, поедая последние предрассветные тени. Наконец они коснулись и травы. Колдунья, поняв, что её сила уходит, зашипела, как вода, пролитая на горячую печь, и кинулась прочь. Она бежала через луг, то и дело подпрыгивая, как ужаленная, и каркала по-вороньи. Растерянные, мы с Сенькой долго смотрели ей вслед, пока её тощая чёрная фигурка не исчезла в утренней дымке.

Грязные, мы кое-как поднялись с земли и молча поплелись на реку отмываться. По дороге подобрали рыболовные снасти и сверток с едой. Губа у меня распухла и болела больше всего. На остальные же раны я старался не обращать внимания.

Придя на реку, мы разделись и голышом окунулись в тёплую, отстоявшуюся за ночь воду. Смыв с себя запёкшуюся кровь, я, наверное, с час просидел в реке возле самого берега — плавать не хотелось, но силы вода потихоньку возвращала. О рыбалке и не вспоминали.

— Знаешь, Серёг, — обратился ко мне Сенька, подавленный произошедшим. — Ты уж помалкивай о том, что случилось. Тяжело мне думать, что бабка моя на самом деле колдуньей оказалась.

— Ладно. Только как же с этим быть? — показал я на свои раны. — Наверняка следы от укусов остались?

Сенька, меньше всего пострадавший в схватке, внимательно осмотрел мою шею.

— Повезло тебе, что бабка беззубая была. Почти ничего незаметно. Дома йодом намажешься, вообще ничего видно не будет. Спросят, скажем, что подрались с ялтуновскими. Первый раз что ли. — Внезапно он приободрился: — Ты давай лучше сверток свой разворачивай, жрать охота на реке, сил нет!

Через пару часов мы вернулись домой. К обеду из города приехала мать. Завидев меня, спросила, что приключилось. Узнав о драке, сначала поругала, затем пожалела и велела дома посидеть в качестве наказания. Долго удивлялась, как так можно было поранить шею.

Сенькина бабка в село так и не возвратилась. Через несколько дней её нашли в Излучинском лесу, холодную, как лёд, и лежащую на земле с широко открытыми чёрными глазами, смотрящими вникуда.
Автор: Lesko_Vtdma

Был у нас в отделе парень, смышлёный такой, вроде как чей-то протеже. Пробыл он у нас не долго, но зарекомендовал себя старательным и ответственным, за что честь и хвала ему. Так вот была «кликуха» у него Хиромант, а всё потому, что увлекался он мистическим и потусторонним разным; собирал фольклор, народные сказания, по всей нашей необъятной стране, очень любил ведовство и всё с ним связанное. Но речь пойдёт не о парне совсем, к нашей истории он имеет лишь косвенное отношение, хоть и немаловажное.
Шёл 2004год, период становления нашей державы. Появились сообщения о том, что стали обнаруживать трупы в разных частях города (а он у нас не маленький) и всегда на кладбищах, и всегда на могилах. Проходит кладбищенский сторож с обходом вечерним, всё хорошо, спокойно, даже маргиналов нет, а вот с утренним обходом не всё так гладко. Не было какой-то чёткой закономерности по времени между обнаружением тела (могли найти раз в неделю, могли раз в месяц), единственное, что всегда утром, а когда появлялся, так и не смогли определить, никто этого момента не улавливал. Так вот, труп всегда лежал лицом вниз, прямо на могиле, головой к памятнику или кресту. Тела принадлежали людям разным, мужчины и женщины, в средней возрастной группе, среднего и вышесреднего достатка, в основном ухоженные, хорошо одетые, физически здоровые, что интересно, детей и стариков не было. Причина смерти у всех одна — инфаркт миокарда, в крови всегда повышенно количество «экстренных» гормонов в десятки раз. Между собой люди незнакомы, разные районы, места работы, жизни и увлечения, на первый взгляд, как оказалось. Но всё это было установлено позже, много позже. А пока на нашем участке трупа три весело и о других подобных мы и не знали. Вроде смерть не криминальная, «от страха умер» как говорится, но всё же, как-то странно, что так вот, молодые и все одинаковые. Обратили внимание на это в конце года, на общем отчёте, один участок доложился, второй…в общем, насчитали всего 18тел по всему городу и вот тут-то всем стало не до смеха. Начальство, как водится, кулаком по столу, вынь да положи на стол основание, объединили все дела под одним началом, я тоже туда вошёл, по делам этим.
Странное обстоятельство, объединяющее всех этих людей, вскрылось позже, благодаря Максимычу (нашему суд.мед.эксперту штатному). Максимыч мужик немолодой, под 60лет, но крепкий и с сохранившимся пытливым умом. Тела были уже захоронены к тому моменту, когда дела объединили, поэтому пришлось эксгумировать, все их смотрел Максимыч. Излазил их вдоль и поперёк и выяснил, что у всех 18тел были установлены коронки-маляры. Вот тут-то мы и забегали и выяснили, что все люди зубы лечили в 3х клиниках, 6человек в 2х малоизвестных и 12человек в одной, достаточно дорогой и пользующейся уважением фирме. А ещё как-то обратили внимание, что все могилы, на которых тела находили, были не более года назад захоронены, свежьё то бишь. Проверили клиники, всё чисто, карты ведутся, доктора все с опытом и необходимыми сертификатами, все условия на высоте…опять тупик, но не хотелось как-то отпускать идею со стоматологией, больно уж она правдивая была. И вот тут-то и всплывает Хиромант в нашей истории. Сидели как-то, ломали головы над этим делом после работы за «рюмкой чаю», как Хиромант, услышав полное описание дел, рассказал о таком ведовстве, что в какой-то глубинке испокон веков чёрные ведьмы делали. Так вот, приходила к такой вот ведьме измученная жизнью женщина и жаловалась, на мужа — пьяницу и изувера, мол, пьёт не просыхает, бьёт почём зря её и детей, сил больше нет терпеть. И делает ведьма заговор на смерть, а именно, вокруг зуба маляра, женщина должна обвязать волосок покойника, сплетённый ведьмой под заговор тёмный с 2мя особыми травками в косу (по понятным причинам названия трав не указываю), и на следующую ночь, забирает его жизнь покойник, кому волосок принадлежал, идёт пьяница на кладбище, да там на могиле и находят его утром мёртвым. А залезть в рот мужику, спящему пьяным сном, для жены не проблема. Послушали мы этот рассказ и как-то призадумались, ну бред же, не может такого быть, нет никакой магии и чёрных заговоров, но суть дела не меняется, больно уж складно история выглядит. Пришёл я к Максимычу на следующий день, так мол и так, рассказал парень такую байку, что думаешь? Максимыч, не долго думая, выломал коронку и сломал пополам…вот тут-то мне и стало не по себе, внутри обнаружился маленький клочок непонятно чего. Максимыч под микроскоп и говорит, косичка это, определённо волос и определённо сухоцветы какие-то, а работа настолько микроскопическая, ювелирная, что сам Левша позавидовал бы. Ну, естественно, все остальные 17коронок вскрыли, то же самое обнаружили. Стали копать в клиниках, кто им коронки выполняет, и вышли на молодого парня, зубного техника. Не буду утомлять расследованием, слежкой и отработкой связей, но за 3 месяца выяснили о нём следующее: родом парень из деревенской глубинки за Уралом, воспитывался древней прабабкой, другой родни не было, умерли все. Руки у парня золотые были, а глаза зоркие, делал коронки зубные на редкость красивые и ровные, точно в зубной ряд. А ещё выяснили, что у парня один из однокурсников в морге подрабатывал, санитаром (как позже выяснили, он не у дел был). Так вот и сложилась такая история, прабабка ведьмой была, поведала правнуку все свои секреты ведовские, парень, с другом на работе у последнего, частенько отдыхал (да да, такой вот вид отдыха, распивать спиртное в морге), там у свежих покойников волосы и срезал, втайне от друга-растяпы, затем из с травками смешивал и в коронки вставлял, хотел проверить, не брешет ли бабка и можно ли такое, да и поможет ли, если не вокруг зуба обвязать, а внутрь спрятать. Жертв специально не выбирал, как Бог пошлёт, называется. Сидел парень на допросах с уверенным лицом, знал, что магию ему в обвинение не привяжешь, рассказывал не таясь, мол, это совпадение, не больше. Но не уйти, мерзавцу, от правосудия. Максимыч в отчётах написал, что обнаружено сильнодействующее вещество во всех 18ти коронках, поэтому люди отравились мол и умерли, до этого поехав, как говорится, головой и уходя на кладбище, мол наркотик какой-то, у всех одинаковую картину клиническую вызвал. Не знаю, уж, что за вещество он приписал и как вообще, но парня осудили за предумышленное убийство 18человек, судебная экспертиза показала, что он вменяем, о дальнейшей судьбе его через десяток лет узнал, умер он на зоне, сердце не выдержало, говорят, нечистый его забрал, за всё платить приходится.
А вот я к стоматологам всё реже и реже хожу, как-то страшненько.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Геннадий ФЕДОТОВ, собкор «АН»

ДЕРЕВЕНСКИЕ ОБОРОТНИ

Как свидетельствуют многочисленные факты, оборотень — это не обязательно волк. Сельские ведьмы и колдуны, например, сплошь и рядом оборачиваются в кошек, собак, лошадей и даже свиней.

«Чаще всего деревенские оборотни показываются на закате или в темное время суток. В такие моменты силы зла особенно сильны. Опасны для встречи с колдунами и ведьмами в животном обличье так называемые пограничные точки местности: перекрестки дорог, мосты, кладбища, устья рек и тому подобные места, где сходятся различные миры.» Николай Блинков как-то припозднился на работе — весь день силос в село Починки возил на своем грузовике — и возвращался домой уже поздно ночью.

И вот едет после работы по ночной дороге, и вдруг видит впереди стоящую прямо посреди шоссе лошадь. Он посигналил, чтобы спугнуть ее, но та словно оглохла и ослепла. Николай — мужик смелый, но тут его какой-то озноб непонятно почему прошиб.

Сбавил он скорость и решил, не останавливаясь, объехать животное слева, по обочине. Но когда стал маневрировать, стараясь не задеть лошадь, та вдруг заржала, обнажив большие желтые зубы, и… поскакала рядом.

Николай нервно нажал на педаль газа, тут же вспомнив рассказы очевидцев о лошади-оборотне. Однако обогнать ее ему не удалось. Лошадь мчалась рядом с грузовиком и, казалось, совершенно не чувствовала усталости. Время от времени она еще и умудрялась поворачивать свою морду к кабине и смотреть на водителя пристальным, поистине дьявольским взглядом. При этом ее чересчур уж большие для обычной лошади глаза как бы вспыхивали, словно фонарики. Николай даже почувствовал, как от этого «фонарного» взгляда на голове у него начали шевелиться волосы, а по спине побежал холодный пот.

Он прибавил газу и увидел, наконец-то, что лошадь начала отставать, не выдержав бешеной гонки с «железным конем». Но вздохнуть с облегчением Николаю не пришлось: асфальтовое шоссе закончилось, и дальше пошла грунтовая дорога. Грузовик стал подпрыгивать на ухабах и колдобинах, грозя развалиться прямо на ходу, и Николай вынужден был сбавить скорость. Сзади послышалось поистине радостное ржание, и вскоре сумасшедшая лошадь уже вновь скакала рядом с кабиной.

Когда вдали замелькали огни родной деревни, лошадь легко обогнала машину, повернулась и с ходу прыгнула прямо в пустой кузов! Грузовик аж содрогнулся от удара. Николай, еле удержав руль в руках, в ужасе обернулся, посмотрел в заднее стекло и увидел там совершенно голую… бабку Марфу!!!

Она держалась за борт кузова и неистово хохотала. У Николая сначала чуть душа в пятки не ушла от страха, а затем его обуяла такая злость на бабку-оборотня, что он тут же затормозил, распахнул дверцу и выскочил из кабины, намереваясь по-свойски разобраться со старой безобразницей. Но ни в кузове, ни вокруг уже никого не было. Голая ведьма словно сквозь землю провалилась.

СВИНЬЯ НА АСФАЛЬТЕ

Так случилось, что у одной из сестер Светланы Титовой, живущей в Ставропольском крае, ни с того ни с сего появилась на ноге злокачественная опухоль. Отвела Светлана сестру в станичную амбулаторию, там молодая врачиха глянула мельком на ногу и говорит: «Теплые компрессы три раза в день и — все пройдет».

В общем, яркий образчик отечественной медицины. Раньше все болезни зеленкой лечили, а теперь компрессами.

Через пару дней опухоль на ноге у сестры приняла угрожающие размеры. Вот тогда Светлана и решила, что не в болезни дело, а в порче.

Подозрение ее пало на бабку Катю. По улице о ней дурная слава давно ходила. Как посмотрит на кого, а тем более прикоснется, непременно сглазит. Часто выливала помои прямо перед ногами соседей. А бывало, видели ее в полночь на перекрестке дорог. В общем, чистая ведьма.

От старых людей Светлана слышала, что если произвести обрядовое действо в ночь на Юрьев день или на Георгия, то можно снять порчу, наведенную на твой дом, двор или домочадцев. Процедура заключается в следующем: около полуночи ставят на огонь чугунную посуду, рассчитывая время так, чтобы к 12 часам молоко закипело. В кипящее молоко следует бросить 12 новых, не использованных ранее иголок. Удар часов — иголка. После чего нужно выйти за ворота дома, прочитать молитву и выплеснуть молоко в ту сторону, где живет лицо, наславшее порчу.

Уходить обратно нужно обязательно пятясь задом. И, что бы ни случилось, ни в коем случае не подавать голоса. На другой день, если предположения оказались верными, предполагаемое лицо само придет в дом и либо попросит, либо предложит что-нибудь. Ни брать, ни отдавать ничего нельзя. Иначе все сделанное раньше не подействует.

И вот в ночь на Юрьев день проделала Светлана нужную процедуру, затем вышла за ворота, выплеснула молоко и пятясь пошла домой. И, надо сказать, неожиданно все стихло, хотя до этого и собаки лаяли, и люди где-то переговаривались. В этой тишине неожиданно послышалось тихое цоканье, как будто по асфальту заблудившаяся овца шла или коза.

И тут вдруг с проезжей части дороги на переезд, ведущий к Светланиному двору, свернуло неизвестно откуда взявшееся «это». «Это» было белого цвета, размером со среднюю собаку. Поначалу Светлана так и подумала, что кто-то отпустил псину погулять. Остановилась, а когда присмотрелась, чуть не вскрикнула. На асфальте стоял молодой поросенок. Стоит, смотрит на женщину, глаза в темноте недобро горят, и покачивается взад-вперед.

Светлана посчитала, что все ей привиделось, и закрыла глаза. Но когда вновь их открыла, странное видение не исчезло. Более того, вдруг резко похолодало, ветерок, прежде теплый, стал ледяным. Женщина была в ужасе, а поросенок, пристально на нее глядя, издал звук, похожий на сдавленный смешок.

В руке у Светланы была банка из-под молока. Ее, что есть силы, она и швырнула в поросенка и, быстро пятясь, что называется, сделала ноги. Как только она коснулась спиной калитки своего дома, поросенок загадочным образом исчез, будто растаял.

На следующее утро, почти спозаранку, к Светлане в дом постучалась... баба Катя! Она настойчиво предлагала отведать только что испеченные блинчики. Женщина, понятно, наотрез отказалась от ее угощения. Так ничего и не добившись, ведьма ушла злая, и все себе под нос что-то бубнила, видимо, нехорошее. Тем не менее, к вечеру опухоль на ноге у сестры чудесным образом спала...

Кстати, следует помнить, что самым действенным оберегом от ведьм в свинячьем образе является свиной пятачок. Сушеный свиной пятак надо всегда носить на себе.

Еще одним универсальным средством от всякой нечисти был и остается мат: крестное знамение от оборотней — что мертвому припарка.

Однако одними мистическими свиньями в деревнях дело отнюдь не ограничивается. Ведьма может обратиться в нечто, отдаленно напоминающее белую кобылу. Собственно лошадью это существо назвать трудно, но на других животных оно походит еще в меньшей степени.

Ровно в полночь заскрипит дверь в доме колдуньи, выйдет на крыльцо странная фигура. Бросится с крыльца и поскачет по деревенской улице. А все потому, что раньше бытовали представления о том, что черти гоняют ведьму в таком обличье по свету. Надо же как-то расплачиваться за полученный от нечистой силы колдовской дар.

ЧЕРНАЯ ТЕНЬ В КОРОВНИКЕ

Иногда в качестве животного, в которое оборачивается ведьма, выступает собака. Но чаще все же колдуньи предпочитают превращаться в кошек, чтобы в таком виде воровать у коров молоко.

«Сидим мы как-то субботним вечером на ступеньках сельского клуба, — рассказывает житель Московской области Сергей Невзоров-Ленский, — анекдоты травим, ждем, когда в клубе фильм закончится, и начнутся танцы. Вдруг из темноты выскакивает Мишка, друг мой, весь запыхавшийся, и кричит:
— Мужики, у нас в хлеву ведьма корову доит, айда ее мочить!

Понятно, нас с клубных ступенек как ветром сдуло: кто же упустит такую возможность! Побежали мы за Мишкой, подбирая на ходу колья и увесистые палки.

А дело все в том, что эта самая ведьма за последнее время многих в селе порядком достала. Почти каждое утро та или иная хозяйка, заходя в хлев, обязательно заставала свою корову измученной, всю в пене, словно на ней ночь напролет катались и — без капли молока в вымени. Понятное дело, все считали, что ведьма проказничала. Вот только изловить ее никак не могли. Была она просто неуловимой.

И вот влетаем мы, вооруженные кто чем может, к Мишке во двор, сгрудились у хлева. Здесь уже стоит Мишкина мать — без перерыва крестится и подвывает то и дело, словно мертвяка увидела. Мишка ее осторожно в сторону отодвинул, чтобы не мешала, свет в хлеву включил и — р-раз дверь нараспашку!

Я сначала никакой ведьмы не заметил. Вижу только, корова в угол забилась и трясется всем телом. Глаза у нее, как у бешеной собаки, — пустые и навыкате, язык чуть ли не до пола свисает. И тут вдруг — мать честная! — смотрю, у нее на вымени кошка черная висит и сиську сосет. Прямо как пиявка присосалась, не иначе. И на нас — ноль внимания. Оборотень в чистом виде! Вернее, в нечистом. Они же все — нечистая сила.

Ситуация, понятно, не из простых, так просто эту кошку-оборотня не замочишь: корова-то не в себе. Одно неловкое движение, и как звезданет копытом или рогами — последний привет родителям не успеешь передать!

И вот стоим мы у входа в хлев и не знаем что предпринять. Тут Мишка откуда-то длинную жердину метра в четыре длиной приволок и стал ее к вымени коровы подводить, чтобы кошку, значит, сбросить. Подвел и как даст ей острым концом в бочину! Кошка аж заверещала от боли. А потом — цап эту жердину своей лапой и... тут мы, честно говоря, сразу и не сообразили, что произошло.

Мишка вдруг грохнулся со всего маху на землю, а кошка втянула лапой, словно какую-то невесомую соломинку, эту тяжеленную жердь в хлев. После чего отпустила, наконец, коровье вымя, медленно сползла по нему на пол — пузо-то у нее от выпитого молока раздулось как барабан — и... только мы ее и видели. Проскользнула, как тень, между наших ног и словно растворилась в темноте.

Остались мы, что называется, у разбитого корыта. Однако теперь уже наверняка знали, кто коров по ночам доит.

Всю следующую неделю в селе было тихо, но потом все началось сначала: опять кто-то по ночам стал коров изводить.

А в то время гулял я с одной девчонкой. Маринкой ее звали. Однажды вечером, когда мать ее уехала в Егорьевск к родственникам, пригласила она меня к себе домой.

И вот сидим мы у нее за столом, треплемся ни о чем. Тут Маринка говорит, что ей корову пора доить. Ну, пора так пора, ушла она, а через минуту вдруг слышу: входная дверь скрипнула. Маринка, думаю, за чем-то вернулась. Сейчас я ее и напугаю. Спрятался за шторой и стою не дышу. Минуту стою не дышу, вторую — тишина. Отодвигаю уголок шторы и... смотрю и глазам своим не верю: у открытой двери сидит черная кошка и словно принюхивается к чему-то.

Только я хотел ее шугануть, а она в это время — прыг на лавку у печки и прямиком к порожнему эмалированному ведру направилась. Передние лапы на его край поставила, морду внутрь — и ну давай в него рыгать! А из пасти молоко ручьем льется!!! Меня аж всего передернуло и затрясло, как ту корову у Мишки в хлеву.

Выскочил я из этого дома и побежал, не разбирая дороги. По пути, правда, штору сорвал и стол опрокинул, а в сенях Маринку с ног сшиб, она как раз с дойки возвращалась.
Целый месяц после этого я никому даже не заикался о случившемся. К Маринке не подходил, да и она, как я понял, не старалась встретиться со мной.

Потом меня в армию забрали, и там уже я получил от друга Мишки письмо, в котором он писал, что Маринка вышла замуж за городского парня и вместе с мужем и матерью живет теперь в Егорьевске. Так и не знаю я до сих пор: была ли моя бывшая пассия в сговоре со своей матерью-оборотнем или даже не подозревала о ее проделках...»

* * *

Может ли действительно человек превращаться в других животных или это все выдумки наделенных богатой фантазией людей?

Некоторые из специалистов-парапсихологов считают, что превращение как таковое, это, конечно, миф, и все дело в сильнейшем гипнозе, которым обладали и обладают некоторые уникумы, которых у нас издавна принято называть колдунами и ведьмами.

В силу своего подлого характера и, чтобы в очередной раз подчеркнуть свое превосходство над обычными людьми, они, мол, и применяют время от времени свои гипнотические способности, заставляя других видеть в них зверя.

Так ли это на самом деле или нет — трудно сказать. А сами современные ведьмы и колдуны вряд ли скажут правду…
Автор: Екатерина Коныгина

— Расскажи про ведьм, — попросила я Ежа. Мы катили к его дому тележку из ближайшего супермаркета — это, как выяснил Ёж, в тёплое время года был лучший вариант доставки покупок оттуда, самый быстрый и малозатратный. Пятнадцать минут очень неспешным шагом по парку — затем тележка загонялась в грузовой лифт и разгружалась уже у дверей квартиры. Где и оставалась в общем коридоре до того момента, когда у Ежа вновь появлялась необходимость отправиться за продуктами.

Я много раз говорила Ежу, что он с этой тележкой похож на бомжа. Когда это ему окончательно надоело, он стал посещать супермаркет чисто выбритым и в смокинге с галстуком-бабочкой. Естественно, брюки и туфли тоже надевал соответствующие. После этого назвать его бомжом у меня язык уже не поворачивался. Вот и сейчас я вышагивала под руку то ли с Джеймсом Бондом, то ли с дирижёром, удравшим с концерта за покупками.

— Про ведьм? — удивился Ёж очень искренне. — Про каких-таких ведьм? Я ж не Гоголь, чтобы такое рассказывать.

— Не придуривайся, пожалуйста! Ты же упоминал, что и ведьм ловил тоже, помнишь? Ну, перед историей про Точильщика.

— Ах, это... Ну, ловил. Один раз. Но не поймал.

— Расскажи.

— Ну, я не уверен, что это была именно ведьма.

— А кто же тогда?

— Да понятия не имею. Богиня, например.

— Богиня? Афина Паллада, что ли? Или богиня Кали? Ты, вообще, о чём?!.. Расскажи!

— Хорошо. Я тогда уже был опером со стажем — не так, чтобы совсем уж матёрым, но заместителем командира группы меня назначали постоянно. А это кое о чём говорит. У замкома группы задача очень важная — он с резервом страхует основной состав на случай, если что-то пойдёт не так. А с учётом специфики отдела, где я служил, «не так» у нас шло часто. Суперпсихи, они такие, да...

— И ты всех спасал?

— Пару раз приходилось. Но, как правило, или помощь резерва вообще не требовалась... Или уже не требовалась. Или совсем не требовалась.

— Это как?

— Ну вот с той же ведьмой, или богиней... Или кем она там была. С виду — обычная тётка. Двадцать девять лет, одинокая, работает в библиотеке. Но при этом очень мощный суггестор — такую нам про неё дали вводную. То есть, про неё точно было известно, что она способна внушить что угодно кому угодно. Притом сразу, немедленно. Цыгане с их гипнозом и рядом не стояли.

— И она с такими способностями работала в библиотеке?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Анастасия Анарэль

— Спорим, ей лет сто?

— Да не, какое там! Сто писят, не меньше!

Двое мальчишек сидели на каменном мосту, болтали загорелыми босыми ногами и бросали камешки в воду. Оп! У Яна наконец-то получилось сделать тройную «лягушку» — камешек проскакал идеально, чуть ли не до середины мелкой речушки. Олег насупился пуще прежнего: у него редко получалось превзойти друга даже в таком пустяковом занятии, даром что тот младше! Вот и теперь — пятая лягушка, а толку — чуть. Всего два раза «квакнет» и — прыг под воду. Тьфу, недоразумение.

— А ну не кисни, — толкнул под локоть объект его зависти. — Или забыл, что баба Ева на сегодня обещала нам особенную сказку?

А ведь и правда. Неплохой повод для радости, как ни крути. Олег бросил последнюю лягушку — ну надо же, не подвела! Аж четыре «прыга». Значит, можно считать, отыгрался. Улыбнулся и вскочил на ноги:

— Ну и чего расселись? Пора за подарком!

И мальчишки припустили наперегонки. Бежать было далеко — через луг от города, аж до самого леса. Именно там, на его кромке, можно собрать самое необходимое: шишки, желуди, ветки. Из найденных лесных драгоценностей Ян и Олег и мастерили подарки, не забывая также про пластилин, проволоку и уйму воображения. Баба Ева всегда рада подаркам, встретит на пороге, всплеснет руками, и обязательно скажет: «Вот спасибо, сорванцы! Уважили старую!».

— А помнишь, как мы сначала приняли ее за бабу Ягу? — фыркнул Олег, пытаясь приладить веточку к хитроумной конструкции. Конечно, получалось опять не так складно, как у Яна. Ну и наплевать.

— А то! — улыбнулся Ян.

— Я первый понял, что не баба Яга она совсем, — с удовольствием утвердил Олег свое превосходство хотя бы в этом вопросе, — Не бывает, чтобы баба Яга угощала да сказки рассказывала. Ну уж дудки.

— Ага. Но в остальном похоже: выглядит так же, живет одна на отшибе, почти у самого леса. А в доме и вообще обалдеть, что творится!

Олег молча кивнул. Точно ведь, обалдели тогда — аж целых два месяца назад, когда обнаружили эту избушку. Откуда она, кособокая, и взялась-то рядом с городом? На маленькой покосившейся скамейке у дома сидела древняя старуха и улыбалась. Странное дело — глаза ее были закрыты, но, кажется, видеть это не мешало, потому что поприветствовала она их сразу же:

— А вот и пожаловали, ну наконец-то! Заждалась уже вас, блины стынут!

Сперва, конечно, подумали, что приняла их за каких-то других мальчиков. Слепая ведь. Не тут-то было! Сказала, что именно их и ждала — Яна и Олега. Чудеса! Конечно, после такого начала знакомства не заглянуть на блины они не могли.

В избе стоял полумрак и витали лесные запахи — на стенах были развешаны пучки пахучих трав. Оглянувшись, Ян и Олег не удержались от синхронного «вау!». Стены маленькой избы были завешаны полками, заставленными десятками склянок и шкатулок… Ну прям взаправдашнее ведьмовское жилище!

После того, как мальчики закончили угощаться и поблагодарили хозяйку, та улыбнулась хитро: — А вот теперь вы и для сказки готовы! Так и быть, в первый раз расскажу за так. А потом, чур, жду подарков. Но не себе, не себе! А для сказок. Сказки — дело серьезное, к ним нужен учтивый подход!

В тот день они и в самом деле получили первоклассную сказку — о том, как в их городе случилось наводнение. Да такое сильное, что затопило дома по крыши! Жители сначала перепугались, конечно, а потом поняли, что так даже лучше — подумаешь, вода. Сойдет понемножку. А пока будем и ей рады, раз лето на дворе. Лишь бы солнце светило круглые сутки — пока и на крыше пожить можно. И — вот ведь чудеса какие! — узнав о добром нраве горожан, солнце действительно так и не зашло, пока вода не покинула город. Несколько дней светило кряду, старалось. Вот ведь как бывает!

А потом было еще много сказок. По одной на каждый день. Хитро улыбаясь, баба Ева идет к полкам. Закрытые глаза ей совсем не мешают — настолько ловко со всем управляется. Достает деревянную шкатулку, выбирает коренья и травы. Кидает в кипящую воду в любимом глиняном горшке, принюхивается, удовлетворенно кивает. И начинает рассказ. Каждый раз — что-то новенькое. Но всегда — про город и его жителей. Про лысого старьевщика, в лавке которого живет ручной дракон. Про старого брадобрея, который мог так заколдовать бороду вредному и злому человеку, что она начинала вести себя, как ей вздумается, чем повергала хозяина в ужас. Про исчезающие улицы, которые можно увидеть лишь в определенные дни, и которые полны бесплатных кондитерских…

Удивительно, но мальчики начинали замечать в своем городе именно те детали, про которые недавно услышали. То увидят, как на пороге своей лавки прыгает старьевщик, пытаясь потушить горящий фартук (дракона, дракона же прячет!), то пробежит мимо совершенно обезумевший господин, двумя руками зажав бороду… Ян и Олег показывали друг другу замеченные чудеса, хохотали и радовались. Да и имена в новых сказках стали попадаться знакомые — то про тетку Яна расскажет, то про двоюродного дядю Олега… Ух, как славно было дружить с бабой Евой!

Но в этот день все пошло не так.

Они поняли это сразу, когда, запыхавшись, подбежали к избушке. Дверь была открыта, но баба Ева не встречала их на пороге. Забежали внутрь. Баба Ева сидела у стола, грустно склонив голову.

— Что случилось, бабушка? — спросил Ян дрожащим голосом, подойдя ближе. В первый раз он назвал ее именно так. Не «баба Ева», а именно бабушка. Давно пора было, но стеснялся… А теперь — так страшно и тревожно, что ни в коем случае нельзя это слово больше откладывать «на потом».

Она не ответила. Лишь улыбнулась грустно и кивнула в сторону стола. И тут мальчики заметили: на столе лежали… черепки. Все, что осталось от ее любимого глиняного горшка — того самого, в котором «варились сказки»!

— Бабуль, — робко тронул ее за плечо Олег, — Это ничего. Бабуль, мы починим. Все хорошо будет. Лучше прежнего! Обещаю!

Опять грустная улыбка. И — страшный, изменившийся до неузнаваемости, голос:

— Уходите. Теперь уже ничего не поправишь. Видимо, срок пришел. Убегайте, да поскорее. Да подальше!

Ян и Олег оторопели. Попробовали было еще раз дотронуться, утешить. Но тут баба Ева медленно повернулась к мальчикам… и открыла глаза.

Она не была слепой! На них смотрели не бельма, а обычные выцветшие старческие глаза.

— Уходите. Сейчас же, — повторила она.

Столько боли и столько силы было в этом взгляде, что мальчики утратили способность спорить… Развернулись и вышли вон.

Плелись по направлению к городу медленно и молча. Лишь у реки, что отделяла город от поля, обернулись. И крик застрял у них в горле. Дом бабы Евы… медленно растворялся в воздухе. Лавки уже не было. Крыша исчезла. Дом дрожал, будто в знойном мареве, и становился прозрачнее — бревнышко за бревнышком. Неторопливо и будто нехотя.

Обратно они бежали так, как никогда в жизни не бегали. Преодолели расстояние минуты за две! И...схватили руками воздух. Ничего не осталось от дома. Ничего не осталось от бабы Евы. Глупости говорят, будто мальчишки не плачут.

Еще как плачут. Безутешно, навзрыд. Как не плакать, когда отняли самое дорогое…

Ян вернулся домой уже затемно, ближе к закату. Обеспокоенная мать, открыв дверь, сразу заключила сына в объятия.

— Что случилось?

Он больше не мог молчать. Да, он не рассказывал о бабе Еве никому. Она не запрещала, но это была их с Олегом тайна.

— Баба Ева, мам. Баба Ева исчезла совсем. Вместе с домом, — выпалил он.

Реакция превзошла все ожидания. Мама резко побледнела, распахнула глаза и ахнула, прикрыв рот рукой — так, будто увидела привидение.

— Та самая баба Ева? Слепая? В избушке у самого леса?

У Яна больше не было сил удивляться, он лишь кивнул:

— Да. Только она не слепая. Глаза открыла, после того как горшок у нее разбился. А потом исчезла.

Что было дальше, Ян помнил плохо. Он настолько перепугался, когда мама после его слов вскрикнула, будто раненая птица, и убежала в свою комнату: «Собирай вещи!». А через пятнадцать минут они уже неслись по направлению к вокзалу. Мама тянула его за руку — скорее, скорее! — в другой руке у нее был чемодан.

Опомнился Ян только в поезде, поймав себя на том, что уже минут пять смотрит остановившимся взглядом в окно. Он очнулся от стука колес: поезд покидал город.

— Прости меня, что вот так, — тихо сказала мать. Она тоже смотрела на удаляющийся город.

— Теперь я догадываюсь, где ты пропадал каждый день. Я ведь тоже любила бабу Еву и ее сказки.

Ян не мог поверить своим ушам. Он резко повернулся к матери.

— Почему ты не рассказывала об этом?!

— Однажды я перестала видеть этот дом, — грустно улыбнулась она, — Он не исчезал, как сейчас, просто однажды я не смогла его найти. Даже холм не нашла, у которого он стоял! Прибежала в слезах к маме. А она рассказала о том, что и сама навещала бабу Еву, когда была маленькой. Потом повзрослела — и сказка кончилась.

— Но сейчас она по-другому исчезла! Что-то пошло не так!

— Да, — вздохнула мать. — Я скажу тебе больше. Я тосковала о ней, Ян. И потратила множество часов в городских библиотеках в поисках ответа. Я нашла легенду, которая гласит: у каждого города есть свой страж. Человек, который стоит у самых истоков зарождения города. Когда он становится слишком стар, он не умирает. Он просто засыпает — и видит город и всех-всех его жителей во сне. Пока он спит, город живет. А он все обо всех знает. Ведь все мы — всего лишь его сон. Так и случилось с бабой Евой, Ян. Она не была слепой — она просто спала. И…не должна была проснуться. Теперь понимаешь?

Ян закрыл глаза. Хотелось убежать от страшной правды. Он уже догадался о том, какая концовка будет у этой сказки. И она ему не нравилась. Через несколько минут, немного придя в себя, он открыл глаза, повернулся к окну… И обомлел.

Они как раз огибали большой холм — тот, на котором располагался самый красивый квартал города. И с ним происходило то же самое, что и с домом бабы Евы! Старые башни, дома с красными крышами, тонкие мосты — все они становилось бледнее под закатными лучами, дрожали и медленно таяли в воздухе. Все исчезало стремительно, как в уходящем сне.

— Мам, что нам теперь делать? Что делать?! — Ян перешел на крик.

— Провожать искры последнего заката, — грустно улыбнулась она и прижала к себе сына.
Автор: Олди, Дяченко, Валентинов. «Пентакль»

К тридцати годам Клаву стали звать Клавдией Васильевной.

Она работала бухгалтером в самом большом ПТУ райцентра Ольшаны и безнадежно влюбилась в Олега Викторовича, директора. Олег Викторович был статен, в свои сорок пять совершенно не лыс, красив и властен. Имелся у него единственный, тщательно скрываемый порок: в дни народных праздников, когда коллектив ПТУ собирался в буфетной за составленными в ряд столами, Олег Викторович сперва просил ему не наливать, потом пригублял по маленькой, потом веселился, как барин в гостях у цыган, и заканчивал вечер где-нибудь в рюмочной, откуда его, тревожно спящего, забирали потом друзья.

Друзей у Олега Викторовича хватало — из-за несомненной щедрости натуры.

В другие дни, непраздничные, Олег Викторович не пил, более того — считал себя строгим трезвенником, спортсменом и поборником здорового образа жизни. Воспитанники ПТУ его любили; когда об этом заходила речь в каком-нибудь разговоре, Олег Викторович обязательно прикладывал руку к груди и добавлял проникновенно и просто: «Как отца!»

У Олега Викторовича была жена, крашеная блондинка, и дочь-школьница. Жена числилась в ПТУ буфетчицей, но никто никогда не видел ее на работе. По мнению Клавы, она занималась неблаговидными и тайными махинациями: во всяком случае, ее замечали то на знаменитом «Рынке-на-Обочине», который по дороге на Житомир, то в городском комиссионном магазине. Мужа-директора блондинка не ценила, иногда кричала на него, а тонкие стены деревянного домика, стоящего позади кирпичного двухэтажного здания ПТУ, не умели хранить тайну. Особенно громко крик блондинки раздавался после отмеченных как обычно народных праздников.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: CurvalSV

Есть у моего отца близкий друг. Дружба их началась еще со студенческих пор. Виталик, назовем так папиного друга, всегда был крепким, активным и жизнерадостным. Помню, маленькую меня с папой они часто брали то на турбазу, то на рыбалку, то в настоящий поход! Сейчас дяде Виталику 50 лет, и от некогда веселого и сильного мужчины, заводилы и балагура не осталось и тени. Это одинокий мрачный старик с потухшими глазами, тихо пропивающий свое нажитое когда-то немалое имущество. Ни ребенка, ни котенка, как говорится.

Виталий — вдовец трех жен. В студенческую пору он был красавцем — высокий брюнет атлетического телосложения, сын обеспеченных родителей, душа компании, занимался хоккеем. От девушек не было отбоя. В группе его училась девушка, деревенская, миловидная, скромная. И по уши влюбленная в популярного парня. Стоит отметить, что девушка та отменно гадала на картах однокурсницам и друзьям, предсказания ее сбывались, а о себе говорила, что она внучка деревенской ведьмы, оттого и такой «дар».

Набралась девчонка смелости однажды и открыла свои чувства Виталику. Виталик чувства отверг. Просто честно признался, что ну не испытывает к ней ничего.

А позже уже Виталик встретил свою первую жену. Такую же, как он, заводную яркую красавицу Вику. Любовь с первого взгляда, веселая студенческая свадьба, и счастливая семейная жизнь... которая кончилась через пять лет. Однажды Виталику позвонили. Вику, уже закончившую институт и работавшую официанткой в дорогом ресторане, нашли на окраине города. Точнее, ее тело.

«Шальная пуля», время было неспокойное, вот и оказалась девушка на месте бандитских разборок. Хотя есть и другая версия — Вика сама была причастна к этим бандитам и занималась наркоторговлей или чем еще в том самом ресторане, иначе откуда у молодой официантки были столь щедрые «чаевые», как она говорила мужу?.. Но это уже другая история. Убийц Вики так и не нашли.

Виталик переживал потерю, ушел в работу, в увлечения, время шло... Молодой и вполне успешный бизнесмен построил дом, а в доме пусто. Но вскоре там хозяйкой стала Марина — вторая жена. Не помню, кем она была, вроде рекламщицей какой-то, такая же успешная, красивая, активная, очень похожая на Вику — и внешне, и по характеру. Счастье снова было недолгим. После нескольких лет семейной жизни молодая, тридцати с хвостиком лет, женщина скоропостижно умерла — тромб оторвался. Моментальная смерть.

Третья жена Виталика очень отличалась от предыдущих. Однажды ему потребовалось нанять штатного сотрудника для перевода документов на французский и с хорошим знанием данного языка. На собеседование пришла Ира. Кроме отличных профессиональных качеств, Ирина была очень мила собой. Серьезная, задумчивая, ее глаза светились тихой нежностью, и было в них что-то до боли знакомое. Что именно, Виталий понял позже. «Вы мне одну мою одногрупницу напоминаете, только фамилия другая, боюсь спросить все...» Ирина вдруг тоже вспомнила «давно забытого» Виталия. Первой «вспомнить» мешала ей женская гордость. Ирина в разводе, Виталик — вдовец, со студенческих воспоминаний и посиделок с коньячком начался их нежный роман. Любовь их была тихой, трогательной. Они долго жили гражданским браком, Виталий боялся делать Ирине предложение, боялся своего недоброго рока. Ирина начала болеть, врачи диагностировали онкологическое заболевание. Болезнь прогрессировала медленно, Виталий заботился о больной жене, нежно, словно о птичке с поломанным крылышком, надеясь на лучшее. Однажды она попросила: «давай поженимся... обвенчаемся, перед Богом» И тут Виталий рассказал ей о своем злом роке, о предыдущих женах и своем страхе. Ирина настаивала: «Я и так долго не проживу, так что нипочем мне твое «проклятие», — шутила она. Они сыграли свадьбу с венчанием в церкви. Виталик был атеистом, но для любимой согласился. После свадьбы Ира расцвела, провели медовый месяц (именно месяц, прям целый!) в Греции, а болезнь на время отступила, затаившись перед финальной атакой.

Ирина сгорела за полгода. Уже будучи сильно больной, она рассказала Виталию:

— Помнишь, в институте я гаданиями на картах баловалась, мистикой всякой... Бабку мою деревенскую ведьмой считали. Прости меня, если сможешь... Когда ты меня отверг, обида и злость играли во мне. Помню, взяла тогда в студенческой библиотеке какой-то «народный фольклор», а там заговоры всякие, приметы... Я и прочитала заговор, ритуал выполнила, чтоб никакая женщина с тобой жить никогда не смогла. Вот и сработало. Жены твои жить с тобой не могли — умерли, и я в свою же ловушку попала, для себя яму вырыла... Прости меня, если сможешь.

Виталий выслушал жену, заверил, что чушь все это собачья, нет никакой мистики, есть всего лишь совпадения, и она поправится. Верил ли он в это?..

Ирину вскоре похоронили. Хоть Виталий и был атеистом, но все же съездил к какой-то бабке, которая с него таки сняла какую-то там «порчу».

Смерть последней жены Виталия сломила, и оправиться он уже не смог. За короткое время он постарел и осунулся. Пристрастился к алкоголю, а бизнес тихонько загибается.

Верить в мистические совпадения или нет, пусть каждый решает сам. Я просто рассказчица и поведала вполне реальную историю, чуть художественно ее приукрасив.
Автор: Олег Кожин

— А где печенье?! Люсенька, ты взяла печенье? Я специально с вечера целый кулек на столе оставила!

Несмотря на пристегнутый ремень безопасности, Ираида Павловна повернулась в кресле едва ли не на сто восемьдесят градусов. Женщиной она была не крупной, в свой, без двух лет юбилейный полтинник, сохранившей практически девичью фигурку, и потому трюк этот дался ей без особого труда. Люся, глядя на метания матери, страдальчески закатила густо подведенные фиолетовыми тенями глаза, и уставшим механическим тоном ответила.

— Да, мама. Я взяла это долбаное печенье, — и в доказательство демонстративно потрясла перед остреньким носом Ираиды Павловны кульком, набитым коричневыми лепешками «овсянок».

— Мама, а Люся ругается! — хихикнув в кулачок, поспешил заложить сестру шестилетний Коленька.

— Не выражайся при ребенке, — не отрываясь от дороги, одернул дочь Михаил Матвеевич. Ночью по всей области прошел сильнейший ливень, и глава семейства вел машину предельно аккуратно.

— А конфеты?! Конфеты-то где?! — заполошно причитала Ираида Павловна.

— Не мельтеши, мать. В бардачке твои конфеты. Я их туда еще утром положил, знал, что ты забудешь.

Михаил Матвеевич даже в этом бедламе умудрялся оставаться невозмутимым, спокойным и собранным. Обхватив широкими грубыми ладонями руль, плотно обмотанный синей изолентой, он уверенно вел старенькую «Волгу» по разбитой, точно после бомбежки, загородной дороге. С виду машина была ведро-ведром, но хозяина своего, водителя-механика с тридцатилетним стажем, слушалась беспрекословно. Зеленый рыдван гладенько вписывался даже в самый малый зазор, образовывающийся в плотном потоке автомобилей таких же, как семейство Лехтинен, «умников», решивших «выехать пораньше, пока на трассе никого нет».

На этом семейном празднике жизни Юрка Кашин, чувствовал себя пятым лишним. Поездка длилась всего каких-то двадцать минут, а он уже готов выпрыгнуть на полном ходу на встречную полосу, только бы не слышать противного визгливого голоса мамы-Лехтинен, и придурковатого смеха мелкого Кольки. С того самого момента как, поддавшись Люсиным уговорам, Юрка позволил затащить себя в пахнущий хвойным дезодорантом и крепкими сигаретами салон, его не покидала ощущение, что он кочует с бродячим цирком.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Автор: Татьяна Томах

— Христо, бездельник, чтоб тебе повылазило! Ты почистил рыбу? Нет?! Я разве просила тебя полировать чешую или менять седла, я велела просто почистить рыбу! — грозный голос тети Ксаны грохотал как гром, потемневшие глаза сверкали молниями, а сдвинутая набок цветастая косынка и толстые кольца золотых серег придавали ей сходство с пиратом. Рассерженным пиратом, собравшимся кого-нибудь зарубить. Вместо сабли в руке тети Ксаны красовался остро наточенный тесак.

— Ты уже считаешь, что старая дама должна вместе со своим радикулитом и слабой спиной сходить на базар, наварить на всех обед и еще переделать твою работу?

Могучей спине тети Ксаны позавидовал бы и молотобоец, но Христо решил не возражать.

— Сейчас-сейчас, — торопливо зачастил он, отступая от тесака на безопасное расстояние, — туточки ворота облупились, и я… — он продемонстрировал хозяйке банку краски с полузатопленной кистью.

— Я велела не малевать забор, а чистить рыбу, поганец!

«Нет, — подумал мальчик, — только не это». Он надеялся, что за утро хозяйка забудет про поручение, и потому оттягивал его выполнение, отвлекаясь на мелкие дела.

— Сейчас-сейчас, — пролепетал он, — я только…

— Вы гляньте на этого негодяя, — возмутилась тетя Ксана, всплескивая руками. Куры, единственные зрители этой сцены, отчаянно хлопая крыльями, с кулдыканьем метнулись прочь, приняв взмах тесака на свой счет.

— Я его кормлю и пою, волоку на слабой спине дом и дело, а он… Сейчас же выкинь эту вонючую банку и иди чистить рыб!

— Уже иду, тетенька Ксана, — пролепетал мальчик. «Почищу синюю. И скажу, что я…»

— Обеих рыб! Понял?!

Сглотнув, мальчик кивнул. Он не знал, чего больше сейчас боится — тети Ксаны или Белой рыбы. Синяя еще ладно, Синяя смирная, а Белая…

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...