Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВИДЕНИЯ»

В 90-х годах мы с другом гоняли иномарки на продажу из ближнего зарубежья — то есть из Польши, Германии, Австрии. Что тогда представляли собой дороги между Украиной и этими странами — предмет для отдельного разговора. Скажу лишь, что останавливать машину и вступать в контакт с кем-либо на обочине было чревато крайне негативными последствиями: как минимум, вас обокрали бы, как максимум — нашли бы наутро ваше бездыханное тело. Бандитов и злоумышленников была куча, аферистов еще больше, поэтому ездили мы в машине по двое или даже по трое — так было удобнее, потому что спать можно было по очереди, по очереди же вести автомобиль. При таком роде занятий постепенно выучиваешь уже все те «фокусы», с помощью которых вас стараются остановить на трассе и выманить наружу, поэтому риск снижается до минимума. Одно дело оставалось — найти хороших напарников, не склонных к конфликтам не по существу и прочим «слабостям», а найдя их, держаться друг за друга. Мне долго не везло в этом отношении: ребята попадались все время то сильно пьющие, то «себе на уме», то просто с неуравновешенной психикой. Одним словом, когда мне Игоря посоветовали, съездил с ним в пару «рейсов» и просто нарадоваться не мог — спокойный адекватный парень, все понимал с полуслова. История, о которой я хочу рассказать, произошла с ним до знакомства со мной — он поведал мне её, когда мы как следует «раззнакомились».

Игорь только пришел в «перегонный» бизнес, когда это произошло. Ехали они втроем — с двумя напарниками. Где-то на территории Румынии у них спустило колесо, пришлось остановиться. Ну, вышли из машины, походили кругами в недоумении. Запаски нету, как назло — так уж сложилось. Что делать? Решили было спать в салоне, тем более что было это летом, но надо же как-то решать проблему с колесом… Что делать, непонятно. И тут одному из них стал мерещиться какой-то свет в отдалении, сквозь заросли, справа от дороги, как будто из окна.

Посовещавшись, решили пойти туда вдвоем — Игорь и еще один парень. Третий же остался сторожить машину. Продираются сквозь кусты, что обрамляют трассу с двух сторон, углубляются в посадку шагов на пятьдесят и видят перед собой небольшой домик, хорошо потрепанный временем и непогодой. Крыша целая, забора нет, но возле двери заросли. Жилое сие строение или брошенное, непонятно. Из большого окна струится тот самый свет, и, как сказал Игорь, его сразу насторожило, что на электрический он не очень-то был похож: какой-то другой, более приглушенный и насыщенный, но и яркий в то же время. Не сговариваясь, они с напарником подошли поближе, заглянули в окно, и увидели комнату, которая когда-то, по-видимому, была кухней в этом доме — сильно запыленные шкафы, какая-то мебель, утварь... Посредине комнаты стоит стул, а над стулом висит повешенный мужик. Петля на шее, веревка привязана куда-то к потолку, сине-багровое лицо с вывалившимся языком — картина та еще, и довольно однозначная. Ребята переглядываются между собой, и напарник Игоря, человек не робкого десятка, говорит:

— Я внутрь зайду, посмотрю все-таки, что там. Ничего трогать не буду, просто взгляну. А ты тут стой. Не хватало еще в какие-то проблемы впутаться…

С этими словами он идет к двери и исчезает за ней. Игорь стоит и продолжает смотреть в окно. Он видит, как его напарник входит в освещенную комнату, стоит с минуту в остолбенении, потом начинает ходить по ней кругами, осматриваться… Через несколько минут он выходит на улицу и ошалело сморит на Игоря.

— Ну, что там? — спрашивает Игорь.

— Там нет ничего!

— Чего — ничего?

— Вот так, нет ничего! Никакой трупак в петле не висит! Просто захламленная комната, темно, хоть глаз выколи, полы прогнили, ноги проваливаются почти по колено!

Они вместе смотрят на окно, из которого льется странный свет, и в недоумении разглядывают комнату, какой она представляется с улицы — целые полы, мебель и мертвое тело. И тут Игорь боковым зрением начинает видеть, что из-за ближайшего угла дома, около которого они стоят, что-то черное чуть-чуть высовывается, словно поглядывает на них…

Бежали оттуда без оглядки в едином порыве, пока не очутились на трассе, около своей машины. Пересказав вкратце ситуацию, решили до утра не спать, и правильно сделали. Перед рассветом на дороге появился грузовик, шофер не побоялся остановиться. У него нашлось подходящее колесо, он же помог его поставить. В общем, выбрались они оттуда благополучно и больше по этой дороге не ездили.
Дело было в Сергиевом Посаде, куда меня привезли в дошкольном возрасте. Мать ездила с турклубом на экскурсии по монастырям и церквям, раскиданным по Матушке-России, и брала меня с собой, потому что шестилетнего мальчика дома одного не оставишь.

Приехали в Сергиев Посад с утра. Посетили лавру и пару церквей поскромнее, в одной из которых нас угостили очень вкусной по моей памяти святой водой. Целый день гуляли по городу, а под вечер заселились в некую то ли гостиницу, то ли общежитие. Взрослые, естественно, ушли поговорить друг с другом и делиться впечатлениями, а меня положили спать. Поскольку все ушли, я уговорил маму оставить мне свет. И вот лежу я один в освещённой комнате с шестью кроватями, заснуть пытаюсь, в потолок смотрю. И вижу, как побелка на потолке начинает узорами идти. Сначала я вообще не понял, что происходит, а потом залез под одеяло, натянув его по самые глаза. Потому что эти разводы складывались в лицо. Оно как будто продавливало побелку изнутри, становясь все отчётливее и рельефнее. И открыло глаза. Жёлтые, без зрачков. Я лежу, трясусь от страха, но благоразумно не шевелюсь, даже дышать стараюсь пореже. Лицо тем временем вроде как осматривает комнату, словно ищет кого-то. Минут пять глазами вращало. А потом вдруг как рявкнет могучим басом! Я аж подпрыгнул и тут же заревел. Ну все, думаю, оно заметило меня, сейчас съест. Ан нет, повезло: ушло в потолок обратно и рассосалось. Тут же прибежали сначала встревоженные криком постояльцы из соседних комнат, потом и моя мать. Все слышали тот ор, причём, как я понял, ни у кого не возникло и мысли, что крик мог издать я сам, во сне, например — слишком уж тот голос был басовит, дети так орать не могут.

Вот такая история со мной в детстве приключилась. Может, кто-нибудь из Сергиева Посада знает что-то об этой гостинице — городские легенды там, странные случаи? Приметы — высокое здание, более чем десять этажей. Рядом пустырь, на котором стоял двухмоторный пассажирский красно-белый самолёт, нечто вроде памятника.
Мы с другом в юном возрасте ходили в старый спортзал в свободное время и играли там в баскетбол. В тот день, как обычно, мы созвонились с другом и договорились пойти побросать мяч в кольцо. Пришли в спортзал, но тренер, который вел как секцию баскетбола, так и волейбола, сказал, что ему нужно срочно уехать по делам. Мы восприняли это спокойно — наша секция не раз играла и без тренера. Так как еще никто, кроме нас, не пришел, мы решили поиграть вдвоем для разминки. После очередного броска друга мяч случайно попал в выключатель. Свет отключился, в спортзале стало темно, но мы оба увидели на стене ярко-белое светящееся пятно, хотя никаких источников света в помещении не было. И в этом пятне была отчетливо видна тень повешенного человека, который висел то ли на суку, то ли на какой-то перекладине. Мы страшно испугались и убежали. Потом разговаривали с другом, но и так и не смогли понять, что это могло быть.

А через неделю друг повесился. Все родственники и друзья были в шоке — у него не было никаких проблем, и он не оставил предсмертной записки. А мне до сих пор иногда становится жутковато в этом спортзале — я и сейчас время от времени хожу туда.
У моего друга есть родной брат, которому сейчас уже за тридцать. Когда этому брату было 15 лет, с ним приключилась загадочная история.

Как-то раз одним обычным летним днём родители оставили парня дома одного. Казалось бы, что такого — парню уже 15 лет, что с ним может случиться в квартире? Но ближе к вечеру произошло то, чего никто не ожидал. Парень словно ошпаренный выбежал на балкон и стал кричать на всю улицу: «Люди! Помогите! Помогите, убивают! Кто-нибудь, вытащите меня отсюда!». Народ на улице испугался: все подумали, что случилось нехорошее. Кто-то расторопный вызвал пожарных (не знаю, правда, почему именно пожарных). Пожарные вскоре приехали и сняли парня с балкона. Он был очень напуган и весь трясся. Еще несколько часов он не мог прийти в себя, но потом всё же рассказал матери, что случилось.

Оказалось что вечером, когда он спокойно смотрел телевизор, комната медленно погрузилась в полный мрак (хотя на улице было еще светло), а парень резко стал испытывать всепоглощающий животный страх. В этот момент из глубины коридора появилось НЕЧТО, издавая звуки, похожие на метеоризм. Парень описывал это существо как силуэт очень высокого человека, весь как будто состоящий из чёрного дыма. Силуэт приближался, а молодой человек оцепенел от страха — хотел убежать, но не мог. Потом, когда между ними осталось расстояние всего в несколько шагов, он переборол себя и сломя голову побежал на балкон, а силуэт, приблизившись к солнечному окну, растаял в воздухе. Потом, кстати, обнаружилось, что в местах, где передвигался этот силуэт, линолеум на полу почернел, как будто обуглился.

Вот уже много лет семья друга думает — что же это было? Но ответ они вряд ли когда-нибудь уже узнают.
Жутчайшая история в детстве была. Мне исполнилось 10 лет, на всё лето в деревню поехал. И где-то в начале июля один парень деревенский разбился на мотоцикле насмерть. 19 лет ему было. Как объяснили, он ехал рядом с самосвалом, груженым какими-то трубами или арматурами, и то ли он врезался в этот самосвал, то ли трубы из кузова посыпались — в общем, голова пробита, на лице всё, что ниже носа, в кашу... Ну и как принято, на похоронах собралась вся деревня, мы тоже туда пошли. Вынесли гроб на улицу перед домом, мать в слезах стояла рядом. Сейчас я не понимаю, почему гроб открытый был — обычно в таких случаях его закрывают. Мне было страшновато, но я всё-таки подошёл и посмотрел на голову парня — там жуть, конечно, вмятины, раны... И тут я просто оцепенел. Уши заложило, слова не могу произнести... Он лежит и МОРГАЕТ! Просто лежит весь изувеченный и моргает. Еле отошёл, чуть не стошнило. Трясся долго потом, да и до сих пор, как вспоминаю. Даже знать не хочу, что это было.
История случилась очень давно, ещё с моей прапрабабкой. В то время в деревнях молодых людей часто женили по расчету, их мнения никто не спрашивал: стерпится — слюбится. Вот и мою прапрабабушку Марию выдали замуж. Она сразу влюбилась в своего мужа, а вот он… Лицо у Марии было побито оспой, и мужу она совсем не нравилась. Он-то был красавцем, вообще с ней жить не хотел, поэтому переживал — стал пить и изменять, неделями дома не появлялся. Жена знала, что он к ней возвращаться не хочет, а развестись никак — неприлично. Да и сын у них родился.

И вот зимой в один из вечеров, когда муж снова пришел домой пьяный, наговорил прапрабабушке гадостей и ушел к очередной любовнице, она решила покончить с собой. Убаюкала сына, уложила в колыбель, потом пошла на кухню, закрыла дверь, перекинула верёвку через гвоздь на стене... Уже хотела в петлю лезть, как вдруг ребенок заплакал. Она направилась к нему, взяла на руки и укачивает. Тут с кухни мужские голоса стали доноситься. Мария ребенка к себе прижала и осторожно подошла к дверному проёму...

На кухне за столом сидели три здоровых мужика и играли в карты. Прапрабабушка застыла на месте, прислушиваясь к их словам. Смысл разговора был в том, что один переживал, что Мария задерживается и может передумать, но второй бугай его успокоил — мол, если что, они ей помогут в петлю залезть. А первый опять стал ныть и предложил сходить за ней в комнату, но третий прервал его: «Нельзя, там младенец».

Тут прапрабабушка не выдержала и выбежала из дома вместе с ребёнком. До следующего утра они пробыли у соседей. Больше о самоубийстве она даже не думала.
Автор: Яна Петрова

Лет пять назад я играла в любительском театре. Хотя, если говорить откровенно, мы просто собирались по вторникам и воскресеньям за чаем с печеньками и часами слушали удивительные истории нашего режиссёра о местах и событиях, давно припрятанных временем на полку. Вроде и занятно, но ощущение такое, будто вертишь в руках изящную антикварную вещицу — притягательную и совершенно бесполезную одновременно. Несмотря на такой размеренный репетиционный ритм, раза два в год мы умудрялись ставить действительно достойные в плане смысловой сложности пьес и качества игры, постановки. Немногочисленные зрители-завсегдатаи ценили наш вкус. Наверное, только этим и объясняется невероятная удача, сопутствующая нам при кочевании из ДК в ДК. Да, да, у театра долго не было даже своего постоянного обжитого помещения, но одна предприимчивая девушка из нашего братства исправила ситуацию, «прописав» труппу в качестве штатного кружка при университете, в котором училась.

Учебное заведение было одним из старейших в городе, и корпус, в котором теперь проходили наши собрания, был построен в начале двадцатого века. А это означало резные окна, головокружительно высокие потолки, чудом сохранившиеся кое-где тяжёлые огромные люстры, потайные лестницы, чёрные ходы, слуховые окошки, обитаемые чердачные помещения и нелогичные тупики в ответвлениях коридоров. Пожалуй, такая романтика духа истории стала единственным и самым мощным фактором, заставившим меня продолжать посещать репетиции. Я использовала каждый удобный момент для исследования этой огромной «шкатулки» с двойным дном.

В актовом зале, где проходили наши занятия, был специальный выход для зрителей. Удобная вещь — после спектакля напрямую выйти во внутренний двор, а затем на прилегавшую к университету улицу, минуя хитросплетения этажей. Сейчас в некоторых кинотеатрах тоже есть такие закрытые выходы — просто лестница без доступа в основное помещение. Вот только частые и масштабные представления не разыгрывались на сцене университета уже лет двадцать, поэтому чёрный ход был заперт и покрывался пылью. Однако дверь была закрыта просто на щеколду и не представляла серьёзного препятствия моему любопытству. Лестница и лестница, в общем-то, и рассказать особо нечего про этот спуск. Внизу он оканчивался железной, запертой уже на замок дверью, зато ступени, ведущие наверх, из привычных резко превращались в железные, уходящие под крутым углом на чердак. Естественно, мне было интересно любое чердачное помещение в этом университете само по себе, но это место было по-настоящему особенным. Скрытые от глаз зрителей верхние кулисы, откуда на верёвках спускались декорации. Пол — если эту поверхность можно так назвать — состоял из довольно узких брусьев, расположенных друг от друга на расстоянии, достаточном для продевания верёвки или троса. То есть, находясь наверху, можно было свободно наблюдать за происходящим на сцене действием, а снизу, под ярким светом ламп, разглядеть обстановку на чердаке оказывалось делом затруднительным.

Это укромное место, скрытое от посторонних и в то же время находящееся на виду, вмиг очаровало меня. Выскобленные надписи на стенах, несколько жмущихся в угол пустых бутылок, стул и даже валяющийся на брусьях широкий матрас ясно указывали — когда-то этот чердак уже облюбовывали студенты в качестве «своего» тайного места. Я часто заманивала «на балки» своих товарищей с целью поговорить по душам и пропустить в декадентской атмосфере пару пластиковых стаканчиков вина, благо атмосфера располагала вдоволь наговориться о вечном.

Как-то раз мне в голову пришла закономерная мысль — а почему бы не провести ночь на уже моём чердаке? В ту пору я часто устраивала себе подобные эксперименты. Конечно, мне было дико страшно сидеть всю ночь в огромном тёмном здании, слушая завывания ветра и вздрагивая от каждого шороха. Но, во-первых, я нашла компанию в лице парня из нашей труппы, назовём его Андрей, а, во-вторых, будоражащие эмоции — то, что, как мне тогда казалось, совершенно необходимо актёру для обогащения палитры своей игры. Да и Андрей уже давно мне нравился, и теплилась надежда разжечь взаимную симпатию уединением и экстремальной ситуацией.

Во вторник репетиция, как всегда, закончилась в девять вечера. Ребята торопливо собирались — была зима, и в такой час существовала вероятность не успеть на свою маршрутку. Одевшись быстрее всех и попрощавшись, мы с Андреем сделали вид, будто уходим, а сами переждали в одном из многочисленных коридоров. Замок на актовом зале стоял кодовый, механический — разумеется, это была чисто символическая мера предосторожности. Кнопки с цифрами, составляющими код, легко определялись по грязным следам от пальцев и потёртостям на них.

«На балках» было зябко, как-никак, январь. Но у нас с собой было вино, пледы и багаж баек одна забористее другой. Ночь успела доползти до двух часов, истории исчерпаться, а я, ликующая, грелась, обнимая Андрея. От выпитого алкоголя сильно клонило в сон, я уже успела задремать, когда услышала лязг открывающихся дверей. Знаете, иногда в сновидениях возникает чувство, будто вы идёте по ровной дороге и резко оступаетесь, летя в пропасть, а затем вас резко выкидывает в состояние бодрствования — тогда со мной случилось тоже самое. Естественно, я решила, что звук мне просто померещился и уже хотела рассказать об этом своему спутнику, когда услышала шаги, поднимающиеся по лестнице чёрного хода. Очевидно, охранники засекли наш пикник, неудивительно — хоть мы и разговаривали полушёпотом, наверняка в полной тишине актового зала можно было расслышать каждое слово. Тем не менее, полной уверенности в разоблачении у нас не было — может, стражники просто совершали плановый обход здания. Но от выхода на лестницу нас отделяла запертая изнутри на щеколду чердачная дверь, которая уже красноречиво свидетельствовала о присутствии посторонних. Поэтому, затаив дыхание, мы смотрели на дверь, ожидая увидеть, как она пару раз дёрнется и под звонкие матюги нас повезут в обезьянник.

Однако шаги поднялись до этажа ведущего на сцену и прошли внутрь зала. Спросонья или от страха, но мне даже в голову не пришло задуматься, какому количеству людей принадлежат «шаги». Щёлкнули выключатели, и на сцену хлынул свет. Боясь шелохнуться, мы с Андреем молча, не обмениваясь эмоциями даже с помощью мимики, следили за происходящим. В помещении было двое — парень и девушка. Парень был одет совсем по-летнему — в лёгкую рубашку, драные джинсы и кеды. Девушка же и вовсе стояла перед ним абсолютно нагая. Мелькнула мысль: «Когда они успели переодеться? Причём без звуков. Пока поднимались по лестнице, что ли?» Я не могла полностью положиться на свои воспоминания, так как ещё дремала в тот момент, когда эта парочка пришла. С нашей точки наблюдения мы не могли хорошо разглядеть лиц, но вот руки парня… Открытые участки его тела были покрыты неестественно белыми пятнами, как бывает при обморожении. Его явно неслабо трясло от холода, но он будто не замечал ничего вокруг, кроме своей спутницы. Которая, кстати, в отличие от парня, не выглядела насмерть замерзшей. Её кожа, насколько я смогла разглядеть, была глянцевой, тёплого оттенка, будто обласканная солнцем. Парнишка как-то смешно и жалко припал на колено и протянул руку. Его подруга молча подала ладонь, принимая приглашение. А дальше пара закружилась, если здесь уместно это слово, в беззвучном танце. Вроде вальса, но я была тогда не в том состоянии духа, чтобы определить точно. Они двигались всё быстрее и быстрее, единственным аккомпанементом был счастливый, но какой-то хриплый и скрипящий смех юноши, раздававшийся в полной тишине. Вроде ничего сверхъестественного — обычные, хоть и странные люди из плоти и крови, но, леденея от ужаса, я чувствовала, как звонко ухает сердце, стараясь пробить грудную клетку. Я буквально молила сознание просто отключиться, иначе, как мне казалось, я на собственной шкуре вполне буквально испытаю, как это — умереть от страха. Андрей больно сжимал моё запястье — ему тоже было не по себе. Но словно в ступоре, мы продолжали наблюдать.

Тем временем жуткий танец кончился. Девушка на минуту отошла за кулисы, вернувшись с бокалом, до краев наполненным какой-то тёмной жидкостью. Со всей возможной нежностью она прильнула к своему партнёру и по-матерински нежно и заботливо начала гладить его по голове. Парня перестала бить дрожь, он безвольно обмяк в объятиях своей спутницы и принял бокал. Когда он начал пить, девушка не убрала свою руку от сосуда, уверенными движениями помогая парню влить в себя содержимое, не пропустив не единой капли. Будто она боялась, что в последний момент жертва передумает… Я не успела отследить этот момент, может, сказался пережитый шок, но в какой-то момент парнишка остался на сцене совсем один. Его снова стал бить озноб, вот только к дрожи прибавились хрипящие звуки задыхающегося человека. Дрожь превратилась в предсмертные конвульсии, и через какую-то минуту на нас с Андреем смотрели угасающие глаза трупа.

Возможно, парень ещё был жив. Возможно, мы обязаны были вызвать милицию, скорую помощь, поднять на уши охранников. Конечно, это святые обязанности случайных свидетелей попытки убийства. Но как бы вы поступили на нашем месте, услышав, как пустой актовый зал взревел от оваций?.. Наплевав даже на вероятную встречу с убийцей, мы бежали по лестнице чёрного хода под звонкие аплодисменты невидимых зрителей. Внутренний двор, улица, квартал... Я остановилась только когда, обессилев, упала в снег, сложившись пополам от рези в лёгких. Оклемавшись, мы с Андреем истеричными срывающимися голосами стали наперебой выспрашивать друг у друга, что это было, вздрагивая от каждой тени на пустой ночной морозной улице. Естественно, задерживаться в таком месте мы не стали и вызвали такси. Ехали в гробовом молчании; всю дорогу до дома мне казалось, что таксист окажется маньяком или монстром, хотя такого поворота было бы многовато для одной тяжёлой ночи.

На тёплой и уютной домашней кухне под чай с вареньем случившееся уже казалось просто дурным сном. Да, мы, скорее всего, стали невольным свидетелями очень странного убийства, при этом никому о нём не сообщили, ещё и, убегая, оставили свои пледы (остальные вещи, к счастью, были на нас). Ну, аплодисменты… Проще было решить, что они нам померещились. История и без чертовщины принимала нехороший оборот. Всю оставшуюся ночь мы не сомкнули глаз, обсуждая, как теперь быть. Звонить в милицию не хотелось — из зрителей легко превратиться в подозреваемых. Андрей кое-как успокоил меня тем, что ни одна живая душа не знала про наш «пикник», а пледы там мог оставить кто угодно. Обессиленные, мы забылись тревожным сном.

А утро принесло неожиданную развязку. Отперев, как обычно, в шесть часов двери университета, охранники обнаружили на ступенях заиндевевший труп парня, как выяснилось позже, студента этого учебного заведения. На нём были только рубашка, джинсы да кеды, в руках розы, как и он сам, покрытые инеем. Причем, скорее всего, парень сначала отравился, а уже потом окоченел, о чём красноречиво свидетельствовал найденный у него пустой пузырёк то ли из-под уксуса, то ли из-под яда, которым травят крыс — тут информация почему-то разнилась. Но, в любом случае, от принятой отравы студент должен был биться в агонии и застыть в соответствующей позе. А он выглядел так, как будто заждался подружку на свидании, настолько заждался, что даже умер. В актовом зале, к слову, предсказуемо всё было чисто.

Об инциденте трубили все газеты — как это охранники не заметили за всю ночь умирающего на крыльце парня? Слухи ползли самые невероятные. Мы с Андреем, естественно, не распространялись о ночном приключении.

С нами в труппе занималась девчонка Аня, жившая с погибшим по соседству в общаге. Парня звали, кстати, Вадим. По её словам несколько месяцев назад он вроде как завёл себе девушку. Хвалился друзьям, дескать, и красотка, и умная. Но никто ни разу не видел их вместе, и отношения Вадима быстро стали общеупотребительным анекдотом. Вот только Аня клянётся, как слышала из комнаты Вадима женский говор и смех вечерами, в то время как двери общежития уже закрывались. Как-то раз оживлённое общение помешало Ане то ли спать, то ли учить, и она решила навестить соседа. Женский голос всё заливался, пока Аня стучала в дверь. Вадим встретил её в явно приподнятом настроении и даже выразил желание познакомить Аню со своей загадочной девушкой. Вот только когда ребята прошли в комнату, то их встретила пустота. Вадим как-то сразу поник, стушевался и спешно выпроводил соседку в коридор.

Было ли у этой истории продолжение, не знаю — спустя пару месяцев из театра я ушла.
Это было где-то в начале лета 2004 года. Был у меня друг по имени Дима, который пригласил меня в гости. Правда, жил он тогда не у себя, а у своей девушки. Девушка была внешне очень красива, но присутствовали в ней какие-то холод и цинизм, любой мизантроп позавидует. Ну, приехал я к ним. Сидели, болтали, пили пиво, смотрели телевизор. Потом девушка сказала, что у них сегодня встреча бывших одноклассников, и она уедет до утра. Мы с другом только обрадовались — можно будет поговорить свободно на всякие темы, не оглядываясь на присутствие девушки. Она уехала, а мы сходили еще за пивом и купили еды на ужин. Ясное дело, что я решил остаться на ночь.

Всё было прекрасно, и я уже не помню, что мы конкретно обсуждали, но в какой-то момент Дима сказал: «Тут нормально, но только по ночам предметы падают с полок порой». Я никогда в мистику особо не верил и ни с чем эдаким не сталкивался, но поинтересовался — мол, как так, почему? Друг сказал, что в квартире ночью часто чертовщина какая-то происходит, а еще у своей девушки в секретере он нашел что-то вроде заклинания на листочке. Я был поражён и потребовал показать листок мне. Мы зашли в комнату его девушки, и друг достал из секретера тетрадный листочек, заметив между делом, что записей на нём явно прибавилось с прошлого раза.

Взяв листок и прочитав написанное, я испытал бурю эмоций, потому что на листке в самом деле были написаны настоящие заклинания, да еще и какие-то зловещие все. Текст не помню, но начинались записи с чего-то вроде: «Черти, придите, кровью попируйте...». В XXI веке серьезная образованная девушка хранит у себя какую-то средневековую жуть... А ведь она всегда говорила, что ни в Бога, ни в сверхъестественные явления не верит и вообще считает себя современным человеком. Я предложил листок сжечь, но Дима отказался и вообще предложил скорее покинуть комнату.

Наступила ночь, и в квартире на самом деле стало как-то жутковато. Я пытался списать это на впечатлительность, но не может же одинаковое мерещиться сразу двум людям? Сперва мы слышали в соседней комнате отчётливый шорох. Потом, сидя на кухне, я бросил взгляд в прихожую и увидел там черную кошку, которая очень внимательно смотрела на меня. Вся соль в том, что никакой кошки в квартире отродясь не было! Мой друг стоял у плиты и варил пельмени. Я сдавленно произнес его имя, не отрывая взгляда от кошки. Дима, даже не оборачиваясь, спросил: «Что, черную кошку увидел? Я ее тоже иногда вижу». По телу побежали мурашки. Фантомный зверь прыгнул куда-то в угол, и больше я его не видел.

Спать мы легли в одной комнате, так как спать в разных комнатах тут казалось безумием, особенно в комнате этой ведьмы. Дима мне еще зачем-то рассказал, что ему однажды снился сон, будто квартира опутана некими чёрными нитями. Он ходил по квартире и искал, куда же нити ведут, пока не нашел в ванной под кафелем некую старую книгу. Я как-то все же уснул, хотя был страх к утру поседеть.

Проснулся в три с чем-то ночи, прислушался и услышал, как в коридоре поскрипывает линолеум, словно там кто-то ходит. Ох, как же мне страшно стало... В голове не умещалось, что всё это реально происходит со мной. Я, словно в детстве, накрылся одеялом с головой и старался как можно тише дышать, чтобы ОНО не зашло в комнату. Кое-как, но я все же опять уснул.

Утром рассказал Диме о шагах в коридоре. Он сказал, что тоже слышал шаги, но в маленькой комнате. А потом я поехал к себе домой.

Через год Дима всё-таки с этой ведьмой (или кем там она была) расстался, а она вышла замуж за какого-то старого богатого человека. А я стараюсь ту ночевку не вспоминать, хоть и десять лет прошло. Мне все ещё трудно осознать, что среди нас обретается подобная нечисть. Одно дело, когда ты читаешь в книжках или в интернете истории про призраков и монстров, и совсем другое, когда сам сталкиваешься с необъяснимым.
История произошла с моим братом Олегом. Сам по себе он рациональный, уравновешенный парень, не склонный к суеверию. Закончив университет, он пошел работать на завод в нашем городе. Работа в смену, поэтому, приходя домой утром, он ложился спать до вечера.

Дело было в выходные. Сижу я в комнате за компьютером, с утра брат вернулся со смены и лег спать в своей комнате. Время — где-то после обеда. Внезапно Олег начинает кричать. Я подрываюсь и бегу к нему в комнату. Открываю дверь — Олег забился в угол кровати, смотрит в угол комнаты. Я вошел, осмотрелся — в углу комнаты валяется подушка, брат её туда кинул. Стал расспрашивать его, что произошло. Когда он более-менее успокоился, то рассказал следующее.

Спал Олег без снов и проснулся внезапно с мыслью, что в комнате он не один. Когда присел на кровати, в углу увидел женщину в длинном черном платье, с черными же волосами, которая на него смотрела. Ничего особо жуткого в её облике не было, но он настолько испугался, что закричал и кинул в нее подушкой, после чего она исчезла.

Мы пошли на кухню, выпили чайку. Спать дальше брат не хотел. Мы посидели до вечера, в «Героев» играли, смеялись — мол, что со сна только не привидится. И все бы ничего, но через три дня, когда Олег опять пришел со смены, всё это повторилось, только в тот раз еще мать дома была. Она вызвала священника, который какие-то травы жег, молитвы читал, водой брызгал. После этого ничего подобного не происходило

Через несколько месяцев брат съехал, начал жить отдельно со своей девушкой, и я перебрался в его комнату. И иногда у меня возникает чувство, что я не один в комнате. Я знаю, что никого рядом не может быть, потому что родители спят, а кроме них, в квартире никого нет, но чувство, что в комнате еще кто-то есть и смотрит на тебя, не пропадает. Неприятно и жутко. Каждый раз я пересиливаю себя и смотрю в тот самый угол, но там всегда пусто. Пока.
Галлюцинации.

Свою первую я увидел в восемь лет. Мои руки обросли шерстью, как у собаки, и я упал в обморок. Иногда мне снилось, как я отрезаю свои кисти, испытывая при этом странное чувство удовлетворения.

Мне девять с половиной. Я упал с велосипеда. Из раны на колене вместо крови хлещет желтоватая вода.

Мне десять лет. В шкафу живет Бабай. Я не вижу его, но каждый день нахожу новые волосы около корзины с бельем.

Десять лет и два месяца. На кровати родителей сидит волк.

Одиннадцать. Пора прекратить бояться колодца во дворе. С такой мыслью я решаюсь заглянуть внутрь. Из воды на меня глядит огромная свинья.

Одиннадцать лет и один месяц. У взрослых не ноги, а копыта. Сон: отец с рылом свиньи пытается укусить меня и мать.

В школе убили парня-одноклассника, хорошего друга. Он связался с плохой компанией. Я всё равно вижу его в классе и даже разговариваю с ним.

В супе плавают кусочки тел насекомых. Из ванной по ночам доносится шепот, которого никто не слышит.

Подозреваю, что у меня есть минимум две разных матери, похожие между собой. Конечно же, каждая из них может читать мои мысли.

Самый пик моей болезни пришелся на двенадцатилетие — это я точно помню. Я мог видеть следы гигантских ног — их я определял по тому, как были загнуты ворсинки на ковре. Перед сном я аккуратно разглаживал их в одну сторону, а проснувшись, обнаруживал, что рисунок, составленный ворсом, изменился. Неужели Бабай думал, что он сможет остаться незамеченным?

Как я уже сказал, у меня было две мамы. Первая мама любила меня и дарила игрушки, а вторая только ругала и подкладывала в суп насекомых. Еще она много пила и всегда носила темное. Я решил прогнать ее и соорудил ловушку из лески, протянутой над полом. После того дня первая мама не появлялась еще неделю.

Друг отца сказал, что все люди произошли от животных. А от какого животного произошел папа? Я знал ответ. От того, которое живет за шкафом.

Под родительской кроватью была маленькая дырочка, через которую можно было заглянуть в другое помещение. Но это получалось, только если не подводить глаз вплотную — иначе она исчезала. «Возможно, это просто кусок блестящего стекла», — сказал отец. Так я и поверил! Пусть тогда попробует объяснить, что он делал под кроватью вчера ночью.

Разумеется, я не стал говорить это вслух — ведь я помнил, кто он такой.