Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВИДЕНИЯ»

Эта история произошла семь лет назад, когда я отдыхала у бабушки в деревне. Было лето, стоял обычный теплый вечер. Я вернулась домой с прогулки, мы выпили чай на летней кухне. Потом я легла спать, но уснуть так и не смогла. Сколько времени прошло, не помню, но в конце концов мне захотелось выйти на улицу. Не включая свет, я пошла в сенцы. Открыла дверцу, сделала несколько шагов и оторопела: рядом со мной стояли несколько человек и вроде бы о чем-то разговаривали, но при этом я не слышала ни звука. Вполне вероятно, что я только думала, что они разговаривают, но слишком реально было это ощущение. «Люди?! — мелькнула у меня мысль. — Но ведь дверь была на крючке!». Вот тогда я испугалась. Силуэты были человеческие... но люди ли это на самом деле? Сердце бешено забилось, я развернулась на месте, чтобы убежать. Зря — прямо передо мной стоял спиной один из этих «людей». И вдруг он начал поворачиваться в мою сторону. Никогда в жизни мне не было так страшно… Не помню, как оказалась в кровати под одеялом. Страх не проходил, заснула только на рассвете.

Проснулась, конечно же, после обеда. Бабушка удивлялась, что я заснула, не выключив свет — такого со мной ещё не случалось. Тогда я рассказала ей обо всем. Она помрачнела и сказала, что не к добру это. А вечером я узнала, что мой дядя (старший сын бабушки) умер от острой аллергической реакции — впервые в жизни попробовал морские крабы на корпоративе, и вот результат...
Когда я была маленькая, то верила в зазеркалье, в миры, существующие в старых платяных шкафах, а по ночам видела красочные сны о морях и драконьих ущельях — в общем, была, как все дети. Однажды ночью я проснулась от странного звука. Приподнявшись на постели, увидела, как прямо напротив меня медленно и совсем без скрипа открывается дверца шкафа. Я замерла, но глаза не закрыла. Комнату слабо освещал уличный фонарь, и я увидела, как из шкафа вылезает старушка. Одета в лохмотья, руки и ноги худые, глаза горят, как фонарики на елке. Старушка смотрит на меня и говорит:

— Что же ты такая слабенькая? Дай-ка я тебя подлечу, — а сама руки ко мне тянет, и длинные они такие, через всю комнату тянутся.

— Чем лечить будете? — спрашиваю я старушку.

— А у меня зеленка есть, — отвечает она.

— Нет, — говорю, — не надо зеленкой, она щиплет.

— А я подую, — и как откроет рот, а из него прямо ураган ледяной. Я в одеяло зарылась и кричу:

— Все равно не надо, я боюсь! Боюсь!!!

Тут мама в комнату прибегает, свет включила, а бабки и след простыл. Только шкаф открыт и на полу пузырек с зеленкой стоит. И холодно-холодно, хотя у шкафа батарея теплая и отопление давно дали...
Когда мне было 8 лет, я играл неподалеку от дома. Дом стоял буквально в лесу, глухомань дичайшая. Была ранняя весна. Во время игры я наткнулся на довольно глубокую яму с небольшим болотцем на дне — взрослому по колено, наверное. В яме сидели четыре девочки примерно моего возраста с разноцветными игрушечными лопатками. Одна из них стала звать меня к ним. Я прыгнул вниз, но там никого не оказалось. Выбраться обратно не смог, несколько часов стоял в холодном болоте, плакал, звал родителей, пока они меня не вытащили. Потом простудился и долго болел с осложнениями.
В детстве я жил с матерью в деревенском доме. Дом был простой, двухкомнатный, коридор пронизывал кухню и обе комнаты без дверей. Тогда мне было 4 года, и я, понятное дело, боялся оставаться один дома. А матери частенько приходилось уходить. Однажды она снова ушла по делам, обещав скоро вернуться, но так и не пришла. Я возился со своими игрушками, ждал её, потом уснул на кровати. Проснулся уже глубоким вечером, в доме было очень темно. А я всегда темноты боялся. Пошёл в кухню, где было чуть светлее из-за большого окна, плакал, звал маму. И вдруг увидел, как внизу у синей двери, которая была входом одновременно и в дом, и в кухню, появились женские кисти с открытыми ладонями, направленными ко мне. Только кисти. Они приближались ко мне, будто подползали. Я узнал, что ладони мамины, по кольцу, которое она носила. Что было дальше, не помню — должно быть, потерял сознание от страха.

Маму я больше живой не видел — она в тот день попала под водовоз. Меня забрали к себе дядя с тётей, которые стали моими приёмными родителями.
Этот случай произошел в начале XXI века. Прошли смутные 90-е годы, и в студенческом квартале Сэргэлях (город Якутск) студенты, естественно, жили весело — вечерами играли на гитаре, пели песни, любили и т. д. Героиня моего рассказа после окончания сельской школы с отличием приехала поступать в Якутский государственный университет. Нина, так звали ее, приехала одна, без родственников, из дальнего северного района. Девушка не растерялась в городе, после беготни и расспросов выбила себе место в общежитии №14 на время абитуры. Успешно сдав вступительные экзамены, она стала студенткой. В комнате общежития с нею жили две девушки из Мегино-Кангаласского района — Шура и Туяра. Шура была среднего роста, полненькая, с волосами по плечи, миловидная, улыбчивая. Туяра — красивая, высокая, с длинными густыми волосами. Девушки с первых же дней нашли общий язык друг с другом и жили дружно. Все трое стали членами профкома факультета, без них не обходилось ни одно мероприятие. Да и в учебе затруднений не было.

Перед сном каждый вечер девушки умывались и расчесывались. И вот однажды после обеда Нина с Шурой остались в комнате вдвоем — Туяра в этот день ушла к родственникам, куда приехали ее родители. Вдруг Шура за чаем спросила у Нины:

— Слушай, ты не замечала в последнее время?.. Мы по утрам встаем растрепанные, а у Туяры — волос к волосу, как будто и не ложилась. Очень странно.

— Может, она встает пораньше, расчесывается и потом обратно ложится? — ответила Нина.

— Ну, не знаю, вставать рано, чтобы нас удивлять? Нет, не может быть.

Девушки решили следующей ночью не спать и следить, потом вместе отправились в библиотеку. Когда вернулись в общежитие, Туяра уже там была — приготовила ужин и ждала их.

Вечером, перед тем, как лечь, Нина и Шура незаметно подмигнули друг другу. Свет выключили, легли... Прошло довольно длительное время, девушки уже стали понемногу дремать, когда услышали шарканье то ли тапочек, то ли унтов в коридоре. Шаги приблизились к их двери. Шура с Ниной в недоумении молчали. Комнату освещал неяркий свет уличных фонарей. Вдруг запертая изнутри дверь медленно открылась и зашёл… маленького роста, с седыми лохматыми волосами старик в старых торбасах (обувь такая). Девушки с перепугу замерли на кроватях, не смея даже дышать. Между тем старик пошел прямо к кровати Туяры. Вскочил там бесшумно на изголовье и начал расчесывать волосы Туяры длинными грязными ногтями на руках. Девушки в ужасе не могли пошевелить пальцами, аж вспотели. А Туяра во сне начала шевелиться, стонать — ее, видимо, мучили кошмары...

Наутро все три девушки проснулись одновременно вместе с будильником. У Туяры, как всегда, волосы были в порядке. Нина с Шурой друг на друга не смели взглянуть, разговор не клеился. Туяра в удивлении спросила у них:

— Что с вами происходит, что-то не так?

Девушки только вяло отнекивались, так и не осмелились сказать Туяре о том, что они видели ночью.

Вскоре начались летние каникулы, и девушки, сдав экзамены, разъехались домой по районам. Осенью, вернувшись на учёбу, Нина с Шурой добились того, чтобы их переселили в другую комнату. А Туяра всё не приезжала. Через неделю-другую, не дождавшись Туяры, они пошли к её родственникам в городе и спросили, в чем дело. Те печально сообщили им, что Туяра больше не сможет с ними учиться. Она заболела сразу по возвращении домой — сумасшествие. Бедные родители куда только не ездили, чтобы вылечить дочь, но ничего не помогло...
Ездил я как-то летом, будучи ещё совсем маленьким (3-4 года), к бабушке в деревню. Деревня находится в сотне километров от Сыктывкара и чуть ближе к Усть-Кулому, в семи километрах от ближайшего крупного посёлка. Там было от силы 10-15 домов, причём не меньше половины пустующих. Находится она, по сути, в лесу, на небольшой просеке. Жители — старые бабки, старые алкоголики и их дети, тоже алкоголики. Практически у всех есть какая-то живность.

Бабка моя любила выпить, и каждый вечер, когда она пила, говорила мне, чтобы я закрывал на ночь ставни, если она не закроет. Я исправно закрывал их каждую ночь, ложился на койку и спал спокойно до утра. Потом один раз спросил у бабки, а зачем я их, собственно, закрываю. На что получил ответ: «Маленький ты ещё, не поймёшь». Ну и после этого ей назло не закрыл.

В ту ночь произошло что-то странное. Сначала я проснулся от какого-то непонятного ощущения, как будто желудок сжимается от страха, только страха не было. Потом я понял, что кто-то ходит мимо окон по огороду, заглядывает в окна и тихо постукивает ногтем по стеклу. Я вообще не понимал, что происходит; собирался встать, подойти поближе к окну и посмотреть, но услышал со стороны кровати бабки громкий шёпот: «Не вставай!». Нечто походило вдоль стен, постучалось в окна, подолбилось о стены, а когда начало светать, благополучно ушло.

Утром я получил затрещину от бабки за то, что не закрыл ставни. Она объясняла, что это приходил некий то ли хранитель леса, в котором эта деревня расположена, то ли что-то подобное. Конечно, с тех пор ставни я всегда закрывал.

Вторая история из окрестностей той же деревни. Поехали отдыхать туда всей семьёй. Мне уже не три года, а пять лет. Я до сих пор помню того ночного гостя, но как-то не боюсь, потому что уже считаю себя взрослым и смелым, не то, что полтора года назад.

Отец повёз меня на рыбалку, на утренний клёв. В четыре часа вышли из дома. На улице уже светает, первые лучи солнца, птички поют.

Мест для рыбалки было три: мелкое озеро, в котором практически ничего не водилось, но мне там нравилось, потому что в воде много лягушек и жаб огромных размеров; речка, тоже мелкая, но там можно было ловить всяких окуней и вообще рыбу покрупнее, чем в мелком озере; и ещё одно озеро, тёмное, глубокое и большое (по крайней мере, мне тогда так казалось). Пошли мы на то большое озеро. Идти до него примерно час, по дороге проходишь через одну полностью заброшенную деревню ещё меньше той, где жила моя бабка (пять домов и два сарая плюс небольшой двухэтажный барак). Отец, когда ссорился с моей матерью, всегда забирал меня, и мы уходили туда; жарили шашлыки, он пил водку, а я — дюшес. Эта деревня находилась даже не на просеке — дома были построены непосредственно между деревьями.

И вот пришли мы с отцом на озеро, на другой стороне которого стояла ещё тройка домов, но отчетливо виден был только один, остальные лишь частично виднелись из-за деревьев. Мы там с отцом никогда не были, потому что бабка сказала, что это, мол, «проклятое место, где не надо быть живым». И после что-то тихо говорила отцу про рыбалку на том озере, обильно употребляя ненормативную лексику и обзывая его по-всякому за то, что он вообще решил там рыбачить. Но отец у меня был коммунист-атеист-реалист и во всякую чертовщину не верил. В итоге с бабкой он договорился, узнал от неё пару вещей, через силу дал ей пару обещаний, и мы пошли.

Сидим, рыбачим, отец за поплавком следит, потягивая пиво, я просто смотрю на воду, на дом, который видно за деревьями с другой стороны озера, бабочек ловлю и вообще развлекаюсь как могу, потому что сама рыбалка меня никогда не прельщала и не прельщает до сих пор. Пробегаю мимо отца, и вдруг он хватает меня за руку, усаживает рядом, показывает рукой в сторону дома и говорит:

— Я плохо вижу (ему уже 46 лет на тот момент было, сварщик всю свою жизнь), глянь, там ходит кто-то?

Я смотрю туда внимательно и долго, уже начинаю думать, что батя меня разыгрывает, но тут вижу, что кто-то выходит из дома, уходит вглубь леса, потом возвращается с кем-то ещё, и оба заходят в дом. Меня почему-то с этого зрелища пробрало страхом аж до пяток. Дома, которые по ту сторону стоят, давным-давно заброшенные, у того, который видно нормально, крыша частично обваленная, окна повыбиты, сам почти весь мхом покрыт, а там как минимум два человека ходят. Вряд ли наркоманы и алкоголики, потому что если свои наркоманы есть, то все про них знают, и вообще, местные те дома за несколько километров стороной обходят. Отец тоже побледнел, сидит и смотрит туда, потом говорит:

— Давай по-тихому соберёмся и домой пойдём.

Сидит он, сматывает леску тихонько, я в рюкзак убираю всё, что достали — пиво, термос с чаем, пакетики с бутербродами... Потом смотрю — с другой стороны озера на нас смотрят три... я даже не знаю, как их назвать. В общем, три белых и гладких (в смысле, никаких волос, сосков, пупков и прочих рельефов обычного тела нет) существа смотрят прямо на нас. Абсолютно неподвижно, что пугает ещё больше. Стоят просто как манекены из магазина (в принципе, даже формой похожи), если не считать глаз, которые очень сильно выделялись на белом фоне их кожи.

Они стояли и смотрели на нас пару минут, потом стали обходить озеро — двое с одной стороны, третий с другой. Двигались обычным прогулочным шагом.

Меня как будто гвоздями к месту прибило. Отец схватил меня за шиворот и потащил в лес. Рюкзак и удочка остались там, на берегу.

В общем, мы благополучно вернулись домой, бабка потом ещё долго материла отца за то, что он ей не поверил, а отец потом по-чёрному пил неделю. А за удочкой и рюкзаком мы так и не вернулись.
Автор: DarkCrazyFox

Я стояла на лестничной площадке и курила. Вдруг снизу послышался звук хлопнувшей двери подъезда, а затем топот детских ног, бегущих по лестнице. Я выпустила из лёгких дым и невольно поморщилась. «Не люблю детей», — промелькнуло в голове. Топот всё приближался, но, в общем-то, мне было наплевать.

На лестничную площадку ниже той, где стояла я, выбежал ребенок, судя по одежде — мальчик. На вид лет 6-7, но судить я могла лишь по росту, так как его лицо было полностью закрыто капюшоном курточки. Пока я рассматривала этого детёныша человека, он уже почти взбежал на мою лестничную площадку. И вдруг на последней ступеньке он споткнулся и начал падать вперёд. Реакция у меня довольно-таки хорошая, поэтому шагнуть вперёд и успеть поймать его за талию труда не составило, правда, сначала пришлось откинуть сигарету, потому поймала я этого сопляка уже у самой земли, так что он повис на моей руке едва ли не в горизонтальном положении. Люблю — не люблю детей, а не поймать я не могла, мелкий всё же, всю мордашку расхреначил бы в кровь.

Вздохнув, я сказала ему: «Ну, вставай», — ибо он уже секунд десять так висел, не двигался и ничего не говорил — напугался, решила я. Ответа не последовало, однако он начал медленно поднимать голову. На секунду остановился, когда под капюшоном почти стало видно его лицо, а затем с отвратительным хрустом резко дёрнул головой вверх и назад, да так, что затылок буквально лёг к нему на спину. Лицо его было спокойное, даже умиротворённое, а на нём была улыбка. Смотрел он прямо на меня. Я хотела было вскрикнуть и отскочить, но вдруг наваждение рассеялось. Я стояла на лестничной площадке и курила. Вдруг снизу послышался звук хлопнувшей двери подъезда, а затем топот детских ног, бегущих по лестнице.

Меня всю пробрала дрожь, я кинула сигарету в пепельницу и буквально побежала к своей квартире. Залетев в неё и заперев дверь, я почувствовала себя в безопасности. Мне полегчало, однако коленки всё ещё дрожали, я уж молчу о руках.

Спустя пару часов, выпив чая и вполне успокоившись, я на кухне смотрела телевизор, как вдруг услышала негромкий стук в дверь. Подойдя к двери, я посмотрела в глазок и едва не поседела. На лестничной площадке стоял тот самый мальчишка и улыбался.
Автор: Макс

Случилась эта история не так давно, в ноябре 2014-го. Скажу сразу, что человек я не впечатлительный, мало чего боюсь, верующий. Но то, что произошло той ночью, застало меня сильно врасплох. Сам я с Донбасса, и так как там сейчас война, вынужден был искать работу где-нибудь. По счастливому случаю, меня пригласили на работу в Чечню. Недолго думая, сразу принял твердое решение ехать на работу. Через сутки от приглашения я был уже на месте. Знакомая познакомила с начальником — кстати, милый человек, но речь не о том. Также она познакомила меня с бригадой рабочих, с которыми мне предстояло жить три месяца, и показала место моего обитания. Место это было на окраине посёлка, возле мечети — старая нерабочая мельница, которая принадлежит моему начальнику, закрытая на все замки, а рядом стоит маленькое административное здание, в котором как раз мы и располагались. Место довольно комфортное: пять комнат, две из которых были оборудованы под спальни со стоящими в них кроватями в ряд, и три комнаты для быта — склад, кухня и душевая с котлом. Туалет находился за этим административным зданием, отдельно — обычное «очко» без всяких удобств. Все это находится на площади в 200 метров и ограждено высоким бетонным забором метров пять в высоту.

Прошли недели спокойной рабочей жизни. Я хорошо поладил с сожителями, мы вместе коротали вечера, играя в карты или шахматы. Спать мы ложились рано, телевизор показывал один чеченский канал, и не было никакого интереса его смотреть.

Ну так вот, ближе к делу. В одну из ночей мне не спалось, и я вышел покурить во двор. Тихонько прошёл по коридору, накинул куртку, открыл двери, вышел на крыльцо и закурил. Было очень морозно, а я был в шортах, так как в помещении было сильно натоплено. Из-за мороза мне захотелось справить нужду. Что мужику справить нужду? Встал у стенки и сделал все дела. Идти в туалет на задний двор очень не хотелось. Спустившись с крыльца, я зашёл за угол и подошёл к углу мельницы. Между мельницей и зданием есть небольшой коридорчик, ведущий на задний двор как раз в туалет по натоптанной тропинке, и если вглядываться, то взгляд упирается прямо в забор. Докуривая, я стал справлять нужду и увидел, как поверху стены что-то пробежало — довольное крупное, на мой взгляд. Я не придал этому никакого значения. Закончив дела и сделав последнюю затяжку, выбросил бычок, пошел обратно на кровать и быстро уснул.

Утром, собираясь на работу, выпив чаю, стал ждать ребят, чтобы вместе пойти на работу, и решил сделать себе экскурсию на задний двор. Спустился с крыльца, прошёлся по узкому коридорчику между зданий и вышел на задний двор. Картина обычная — пустой двор, заросший травой, обнесенный пятиметровой стеной, и в дальней части двора тупик. Стена пристраивалась к зданию мельницы. В конце двора росли два дерева. В силу своего любопытства я решил посмотреть, что там, в том тупике, ну и позаглядывать в окна. Но ничего интересного там не было — в окнах виднелись мешки с брошенной мукой, в углу, где заканчивалась стена, пристроенная к мельнице, была небольшая дверца, на ней висел огромный замок. Как я потом узнал, дверца эта вела в подвал по железной лестнице.

Закончив экскурсию, я с ребятами удалился на работу. На обед нам дали макароны с бараниной, и в связи со слабостью моего желудка в деле переваривания жирной еды я отравился. Целый день работал с тяжестью в животе. Рабочий день закончился, мы скоротали вечер и легли спать. Но так как мой желудок упорно боролся с жирной едой, я уснуть не смог. Ворочаясь с бока на бок, провалялся так до трёх ночи — специально смотрел на часы телефона и с горечью понимал, что выспаться перед рабочим днём не получится. Потом мой желудок наконец-то справился с едой, и мне пришлось бежать в туалет сломя голову. Накинув куртку, кое-как надев ботинки и ухватив рулон бумаги, я помчался через узкий коридорчик по тропинке к заветному месту. Дверь я закрывать не стал, так как ночь поздняя, видеть меня никто не будет. Усевшись, я закурил. Просидев так минуты три, вдалеке в тупике я услышал скрип. Ну, скрип и скрип, дерево, может быть, качается. Но потом скрип сменился шелестом, и я начал понимать, что что-то не так. Вглядываясь в темноту, я ничего не мог разглядеть. Просто что-то шуршало. И тут, как назло, мой живот стал урчать так громко, что, наверное, это слышали мои сожители в помещении. И тут произошло это...

Вдалеке я увидел пятно — чёрное пятно на чёрном, тень в тени. То есть я мог отличить темноту от этого нечто. Видимо, оно услышало издаваемые мной звуки, поняло, что оно не одно и начало искать источник шума. Я не знаю, как назвать то, что оно повернуло — ну пусть это будет голова. Когда оно повернуло голову, я увидел два бесформенных белых пятна — назовём их глазами. Оно поворачивало голову медленно, и мне было чётко видно, что его глаза напоминают детские каляки-маляки — у них не было формы. И вот, когда оно повернуло голову и уставилось на меня, эти глаза резко стали круглыми и огромными. От страха у меня зашевелились волосы на всех местах, и я чуть в прямом смысле слова не проглотил догорающий бычок.

Я сидел и ждал, что будет дальше, так как сдвинуться с места мне не позволял мой живот, да и дикий страх давал о себе знать. Посмотрев на меня какое-то время — я не знаю, сколько прошло времени, пока оно меня разглядывало, мне казалось, что я прожил вечность, — нечто стало выпрямляться. Это было куда страшнее увиденных мной его глаз. Оно всё выпрямлялось и выпрямлялось, пока не встало во весь рост. Оно было высотой метра четыре, спокойно могло достать до верхушки забора. От страха из меня мигом все вышло, выпал с онемевших губ бычок. Я просто сидел и ждал следующих действий этого нечто. Оно стояло и смотрело своими громадными глазами на меня, но на этот раз недолго — видимо, ему стало интересно, и оно пошло в мою сторону так же медленно, как и вставало — как будто ему была нужна смазка, чтобы оно могло двигаться быстрее...

И тут меня как током ударило. Пересилив страх и натянув шорты, я пулей вылетел из туалета, вбежал в здание, закрыл дверь на замок и позадвигал все роллеты на окнах, не боясь кого-то разбудить. Потом прыгнул на свою кровать, с головой накрылся одеялом и стал вслушиваться, но ничего не слышал. Все было тихо. Чтобы как-то себя успокоить, я взял свой телефон и подключил наушники, предварительно глянув на время. Было 3:17, как сейчас помню. Получается, встреча моя с этим существом длилась чуть больше десяти минут. Как ни странно, под музыку я быстро уснул, отвлекшись на ритмы тяжёлых аккордов рок-групп.

Утром я вставал неохотно и был очень сонный. Мои сожители при виде меня шарахались и спрашивали, почему я так воняю. Сразу рассказывать, что произошло, я не стал — подумал, что покрутят пальцами у висков и скажут, что всё это мне приснилось. Зайдя в душ, чтобы привести себя в порядок перед работой, я посмотрелся в зеркало. Увидев своё отражение, я сам ужаснулся и понял, почему у сожителей такие удивленные лица — у меня на лице была седая щетина.

Чуть позже я всё-таки рассказал сожителям о происшествии. Поверили они или нет, мне все равно. Меня больше волновала моя седая борода и то, как я буду объяснять появление седины в своём-то возрасте (на тот момент мне было 23 года). На работу я не пошёл, лежал целый день в состоянии шока от увиденного в зеркале и ночью. Спустя время я посетил задний двор при свете дня и увидел распахнутую дверцу, на которой должен был висеть огромный замок, и лестницу в подвал. Больше я на тот двор и в тот туалет не ходил и попросил начальника переселить меня. Он тоже был сильно удивлён окрасом моей щетины.

Вот так съездил я на работу. Излагая эту историю, как сейчас помню все пережитое, и меня кидает в пот и дрожь. Что бы было, если это существо двигалось не так медленно? Одному Богу, наверное, известно. Ну, или черту.
Мама мне рассказывала, какого страху из-за меня натерпелась, когда я была маленькая. Когда мне было 4-5 лет, в один год умерло много наших родственников. Так вот, каждый раз, когда я попадала на похороны, я задавала такие вопросы, что у мамы волосы дыбом вставали. Например, когда провожали бабушку со стороны матери, я спрашивала: «А почему бабушка за гробиком идет?». Или в другой раз спросила: «А дядю закопают? Почему он сидит и смеется?». Я-то этого не помню, но как послушала, что она припоминает — самой жутко стало. Если бы я такое увидела сейчас, наверное, загремела бы во всем известное учреждение...

Но я — это еще ничего. Дочке моей сейчас четыре года. И она иногда говорит такие вещи, что я невольно мамины рассказы вспоминаю. Например, однажды мы поехали в гости в Москву. И знакомые нас потащили на прогулку по достопримечательностям — захотели нам столицу показать. Стоим мы у могилы Неизвестного Солдата, проникаемся гордостью за русский народ, и тут Катюшка дергает меня за рукав и говорит: «А там дядя ручки греет». Спрашиваю — где? А она мне рукой прямо на вечный огонь показывает и говорит: «Вон он там стоит». А там, естественно, никого нет. Мы оттуда быстренько дальше пошли, а Катя по дороге сама себе говорит: «Жара какая, а он в пальто, дурак какой-то». Я не нашлась даже, чтобы ее поругать за плохие слова. Не было там никакого дяди! Никто его не видел, кроме дочки.

Еще один раз уже дома нечто странное произошло. Мы смотрели телевизор, дочка с куклами игралась, и тут она голову поднимает, в пустой угол глядит мимо дивана и говорит: «Привет!». Мы с мужем переглянулись — Катя разговаривала с пустым местом. Она часто с котом говорит, когда его теребит, но в тот момент он спал у меня на коленях.
Первоисточник: the-moving-finger.diary.ru

Это моя история. Я мало кому её рассказывал, просто потому, что в моем окружении нет тех людей, кто выслушал бы её со всем подробностями, которые, безусловно, необходимы.

Это случилось практически два с половиной года назад, в октябре 2012 года. В тот год я закончил институт и счел, что я уже слишком большой для того, чтобы жить с родителями. Мой выбор, как и выбор многих подобных мне молодых людей, остановился на дешевой съемной квартире. Первое по-настоящему мое место жительства. В то время мне было неважно, что в ней есть и чего нет — это была однокомнатная, но довольно приличная по размеру квартира, основное пространство в которой занимала комната с высоким, очень высоким потолком — для того, чтобы поменять лампочку, мне приходилось ставить на стол табуретку, иначе я не мог до неё дотянуться. Аренда квартиры стоила на удивление дешево, но я списал это на порядочность её хозяев — ни стиральной машины, ни ванны (душевая комнатка, выложенная кафелем), крошечная кухонька. Словом, только все самое необходимое для жизни. Меня это не пугало — свои нехитрые пожитки я стирал в раковине и вешал сушиться на кухне.

Поначалу я был настолько поглощен своей самостоятельной жизнью, что не замечал ничего вокруг себя. Практически ничего. Я уходил очень рано, а приходил поздно, порой даже не ночевал в своей квартире. Но длилось это не так уж и долго — всего неделю. Потом началось странное. Я стал труднее засыпать. Как бы вымотан я ни был, я не мог уснуть. Я допоздна сидел в компании ноутбука или электронной книги за столом или в постели, и меня все чаще стало посещать чувство тревоги в вечерние и ночные часы.

Оно нарастало с каждым днем, при том, что я не смотрел фильмы ужасов, не читал книги подобного жанра, не сидел на сайтах соответствующей тематики, да и в жизни моей не происходило ничего пугающего. Словом... все было обычно, за исключением вот этого чувства. Вскоре я обратил внимание на кое-что еще. Моя кошка имела обыкновение спать днем на моей постели, к вечеру же она обходила это место стороной и уходила на кухню, устраиваясь на холодильнике. Холодильник дребезжал, скрипел и едва ли способствовал хорошему сну, но она была непреклонна. Мне в голову не приходило взять её к себе. До одного из вечеров, когда тревога стала не просто сильней в разы, чем была прежде, а превратилась во что-то пугающее. Мне чудилось, будто кто-то стоит за моей спиной, а когда я сел спиной к стене и уткнулся взглядом в книжку, то краем глаза отметил какое-то шевеление на пороге комнаты. Я резко вскинул взгляд.

Нет. Никого. Но сердце забилось чаще. Я поднял взгляд. Я не мог бы сказать точно, что произошло, но... что-то было неправильным. Воздух передо мной как-то странно выглядел, точно разбитый на пиксели. Я замер. Моргнул — нет, не показалось. И правда... мне захотелось очутиться где-нибудь далеко отсюда, никогда, никогда больше не появляться здесь. И почему? Я не мог бы ответить на этот вопрос тогда — ведь ничего, в сущности, не произошло. Я мог просто пересидеть за компьютером. Да, наверное, так и было. Я отложил книгу и, поднявшись с постели, вышел из комнаты. Точнее — остановился на пороге и, быстро вытянув руку, включил свет на кухне. Электрическая лампочка надежно осветила её пространство. Кошка спала на холодильнике, на веревке качались мои вещи — все было обычно, спокойно и совсем не страшно. Я взял кошку на руки и отнес к себе в комнату. Едва её тельце коснулось моей кровати, она вскочила, точно я бросил её в воду и прижала уши к голове. Следует сказать, что кошка у меня очень ласковая к незнакомым и знакомым людям, а за мной она и вовсе всегда следует по пятам и не упускает случая поспать не просто на моей постели, а на мне. Я погладил её по спинке, поговорил с ней, убеждая её и себя в том, что ничего страшного нет, что уже поздно и надо спать. Не знаю, как мне удалось уговорить кошку и себя, но я выключил свет, и мы легли спать.

Я не знаю, сколько было времени, когда я проснулся. За окном была ночь, но возможно, это была предрассветная темень. Я проснулся не от страшного сна, не от прикосновения. Я проснулся оттого, что шипела моя кошка. Она стояла на постели, каждый мускул её был напряжен. Выгнутая спина, вздыбившаяся шерсть. Она смотрела прямо перед собой. Я смотрел на кошку и понимал, что, наверное, скорее умру, чем подниму взгляд, но все-таки поднял. Я понял, почему она шипела.

Прямо перед нами была фигура. Она выглядела смазано и нечетко, но это, безусловно, была человеческая фигура, темный силуэт, нарисованный в воздухе точно теми же «пикселями», которые я видел при свете. Фигура не двигалась и никаким образом не действовала, она будто бы наблюдала. Та секунда, которую я смотрел на неё, растянулась, наверное, на миллиард лет. В следующую я пулей слетел с кровати и метнулся к выключателю. Свет разлился по комнате, а я, как черт от ладана, шарахнулся от темного дверного проёма, ведущего в коридор. Мне чудилось, что там тоже кто-то притаился. Я опустился на кровать рядом с кошкой, взял её на руки, прижал к себе. В ту ночь мы больше не спали. Я смотрел дурацкие комедии, которые были на моем компьютере и очень боялся покинуть комнату. Но следующий день принес мне новую работу, и к вечеру все произошедшее стало казаться сном. Вернее, я сам убедил себя в этом. Сон. Показалось. Пересидел за компьютером. Но все же я старался не вспоминать об этом. При одном лишь воспоминании сердце начинало часто стучать в груди. Поэтому, ложась спать, я оставил свет включенным во всех помещениях — комната, кухня, коридор, туалет и маленькая душевая, выложенная кафелем.

Я встал по будильнику ранним утром и спросонья не сразу сообразил, что не так. Только включив чайник и выключив свет на кухне, я понял: свет в комнате не горел. Я проверил лампочку, но она не перегорела. Пробки не вышибало. Все было в порядке.

«Все в порядке, все в порядке» твердил я себе по дороге домой с работы, точно заведенный. Я знал, что сегодня не буду спать до упора — следующий день — суббота, можно выспаться. Я мысленно составлял список фильмов для просмотра на ночь. Среди них не было ни одного ужастика и даже намека на что-то зловещее. Кошка мурлыкала на коленях, герои попадали в дурацкие ситуации и вели себя еще более по-идиотски. Наверное, время плавно двигалось к двум или трем часам ночи, когда я поднял взгляд...

Будь я стариком или человеком с больным сердцем, я бы умер. Сидя за компьютером, умер бы от разрыва сердца. В моей комнате горел свет. Прямо передо мной в загустевшем воздухе появлялась та самая фигура. Благодаря свету она казалась отчетливей и ясней. Задремавшая на коленях кошка вскинулась и, выгнув спину, зашипела, а я сидел ни жив, ни мертв от ужаса, обреченно глядя в другой угол комнаты, где появлялась такая же фигура, только вроде бы склоненная. Третья была у дверного проёма. Я отбросил ноутбук, схватил на руки кошку и рванул к выключателю, точно это могло меня спасти. Я щелкнул им дважды. Включил-выключил.

Мы были одни в комнате. Одни.

Я выпил едва ли не море чая за тот оставшийся до рассвета огрызок ночи. Сейчас это покажется смешным, но даже в туалет я ходил, держа в руках кошку. Мне было страшно, что, вернувшись, я больше не увижу её. Я старался не выходить из комнаты.

... Субботним утром я отправился в церковь. Не могу сказать, что я очень верующий, но я просто не знал, что мне делать. Все мои родные и близкие были в другом городе, далеко-далеко от меня. Домой я вернулся со святой водой, которой тщательно обрызгал все углы, повторяя молитву. При свете дня, когда в окно заглядывало ласковое солнце, я чувствовал себя идиотом, у которого нет денег на психолога, но едва я начинал думать в том направлении, очень живо перед глазами вставали воспоминания минувшей ночи.

Следующая ночь прошла спокойно. И еще одна. И еще. И все последующие ночи, которые были у меня в той квартире, пока я не съехал, отправляясь в собственную.