Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВОЕННЫЕ»

Летом 2010 года я был на военных сборах вместе со студентами 4-го курса Российского государственного университета нефти и газа имени Губкина в Подмосковье. Часть находилась в глуши на окраине леса. Жили мы все в палатках, так как приехали, по сути, на месяц. Они стояли на краю военной части, а через сто шагов уже шёл лес.

20 июня (число очень хорошо запомнилось) спустя полчаса после отбоя мне приспичило справить нужду, а в туалет идти было далеко. Я проскочил между своей и соседней палаткой назад к лесу, там все дела сделал и со спокойной душой пошел обратно. Иду и вдруг вижу — парень какой-то сидит на корточках и курит, что ли — сразу не понял. Но показалось странным, что дыма нет. Подошел ближе, присмотрелся — а это и не человек вовсе... Какое-то существо, покрытое чёрной шерстью, ростом около 120 сантиметров. Сидит и смотрит на меня блестящими черными глазами, не отрываясь. Я застыл, а у самого сердце в пятки ушло. Вслух только и сказал: «Боже…». А оно вдруг испарилось. Просто исчезло. Я на этом месте еще минут десять простоял, как прикованный. Сколько ни думал об этом, сколько ни вспоминал, так и не могу понять, что это было…
Мой отец служил в специальных войсках, ядерные боеголовки перевозил — конечно, в специальных контейнерах. Часть его располагалась на холмистой местности. Поодаль от части находились пункты охраны: будка, обнесенная забором, большие железные ворота, мелкая сетка с колючей проволокой наверху. В будке было освещение, стол, стул, журнал дежурства, телефон со связью со штабом. Прямо напротив двери располагалось окно. Такие посты находились каждые 2 — 5 километров: один на холме, другой во впадине и т. д. Отец рассказывал мне:

«Стояла зима. Пришла моя очередь дежурить. Утром меня отвезли на пост, и до позднего вечера я находился на улице, охранял объект с автоматом наперевес. Каждые полчаса делал запись в журнал, докладывал в штаб.

Последние полчаса пошли. Я вышел на улицу, стою, курю. И вижу, что к моему посту движется кто-то — через сетку же все видно. Смотрю — женщина идет в белой сорочке, волосы белые и сама бледная, как бумага... А идет босиком. Я от удивления впал в ступор. Тут как раз за мной машина приехала и фарами то место осветила — никого... Ладно, подумал я, почудилось. Открыл ворота, впустил машину, сделал запись и поехал в казарму. Меня сменил грузин, мой однополчанин — койки наши были рядом, общались с ним хорошо.

Приехал в часть, разделся, лег спать. Часа в три ночи будят меня: «Гена, подъем! Собирайся, поедешь на пост, додежуришь. Потом тебя сутки трогать не будем. Напарнику твоему плохо стало». Ну, я за друга всегда рад, да и приказ есть приказ. Встал, оделся. И ту завели в казарму того грузина, посадили на кровать, а на нем лица нет. Посмотрел на меня и говорит: «Гена, там баба белый!». Тут-то я и обомлел — значит, не почудилось мне...

Но что тут сделаешь — надо ехать. Приехал на пост. Все прошло спокойно. Ближе к утру (зимой светает поздно), когда почти пришло время сменяться, я снова с сигаретой в зубах стал вглядываться вдаль. И вновь увидел её. Идет босиком по снегу, вся белая... Я ей: «Стой, стрелять буду!». А она словно не слышит. Подошла к воротам и давай вокруг них ходить — словно лазейку ищет, руками прощупывает. Я как был, так и замер. Раз круг делает, а я, как волчок, ноги переставляю и за ней слежу. Два круга, три... Чувствовал, как волосы под шапкой дыбом встали. Она на пятом кругу только за ворота зашла, как машина приехала. Еле меня из оцепенения вывели.

Я только потом узнал, что там раньше военные действия были. Может, призрак, а может, природный дух какой...».
Я живу на севере. Провинциальный городок, находящийся почти за полярным кругом. Мы с отцом переехали сюда четырнадцать лет назад, сразу после смерти матери. Отец — кадровый офицер, и назначение на новое место службы он принял беспрекословно. Я же был совсем маленьким, и поэтому совсем ничего не помню о жизни до переезда, словно всю жизнь прожил именно здесь.

Итак, как я уже упоминал, город находится едва ли не за полярным кругом. Очень короткое, по-северному суровое лето, девять месяцев зимы, и снег, снег везде. И тишина — вот что въелось в мозг особенно сильно. Почти каждый день я выходил на прогулку и наслаждался этими странными ощущениями — тишина, чуть кисловатый запах свежего снега, почти безлюдные улицы и стойкое чувство какой-то иррациональной грусти.

Отец служил в части связи. «Важный стратегический узел», необходимый для правильной проводки наших подлодок в студеных водах Ледовитого океана. Океан, кстати, не так далеко, километрах в десяти на север, вот только делать там совершенно нечего. Берег безжизнен и уныл, только редкие гагары иногда тоскливо кричат где-то вдалеке. Я спокойно жил, ходил в школу, заводил друзей, врагов, встречался с девочками. Ближе всего я познакомился с пареньком по имени Захар. Мы сошлись благодаря общему интересу — страстью к изучению всяких паранормальных явлений. В воинской части была довольно неплохая библиотека, солдаты туда почти не ходили, а вот мне были рады, как хоть какому-то посетителю. После школы я бегом устремлялся на второй этаж невысокого кирпичного здания, бросал портфель на пол и буквально с ушами уходил в чтение. Старые, пожелтевшие от времени советские газеты, в которых рассказывалось о странных необъяснимых случаях в тайге, о тайне гибели экипажа Леваневского, о разных дальних африканских странах (когда был маленьким, не мог понять — как это, страна, в которой никогда не идет снег) и прочие интересности. Потом я брал с собой самые лучшие материалы и тащил домой к Захару. Мы сидели, укутавшись в теплые синие солдатские одеяла, и блуждали по закоулкам Интернета — редкое удовольствие для наших мест, очень медленная и «глючная» связь, когда одна картинка, например, грузится по пятнадцать минут. В итоге к своим семнадцати годам мы уже прекрасно знали всё о повадках оборотней, о вызове духов, о таинственных антарктических нингенах и прочих неопознанных вещах. Вот только знание знанием, а на практике ничего подобного не встречалось. Вообще ничего интересного. Вы не представляете, насколько скучна жизнь в таких оторванных от основной части страны местах. Из всех развлечений — кинотеатр на двести мест, невероятно медленный интернет, да еще, пожалуй, гуляния вокруг новогодней ёлки. И всё. «Блин, ну случилось бы хоть что-нибудь неординарное», — думал я, сидя по вечерам около окна, поглаживая кота, и глядя в холодное звездное небо.

* * *

И вот однажды я сидел в каптерке. Отец пил чай и разговаривал с однополчанином. Попутно он что-то чертил на топографической карте. Минут через десять он отложил карту в сторону. От нечего делать я взял эту карту и принялся тщательно её изучать. И вот что интересно: в паре километров к югу от нашего города был обозначен новый, неизвестный мне населенный пункт. Небольшой, буквально девять-десять строений. На официальной карте города, висевшей в школе, его не было.

— Папа, а что это?

— А? — отец оторвался от разговора и посмотрел на карту. — А, это... Кажется, просто старый заброшенный военный городок. Много таких осталось после развала СССР, вон, сам посмотри.

И действительно, я заметил на карте еще несколько похожих точек, разбросанных вокруг города на приличной дистанции. Потом отец забыл об этом разговоре. Еще бы, дел невпроворот, да и к чему ему помнить о всех мелочах? А вот меня задело за живое: неисследованная новая территория! Хоть какое-то разнообразие в постылой повседневной жизни. Да ведь там может быть столько всего интересного, а может быть, удастся найти что-нибудь редкое — пустой магазин от АК-74, аптечку, да мало ли что! Короче, уже вечером я сидел у Захара дома и рассказывал о заброшенном поселке.

— Зашибись, — Захар явно был доволен. — Махнем на выходных?

— Да без вопросов.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Расскажу историю, которая произошла в далеком 1988 году в северной провинции Афганистана. Служил я тогда в разведке ВДВ в ОКСВА. И в очередной раз вышли мы на реализацию разведданных под один нежилой кишлачок. Под этим кишлачком было очень большое (никогда в кишлаках ни до, ни после этого я таких не видел) и старое кладбище. Надгробья, насколько мне удалось расмотреть, были не только мусульманские, но и какие-то другие, мне непонятные.

Как положено, сделали все необходимые в этих случаях мероприятия. Пролежали весь день и половину ночи в тот раз безрезультатно. После двух часов ночи мы стали отходить. Я был там вместе со своим другом Иваном из Волгограда. И вот оторвались мы с ним где-то на километр от своих. Стояла безлунная ночь, так что было темно. Идем мы, озираясь, по этому погосту, и вдруг над одной разрушенной могилой поднимаются большие светящиеся зеленые глаза и начинают прямо на нас надвигаться. Нам сразу стало очень жутко, пот проступил холодный. Только одни глаза — и больше ничего... Как дали мы из двух стволов по ним и стали убегать, а они не отстают. Мы бросили по РГД и подствольник запустили — без толку.

Добежали до края кладбища, там как раз за валунами хорошая позиция была. Лежим там, обоймы меняем, дрожим, страх неописуемый. Глаза докатились до последних могил, повисели в воздухе несколько секунд и пропали. Мы сразу дали деру, побежали к своим. Думали, они к нам спешат на помощь, а они там сидели и ждали нас в точке. Прибегаем, а наш взводный говорит, мол, чего это вы такие запыханные, от кого-то бежали, что ли? Мы рассказали им свою историю, а они, оказывается, не только выстрелов, но и взрывов не слышали, поэтому так спокойно нас и дожидались... Позже нас подобрал вертолёт, и мы улетели оттуда.
Было это в 1993 году, когда я проходил армейскую службу в Подмосковье. Стоял июнь, но я каким-то образом подхватил простудную заразу и был успешно помещен в изолятор местной санчасти. Изолятор состоял из двух боксов: большого — на 10-12 человек, и маленького — для троих. Между ними находился санузел. Все эти «апартаменты» начинались с хлопающей двери на пружине. Маленький бокс находился в конце небольшого коридора и имел из мебели две кровати и отдельно стоящие носилки вместо лежака. Меня уложили на одну из кроватей, и я стал первым пациентом изолятора. Больше никого (даже в большом боксе) не было.

Первая ночь прошла спокойно, а на вторую ночь случилось вот что. Во время болезни сон не очень спокойный, и в эту ночь я проснулся где-то в районе часа ночи. Было полнолуние — огромная круглая луна безо всяких помех светила в мое окно, заливая бледным светом комнатку. Вдруг я услышал, как пружина входной двери в коридоре изолятора скрипнула. Я подумал, кто это бы это мог быть — ведь на этаже больше никого нет, военнослужащие-медики уходят спать в казарму, а дежурный фельдшер спит на втором этаже. Может, кто-то в туалет зашел?

Зазвучали шаги, прошли мимо большого бокса и мимо туалета. Значит, кто-то шел ко мне. Раздался скрип двери. На пороге появилась женская фигура, вошла внутрь и остановилась, оглядываясь по сторонам. Луна осветила её лицо, и я увидел, что это молодая женщина с чёрными волосами. Мне показалось, что в её чертах есть какая-то восточная кровь. Её я раньше в санчасти не видел.

Глядя на меня, она спросила меня:

— У тебя в комнате есть свободное место. Ты разрешишь мне здесь остаться?

Я, хоть и здорово удивился такому повороту событий, ответил:

— Конечно, пожалуйста.

Она будто не услышала меня и повторила свой вопрос. Я сказал:

— Можете лечь на любое свободное место.

Еще раз оглянувшись по сторонам, она вдруг заголосила:

— У тебя здесь столько свободного места! Разреши же мне отдохнуть!

Она сделала еще один шаг, остановилась около моих ног и начала плакать. При свете луны я видел, как вместо слёз из её глаз капает какая-то тёмная жидкость (мне показалось, что это кровь). При этом она стала медленно наклоняться ко мне. Я в диком ужасе резко повернулся лицом к стене и изо всех сил зажмурил глаза. Последнее, что я услышал от неё, это был тяжёлый вздох. Опять скрипнула пружина моей входной двери, послышался шорох удаляющихся шагов, открылась и закрылась входная дверь. С зажмуренными глазами я пролежал около часа, прислушиваясь к малейшим звукам.

Наутро я обнаружил, что дверь моего бокса, которую я закрыл на ночь, стоит приоткрытой. Я рассказал о случившемся батальонному медику. Он направил меня на обследование в психиатрическое отделение госпиталя в Подольске. Вернувшись оттуда, я узнал, что изолятор перенесли на другое место. Сослуживцы рассказывали, что в моё отсутствие там поместили одного из заболевших «духов», и на третий день он категорически отказался оставаться в боксе ночевать. К сожалению, с этим солдатом мне поговорить не удалось, так как его часть успели перевести на другое место.
Эта история произошла со мной летом в 91-м году — я тогда служил в армии в Таллинне (тогда название города ещё писалось с двумя «н»). К нам в часть должен был приехать какой-то чин, и командир роты меня и еще одного парня вынудил под предлогом нескорого дембеля пойти на кладбище и набрать цветов для встречи гостя. Причем цветы должны были быть именно живые и в горшках. Там свежие могилы в летний период обставляются цветами в горшках — вероятно, для лучшего ухода за ними. И вот нас двоих ночью в кузове грузовой машины, объезжающей караулы, завезли со стороны леса на кладбище и высадили, причем даже не дали фонарика. Офицер сказал, чтобы мы шли и подтаскивали украденные цветы к провалу в заборе, а он объедет караулы и на обратной дороге нас заберет с трофеями.

Темень была — хоть глаз выколи, и я попросил водителя повернуть машину со включенными фарами в сторону пролома в заборе, чтобы увидеть, где хоть эти могилы находятся. Повторюсь, что кладбище было в лесу и, как я потом понял, оно было очень старым и делилось на две половины — старые и новые захоронения. И вот мы с другом, взявшись за руки, пошли по кладбищу среди огромных сосен при слабом свете фар. Могил как таковых видно не было, только слабо различимые древние надгробья с местами провалившимися в могилы памятниками. Так как свежих могил не было видно, а свет от машины был совсем слабым, я принял решение вернуться в машину, объехать посты вместе с офицером и уже на рассвете провести факт вандализма. Сразу хочу отметить, что ужас у меня был непередаваемый, да вдобавок запах, исходящий из могил в летнюю душную ночь — кто его нюхал, тот меня поймет. Так вот, сев в кузов автомобиля, мы поехали, а дорога эта петляла меж сосен, то приближаясь вплотную к забору кладбища, то удаляясь от него, и когда водитель нажимал на тормоз, то загорались стоп-сигналы, и в этом красном свете можно было хоть что-то различить.

Естественно, наши взгляды были только в сторону кладбища, и вот буквально в двух с половиной метрах мы — хочу подчеркнуть, не только я, а именно мы — увидели у забора фигуру мужчины в черном костюме, причем я успел разглядеть детали костюма: он был как в старых фильмах (вроде фрака), из рукавов виднелись манжеты рубашки, а вместо галстука на белой рубашке был завязан шнурок — такая раньше была мода, а вместо рук и головы была какая-то светящаяся облачная масса. Жуткое зрелище. Повторяю, если бы это была галлюцинация, то как это могло привидеться одновременно двоим? От страха я хотел закричать, но вместо крика только мычал. Как позже выяснилось, мы, вероятно, прошлись по старым могилам и встревожили дух покойного, а захоронения там были 1870-1900 годов. С тех пор я на кладбища один не хожу.
Случилось это в 1992 году. Я служил срочную службу в погранвойсках на Сахалине. Находилось расположение роты на втором этаже здания, а на первом была санчасть. У меня там фельдшером служил приятель, с которым мы частенько сидели по вечерам, пили чай, играли.

Играли в пустой палате, подальше от офицеров. В тот вечер решили поиграть в кости. Не буду углубляться в суть игры, но там после выпадения шестёрки нужно передать ход к другому игроку (всего костей три). Начали играть. Всё было, как обычно, но в какой-то момент у меня возникло странное чувство — воздух вокруг нас как будто загустел. И тут-то всё и началось…

У меня выпали три шестёрки, и я передал ход. У приятеля тоже выпали три шестёрки, и ход перешёл обратно ко мне. У меня на всех трёх костях снова шестёрки, и так несколько раз кряду. На нас напал смех — начали сначала хихикать, потом уже перешли на хохот, после этого началась истерика. Падаем с коек (сидели напротив друг друга), хохочем так, что мышцы живота скручивают спазмы. Я понимаю, что происходит нечто странное и даже страшное, воздух возле нас словно гудит от вязкости и напряжения. Смотрю на приятеля и в его глазах вижу неподдельный ужас. Пытаюсь прекратить это, не бросать кости, но это почему-то невозможно. Мы кидаем кости уже на полу, потому что не можем встать. Игральная доска осталась на столике, но нам уже не до неё… И всё это время с мистическим упрямством при каждом новом броске продолжают выпадать три шестёрки…

Потом, когда всё это прекратилось, мы рассчитали, что кости мы бросали около двадцати минут подряд. И всё это время нас душил дикий гомерический хохот, а воздух в комнате оставался густым и натянутым, как гитарная струна. На всех костях — три шестёрки. В какой-то момент я подумал, что уже тронулся умом. Потом воздух стал постепенно обычным, мы перестали хохотать — хотя какой там уже смех, сипели только…

Мы с другом потом редко говорили об этом, но только в кости больше никогда не играли.
Произошел со мной этот случай в армии, полгода назад. Сразу скажу, что я всегда был психически устойчивым — не пью, психотропных веществ не употребляю, всякие ужасы и триллеры на меня впечатления не производят, и их просмотр не выливается в бессонные ночи с непрекращающимися мрачными снами. Галлюцинаций никогда не было вообще.

В ту прохладную августовскую ночь я в очередной раз стоял на посту. Это был мой примерно 30-й по счету караул, и я считал себя уже караульным волком. В общем, халатно бросил автомат под козырек с плащом, каску отправил туда же и налегке прогуливался по наблюдательному пункту, совершенно не наблюдая за охраняемым объектом, задрав голову к небу и любуясь прекрасным небом и считая падающие звезды. До смены оставалось чуть менее часа. К этому моменту я насчитал 13 падающих звезд и подумал: «Надо хотя бы еще одну поймать, а то получается нехорошее число». Конечно, я это никак не связываю с тем, что произошло дальше, просто совпадение. Заболела шея, и, не дождавшись четырнадцатой звезды, я решил немного посидеть.

И тут-то началось. Послышался слабый металлический звук, похожий на звук открывающейся калитки на моём посту. Сначала я не придал этому значения, попеняв на обман слуха (у меня постоянно шумит в ушах — наверное, следствие повышенного давления). Через несколько секунд шум повторился и прозвучал лязг, как будто калитка захлопнулась. Поначалу я подумал приземленно: «Неужели проверка пришла? А я расселся тут: автомат отброшен, каску снял, за объектом не слежу — блин, как минимум 30 суток «губы»! Почему же меня не предупредили по связи?». Я мигом поднялся, схватил «калаш» (каску забыл), бросился к калитке — никого! Вроде отлегло от сердца. Но ведь звук был такой явственный!.. Значит, усталость просто сказывается. Я повернул обратно, но, не сделав и шага, застыл на месте.

Вдоль самолета (тренажер для студентов-десантников) двигался, как будто плавая по поверхности, какой-то силуэт. Уже через секунду я охренел, так как понял, что сквозь него виден самолет. Мне никогда так страшно не было. Я забыл устав, инструкции, то, как должен действовать, и просто от жуткого страха прямо так и заорал: «Сука, ты кто?!». Это что-то остановилось (от меня оно было метрах в тридцати) и повернуло голову в мою сторону. Я точно разглядел, что оно было очкастое, одетое в военную форму, а на поясе у него был подсумок для магазинов. Через несколько мгновений он резко влетел в крону одного из деревьев — дерево затряслось. Потом затряслось другое дерево (силуэта я уже не видел), потом третье, и больше я ничего не слышал.

До сего момента я думал, что самый дикий страх я испытал во втором классе, когда соседская овчарка загнала меня на дерево. Но я ошибался. Такого страха, как этой ночью, я никогда не знал. Я дико захотел плакать — и заплакал. Это только сидя в своей уютной комнате героически думаешь, что с интересом встретился бы с каким-нибудь призраком. А когда на самом деле встречаешься, то ничего не можешь сделать, кроме как обделаться, а через некоторое время, когда отойдешь, умоляешь высшие силы, чтобы они с тобой больше так не шутили.

Я связался с начальником караула и попросил, чтобы меня сменили прямо сейчас, ссылаясь на резкое ухудшение самочувствия. Когда пришли менять и увидели меня, то спросили, мол, как я вообще стою на ногах... и где моя каска. А мне было всё равно — я был счастлив, что они здесь.

В общем, все поверили, что я резко заболел. Когда пришли в караулку, у меня и правда поднялась температура до 38.8 градусов. Меня сняли с караула и положили в санчасть. Пролежал там неделю. Как ни странно, спал хорошо, кошмары не снились. Перед выпиской подошел к врачу и попросил, чтобы он написал мне освобождение от караула в связи с моим давлением — ведь я хотел домой вернуться физически и психически здоровым.
Первоисточник: un-titled.ru

Расскажу легенду, услышанную мной от одного человека в октябре 2011 года в одном из городов Восточного Казахстана (сразу оговорюсь — не факт, что все это произошло в Казахстане).

Предположительно пару десятков лет назад (скорее всего, в восьмидесятых годах) два солдата-пограничника самовольно оставили часть и незаконно пересекли границу с Китаем. Находясь на территории этой страны не более двух часов, они жесточайше набедокурили: устроили дебош и изнасиловали двух местных жительниц. Потом спокойно вернулись назад, ни перед кем из командования так и не «засветившись».

Минуло несколько суток. Глубокая ночь. Расположение казармы погранзаставы. Весь личный состав спит крепким солдатским сном. У входа за «тумбочкой» сидит дневальный. Он тоже дремлет, хотя по уставу это категорически запрещено.

В казарму тихо вошли две женщины. Одна из них с крайней осторожностью, медленно и почти бесшумно достала из автомата дневального шомпол. Дневальный не проснулся. Затем женщина резким движением вогнала шомпол до упора сначала в один, потом в другой глаз дневального. Солдат умер на месте. Далее ночные гостьи, у одной из которых в руках влажно поблескивал окровавленный шомпол, прошли в расположение, где спала сотня пограничников. Медленно, но верно женщины выкололи глаза каждому из спящих…

Легенда гласит, что когда женщины-убийцы покончили с предпоследним солдатом, проснулся старшина роты. Увидев, что произошло с его сослуживцами, он в ту же минуту умер от шока. Что было дальше, не уточняется.

Только представьте себе, какое это дикое ЧП. Даже не «дикое», а даже слов, применимых к этой истории, нет. Около сотни молодых парней погибли за несколько десятков минут такой ужасной смертью…

Разумеется, была создана специальная группа по расследованию этого дела. Скорее всего, в ходе следствия и были установлены примерная хронология и мотивы преступления, изложенные выше.

Говорят, что все это чистая правда. В качестве аргумента приводят то, что если спросить об этой истории у любого пограничника, то якобы он с точностью все это подтвердит.
Как-то наше подразделение отправили в область Дарьяльского ущелья — не в само ущелье, а неподалеку у границы. С утра мы там походили, порыскали, как обычно. Все нормально было — никаких признаков присутствия людей (кроме нас, конечно). Остались там на сутки. К ночи, как всегда, разведку отправили в секрет, и, как обычно, к нам одного пулеметчика на всякий случай прикрепили. Нас было 4 человека, мы вооружились и выдвинулись. А там лес есть, и около него дома полуразрушенные, брошенные, причем давно, когда-то здесь вайнахское поселение было. Один домик нам хорошо был знаком — самый целый из всех, мы его называли «полковничий дом», так как когда-то тут жил один полковник, очень давно. Этот дом, по сути, служил нашей картографической привязкой, мы по нему обычно квадрат определяли.

Мы обошли второй квадрат, третий, затем девятый, потом перешли к четвертому — как раз там, где эти домики были. Вроде как все спокойно было, правда, ощущения не очень приятные были, непонятно почему. Дамский (пулеметчик) вообще нервный какой-то был, а дом полковника как-то отдельно от всех стоял и мы его пока не стали проверять, хотя все остальные уже проверили — как говориться, «зачистили». Остановились передохнуть минуты три, присели. Парни закурили, я тогда уже не курил. Сидим,говорим о чем-то, и тут подскакивает Леха «Динамит» и говорит, мол, в полковничьем доме какой-то огонек видел…

Мы быстро взяли оружие в зубы и отправились туда. Подходили тихо, медленно, и уже на солидном расстоянии сами увидели огонек, причем от сигареты. Кто-то там курил. Сигарета все не тухла, и огонек «пульсировал». Мы на глазок определили примерный рост курящего — где-то 170-175 сантиметров, — затем по связи передали, что в таком-то квадрате возможно проникновение (положение и сейчас не лучшее на Кавказе, а тогда, на конец августа — начало сентября так и вообще чуть ли не военное было). К нам выслали еще ребят, а нам приказали к объекту приблизиться на максимально возможное расстояние и наблюдать. В случае бегства или еще чего разрешалось предпринимать какие-либо действия.

Вот мы подошли втихую к домику, залегли где-то метрах в десяти от него и наблюдаем… Сигаретка все тлела, потом даже «полетала» немного в воздухе, как будто курящий жестикулировал или просто рукой поводил. Вообще, по идее, уже то, что вот так мы это увидели, было как-то из ряда вон — согласитесь, какой дурак при таком положении в запрещенной зоне стал бы так вот напоказ курить, зная, что тут бывает патруль? Нас это сразу насторожило: либо нам бой хотели навязать, либо действительно какие-нибудь идиоты-новички в этом деле… Следили где-то минуту, а потом вдруг сигарета упала, причем вертикально, даже не в сторону — как была, так и упала. Мы подумали, что там, наверное, нас заметили, и решили вдвоем с Динамитом туда сходить.

Подошли быстро к дому, к двери — все спокойно. Открыли дверь, уже приготовились палить во все, что движется, но никого не было. Правда, там еще комната была, но и в ней никого не было, а сигарета лежала уже почти полностью сгоревшая, немного еще оставалось. Тут я обратил внимание, что сигарета эта продолжает тлеть. Поднял ее и удивился — такое ощущение странное было: дым выходил так, как будто ее еще кто-то курит, порциями, причем немаленькими. Ну, думаем, чёрт с ней, с сигаретой. Зашли на всякий случай в другую комнату — там тихо, все в пыли, никаких следов чьего-нибудь присутствия. Поворачиваемся, чтобы уйти, и видим такую картину: в предыдущей комнате стол у угла был, и вот над столом склонился чей-то силуэт, явно не из наших — просто склонился, и больше ничего не делал. Мы медленно подходим к нему. И вот знаете — моргаешь, и на какие-то доли секунды зрение всё-таки прерывается. Так вот, я моргнул, а силуэта уже и нет… Подошли к столу, он по-прежнему в пыли весь был, хотя должны были остаться отпечатки от рук. Мы еще переглянулись с Динамитом удивленно — непонятно ничего…

Где-то через минуту-полторы Дамский вдруг начал строчить из пулемета по дому как раз там, где мы были. Чуть правее сначала дал, мы повалились на пол, сидим под окном, закрываемся как можем, кричим во всю глотку, чтобы прекратил огонь — а он все строчит и строчит. Хорошо, что у него в коробе только 200 патронов было. Когда стрельба прекратилась, мы оттуда кинулись, нас уже свои на выходе ждали, все бледные, особенно Дамский. Все чуть ли не трясутся, особенно мы — от злости. Спрашиваем, что за шутки, и они отвечают, что, мол, когда вы ушли в другую комнату, за вами кто-то зашел — непонятно кто, затем исчез в темноте. А потом, когда мы подошли к столу, прямо за нашими спинами целая толпа стояла. По их словам, кто-то из них якобы положил сначала на плечо Динамита руку, а другой что-то вроде кинжала достал (мы-то фонарики уже тогда включили, освещение какое-никакое было), и тогда уже Дамский стал палить в нашу сторону. По его словам, он не хотел, а всё равно стрелял.

Мы сами пришли в шок от их рассказов, да еще и связь молчит, хотя давным-давно должны были запрос послать, что за стрельба. Начали сами связываться, а связи нет, помехи одни. Остались там, минут через к нам десять основная группа подошла. Оказывается, они еще и ничего не слышали никакой стрельбы, хотя ПК шумит — дай бог. В общем, вместе ушли потом обратно на базу, там уже и вопросы были, чуть ли не допрос…

На следующее утро все-таки мы решили пойти туда еще раз, взглянуть на домик. Втроем пошли — Дамский, Леха «Динамит» и я. Подошли к дому — ни дыр от пуль, ни гильз, ничего, что напоминало бы о стрельбе. А патронов между тем не было, и все прекрасно помнили, что стрельба-то настоящая была. Чёрт знает, что это было. Сейчас все подразделение об этой истории знает, но мы редко когда об этом вспоминаем, особенно те, кто там при всем этом был…