Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЖЕСТЬ»

ВНИМАНИЕ: история содержит в единичных количествах ненормативную лексику, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

* * *

В два часа ночи раздался звонок мобильного телефона. С трудом продрав глаза, я посмотрел на дисплей: «Номер не определен».

— Да?

В ответ — тишина. Глаза слипались, я уже хотел положить трубку, как вдруг из телефона раздался рык. Странный такой, как неживой, с какой-то электронной хрипотцой.

«Дурачится кто-то», — подумал я и положил трубку.

Через пару минут звонок раздался снова. Не успел я ответить (только нажал на кнопку вызова), как в телефоне раздалось шипение и тихим-тихим рыком (не знаю, как еще это назвать) прозвучали слова: «Я иду к тебе. Уже скоро». В динамике послышались гудки отбоя.

Чертыхнувшись, я положил телефон на тумбочку возле кровати и стал смотреть в потолок. Спустя пять минут в дверь моей комнаты начало что-то скрестись. Тихонько так, как будто проверяя, сплю ли я. Затем дверь с грохотом растворилась и в комнату вбежало ОНО — с бледным круглым лицом без носа, с черными отверстиями вместо глаз и светящейся головой. Оно шипело, кричало и дико визжало. В тот момент (и мне не стыдно в этом признаться, что бы вы на моем месте делали?) я обмочился. Вдруг раздался знакомый смех, в комнате зажегся свет, и в комнате вместо жуткого монстра оказалась сестра. Она сняла маску, выключила фонарик и смеялась так, что, наверное, весь подъезд разбудила (жили мы в трехкомнатной квартире с родителями и сестрой, но родители уехали на дачу на все выходные).

— Ты... т-ты-ы... больная, что ли?!

Я всё не мог прийти в себя. Неужели она не понимает, что я мог умереть от страха?

— Да ладно тебе, — смеялась сестра. — Видел бы ты свое лицо!.. Фу, — поморщилась она. — Ты что, обмочился?

И снова залилась смехом.

Я полусидел на кровати и не знал, то ли подзатыльник ей смачно выписать, то ли эту дуру Бог сам накажет...

— А кто звонил? — спросил я.

Сестра уже успокоилась и рассказала, что она с Антоном (это ее парень, они часто ночевали в комнате моей сестры вместе, когда родителей не было дома) скачали звуки с фильма какого-то, потом заказали услугу, чтобы не определялся номер, а потом мне позвонили.

— Нет, — ее душил смех, — это же нужно было так повестись!

— Дура! — вскипел я. — Неужели ты не понимаешь, что у меня могло остановиться сердце?

— Ой, да ладно, — она небрежно махнула она рукой. — Не остановилось же. На ночь полезно попугаться, чтобы спалось крепче. Иди в душ, — посмотрела она на мое одеяло. — Вонять хоть перестанешь, — она снова рассмеялась и ушла к себе.

«Да, — подумал я. Бывает же...». И чему ещё этот дятел Антон ее научит? Нормальная скромная девушка была, и тут на тебе...

И тут из комнаты сестры раздался ее крик. «Ну-ну», — подумал я и прошел в ванную.

Раздался еще один крик сестры, но я не повелся. Сейчас забегу в ее комнату, а там Антон с сестрой хохочут и фотографируют меня в мокрых трусах, а потом еще, не дай Бог, выложат в интернете. Нет уж, спасибо, я теперь ученый.

Приняв душ (одеяло тоже пришлось замочить в ванной), я переоделся и последовал в комнату сестры, чтобы потребовать их одеяло на эту ночь (вполне справедливо, как я подумал, ведь мое теперь нужно стирать, а ночью спать хочется. А они пускай обнимаются, им и так жарко будет ночью).

Зайдя в комнату сестры, я снова чуть не обмочился.

На полу лежала моя сестра с выражением полнейшего ужаса на лице, почему-то слегка посиневшем. Мне даже в голову не пришло, что это розыгрыш, ведь Антон сидел на стуле... Вернее, то, что от него осталось. Живот был распорот, внутренности вывалились наружу, глаза были выколоты, уши отрезаны и лежали рядом у ног.

На девятнадцатидюймовом плоском мониторе сестры была одна-единственная картинка: на черном фоне в «Пейнте» было написано всего два слова красным цветом: «ПРИКОЛЬНО, ХУЛЕ».

Меня стошнило.

Естественно, меня обвинили в убийстве Антона. Сестра, как показало вскрытие, умерла от шока, но ее смерть наступила раньше, чем у Антона, то есть она умерла не от вида своего возлюбленного, а увидев что-то другое. Возможно, то самое существо, которое убила Антона...

Меня долго и часто вызывали следователи. Благодаря огромной взятке удалось откупиться от тюрьмы. Квартиру пришлось продать.

Родители не верят, что я ни в чем не виноват.

А в прошлый четверг мне приснилась сестра и сказала, что мы снова будем вместе.

Почему-то я ей верю.
Как обычно, я сидел в популярной социальной сети и попивал купленные сегодня алкогольные энергетики. Знаете, это такая штука, которая, если правильно её употреблять, в правильных пропорциях и в нужный момент, то дает невероятный эффект. Например, если выпить пару банок «Revo» (алкогольный энергетик с крепостью 8.5%) под просмотр фильма ужасов, то с вероятностью 95% будут сниться невероятно реалистичные «ужастики». Не сразу, конечно — ночью вы еще помучаетесь, потому что уснуть будет возможно только через пару часов.

Так вот, возвращаясь к тому вечеру. Я общался со знакомым в социальной сети, говорил о всяких паранормальных явлениях, мистике и т. д. Мы начали разговаривать о необычных и страшных случаях, произошедших с нами. Алкоголь ударил в голову, адреналин играл в крови, хотелось пощекотать нервы. Мы рассказывали друг другу о всякой чепухе (честное слово, настолько все бредово было, что ни я, ни он россказням визави явно не верили).

Допивая вторую банку, я спросил у знакомого, почему он молчит. Точный ответ привести не могу — после того вечера я удалил всю переписку с ним, поэтому перескажу наш диалог по памяти (в оригинале было очень много нецензурной лексики).

ОН: Знаешь... Ты можешь мне сейчас не поверить... Я сам себе верить отказываюсь, слишком это похоже на дешевый ужастик... Я пошел на кухню, чтобы сделать пару бутербродов и сделать чай, а на улице послышались крики. Я выглянул в окно (живу на шестом этаже, окно на кухне выходит во двор). Там какой-то пацан гонялся за взрослыми и детьми, а те убегали. Я сначала подумал, что это игра у них такая, и отвернулся, чтобы поставить чайник. Тут раздался такой громкий вопль ужаса, что я вздрогнул, быстро выглянул в окно и чуть в обморок не грохнулся. На снегу лежала женщина (скорее всего, уже не живая) без одной ноги! Эту оторванную ногу тащил за собой тот самый пацан, от которого все убегали. Он не спеша подошел к столику, который стоит у нас во дворе, сел на него и НАЧАЛ ЕСТЬ НОГУ! Я побоялся вызывать милицию — подумал, что это уже сделали соседи.... Мне страшно. Пока я смотрел в окно, на плите закипел чайник и, честное слово, тот пацан посмотрел в мои окна! Я быстро выключил свет и закрылся на все замки.

Я: Ну, сфотографировай его, что ли. Еще скажи, что у него вместо глаз огромные черные впадины и вместо обычных зубов клыки. :)

(спустя около десяти минут)

Я: Ау! Тот чудик к тебе на чай напросился, что ли? :) Наверное, почувствовал запах колбаски на бутербродах и решил оставить свою ногу и посмаковать. Видимо, надоело ему сырое мясцо. :)

Спустя еще несколько минут (знакомый не только не отвечал, но и не читал сообщения) я уже занимался своими делами. Включил музыку погромче, играл в GTA, и тут раздался видеозвонок. Я не сразу понял, что это за звук (не люблю я эти видеозвонки, поэтому никогда никому не звонил, да и мне не звонили, только сообщения писали, так что отключать их совсем смысла не видел). Выйдя из игры, я удивился — звонил тот самый знакомый. Впервые. То ли «Revo» дало о себе знать, то ли я просто струхнул, но отклонил вызов. Спустя буквально пару секунд пришло сообщение: «Ответь, сука!». Я опешил, так как с этим знакомым мы не были близкими друзьями и никогда даже в шутку друг друга не обзывали.

Решив, что лучше быть от греха подальше, я выключил компьютер и отправился ужинать (живу с родителями в двухкомнатной квартире).

Спалось в эту ночь не просто плохо (я уже писал, что после «Revo» ночью всегда туго приходится), а очень плохо. Мне пригрезилось такое, от чего я проснулся в холодном поту. Снилось, что я утром проснулся, пошел на кухню, а там на плите стоит сковородка с жареной картошкой и котлетами. На столе лежали деньги и записка, написанная маминым почерком: «Дяде стало плохо, уехали в село на пару дней, тебя разбудить не смогли, работу не прогуливай. Целую». Не было ничего удивительного в том, что они оставили записку: в селе связь не ловит совсем, да и с мобильной техникой у родителей проблемы: никак не могут научиться им нормально пользоваться.

Потом сразу наступил вечер, я снова сидел у компьютера с банкой энергетика и зашел в социальную сеть. На улице раздался душераздирающий крик. Я пошел на кухню, так как у меня комната с балконом, на котором полно постиранной одежды, а окна в комнате родителей выходят на другую сторону. Посмотрел в окно — там какой-то паренек лет двенадцати оторвал какому-то мужчине ногу и пошел куда-то вглубь двора, волоча за собой ногу. Я опешил, вспомнив рассказ знакомого (должен сказать, что сон был вполне контролируемый, я даже почти понимал, что это все сон и на самом деле бояться особо не стоит). Вдруг тот пацан развернулся и посмотрел в мои окна. Затем я оказался в прихожей, пытаясь открыть входную дверь. Когда я ее открыл, то увидел маленькую симпатичную девочку лет шести. Она улыбнулась и спросила сладким-сладким голосом:

— Можно, я оторву твою ногу, ублюдок?

При этом ее улыбка растянулась как-то неестественно широко, прямо до ушей. В следующий миг я почувствовал дикую боль. Я лежал на своей кровати, а мне отрывали руки и ноги (кто — я видеть не мог, так как у меня глаза были залиты чем-то липким).

Проснулся я в отвратительном состоянии — то ли из-за сна, то ли из-за того, что ПОЧУВСТВОВАЛ эту боль.

С тяжелой головой я пошел на кухню. В квартире было непривычно тихо. В квартире на плите стояла сковородка с едой, а на столе лежали деньги и записка. Я чуть в обморок не грохнулся. В записке было написано то же самое, что и в моем сне. В сковородке были жареная картошка и котлеты. Я быстро оделся и пошел на работу, чтобы поделиться со всеми этими странностями с друзьями.

На работе, конечно же, посмеялись. Никто мне не поверил. В гости зайти, впрочем, отказались, мотивируя тем, что заняты.

По пути домой я, как обычно, купил две банки энергетиков и сел за компьютер. Зашел в сеть, а там меня ждали десятки сообщений от того самого знакомого. Сообщения были в духе: «Отвечай, сука», «Мы придем к тебе, урод», «Мы знаем, что ты знаешь» и т. д. Тут уж я перепугался и стер все сообщения, потом сел писать этот текст.

Когда я ходил на кухню покурить, то услышал душераздирающий крик. С тяжелым сердцем я посмотрел в окно и даже почти не удивился тому, что увидел. На земле лежал мужчина с оторванной ногой, а возле него стоял паренек и смотрел прямо на меня.

Уже две минуты в дверь настойчиво звонят и стучат. Не знаю, чем это закончится, но, на всякий случай — прощайте...
Интересный факт: якутские шаманы во все времена с удивительным единодушием признавали, что они не могут потягаться с тунгусскими шаманами, которые жили в северных районах Якутии. Даже великие шаманы побаивались туда наведываться — мол, даже не особо сильный шаман-тунгус одним махом уделает наших выскочек.

Заехал ещё в дореволюционное время как-то один якутский шаман средней силы в северные края. Стояла зима, он ехал по лесам и долам на телеге, в которую был запряжен бык. Вёз он с собой, помимо прочего, в мешках большие куски говядины, которыми расплатились с ним в очередной деревушке за то, что он вылечил больного. И вот где-то в середине дороги он пришёл в заснеженную поляну-алас, где стоял маленький ветхий балаган. Сразу было видно, что живёт тут бедный человек, а герой истории, привыкший к трепету и поклонам, не блистал хорошими манерами, особенно в общении с бедняками. Вошёл в дом, а там были лишь старик и старуха. Он им объяснил, что он является шаманом, который по своим важным делам едет мимо, так что, милые люди, накрывайте стол. Хозяева засуетились, сделали ему скудный, но сносный ужин, и довольный шаман уснул.

Наутро встал, позавтракал и поехал дальше, даже словом не перекинувшись с хозяевами. Ехал весь день, а вечером впал в ступор — дорога привела его в тот же алас, откуда он утром выехал. Тот же балаган, те же старик со старухой... Шаман встревожился, проведал по своим «каналам», что происходит, но так ничего и не понял. Что поделать — зашёл в балаган, сказал, что телега сломалась, поэтому он потратил весь день на ремонт и решил заночевать у хозяев ещё раз. Старик и старуха отреагировали спокойно. Опять был ужин, потом шаман долго ворочался в постели в беспокойных мыслях.

Утром опять уехал. День выдался ненастный, дорогу замело снегом, но бык упорно шёл вперёд. Вечером впереди замелькали искры из печной трубы балагана. Естественно, того самого.

Тут уж шаман понял, что нечисто дело — попался он в ловушку более сильного колдуна. Но какого? Он по-прежнему не ощущал поблизости присутствия другого шамана. Пришлось войти в третий раз в один и тот же балаган на ночёвку. На этот раз он даже оправдаться как-то не пытался. Старик со старухой только переглянулись. Позже, когда пришло время ужина, старуха намекнула, что есть нечего — шаман за предыдущие дни всё съел. Может, у гостя найдётся угощение для хозяев? На это наш герой, думая о мясе на телеге, только буркнул, что не намеревается он делиться своей едой с простым людом.

Тогда поднялся старик и заявил: «Ну, негоже оставлять гостя голодным, придётся тогда своё мясо сварить». Шаман в недоумении смотрел, как старуха принесла старику острый топор, а тот сел на пол, оголил себе правую ногу, потом взял топор и хватил себе по бедру! Кровь брызгами, торчащая кость, шаман в шоке, а старик со старухой знай себе деловито продолжают рубить тому ногу. Отделили ногу, потом старик, подпрыгивая на одной ноге, стал рубить ногу на куски. Закончив, отдал сие добро старухе и велел ей приготовить суп. Та взяла мясо и отошла в сторону печи.

Тут уж приезжий шаман догадался, кто над ним «подшучивал» все эти три дня. Упав перед одноногим стариком на колени, он взмолился, чтобы тот его простил — мол, не знал, кто ты, не убивай, отпусти, признаю свою глупость. Старик, обвернув культю тканью, сел на свой стул и молчал. Шаман убивался всё больше, вымаливая прощение. Посулил ему всё добро, что с собой вёз, и быка с телегой в придачу. Между тем суп был готов, и старуха призвала всех ужинать. Старик жестом велел шаману сесть за стол. Пришлось ему вместе с ними сидеть и есть эту жуткую похлебку. Впрочем, суп был вполне себе вкусный, без всякого постороннего привкуса. Так и легли спать. Шаман, естественно, всю ночь не спал, но убежать не пытался — знал, что ничего не выйдет.

Утром старик, наконец, разомкнул уста (кстати, его нога утром «приросла» обратно и выглядела целехонькой). Он разрешил гостю убираться вон из его дома, оставив все свои вещи и быка. Шаман с громадным облегчением выскочил из балагана. Прежде чем пойти по дороге, он посмотрел на свою телегу и увидел, что один из мешков с мясом открыт, и оттуда пропал приличный кусок говядины — как раз такой, чтобы хватило на хороший суп...

Весь день он шёл по снегу и в итоге добрался до аласа, где жила большая семья. Они-то ему и рассказали, что по пути к ним живёт шаман тунгусских кровей со своей женой.
Первоисточник: shitless.ru

Тетрадь, найденная при обыске в квартире № **, в доме № *** по улице Д*****й.

------

25 СЕНТЯБРЯ

«Сегодня умерла наша мама. Прямо на диване, где лежала. Она мучилась сильно, бедная моя мамочка. Я смогла помыть её и переодеть в сухое, потом пришли люди из службы социальных похорон, забрали маму хоронить. Я хотела, чтобы Сашуля тоже пошёл на кладбище, но не смогла заставить подняться его с кровати. Он очень толстый и всё время лежит и ест. Сашуля болеет, мама всегда говорила, что его надо жалеть, кормить и ухаживать за ним. У него отставание в развитии, он плохо понимает, что происходит вокруг».

«Сейчас только пришла с кладбища, много плакала — мы с Сашулей остались совсем одни. Надеюсь, что справлюсь сама, ведь попросить некого — соседей у нас нет рядом, дом старый, все уехали. Пошла готовить — Сашуля просит кушать, он всегда много кушает и спит, теперь только мне ухаживать за ним, я его жалею».

31 СЕНТЯБРЯ

«Очень болят ноги. Из магазина шла очень долго — устала сильно, отдыхала на каждой лавочке. Пришла домой — Сашуля уже плачет: когда он не кушает долго, плачет, хотя я только недавно его кормила».

«Только прилегла отдохнуть — Сашуля ест очень много, устаю готовить. Посплю пока…»

Страницы вырваны.

20 ФЕВРАЛЯ

«У меня нет больше сил ходить и кормить его, а он хочет есть постоянно, я боюсь его, он приходит ночью и дышит в дверь и постоянно скулит, что хочет есть. Ноги меня почти не слушаются и нет сил дойти до туалета, мне страшно, и помочь некому. Я очень хочу пить, но воды нет в комнате, а Сашуля хочет кушать и сторожит меня в коридоре. Он думает, что я прячу еду от него, но еды просто нет, последнюю пачку макарон он сгрыз сухими…».

25 ФЕВРАЛЯ

«С каждым днём мне становится хуже. Вчера я попыталась доползти до туалета, а Сашуля поджидал меня в коридоре. Он лежал на полу на спине, его огромный живот часто поднимался и опускался. Сашуля очень большой и всё время хочет кушать — он схватил меня за ногу и стал пищать: «Оля, кушать, Оля, дай кушать». Я не могла ему объяснить, что еды нет, пыталась только вяло отпихнуться от него, но ноги меня не слушаются совсем. Кое-как я смогла добраться до туалета и на руках я трудом поднялась на унитаз. Света в квартире нет, его отключили за неуплату — у меня не было сил сходить заплатить за коммунальные услуги, и мы почти всё время в кромешной темноте — ведь сейчас зима, и темнеет очень рано».

«Сегодня кто-то долго звонил в дверь. Сашуля в соседней комнате что-то бормотал. Я подумала, что он спит, и доползла до кухни — там, под кухонным ящиком, лежала спрятанная от Сашули буханка хлеба. Я напилась воды и поползла в свою комнату, чтобы поесть хлеба. Как только закрыла дверь, услышала шум в коридоре и Сашулин шёпот, как поскуливание: «Оля, кушать, Оля, кушать…».

28 ФЕВРАЛЯ

«Хорошо что я в прошлый раз набрала воды с собой в банку — хоть как-то спасаюсь. Хлеба почти не осталось, пытаюсь сосать корочки. Ноги совсем отнялись, Сашуля смог сломать замок на моей двери и приполз ко мне. Сейчас лежит на полу около моей кровати и смотрит на меня. Мне жалко его — я сунула последние корочки хлеба ему в рот — он случайно укусил меня за палец, аж до крови. Мне стало страшно — кровь попала ему на язык, он облизнулся и опять потянулся к моей руке, я еле успела отдёрнуть. Глаза его горели, он всё шептал: «Оля, кушать…» — потом уснул».

«Мне снятся кошмары, что у меня отрезали ноги. Я боюсь очень, ног не чувствую совсем. Но больше всего я боюсь Сашулю, он не отходит от меня ни на шаг, лежит возле постели, скулит, что хочет кушать. Я тоже хочу кушать, ног не чувствую совсем — я думаю, может, мне станет легче, и я смогу дойти до магазина хотя бы…».

Страницы вырваны.

3 МАРТА

«Ослабеваю с каждым днём всё сильнее. Сашуля отошёл от моей постели — я рада. Он укусил меня за палец, пока я спала, но потом уполз на кухню — чем-то гремит там. Я думаю, он нашёл варенье в холодильнике. Может, поест и уснёт, а я бы пока заперла дверь в комнату…».

5 МАРТА

«… и мне пришлось взять нож с кухни. Но сегодня стало страшнее — Сашуля не боится вида ножа, а только смотрит на меня и шепчет: «Кушать, Оля, кушать, Оля…». Он опять схватил меня за руку и укусил палец. Кровь потекла, он стал слизывать её с моих пальцев. Я схватила нож и несильно ткнула им в Сашулину руку. Он ойкнул и стал смотреть, как из ранки на его руке стекает кровь, потом посмотрел на меня и слизнул кровь со своей руки. Мне было очень страшно и противно смотреть на него — ему понравился вкус крови».

10 МАРТА

«Вчера нашла в сумке, с которой хожу в магазин, буханку хлеба — случайно забыла в последний раз на ручке двери. Сашуля, кажется, сгрыз почти все обои в своей комнате, докуда смог дотянуться. Как только я начинаю сползать с кровати — он уже сидит на пороге моей комнаты и смотрит на меня. Он ждёт, что я буду его кормить, но мне нечем. Я боюсь к нему приближаться — он всё время пытается меня укусить. Иногда хочу, чтобы он умер».

Страницы вырваны.

15 МАРТА

«Очень-очень страшно. Сашуля не может открыть дверь в мою комнату уже третий день и очень злиться. На днях он опять укусил меня за палец, я долго не могла вытащить руку из его рта. Пришлось стукнуть его по голове со всей силы. Иногда мне кажется, что он хочет меня съесть».

«Не могу спать — боюсь очень. Сашуля постоянно сидит под моей дверью. Мне кажется, он смог поймать и съесть мышь. У меня ещё осталось полбуханки хлеба — я его берегу. Хорошо, что в прошлый раз запаслась водой побольше, но голова кружится постоянно».

16 МАРТА

«Слышу голоса. Мама будто говорит: «Оля, покорми Сашулю, Оля, сходи в магазин…». Мне плохо очень, хочу постоянно спать…»

БЕЗ ДАТЫ

«… он кричит и визжит, как собачка, у меня под дверью. По ночам Сашуля немного спит, а потом начинает будто рычать, и всё время моё имя повторяет: «Оля, Оля, Оля…». Мне кажется, он поймал всех мышей, какие только были — я иногда слышу их писк. Мне страшно, плохо, но я смогла подвинуть к двери письменный стол, чтобы Сашуля не мог открыть дверь в мою комнату…».

«… он рычал очень долго и будто лаял, как пёс: «Кушать, кушать, Оля, кушать…». Потом опять скулил, потом, наверное заснул. Я хожу в туалет в цветочный горшок, в комнате нечем дышать, но смогла дотянуться на руках кое-как и открыть форточку… крикнуть бы в окно о помощи, но в нашем районе мало заселённых домов, да и всё равно, никто не услышит…».

Страницы вырваны.

«… он скоро сломает дверь, мне страшно…».

«Мне нужно как-то выбраться отсюда, но как — я не знаю… Сашуля сломал дверь и полз ко мне. Я очень испугалась — его лицо всё было в засохшей крови и каких-то волосах. Я подумала, что это от мышей, которых он ел… Глаза очень злые, волосы отросли, щетина чёрная. Он полз ко мне на четвереньках и рычал: «Оля, кушать, куш-ш-ш-шать…». Я не успела нож взять, он схватил мою руку и стал кусать, было очень больно, я кричала и плакала. Смогла нож взять другой рукой и полоснуть ему по плечу. Он зарычал, отскочил от меня и уполз в свою комнату… у меня нет сил закрыть дверь…».

Страницы вырваны.

«Больно… хочу спать…».

Страницы вырваны.

«… пальцы на ногах, хорошо, что я их не чувствую… Очень болит левая рука — он обглодал и там почти все пальцы, я не могу сопротивляться — сил нет. Он пьёт мою кровь и становится всё сильнее. Рычит, как зверь… Помогите мне…».

«… он рычит и чавкает — обгладывает мои ноги. Я так счастлива, что они онемели, и я их не чувствую совсем. Рука болит очень…».

Страницы вырваны.

«… мне не страшно… почти… только бы Сашуля не ворвался в ванную. Я лежу под ванной, здесь очень холодно, ну и пусть, зато Сашуля меня не достанет, я надеюсь…».

«Он почти сломал дверь… догадался, куда я спряталась… Оля, кушать, Оля, кушать… Это единственное, что он помнит — что хочет кушать…».

Записи прерываются.
Автор: Рэй Брэдбери

Публикуем на сайте жуткий рассказ «Октябрьская игра» американского писателя Рэя Брэдбери.

------

Он положил револьвер обратно в ящик стола и запер его.

Нет, не так. Так Луиза не будет мучиться. Она умрет, все кончится, и никаких мучений. Для него же было чрезвычайно важно, чтобы ее смерть была прежде всего долгой. Долгой и изощренной. Как продлить ее мучения? И главное, как это осуществить? М-да.

Стоя перед зеркалом в спальне, мужчина аккуратно застегнул запонки на манжетах. Он достаточно долго стоял, слушая, как внизу, за стенами этого уютного двухэтажного дома, по улице носятся дети; эти дети — шуршат, словно мыши, словно опавшие листья.

По детскому шуму можно было определить, какой сегодня день. По их крикам можно было понять, что сегодня за вечер. Узнать, что год клонится к закату. Октябрь. Последний день октября с его масками-черепами, выдолбленными тыквами и запахом свечного воска.

Нет. Все зашло слишком далеко. Октябрь не принес улучшения. Если не стало еще хуже. Он поправил черный галстук-бабочку. «Если бы сейчас была весна, — медленно, спокойно, равнодушно кивнул он своему отражению в зеркале, — возможно, еще был бы шанс». Но сегодня весь мир рассыпается в прах. Нет больше зелени весны, ее свежести, ее надежд.

В гостиной послышался негромкий топот ног. «Это Мэрион, — сказал он себе. — Моя малышка. Восемь молчаливых годков. Без единого слова. Только сияющие серые глаза и любопытный маленький ротик». Дочь весь вечер бегала из дома на улицу и обратно, примеряя разные маски и советуясь с ним, какая из них самая ужасная и страшная. В конце концов они оба остановились на маске скелета. Она была «страшенная»! И перепугает всех «до смерти»!

Он снова поймал в зеркале свой долгий взгляд, полный раздумий и сомнений. Он никогда не любил октябрь. С тех самых пор, когда много лет назад впервые лег на осенние листья перед домом бабушки, и услышал шум ветра, и увидел голые деревья. И почему-то заплакал. Каждый год к нему возвращалась часть этой тоски. И всегда исчезала с весной.

Но сегодня все было иначе. Он чувствовал, что эта осень придет и будет длиться миллионы лет.

Весны не будет.

Весь вечер он тихо плакал. Но ни следа этих слез не было заметно на его лице. Они запрятались где-то глубоко внутри и лились, лились беспрестанно.

Суетливый дом был наполнен густым приторным запахом сладостей. Луиза выложила на тарелки яблоки в новой кожуре из сахарной глазури; в больших чашах был свежеприготовленный пунш, над каждой дверью висели на нитках яблоки, из каждого морозного окна глядели треугольными глазами выдолбленные и продырявленные тыквы. В центре гостиной уже стоял бочонок с водой, а рядом лежал мешок с яблоками, приготовленными для макания. Не хватало лишь катализатора, ватаги ребятишек, чтобы яблоки начали плюхаться в воду, раскачиваться, как маятники, в запруженных проемах дверей, леденцы — таять, а комнаты — наполняться криками ужаса и восторга, что, впрочем, одно и то же.

Но пока в доме шли молчаливые приготовления. И кое-что еще.

Сегодня Луиза все время ухитрялась находиться в любой другой комнате, кроме той, где был он. Это был ее изощренный способ выразить: «Посмотри, Майк, как я занята! Я так занята, что, когда ты входишь в комнату, где нахожусь я, мне каждый раз нужно кое-что сделать в другой! Только посмотри, как я верчусь!»

Какое-то время он подыгрывал ей в этой отвратительной ребяческой игре. Когда она была на кухне, он приходил туда со словами: «Мне нужен стакан воды». Мгновение спустя, когда он стоял и пил воду, она, как хрустальная фея, колдовала над карамельным варевом, булькавшим, словно доисторический котел, на плите, и вдруг говорила: «О, мне же надо зажечь свечи в тыквах!» — и бросалась в гостиную зажигать улыбки в тыквенных головах. Он входил туда вслед за ней, говоря: «Мне нужна моя трубка». «Ах, сидр!» — восклицала она, убегая в столовую. «Я сам проверю сидр!» — говорил он. Но когда он попытался последовать за ней, она умчалась в ванную и закрыла за собой дверь.

Он постоял за дверью, улыбаясь странной, бесчувственной улыбкой, держа во рту остывшую трубку, а затем, устав от этой игры, из упрямства прождал еще пять минут. Из ванной не доносилось ни звука. И чтобы не доставлять ей лишней радости от сознания того, что он караулит ее у двери, он в раздражении вдруг резко повернулся и пошел наверх, весело насвистывая.

Поднявшись по лестнице, он остановился. Наконец он услышал, как открылась щеколда на двери в ванной, Луиза вышла, и жизнь на первом этаже пошла своим чередом, как в джунглях, когда опасность миновала и антилопы возвращаются к водопою.

И теперь, когда он поправил галстук и надел черный пиджак, в гостиной прошелестели мышиные шажки. В дверях появилась Мэрион, вся разрисованная под скелет.

— Как я смотрюсь, папа?

— Отлично!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Эта история произошла, по легенде, в конце XIX века, когда Якутия уже вошла в состав России и была, соответственно, разделена на районы и уезды. Официальными главами селений в то время являлись князья-«тойоны» из числа богатых якутов. Об одном таком князе из центрального района и рассказывает история.

Князь этот был деспотичным даже по меркам тех тёмных времён — забрал в своём селе всё народное добро себе, построил себе невиданную по роскоши усадьбу, высасывал все соки из бедняков и чинил суд по собственным искажённым представлениям. Однако же дань с населения исправно собирал и отправлял в центр, так что власти им были довольны и не собирались менять на другого.

Однажды осенним вечером в дом пришёл бродяга («кумалаан») и попросился на ужин и ночёвку — обычное явление для тех времён. Как правило, платили за эту услугу бродяги тем, что выполняли какую-либо работу по хозяйству, которую поручал им хозяин. Но этот бродяга выглядел настолько хилым, что князь, бросив на него надменный взгляд, велел выгнать его из двора (что грубо противоречит сельскому якутскому этикету — обычно даже самые испорченные богачи уделяли место таким гостям хотя бы в хлеву). Так и сделали. Но позже князь заметил, что бродяга как-то снова проник в усадьбу и ошивается у крыльца. Князь рассердился, велел поймать настырного гостя и привести к нему. Бродягу приволокли, и князь спросил у него, почему он не уходит.

— Негде ночевать, — жалобно ответил бродяга. — И есть хочется, а идти больше некуда.

— Если я дам тебе пищу и кров, то чем ты, оборванец этакий, сможешь мне отплатить? — насмешливо спросил князь, уже раздумывая, как поиздеваться над бедняком.

— Ну, я не особо много-то могу, — замялся тот. — Зато немного умею рассказывать олонхо.

Тут следует пояснить, что «олонхо» — это вид устного якутского народного эпоса, очень длинное (в десятки и сотни тысяч строк) песенное эпическое сказание о борьбе сил добра и зла. Мастера олонхо, способные часами и даже сутками напролёт безостановочно импровизировать и увлекать слушателей, весьма почитались в дореволюционной Якутии, когда у народа было мало развлечений.

— Да ну? — не поверил князь. — Ты? Мастер олонхо?

— Ну, людям вроде нравится, как я рассказываю, — неуверенно ответил бродяга.

Князь не очень поверил ему, но вечером всё равно делать было нечего, и он решил дать шанс гостю. Олонхо послушать ему хотелось, а если бродяга соврал, то потом можно ему за это устроить страшную кару — тоже неплохое развлечение.

— Тогда оставайся, — разрешил он. — Будешь мне перед сном рассказывать олонхо, пока я не усну. И горе тебе, если твоё олонхо мне не понравится!

На том и решили. Князь опять показал себя не с лучшей стороны и дал гостю в качестве места для ночлега самый дальний и холодный угол дома, где просто постелили жесткую шкуру на пол. Хотя ужин для семьи князя был сытный и много чего осталось, бродяге всё равно дали лишь крохотную порцию творога и кусочек черствого хлеба. Тот ничем не выразил своё недовольство.

Наступил вечер. В печи горел огонь, князь устроился на своей большой кровати с молодой женой. Оба накрылись одеялом и стали слушать олонхо от бродяги. К удивлению князя, тот очень неплохо рассказывал. Время от времени издавая одобрительные возгласы, князь слушал где-то полчаса, но потом ему захотелось справить нужду. Велев бродяге прерваться на минуту, он вышел из дома и пошёл в отхожее место.

Небо было в тучах, накрапывал холодный дождь. Когда князь начал делать то, для чего вышел, вдруг что-то схватило его за плечи и оторвало от земли. Он посмотрел вверх и обомлел: огромный чёрный стервятник зажал в когтях его плечи и уносил его куда-то в небо. Князь стал брыкаться, но потом понял, что если птица его отпустит, то он разобьется, и застыл. Летели долго — холодный воздух успел остудить князя до полусмерти, — а потом стервятник сбросил его вниз на какой-то пустырь, где горел огромный костёр, а вокруг него плясали уродливые голые женщины гигантского роста. Когда князь поднялся, одна из женщин подошла к нему и стала совать сосок пышной груди в рот. Тот пытался отвернуться, но его парализовало, и молоко полилось ему в рот — только это оказалась на поверку кровь, а вовсе не молоко. Чтобы не захлебнуться, князь стал глотать кровь. Напоив его, женщина рассмеялась:

— Теперь ты отведал человеческой крови и отделился от света — ты стал одним из нас!

Князь оглядел себя и удивился: его тело преобразилось, покрылось гнойниками и буграми и стало мало чем напоминать человеческое. Женщина сказала ему:

— Теперь ты обрёл свою истинную сущность, которую скрывал все эти годы. Не зря я отправила к тебе своего верного посланника под видом бродячего певца, чтобы он вырвал твою душу и отправил сюда, в Нижний мир! Теперь ты сможешь отбросить человеческие условности и творить истинное зло.

— А как? — робко поинтересовался князь.

— Мы отправим тебя обратно в Срединный мир, и ты сможешь там делать всё плохое, что захочешь.

С этими словами женщина щелкнула пальцами, появились какие-то полулюди-полузвери и окружили князя. С него содрали кожу, сломали шею и повернули голову затылком вперёд; отрезали нос, губы, уши и сняли скальп. Потом стервятник опять унёс корчащегося князя куда-то вверх и сбросил на безлюдной местности. Князь понял, что он оказался в одном из полян недалеко от своей деревни. Солнечный свет причинял ему боль, а при виде людей у него начиналась паника, и он не мог вернуться в деревню и показываться на глаза людям. Так и ютился он долгие месяцы по замерзшим заброшенным домам и всё больше озлоблялся на весь мир. Когда в его пустую обитель приходили люди, чтобы переночевать, по ночам князь подкрадывался к ним, душил и потом пожирал их плоть — но от этого его голод становился только мучительнее.

Наконец, жители близлежащей деревни решили вызвать шамана, чтобы тот изгнал нечисть, которая убивает людей. Однажды утром на поляну пришёл шаман и стал проводить обряд изгнания нечистой силы. Князь почувствовал себя так, будто горит заживо, и вдруг понял, что его тело действительно охватывают языки пламени, рвущиеся изнутри. Он завопил от ужаса, понимая, что это конец...

... и очнулся на своей кровати. Оказывается, он крепко заснул, слушая олонхо. Жена уже спала, огонь в печи почти потух, а бродяга смотрел на него с полуулыбкой:

— Ну как, понравилось вам моё олонхо? — спросил он. — Вам достаточно? Или мне продолжать?

Очнувшись от ступора, князь вскочил и велел разжечь печь снова. Он приказал приготовить большой ужин и переселить гостя в лучшую спальню. Домашние смотрели на деспота с удивлением — что это на него нашло?

В общем, переночевал бродяга по-королевски, а утром князь подарил ему одного из своих лучших коней и дал солидную сумму денег. Попрощавшись с ним, бродяга выехал из двора и уехал из деревни.

И только через некоторое время князь узнал, что недавно через его район куда-то на север по своим делам проезжал инкогнито один из великих шаманов того времени.
Наш поселок довольно старый — ему уже несколько веков. Много лет он был спокойным уединённым местом, окруженным полями и лесом. Единственное, что нарушало покой этой почти райской местности — железная дорога, пролегавшая примерно в паре километров от поселка. За ней чуть поодаль находилось кладбище.

Примерно тридцать лет назад здесь произошёл ужасающий случай, о котором до сих пор говорят. Анна и Сергей дружили с самого детства, а когда выросли, полюбили друг друга и решили пожениться. Но до свадьбы Сережа не дожил. Однажды, когда они с друзьями отмечали чей-то день рождения, изрядно набравшись, приятели затеяли драку, в которой Сергея зарезали. Похоронили парня на том самом кладбище за железной дорогой. Виновник его смерти, по стечению обстоятельств, получил небольшой срок — всего несколько лет. Анна не смогла справиться с такой утратой и замкнулась в себе, мало говорила и целыми днями пропадала у могилы погибшего жениха. Однажды вечером девушка не вернулась домой, и все отправились на ее поиски. Анин труп нашли на железнодорожных путях. Тело девушки разрубило пополам. Смерть Анны сочли самоубийством, потому из-за суеверий похоронили за пределами кладбища.

Прошло несколько лет, и убийца Сергея вышел из тюрьмы. Возвращение он решил отметить у себя на заднем дворе. Собрал друзей, устроил застолье. Сразу же за пределами двора начиналось поле, где была посеяна пшеница. Когда уже висели сумерки, парень и двое его приятелей, напившись, решили сходить на кладбище. Стоит отметить, что он не только не испытывал раскаяния за содеянное, но и ненавидел покойного Сережу за то, что «по его вине» он отсидел в тюрьме. Алкоголь окончательно «сорвал ему башню», и парень отправился на кладбище с прямой целью осквернить могилу убитого. Отыскав последнее пристанище Сергея, парни сломали крест, разорвали повешенные на нём траурные ленты, растоптали цветы, которые Анна любовно взрастила в последние месяцы своей жизни. Потом откупорили принесенную с собой бутылку водки.

— Твое здоровье, Сереженька! — проорал один из них, выливая содержимое бутылки на холмик, а затем разбил ее об остатки поверженного креста.

Всласть навеселившись, вандалы отправились назад, но путь им преградил проходящий по пути локомотив. Когда поезд прошел и парни перешли железную дорогу, то увидели, что от нее далеко в поле тянется незнакомая им свежепротоптанная тропинка. К тому времени уже почти полностью стемнело, зрелище казалось странным, потому парни как можно быстрее пошли домой. Но не успели они пройти и ста метров, как где-то неподалеку послышался жуткий крик. От шока приятели замерли и тут увидели, что вблизи колосья пшеницы шуршат и прогибаются, словно кто-то на них ступает, но при этом ничего видно не было. Шорох приближался, и когда невидимое существо оказалось в паре метров от них, парни бросились бежать. Оно не отступало и с завидной скоростью преследовало беглецов. Один из них обернулся и закричал от ужаса — за ними гналось нечто низкое, оно передвигалось на локтях ползком, оставляя за собой кровавый след. Длинные слипшиеся от крови волосы закрывали лицо. Существо остановилось на мгновение и отбросило волосы назад, и тогда приятели узнали в нем Анну — точнее, то, что от нее осталось. Рыча и стуча локтями по рыхлой земле, она настигала их. Догнав двоих, она схватила руками за щиколотки убийцу Сергея и того, кто разлил водку на его могиле. Они закричали, зашуршала пшеница, и все резко стихло.

Единственный оставшийся в живых парень добрел до поселка только к утру. Бледный и исцарапанный колосьями, он рухнул на пороге своего дома. Трупы остальных обнаружили возле железной дороги. Они были разрублены пополам. Смерти парней пытались объяснить тем, что, напившись, они погибли под колесами поезда. С натяжкой эту версию приняли. Но никто не смог объяснить, откуда взялся кровавый след, тянувшийся от железнодорожных путей до оскверненной могилы Сергея.
Автор: Ричард Лаймон

Публикуем на сайте рассказ «Ванна» американского писателя Ричарда Лаймона, прославившегося как мастер кровавых натуралистичных триллеров.

------

— Алло.

— Угадай, кто это, Кенни.

Она говорила в трубку страстным голосом, который, насколько она знала, был страстным чрезвычайно.

— Уже угадал!

— Чем занимаешься?

— Ничем особенным. Так просто. А ты?

— Томлюсь в постели.

— Да ну? — Джойс услышала его хрипловатый смех. — Заболела?

— У меня, кажется, поднимается температура, — сказала она. — Я вся такая горячая. Такая горячая, что пришлось совсем раздеться. Ума не приложу, что это со мной такое.

— Какая у тебя температура?

— Откуда я знаю, Кенни. У меня нет сил даже подняться и взять градусник. Может, приедешь со своим? Тем, что между ног.

Наступила короткая пауза. Потом Кен спросил:

— А Гарольд?

— Насчет него не беспокойся.

— То же самое ты говорила в прошлый раз, когда он нас чуть не прихватил.

— Нет, сегодня вечером абсолютно спокойно. Гарантирую. Он уехал в Нью Йорк. В Нью Йорк, и вернется только в воскресенье вечером.

— Когда уехал?

— Ты прямо как пугливая лань.

— Просто не хочу неприятностей.

— Ну ладно, он уехал утром. И не стоит думать, что он пропустил свой рейс. Он позвонил мне всего несколько минут назад из своего номера в «Мариот». Он в трех тысячах миль отсюда, и я уверена, нет ни малейшей возможности, что он нас накроет.

— А откуда ты знаешь, что он звонил не из автомата в миле от тебя, и не сказал, что он в нью йоркском «Мариоте»? Может, он в брентвудском «Шевроне».

— Бог ты мой, прямо параноик!

— Почему бы тебе не позвонить в отель? Просто убедись, что он действительно вселился, а потом перезвони. Если он там, как сказал, я сейчас же приеду.

Джойс вздохнула.

— Ну что ж, надо так надо.

— Буду ждать у себя.

Перекатившись по кровати, она положила трубку, свесила ноги и села.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Первоисточник: 4stor.ru

В 2003 году я поняла, что уже никак нельзя откладывать поездку к сестре в Херсонскую область. Я вообще обещала приехать к ней на свадьбу, но так получилось, что работа не позволила. Уже через неделю она позвонила и приказала ехать к ней. Признаюсь, неделя прошла после свадьбы, а ехать уже после как-то было стыдно. Но сестра неуклонно и неумолимо настояла на обязательном приезде.

Уже в 6 часов следующего утра я сидела в автобусе и крутила в руке купленное на подарок золотое кольцо. Просидев четыре часа в автобусе, я была выжата как лимон, ко всему в придачу из-за солнцепека ощущения были такие, будто я не в автобусе, а в сауне. Но, как я говорила ранее, спустя четыре часа я все-таки дождалась пункта назначения.

Село Царское особого впечатления не произвело. Низкие дома, неасфальтированные улицы, превращенная в жижу после дождя земля... Дороги я не знала, но, слава богу, сестра со своим мужем выехали за мной. По дороге до их дома мы с Ирочкой неугомонно говорили, на некоторое время оставив её супруга без внимания. Спустя полчаса мы уже были в их доме, усаживаясь за ломящийся от еды стол. Разговаривали обо всем на свете, но больше всего о свадьбе — извинилась, наверное, раз сто, затем вручила колечко, которое очень понравилось сестре. Мы и не заметили, как вместо чая уже опрокидывали за воротник один за другим бокалы с вином.

Начинало темнеть, под столом дремали четыре красивые бутылочки. Серёга, муж сестры, отпросился у Иры к друзьям, мол, все равно будет «третий лишний», та, в свою очередь, не сильно была против — наверное, она, как и я, хотела продолжения банкета, да и меня она не видела с момента отъезда в эту глушь (года полтора так точно). Через некоторое время за двором раздался звук мотора, который со временем отдалился и стал не слышен.

Мы ещё немного посидели, потом Ира решила устроить мне экскурсию по деревушке. Уже начало темнеть, и мы, вялые от вина, поплелись бороздить просторы Царского. Мы гуляли, и я осознала, что тут совсем не такая атмосфера, как в городе. Я до этого даже не могла представить, что в деревне так тихо и спокойно. Дойдя уже почти до окраины деревни, начали потихоньку собирать мозги в шарик и размышлять, что уже стало темно, пора бы домой на мягкую подушку, но тут Ира тихо ойкнула — навстречу нам кто-то шел. Мужчина лет тридцати, может больше. Страх быстро пропал, так как, когда он подошёл, мы увидели, что лицо у него доброе, внушающее доверие. Он спросил, что две девушки делают одни, да ещё под вечер, и предложил проводить нас домой. Мы согласились. Спустя некоторое время — а шли мы довольно медленно — он сделал предложение пойти к нему, так как он купил вина, да и самогон есть, мол, у него и его жены нет компании, ибо сами они не местные — приехали на дачу. При других обстоятельствах я бы отказалась, но видя, что сестричка не особо сопротивляется, я кивнула в знак согласия. Мужчина представился: «Владимир».

Домик Владимира был красивый, хоть и маленький. На порог вышла молодая женщина, не особо красивая — от нее веяло какой-то скукой, она была похожа на этих «вечных ботаников». Она быстро накрыла стол, и мы вскоре снова звенели бокалами, поддерживая компанейский дух. Часа полтора, может, два пролетели незаметно. Я поняла, что хватит пить — ночевать у этих людей не особо хотелось. И тут я начала замечать, что поведение Вовы изменилось: добрый взгляд сменился жёстким взором, который не предвещал ничего хорошего.

— Почему вы, барышни, не пьете? — его голос звучал, будто гвоздем по стеклу. — Или вы не считаете мои скромные чествования достойными ваших персон?

Что он имел в виду, я не поняла, но было видно, что злость, как зараза, подступает к нему на ровном месте. Я, хоть и была пьяна, но отчётливо помню, на губах появилась странная бесноватая улыбка — но я тогда этому значения не придала.

— Девочки, не желаете ли попробовать моего фирменного блюда? — лукаво произнес он, и глаза его уже светись какой-то непонятной радостью. — Ещё в армии меня научили, как законсервировать мясо — даже спустя год его вкус будет бесподобен. Вы просто обязаны попробовать, или я очень обижусь... а вы этого точно не захотите, уж можете поверить мне, — добавил он.

Нам просто ничего не оставалось, как согласиться. Он молнией метнулся на кухню и принес литровую банку с тушенкой. Володя поковырялся в банке, затем вылил все содержимое на тарелку и довольным взглядом посмотрел на нас. Я попробовала первая, затем Ира. Вот здесь признаюсь — мясо было бесподобным. Мы быстро приговорили мясо. Я окинула взглядом жену Владимира, думая попросить рецепт, но она сидела вся бледная.

Все дальнейшие события были словно кошмарный сон.

— Вот умницы! Жрите себе подобных! — вдруг, улыбаясь, провозгласил Владимир, после чего повернул голову к жене и ударил её кулаком в лицо, разбив бровь. Мы ужаснулись, но женщина вытерла кровь и продолжала сидеть.

— Что вы, курицы, смотрите? У меня к вам особый подход. Все вы, шлюхи, одинаковые, резать вас надо! — выпалил Владимир.

И тут-то я поняла, что нам это не светит чем-то хорошим. На него снова накатила волна ярости — на этот раз Вова впился в волосы девушки и всей силой швырнул её так, что та вылетела с кухни. Владимир поднялся, подошел ко мне. Затем, наклонив голову так, что его нос был в сантиметре от моего, и я могла чувствовать его дыхание, он сказал: «Ждите». Он снова ударил супругу ногой где-то в область почек, затем ещё раз в живот, после чего поднял её и увел в другую комнату, держа сзади за шею, как скота.

Я сидела в ступоре, как и моя сестра, которая тряслась, как осенний лист на ветру. Я решила, что мешкать равносильно смертному приговору. Схватив сестру за руку, я ринулась к двери. Наше счастье, что они уединились в спальне. Стремительно вылетая из дома, я слышала обрывки фраз:

— Где… верёвки.… консервировать их…

Не знаю, как быстро и какое время мы бежали, но уже возле дома сестры я упала на колени от усталости, разодрав их в кровь. Сестра молчала. Я открыла дверь, и уже на пороге Ира рухнула на пол без сознания.

Утро выдалось мрачным, но не только из-за погоды. Мы обе знали, что вчера произошло, но молчали и старались не встречаться взглядами. Мужу её мы, разумеется, ничего не сказали, да и толку-то — мы точно знали, что этот Вова утром испарится, как роса на солнце. В этот же день я уехала.

Спустя некоторое время я узнала на фото в новостях того Вову, который был тогда в селе. Каховский маньяк не только убивал женщин — он консервировал их мясо и, само собой, «дегустировал» его. Я не знаю, сколько тогда времени провела в туалете, осознав, чем он нас кормил.

Сестра после того случая упросила мужа сменить место жительства, и они перебрались в город. Мы с ней после того случая не виделись, лишь изредка она мне пишет. Заметьте — не звонит, а именно пишет. Я коротко отвечаю. Это событие изменило наши жизни, у нас разладились отношения. Но в душе мы просто не хотим вспоминать тот ужасный день, того демона во плоти...

... и тот божественный вкус человеческого мяса, который нам обеим запомнится на всю жизнь.
Автор: Рэй Брэдбери

Публикуем на сайте жуткий рассказ Рэя Брэдбери, вошедший в его дебютный сборник «Тёмный карнавал». В этом сборнике известный писатель предстаёт не столько замечательном фантастом, каким его все знают, а мастером ужасов.

------

Самое замечательное — полнейшая тишина. Джек Дюффало входит, и хорошо смазанная дверь закрывается за ним беззвучно, словно во сне. Двойной ковер, который он постелил недавно, полностью поглощает звуки шагов. Водосточные трубы и оконные рамы укреплены так надежно, что не скрипнут даже в сильную бурю. Все двери в комнатах закрываются на новые прочные крюки, а электрокамин беззвучно выдыхает струи теплого воздуха на отвороты брюк Джека, который пытается согреться в этот промозглый вечер.

Оценивая царящую вокруг тишину, Джек удовлетворенно кивает, ибо безмолвие стоит абсолютное. А ведь бывало, ночью по дому бегали крысы. Пришлось ставить капканы и класть отраву, чтобы заставить их замолчать. Даже дедушкины часы остановлены. Мощный маятник неподвижно застыл в ящике из стекла и дерева.

Они ждут его в столовой. Джек прислушивается. Ни звука. Хорошо. Итак, они научились вести себя тихо. Иногда ведь приходится учить людей. Урок не прошел зря — из столовой не доносится даже звона вилок и ножей. Он снимает толстые серые перчатки, вешает на вешалку вместе с пальто и на мгновение задумывается о том, что еще нужно сделать в доме.

Джек решительно проходит в столовую, где за столом сидят четыре человека, не двигаясь и не произнося ни слова. Единственный звук, который нарушает тишину — слабый скрип его ботинок.

Как обычно, он останавливает свой взгляд на женщине, сидящей во главе стола. Проходя мимо, он взмахивает пальцами у ее лица. Она не моргает.

Тетя Розалия сидит прямо и неподвижно. А если с пола вдруг поднимется пылинка, следит ли она за ней взглядом? Когда пылинка попадет ей на ресницу, дрогнут ли веки? Нет.

Руки тети Розалии лежат на столе, высохшие и желтые. Тело утопает в широком льняном платье. Ее груди не обнажались годами ни для любви, ни для кормления младенца. Как две мумии, запеленутые в ткань и погребенные навечно. Тощие ноги тетушки одеты в глухие высокие ботинки, уходящие под платье. Очертания ее ног под платьем придают ей сходство с манекеном.

Тетя сидит, уставившись прямо на Джека. Он насмешливо махает рукой перед ее лицом — над верхней губой у нее собралась пыль, образуя подобие маленьких усиков.

— Добрый вечер, тетушка Розалия! — говорит Джек, наклоняясь. — Добрый вечер, дядюшка Дэйм!

«И ни единого слова. Ни единого! Как замечательно!».

— А, добрый вечер, кузина Лейла, и вам, кузен Джон, — кланяется он снова.

Лейла сидит слева от тетушки. Ее золотистые волосы завиваются, словно пшеница. Джон сидит напротив нее, и его шевелюра торчит во все стороны. Ему — четырнадцать, ей — шестнадцать. Дядя Дэйм, их отец («отец» — что за дурацкое слово!), сидит рядом с Лейлой, в углу, потому что тетя Розалия сказала, что у окна, во главе стола, ему продует шею. Ох уж эта тетя Розалия!

Джек пододвигает к столу свободный стул и садится, положив локти на скатерть.

— Давайте поговорим, — произносит он. — Это очень важно. Надо покончить с этим, дело уже и так затянулось. Я влюблен. Да, да, я уже говорил вам об этом. В тот день, когда заставил вас улыбаться. Помните?

Четыре человека, сидящие за столом, не смотрят в его сторону и не шевелятся.

На Джека накатывают воспоминания.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...