Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЖЕСТЬ»

Историю эту совсем недавно рассказал мне коллега, к которому случилось на днях зайти на дом. Но сами события повествования произошли еще в середине девяностых. Для начала нужно сказать, что коллега живет в старом трехэтажном доме с типичным двором-колодцем. Причем этот двор — натуральный колодец, настолько узкий, что его даже не видно из окна третьего этажа, если не высовываться. Этажи весьма высокие, а самое интересное — то, что двор находится ниже уровня улицы, и чтобы попасть туда, вы должны спуститься по ступенькам почти на высоту этажа вниз. Таким образом, дом имеет еще как бы нулевой этаж, где находятся две квартиры со входом со двора, хотя квартирами их назвать трудно. Моему коллеге довелось однажды побывать в одной из них. Через входную дверь вы попадаете на махонькую кухоньку, которая имеет единственное на всю квартиру окно. Из кухни ведут две двери — одна в еще меньший санузел, другая в небольшую спаленку без окон. Скорее всего, до СССР это были либо подсобные помещения, либо какие-то мастерские, но потом началось уплотнение, и их перепрофилировали в квартиры.

Так вот, в одной из этих квартир обитал бомжеватый тип, а в другой жила полоумная бабушка — «божий одуванчик». Бабушка была тихой помешанной. Она ни с кем не общалась, все время бубнила себе под нос какие-то слова и почти ничего вокруг не замечала. Вполне естественно, что бабушка была совершенно одинока и вела полупомоечный образ жизни. Хотя она вроде бы иногда получала какие-то деньги на почте и даже умудрялась купить хлеба, но и возле мусорки ошивалась нередко.

В основном на бабушку не обращали внимания. Единственными заметными проявлениями ее существования были дикая вонь из квартирки и цветочная клумба посреди дворика. Вообще, было удивительно, как в этом вечносыром месте, куда никогда не проникал прямой лучик света, могло расти что-то, кроме мха. Но факт: каждое лето цветы росли, совершенно не соответствуя мрачному сырому колодцу. Что касается вони, она была слабым поводом замечать существование божьего одуванчика, так как в принципе от нее могли страдать только сосед-полубомж и семья алкоголиков этажом выше. Но, похоже, они не очень-то и страдали. Только раз алкоголики с первого этажа упомянули бабку, мол, совсем уже двинулась — всю ночь стучит, не переставая. Но ругаться не стали. Видно, им было все равно, да и сами они докучали нормальным жильцам куда больше.

Однажды жильцы заметили, что божий одуванчик уже несколько дней не появлялась в поле зрения. Причем, может, этого бы и не заметили, если б вонь в квартире не усилилась. Связь прослеживалась очевидная, и довольно оперативно была вызвана милиция. Дверь взломали, и представители правоохранительных органов вместе с несколькими особо любопытствующими соседями (среди них был и мой нынешний коллега) вошли в квартиру. Тут перед ними и предстал кошмар последних месяцев (а то и лет) существования старушки. Как оказалось, за стеной ее квартиры проходили какие-то подземные коммуникации. И в какой-то момент у сумашедшей бабульки появился серьезнейший враг — крысы. Наверное, экспансия грызунов нарастала из месяца в месяц. Стены за истлевшими обоями были просто-таки испещрены многими десятками крысиных ходов. Жильцы в последнее время все чаще замечали грызунов возле ступенек, ведущих вниз, и полагали, что те лезут из подвала. Но все-таки случаи были не особо частыми, а соседи (напомню, алкоголики и бомж) не жаловались. Кухня, по-видимому, уже была сдана серому воинству: в ней не осталось абсолютно ничего, кроме толстого слоя крысиного помета на полу. Каждый вечер старушка запиралась в спальне и принимала бой с крысиными ордами. Единственной ее домашней утварью в квартире была старая кочерга, которой она вела войну не на жизнь, а на смерть. Тут и вспомнились замечания о ночном стуке. Ближе к утру все тушки поверженных врагов собирались в ванну и по мере возможности незаметно выносились на мусорку. Возможность не всегда соответствовала количеству павших, и тушки могли накапливаться в ванне, создавая ужасное зловоние. Лишь только максимальная удаленность санузла от входной двери и терпимость соседей позволяли оставаться такой ситуации незамеченной.

Как показала экспертиза, позапрошлым вечером бабушку хватил инсульт, и она, парализованная, лежала на кровати без возможности провести очередной раунд боя со своими заклятыми врагами. Серое воинство не осталось в долгу и попировало на славу, съев несчастную заживо. Прибывшие милиционеры и соседи обнаружили изъеденный, но еще не полностью обглоданный труп.

После, конечно, были проведены антикрысиные мероприятия. Обе квартиры были выведены из жилищного фонда. Теперь там какие-то вечнозакрытые подсобки. А клумба полностью заросла мхом, как и положено двору-колодцу.
Автор: felix

Эта история произошла со мной в детстве, мне тогда было лет десять. Был летний погожий день — один из тех, когда ребята весело проводят время на улице, играя в различные игры. Дело было в частном секторе на окраине города. Я жил в одном из домов, тыльная сторона которых выходила на территорию бывшего колхоза. Наша улица Л... пересекалась с другой улицей М..., на которой, собственно, был въезд в колхоз, а с другой стороны она проходила через кладбище.

Так вот, в тот памятный день мы с другом Толиком вечером собрались поиграть на улице. Примерно через час нас нашла сестра Толика и сказала, что дяде Толика, Олегу Андреевичу, который строил дом на соседней улице М..., нужно передать продукты, так как он ночью будет сторожить стройматериалы в ещё недостроенном доме. Толику не очень хотелось выполнять порученную миссию в одиночку, поэтому он стал уговаривать меня составить ему компанию. Так как больше заняться было особо нечем, я согласился, и мы отправились к дому Олега Андреевича.

Участок, на котором строился дом, находился напротив кладбища. С другой стороны возвышался холм, покрытый травой, где обычно пасли скот, а ближе к вершине холма начинался лес. Олег Андреевич встретил нас приветливо. На первый взгляд ему было лет сорок. Он сидел около костра перед строящимся домом и курил, рядом с ним лежало ружьё. Мы передали ему продукты и уже было хотели идти обратно, но Олег Андреевич попросил нас посторожить около костра, пока он обойдёт территорию. К тому времени уже порядком стемнело, и мы с Толиком остались около костра.

Двор дома представлял из себя огороженную деревянным заборчиком обширную территорию, на которой были сложены строительные материалы. Раньше здесь рос густой кустарник, но во время стройки большую часть кустов выкорчевали, остались только довольно густые заросли подле низенького забора, который чисто символически огораживал территорию двора. Мы с Толиком сидели какое-то время около костра и разговаривали. Потом мне захотелось отлить, и я отошёл ближе к кустам. Сделал дело, и тут моё внимание привлёк шорох в кустах. Я посмотрел туда и увидел пару светящихся зелёным светом глаз в темноте кустарника. Подумав, что это кот, я шикнул на него, поднял камень и кинул в кусты. Я ожидал, что кот убежит, но вместо этого глаза в кустах поднялись на уровень моей груди, при этом раздался шорох и какое-то низкое ворчание. Осознав, что загадочные глаза принадлежат вовсе не коту, я кинулся к костру, где ждал меня Толик.

Подбежав к костру, я только успел крикнул Толику, что в кустах кто-то есть, и тут началось... Со стороны кустов, которые росли по периметру двора, послышались многочисленные шорохи, какое-то ворчания и подвывания. То тут, то там мелькали какие-то тени. Стало ясно: то, что я увидел в кустах, было не одно. Мы сильно перепугались и не двигались с места. Но тут со стороны строящегося дома пришёл Олег Андреевич с ружьём, и вся возня в кустах прекратилась. Мы рассказали ему о том, что случилось за время его отсутствия. Он покачал головой и сказал, что неделю назад с ним здесь произошла страшная история во время очередного ночного дежурства:

— Я вот так же коротал время у костра вечером. В тот день я купил шестимесячного щенка кавказкой овчарки, так как давно планировал завести собаку для охраны территории. Назвал щенка Бубликом. Он оказался неожиданно смышлёным и забавным, обещая стать со временем верным помощником и другом. Чтобы было не так скучно во время ночного дежурства, я взял его с собой. Сначала всё было тихо. Я пару раз обошёл двор, потом ближе к полуночи щенок вдруг проснулся и стал скулить, косясь в сторону зарослей. Я не придал этому особое значение, пошёл снова делать обход территории и, когда был за строящимся домом, внезапно услышал отчаянный визг Бублика, который резко оборвался. Я кинулся к костру, где оставил питомца, и в свете костра увидел ужасную картину: Бобик был разорван на две части. Над одной из частей склонилось некое существо и с чавканьем пожирало бедного щенка. Всё вокруг было забрызгано кровью. Существо стояло ко мне спиной и, будучи увлечено своим кровавым пиршеством, сначала меня не заметило. Я схватил попавшейся под руку стальной прут, подскочил к нему и ударил тварь несколько раз. Когда я опускал прут на голову этого создания, оно повернуло ко мне морду и блеснуло зелёными глазищами. После моих ударов существо взвыло и упало на землю. Теперь я смог разглядеть этого монстра — иначе его и не назовёшь. Существо было размером с ребёнка, всё покрытое серой шерстью. Когда я его увидел, оно стояло на задних ногах, которые сгибались в коленях в обратную сторону, ноги его заканчивались копытами. Морда больше всего была похожа на козлиную, отличалась она только близко посаженными глазами и строением челюсти, которая никак не могла принадлежать травоядному зверю, так как была усеяна множеством острейших изогнутых зубов. Голову украшали небольшие рожки. Руки у монстра были похожи на человеческие, только оканчивались шестью пальцами с когтями вместо ногтей. В общем, монстр больше всего напоминал черта из ада. Судя по тому, как был разорван несчастный Бублик, существо явно было невероятно сильным. Я некоторое время разглядывал мерзкую тварь, потом приковал существо к цепи для собаки. Цепь была толстая, вылитая из чугуна — я специально её держал для больших собак. Приходя в себя, я вырыл небольшую ямку и закопал в ней остатки несчастного пса, потом помчался за братом, чтобы показать ему невиданную тварь. Брат жил в доме на улице Л... Он мне не поверил, но взял охотничье ружьё, зарядил, и мы побежали к стройке. Время, которое мне требовалось, чтобы добраться до дома брата и вернуться обратно, не превышало четверти часа. Но на месте монстра уже не было — только валялась цепь, разорванная в трёх местах, и была разрыта ямка, куда я закопал Бублика. Останки пса отсутствовали.

Такую леденящую кровь историю поведал нам дядя Толика, после чего проводил с ружьем нас до родной улицы.

Впоследствии Олег Андреевич всё-таки достроил дом на участке, после чего продал участок и уехал жить в город на квартиру. Через несколько лет в этом доме было зверски убита семья, купившая участок. По слухам, в дом проник не иначе как маньяк, расчленивший тела своих жертв. Некоторые части тел отсутствовали, их так и не обнаружили. Ценные вещи из дома не исчезли. Милиция убийцу не нашла. В тот дом после этого так никто и не поселился.
Автор: Стивен Кинг

Публикуем на сайте рассказ знаменитого американского писателя Стивена Кинга «Адова кошка»:

------

Хэлстону показалось, что сидящий в кресле на колесиках старик выглядит больным, чем-то сильно напуган и вообще готов умереть. Подобное ему приходилось наблюдать и ранее. Среди профессионалов Хэлстон был известен как одиночка, независимый боевик, умеющий сосуществовать с обычными бандюгами. За время своей «деятельности» на этом поприще он ликвидировал восемнадцать мужчин и шесть женщин, так что знал, как выглядит смерть. Дом — по сути большой особняк — был холодным и хранил покой. Тишину нарушало разве что глуховатое потрескивание огня в камине да доносившееся снаружи подвывание ноябрьского ветра.

— Я хочу, чтобы вы нанесли свой удар. — Голос старика чем-то напоминал хруст сминаемой старой бумаги. — Насколько я понимаю, именно этим вы занимаетесь.

— С кем вы разговаривали? — поинтересовался Хэлстон. Ему было тридцать два года, он имел самую заурядную внешность. Однако его движения отличались легкой, смертельной грацией, словно это была акула в образе человека.

— Я говорил с человеком по имени Сол Лоджиа. Он сказал, что вы знаете его.

Хэлстон кивнул. Раз Сол порекомендовал его этому человеку, значит, все в порядке. Если же в комнате вмонтированы «жучки», то все, что скажет старик Дроган, грозит ему серьезными неприятностями.

— Кому я должен нанести удар?

Дроган нажал на какую-то кнопку на подлокотнике своего кресла, и оно поехало вперед, издавая при этом шум, напоминающий жужжание мухи, попавшей в бутылку. Приблизившись, Дроган обдал его мерзким запахом старости, мочи и страха. Хэлстон почувствовал отвращение, но виду не подал, и лицо его продолжало оставаться по-прежнему спокойным.

— Ваша жертва находится как раз у вас за спиной, — мягко произнес Дроган.

Хэлстон отреагировал мгновенно. Зная, что от скорости реакции зависела порой его жизнь, не только мозг, но и все тело постоянно находилось словно начеку. Он соскочил с дивана, припал на одно колено, повернулся, одновременно просовывая руку внутрь своего сшитого по специальному заказу спортивного плаща, где в кобуре под мышкой висел опять же специальный револьвер 45-го калибра. Секундой позже оружие оказалось у него в руке, он целил в… кошку.

Какое-то мгновение Хэлстон и кошка неотрывно смотрели друг на друга. И это было неожиданно странно для Хэлстона, который не отличался большим воображением и не был суеверен. В ту же самую секунду, когда он бросился на колено и поднял револьвер, ему показалось, что он знает эту кошку, хотя, будь это действительно так, он наверняка запомнил бы существо со столь характерной внешностью.

Ее морда была словно разрезана надвое: половина черная, половина белая. Разделительной линия, прямая, как струна, шла от макушки ее плоского черепа, спускалась к носу и оттуда переходила на рот. В сумраке этой изысканно обставленной гостиной ее глаза казались громадными, а черные зрачки, преломлявшие свет от камина, сами походили на тлеющие ненавистью угольки.

Эта мысль, тяжелая и странная, подобно эху, вернулась к Хэлстону: мы знаем друг друга — ты и я. Потом это прошло. Он убрал револьвер и встал.

— За это мне следовало бы вас убить, — сказал он Дрогану. — Я не люблю шуток.

— А я и не шучу, — ответил тот. — Садитесь. Вот, загляните сюда. — Он извлек из-под прикрывшего его колени пледа толстый бумажный пакет и протянул его Хэлстону.

Хэлстон послушно сел. Кошка, примостившаяся было на спинке дивана, мягко юркнула к нему на колени. Несколько секунд она смотрела на Хэлстона своими огромными темными глазами со странными окруженными двойным золотисто-зеленым ободком зрачками, потом свернулась клубочком и замурлыкала.

Хэлстон вопросительно посмотрел на Дрогана.

— Она ведет себя очень дружелюбно, — сказал старик. — Поначалу. Вообще же эта кошка уже убила в моем доме троих. Остался один лишь я. Я стар, я болен… И мне хотелось бы умереть не раньше положенного срока.

— Я не могу в это поверить, — пробормотал Хэлстон. — Вы наняли меня, чтобы я убил кошку?

— Пожалуйста, загляните в конверт. Хэлстон открыл его. Конверт был заполнен сто и пятидесятидолларовыми купюрами — все они были старые. Начав их пересчитывать, он дошел до трех тысяч, после чего остановился.

— Сколько здесь?

— Шесть тысяч долларов. Следующие шесть тысяч вы получите, когда предъявите мне доказательства, что кошка… устранена. Мистер Лоджиа сказал, что это ваша обычная такса.

Хэлстон молча кивнул, одновременно продолжая механически поглаживать лежавшую па коленях кошку, которая, все так же мурлыкая, погрузилась в сон. Кошек Хэлстон любил. Если на то пошло, это было единственное животное, вызывавшее в нем симпатию. Они всегда гуляют сами по себе. Господь — если он вообще существовал — сделал из них идеальное орудие убийства. Да, они всегда были сами по себе. Как и Хэлстон.

— Я мог бы ничего не объяснять, но все же сделаю это, — сказал Дроган. — Предостеречь — значит вооружить, так, кажется, говорят, а мне не хотелось бы, чтобы вы с излишней легкостью шли на это дело. Кроме того, у меня есть на то и свои собственные причины, так сказать, для самооправдания. Просто не хотелось бы выглядеть в ваших глазах безумцем. Хэлстон снова кивнул. Про себя он уже решил, что нанесет этот столь необычный удар, так что дополнительных обсуждений действительно не требовалось. Но коль скоро Дроган намерен поговорить, он послушает.

— Для начала, вы знаете, кто я такой? Откуда у меня средства на жизнь?

— Фармацевтические предприятия Дрогана, — отметил Хэлстон.

— Да. Одна из крупнейших фармацевтических компаний Америки. А краеугольным камнем нашего финансового успеха является вот это. — Он вынул из кармана халата маленький пузырек без этикетки и протянул его Хэлстону.

— Три-дормаль-фенобарбин, состав «Ж», — сказал Дроган. — Предназначен исключительно для безнадежно больных людей, поскольку очень быстро формируется механизм зависимости от препарата. Это одновременно болеутоляющее средство, транквилизатор и умеренный галлюциноген. Оказывает поразительно благотворное воздействие на безнадежно больных людей, поскольку помогает им свыкнуться со своим состоянием и потому легче переносить его.

— Вы тоже принимаете его? — спросил Хэлстон.

Дроган проигнорировал его вопрос.

— Препарат широко распространен по всему миру. Он полностью синтезирован, его разработали в середине пятидесятых годов в наших лабораториях в Нью-Джерси. Свои эксперименты мы ставили преимущественно на кошках, поскольку их нервная система имеет уникальную структуру.

— И скольких из них вы таким образом отправили на тот свет?

Дроган чуть поджался, напрягся.

— Подобная постановка вопроса является нечестной и предвзятой.

Хэлстон пожал плечами.

— За четырехлетний период между первичной разработкой препарата и его утверждением Федеральной фармацевтической ассоциацией пять тысяч кошек были… э-э, ликвидированы.

Хэлстон тихонько присвистнул. Его пальцы нежно гладили голову спящей кошки, ее черно-белую мордочку. Кошка тихонько, умиротворенно урчала.

— И теперь вы полагаете, что эта кошка пришла, чтобы убить вас?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Я сразу после школы пошёл в армию. Сам решил, хотя был шанс откосить или в институт пойти. Хотелось самостоятельности, вот и уехал подальше от родителей. Отслужил год. Тяжело было — как-то не сложилось у меня с товарищами старше по званию. Но в целом с дисциплиной всё было в порядке, дослужился до сержанта.

Однажды рядовой один, достав какой-то то ли травы местной, то ли грибов, решил незамедлительно всё употребить. Употребил ночью и пошёл на склад. Взял автомат, патроны, пошёл в казарму и почти весь свой взвод расстрелял. Несколько парней только спастись успели, через окно выпрыгнули. Он туда же сиганул и сбежал. За ним отправили в срочном порядке двух добровольцев — меня и Мишу, моего хорошего друга. Через пять часов беготни по лесам нашли придурка. Правда, он Мишку ранил, но не сильно. Сидит, голый, дрожит, весь в крови... Ну, мы его взяли и отвели в казарму. Меня в звании повысили и увольнительную дали на две недели.

Я поехал домой, в Москву. Меня встретили друзья, уже наслышанные о моём подвиге. Решили собраться вместе, съездить в лес на шашлыки. Я, сестра моя Саша, её парень Николай и два моих друга Вася и Дима — все вместе достаточно дружная компания.

Было такое место часах в шести езды где-то под Тверью — сейчас, хоть убей, не помню, где это. Может, от страха забыл, может, просто много лет прошло. В общем, там была заброшенная хижина в лесу. Ничего жуткого, мистического и опасного, там раньше егерь жил, но не очень давно, так что жилище было в приличном состоянии. Кровать большая, печь, пара метров под кухню, ничего не протекает... В общем, отдыхай — не хочу. Не помню сейчас, откуда про это место узнали, вроде Васе отец рассказал.

Больше всего боялись, что дом уже будет занят. Раз уж мы про него слышали, так местные-то точно. Но опасения оказались надуманные. Приехали, заселились, расположились. Единственное, что дверь пришлось смазывать и окна, чтобы ночью не скрипели.

Первые дни нормально отдыхали на природе. Километрах в двух от дома пруд был, мы его почистили от тины и проверили. Там и купаться можно было, и рыбу ловить. Мы собирались ещё немного «погостить» и уезжать, но тут...

На шестую ночь дождь шёл. Не дождь даже, а ливень. Свечки зажгли и сели, начали байки травить. Тут раздался стук в дверь. Сашка, конечно, струхнула значительно. Мы посмеялись, я пошёл открывать. На пороге стоял парень молодой со ссадиной на лбу. Поздоровался, мы его пригласили присоединиться выпить. Он отказался — говорит, мол, так и так, ехали с женой на машине, дождь начался, машину занесло с дороги. Попросил помочь вытащить автомобиль обратно на дорогу, а то у них там ребёнок маленький.

Мы, конечно, согласились помочь и пошли с гостем — я, Коля и Вася. Втроём-то уж точно вытянем!.. Идём через лес, парень впереди. Долго идём, минут пять. Меня друг мой толкать в бок начал, да и сам я понимаю, что что-то здесь не так. Хотел было подойти к парню — а он исчез. Не прямо так испарился, а зашёл за дерево — и как не бывало. Мы тогда испугались, Вася ещё начал про лешего задвигать, панику сеять.

Побежали все разом, куда — не ясно. Бегу и спиной чувствую: за мной кто-то гонится. А парни впереди. Я скорости прибавил и первым до хижины добежал. Коля прибежал за мной. Забежали, дверь уже закрыли было, а потом спохватились — Васи-то нет!

В итоге мы с Димой пошли искать. Я сначала боялся сильно, но потом, более-менее приходя в себя, решил, что парень тот, наверное, просто быстро вперёд ушёл, а мы, дураки, со страху чуть в штаны не наложили. Радиус поисков всё увеличивался, но никого мы не нашли. До утра проискали. Утром уже и Коля в себя пришёл, они с Сашкой нас решили заменить. Хотя я уже тогда понимал, что толку мало.

Поискав до вечера, мы отправились в ближайший город в отделение милиции. Там среагировали быстро, сразу на поиски отправили группу. Мы в гостинице остановились. Никто без Васи возвращаться не хотел.

Через четыре дня мне возвращаться надо было — увольнение заканчивалось. Пришлось мне уехать, а ребята остались.

Васю нашли только через две недели — вернее, то, что от него осталось. А осталось немного...

Голова была отделена от тела, туловище изодрано, словно когтями, обеих ног и одной руки не было. Да и весь он был какой-то обглоданный. Никто и не подумал тогда на человека. Решили, что заплутал он и его медведи задрали. Но я уверен в одном — не зверь это был. Я сам охотник со стажем — так над трупом ни один медведь издеваться не станет. Да и человек это вряд ли был. Я и сейчас не знаю, кто тогда пришёл в нашу хижину, и знать не хочу...
У меня очень интересная профессия — веселая, я бы сказал. Я врач-патологоанатом в судебном морге. За свою карьеру насмотрелся много всякого. 20 лет назад я бы и подумать не мог, что человека можно повесить на собственных кишках. Оказывается, можно... Но не буду углубляться в описание прелестей своей профессии, а расскажу одну историю.

В теплый майский вечер (а именно, это были майские праздники) мне выпало суточное дежурство. Начальства, конечно же, не было, и во всем нашем патологоанатомическом отделении находились трое: я и два санитара — Колян и Толян. Веселые ребята, скажу я вам. С ними не соскучишься. Итак, все гуляют, напротив нас расположен парк, и мы слышим радостные крики и визги народа. А мы работаем. Грех не выпить,правда? Тем более, находясь в месте, где спирт стоит в канистрах...

Закончив все свои дела (писанины, я вам скажу, в нашей профессии больше, чем резни трупов), я снял очки, умылся, навел порядок на столах, закрыл дверь на ключ и пошел Толику и Коляну, которые были уже, мягко скажем, подшофе. У нас есть комната, где мы переодеваемся, отдыхаем, обедаем. Там они и расположились со своим «банкетом».

На улице еще светло, мы сидим, выпиваем, закусываем, смотрим телевизор, обсуждаем баб (а как же без них-то). Наши бурные обсуждения прервал звонок в дверь, что означало — к нам привезли «пополнение». Обматерив все вокруг, Толя пошел принимать гостей. Привезли девушку, на вид лет 16-18, худощавого телосложения, длинные черные волосы, с виду вроде вся целая, но по виду «труповозов» я понял: что-то не так. Ребята не из робкого десятка, но вид у них был напуганный.

Приняв девочку, Толя с Колей отправили ее к другим нашим друзьям, а я начал опять бумажную работу — протоколы всякие, подписи, росписи, записи... Полицейский, который прибыл на место обнаружения девочки и сопровождал её по пути к нам, рассказал мне, что ее случайно нашел мужик какой-то в парке, в кустах (видимо, отлить пошел, а тут заодно и по-большому сходил). «Мы не стали ее там сильно рассматривать, ну вообще, ты сам посмотришь, поймешь, что к чему», — заявил мне полицейский. Ну, отлично теперь, работы на всю ночь. Ладно, проводили народ, «труповозам» налили выпить и тоже отправили восвояси (они нам, кстати, так ничего тогда и не рассказали). Девочку пока поместили в холодильник, где находились еще три с половиной трупа. Сами пошли дальше дискуссии продолжать — не закончили ведь!..

Около полуночи нам надоели эти разговоры, мы решили вздремнуть. Вырубились моментально. Проснулся я от давления на мочевой пузырь около часа ночи. Ну что ж делать, надо идти освобождать его.

Сделав свои грязные делишки, возвращаюсь я обратно. В коридоре не очень светло, и вот наступаю я на что-то и падаю прямо лицом плашмя в пол. Звездочки засверкали в глазах, кровь из носа полилась... Я, конечно, тут же побежал принимать меры по ее остановке. Все закончилось благополучно, но тут до меня дошло — а на что я наступил-то? Пошел смотреть. Обошел весь коридор — ничего. А ведь хрустнуло тогда под ногами так смачно, как будто чьи-то ребра сломались. Подумав, что пить надо меньше, пошел дальше спать.

Только устроился, закрыл глаза, и тут бабах! Судя по звону, в секционной шкаф с инструментами рухнул. Отлично, думаю. Захожу туда — все нормально. Выхожу, закрываю дверь, и тут до меня дошло: дверь-то я закрывал на ключ, а она открытая нараспашку...

В такой ситуации нужно было покурить, конечно же. Направился на улицу, прохожу мимо двери холодильника (а дверь там, как в огромном сейфе), дошел до входной двери и прислушался — какие-то вроде телодвижения в холодильнике происходят. Открыть надо, посмотреть, вдруг кто живой оказался (такое тоже бывало, и не раз). А свет, зараза, включается не снаружи, а внутри холодильника. Открываю холодильник, тяну руку к выключателю и тут чувствую: что-то выключатель странный,скользкий какой-то. Ну, может, обморозился. Щелк — света нет. А в углу какие то телодвижения продолжаются... Тут я и ляпнул: «Есть кто живой?».

— Ты что, покурить встал? — услышал я сзади голос Толяна.

— Да вот, что-то мне показалось, шевелится кто-то тут, и свет не работает...

— Крысы, может... Пошли, покурим.

Вышли на улицу, покурили. Я все таки настоял на том, чтобы проверить холодильник с фонарями. Так мы и сделали: разбудили Колю, взяли фонари и пошли на разведку. Все осмотрели, Толян повозился с выключателем — все тела на месте вроде, все три с половиной. Свет после манипуляций Толяна стал опять зажигаться — оказывается, просто там что-то перемкнуло...

Вышли, пошли кофейку попить, и тут Коля спохватился:

— Стоп, а девка-то где?

— Какая девка? Одни девки у тебя на уме! — проворчал Толян.

— Которую привезли сегодня вечером, идиот!

Мы все трое сидели и хлопали глазами, как в мультфильме. Девки-то и правда не было, а ведь Толя положил ее прямо у двери холодильника.

— Сперли! — возмутился Толян.

Трезво рассудив ситуацию на пьяную голову, мы решили еще раз проверить холодильник. Девочки и правда не было.

— Нет, ну не испарилась же она... — не унимался Толя.

В общем, мы облазили каждый уголок нашего прекрасного заведения, даже подвал. Ни-че-го. Приняли решение лечь спать. А что нам еще делать? Утром отпишемся как-нибудь...

Уснуть я не мог, а мои коллеги храпели, как тракторы. Встал, пошел курить. Прохожу мимо холодильника — опять дверь открыта! Хотя ключ-то висит, значит, закрывали точно. Захожу я туда — надо же разобраться, в чем дело, хотя сердце уже в пятки убежало и ноги у самого похолодели, как у трупа...

У меня аж сигарета изо рта выпала от той картины, которую я там увидел. Сидит эта девица на полу и играет частями трупа (я же говорил, что трупов в холодильнике было три с половиной — там в мешке были руки, ноги и кусок туловища, все обгорелые). Так вот, эта стерва вывалила это все на пол и сидит, развлекается.

Вылетел пулей из комнаты, закрыл за собой дверь и понял, что ключи висят в другом конце коридора. Побежал туда. И снова, наступив на что-то хрустящее, свалился с ног. Тут же, оглянувшись, увидел что-то круглое, но в темноте не смог разобрать, что это — а оно издавало какие-то урчаще-шипящие звуки и двигалось ко мне. Я вскочил, ломанулся к парням, и тут за ногу меня кто-то схватил, да так сильно, что я закричал. Темнота такая, что в упор не вижу, что там происходит позади меня. На мои крики выбежали в одних трусах Коля с Толей. Затащили меня, валяющегося на полу, к себе, обматерили, а потом выслушали мой сбивчивый рассказ. Не поверили, пошли проверять холодильник. Вернулись оттуда бегом и с выпученными глазами и позвали меня пойти посмотреть с ними, что там натворено.

Итак, картина в холодильнике: все три трупа разодраны в клочья, расчленены, нашинкованы как салат просто, все стены в крови, девки той нету. На стены кровью написаны какие-то непонятные символы. Мы не стали долго там всё рассматривать, а просто вылетели на улицу и побежали в больницу, рядом с нами стоящую. Забежали в приемный покой. Коля было начал всем рассказывать о наших злоключениях, но, конечно, его слова приняли за пьяный бред, похохотали и отправили нас спать.

Спать мы не пошли. Сели на лавочку покурить. Я оглянулся на наш злосчастный морг: в окне нашей комнаты отдыха стояла та девчушка и махала нам чьей-то оторванной рукой, вырисовывая на окне что-то... Ломанулись мы обратно в приемный покой больницы и сидели там до утра. Утром пришла другая смена, нас не нашли, начали звонить на мобильники. Идти в морг нам очень не хотелось, но пришлось.

И что вы думаете? Все было нормально! Ни крови, ни расчлененки, и девочка лежит там, где ее положили...

При таких условиях в итоге мы ничего никому не стали рассказывать, хотя мой сменщик, патологоанатом предпенсионного возраста Василий Станиславович, заподозрил, что мы тут «что-то творили». Сославшись на похмелье, мы быстро собрались и пошли по домам, решив по дороге дернуть еще пива. Дядя Вася меня, конечно, отчитал за то, что я не выполнил работу свою, а оставил ему эту девочку. Я извинился перед ним и посоветовал не откладывать это дело до вечера или ночи.

Кстати, Коля у нас вообще парень умный, начитанный. Он запомнил те символы на стенах, понять их все пытался. В конце концов это ему удалось. По его словам, это была система знаков, которым пользовалась в ритуалах какая-то европейская секта XIX века для вызова демонов.

Насчет той девочки — потом мы через знакомых в полиции выяснили обстоятельства её смерти. Компания подростков-неформалов решила ради забавы вызвать какой-то дух, следуя обряду, описанному в книге. Там нужно было принести в жертву живое существо — они зарубили курицу. Что случилось потом, они так и не смогли объяснить, вроде память всем отшибло. А та девочка и вовсе умерла. Да только не совсем, видать...
Автор: Чучундра

Как-то раз (дело было под вечер) родители мои пошли в гости к знакомым. Я остался дома один. Сходил на кухню поесть, посмотрел телевизор — в общем, всё как обычно. Часов в двенадцать я выключил свет и лёг спать.

Не знаю, сколько я проспал, но проснулся от стойкого ощущения, что я в комнате не один. Честно скажу, я парень не робкого десятка и никогда, даже в самом раннем детстве, темноты не боялся, а тут не знаю, что на меня нашло: некоторое время я просто не мог повернуть голову и осмотреться. Но в конце концов я всё же преодолел себя и развернулся к противоположной стенке. Тут нужно немного рассказать об интерьере моей комнаты. Кровать моя стоит у дальней стены, а дверь, ведущая в комнату и выключатель, получается, расположены напротив меня. Так вот, на этой противоположной стене я увидел тень. Просто тень. И ничего, что могло бы её или нечто подобное отбрасывать, не было ни в моей комнате, ни на улице. Это было существо высотой больше двух метров, отдалённо напоминающее человека. Шеи у него не было совсем, голова росла прямо из плеч, глаза — два бесформенных, горящих красным огнём пятна. Но самым страшным было то, что длиннющие руки существа (как я потом прикинул, метра полтора, наверное, длиной), постоянно извиваясь, абсолютно беззвучно скользили по моей стене, как будто что-то нащупывали, искали в полутьме.

Я запаниковал. От твари меня отделяло крохотное пространство комнаты, и я не сомневался, что, если нужно, она его преодолеет с лёгкостью. Мысли в моей голове с лихорадочной быстротой сменяли одна другую. Что делать? Выпрыгнуть в окно? Но я живу на восьмом этаже. Ждать родителей? Нет. Увольте. С таким соседом я не продержусь и получаса, просто сойду с ума. Быстро вскочить и выбежать из комнаты? Да, это, пожалуй, подойдёт. И авось мой гость меня не поймает.

Я собрался на кровати в тугой комок, приготовился к прыжку. Если бы я знал тогда, какую чудовищную ошибку совершаю! Лучше бы я покончил с собой. Ну что ж, дураку море по колено, и я рванул. В каких-то сантиметрах от спасительного выхода я почувствовал ледяную хватку на горле. Тело моё, как безвольная кукла, заскользило к монстру. И тут он прижал меня лбом к стене. Стенка как будто была уже и не твёрдая. Да, она стала жидкой, вязкой, и тварь засовывала меня в неё головой. Я отчаянно упирался, брыкался, орал, но всё было зря. Я чувствовал, как через закрытые веки в мои глаза просачивается эта отвратительная субстанция, с дальнейшем погружением мои уши и нос также заполнились этой смолистой мерзостью. Тень дотолкала меня до уровня рта и отняла свою мерзкую хватку. И началось самое болезненное, ужасное. Стена начала вновь твердеть. Мою голову постепенно сдавливали железные объятия бетона, в моих глазах с жуткой резью образовывался крупный песок, уши и нос тоже полностью заполнил этот бетон. Дышать я мог только ртом, сердце бешено колотилось от ужаса и жуткой боли. Казалось, что моя голова вот-вот будет раздавлена, песок как будто разрывал глаза… От нахлынувшего кошмара я, наверное, даже забыл о том, кто сотворил со мной эту жуткую казнь. Скорее всего, совершив то, ради чего приходил, мой палач покинул свою жертву. Сколько я мучился, не знаю, не помню, я почти утратил способность соображать. Единственной надеждой для меня стало возвращение родителей.

Всё покрылось туманом. Казалось, что я умираю. Я ничего не видел, не слышал. Не мог вытащить голову из бетонных тисков.

Мне показалось, что через целую вечность кто-то погладил меня по плечу, потом взял за руку. «Ну пожалуйста, — мысленно взмолился я, — вытащите меня отсюда, ну пожалуйста, пожалуйста! Нет больше сил терпеть!». Я почувствовал, что вокруг меня люди, возможно, скорая, МЧС, милиция — все они пытаются мне помочь. Давление на мою голову слабело. Они дробили бетон перфоратором. Это было долго, очень долго. Я ждал. Была резкая боль, когда они отрезали мне часть правого уха. Но это было неважно, совсем неважно — скоро я окажусь на свободе, смогу снова слышать, видеть, поблагодарить своих спасителей… Какая боль! Кто-то резко дёрнул меня назад — кажется, мне сломали нос. Скорее всего, меня вытащили, но я ничего не видел и не слышал по-прежнему, не мог открыть глаза — возможно, их у меня уже не было?.. Кто-то обнимал меня, возможно, мать — плачет, наверное... Куда-то меня повели, прочь из квартиры. Я не хотел уходить, мне было страшно, я сопротивлялся, что-то подсказывало мне, что это ещё не конец моих мучений. Укол, всё тело стало ватным, и я провалился во тьму.

Очнулся я, судя по удушающему запаху лекарств, в больнице. Они прочистили мне нос и уши, теперь я мог слышать и нормально дышать — это первое, что я отметил после пробуждения. А вот зрение почти пропало: мир для меня состоял из размытых пятен, иногда они немного двигались, но не более того. Боль никуда не ушла. Одно из живых пятен, видно, долго сидело рядом — теперь оно поздоровалось со мной, представилось сержантом Иванюком. Долго расспрашивало меня о том, как такое со мной произошло, очень подробно интересовался той тенью, её обликом. Я всё честно рассказал. А он почти и не удивился — вот что, как потом я понял, было странно. Но тогда я был ещё слишком слаб. Завершив допрос, сержант Иванюк пожелал мне скорее поправляться и велел вновь постараться заснуть. Что я и сделал.

Опять же, не знаю, сколько я проспал, и через сколько времени меня разбудили. Теперь они хотели, чтобы я встал и пошёл с ними. Я спросил, куда меня поведут. Сказали, что на операцию — зрение ещё можно спасти, если поторопиться. Но нехороший холодок в груди не отпускал. Мы долго куда-то шли. В конце концов, меня вывели из больницы и усадили в «УАЗик». Кроме меня, там было ещё несколько человек. Меня усадили между двумя людьми, и мы поехали. Атмосфера в пути была крайне напряжённой, всю дорогу они не перекинулись ни единым словом ни друг с другом, ни, тем более, со мной.

Когда мы вышли из машины, вокруг была уже ночь. Мои соседи по «УАЗику» сразу же железной хваткой взяли меня под руки и повели. Мы зашли в какое-то здание и начали спускаться. Я насчитал девять этажей вниз. Уже на третьем пролёте я понял, что ни о какой операции не может быть и речи. Предчувствие меня не обмануло — кошмар продолжался. Я попытался вырваться из их лап, но несколько мощных ударов под дых заставили меня покориться своей незавидной судьбе.

То ли от испытываемого мною страха, то ли от чего-то ещё, но зрение моё стало проясняться. В конце спуска я увидел просторный зал и тёмные фигуры по его периметру — вероятно, это были люди в длинных чёрных балахонах, хотя я до сих пор не уверен. Меня вывели в центр зала, тут мои стражи отпустили меня и приказали раздеться, снабдив для верности указание двумя ударами в челюсть. Хотелось заплакать — ну за что мне всё это? Что я такого сделал в жизни, за что зло выбрало меня? Меня переполняли страх и ненависть к мучителям. Когда я разделся, ко мне подошли несколько человек и уложили меня на то, что вначале мне показалось столом в центре зала, но теперь я понял, что это не так. Это был алтарь. Жертвоприношение — вот что ждёт меня теперь. И нетрудно догадаться, какую роль я здесь сыграю.

Мои руки и ноги, вначале буквально вывернув, накрепко привязали к тому, что я вначале ошибочно принял за ножки этого «стола». Теперь я ни на миллиметр не мог ни подвинуть, ни оторвать своё тело от ледяной поверхности алтаря. Постепенно тишина стала преобразовываться в приглушённый гул, напоминавший то ли пение, то ли чтение заклинаний. И чем дальше читали, тем громче становились их голоса. Они звали кого-то, кого-то настолько ужасного, что к нему нельзя обращаться ни на одном земном языке. Эти ужасные каркающие, скрежещущие звуки разрывали меня изнутри — казалось, что ни одна человеческая глотка не способна их издавать. И в момент кульминации этого жуткого хорала одна из фигур в балахонах отделилась и, сжимая что-то в руке, приблизилось ко мне. Боже, что они ещё мне приготовили?! Скальпель, у него был в руках скальпель! Он сейчас будет меня резать! Заживо! Я не мог поверить. Мой мозг отказывался это принимать. Отказывался воспринимать такую реальность. Я вновь попытался вырваться, не получилось. Я не знаю, что на меня нашло — от ужаса я расхохотался. Я ржал, как безумный, а он уже занёс свой скальпель. Острое лезвие причинило мне мгновение холода, а потом боль. Безумную адскую боль. Жрец разрезал от горла мою грудь и живот, а я продолжал визжать и смеяться. Казалось, что вместе с кровью меня покидает душа. Так оно, скорее всего, и было.

Они вызывали Хозяина. Казалось, что вся тьма мира сгустилась в этом подземном зале и, собравшись у одной из стен, она перекидывается на потолок и соседние стены. Нет, это была не просто тьма — это было что-то живое, разумное, холодное, даже не злое, но зачем-то я ему понадобился. Постепенно чудовище материализовалось, приспосабливалось к нашему миру. Превращалось в огромную, скользкую и холодную тварь со множеством клубящихся чёрным дымом отростков-щупалец. И вот одно из них протянулось надо мной. Я же лежал, истекая кровью, и смотрел на это, не в силах шевельнуться, потерять сознание или хотя бы закрыть глаза. Чёрная «рука» опускалась ко мне, от неё оторвался небольшой кусок и с отвратительным чавканьем упал, провалился в мою раскрытую грудную клетку. Последнее, что я помню — ослепительная вспышка света, затем меня как будто потянуло в холодный бездонный колодец. Нет, не всего, какую-то часть, не самую важную, всего лишь тело. Главное у меня забрали — или оно само ушло, не выдержав соседства чёрной твари.

Я надеялся, что я умер. Но нет, это был всего лишь болевой шок. Я выжил, более того, я сейчас дома, сижу за компьютером и пишу всё это. Зрение потихоньку восстанавливается, и я уже неплохо различаю буквы на мониторе. Те, кто это прочитал, возможно, захотят узнать, в чём же был смысл тайного ритуала и почему меня отпустили живым домой, почему не позаботились о том, чтобы я молчал. Дело в том, что они хотели, чтобы я — нет, теперь уже не я, а один из них — говорил. Думаете, вы о нас знаете, прочитав это? Нет. Теперь Мы о вас знаем. По вашему страху вас легче найти. Мы слышим ваши мысли. Когда вы боитесь, вы даёте Нам силы. Когда вам снятся кошмары, знайте, что Мы подходим вплотную. И с каждым вашим воспоминанием Длиннорукий всё ближе. Он такой же слуга Хозяина, как и те, что придут вас якобы спасать. Но Хозяину нужна свежая кровь — ваша кровь. И Он её получит теперь. Считайте часы.
Автор: Сергей Буров

Меня зовут Сергей, я живу в Республике Адыгея, в городе Майкоп. Не скажу, что там, в удивительных черкесских краях, происходит что-то аномальное, но со мной произошло то, что заставляет меня и сейчас бояться.

Поздно вечером я вернулся в свою квартиру. Днем я много работал, поэтому я хотел хорошенько выспаться перед завтрашним днем. Я упал на кровать и мгновенно заснул. Проснулся ночью — замучила жажда. Включив свет, я встал с кровати и пошел на кухню, налил в стакан воды из графина. Выпив воды, я пошел в спальню. Свет был выключен. Это было странно — я ведь не выключал его. Не обратив на это особого внимания, я вновь завалился спать.

Проснулся вновь из-за того, что услышал истошные женские крики и стоны. Я подумал, что мне это приснилось, но я вдруг я снова это услышал. Когда я сонно привстал с кровати, чтобы посмотреть, что там, меня словно обухом топора по голове хватило: какая, к чёрту, женщина в моей квартире?! Я холостяк, живу совершенно один в однокомнатной квартире. Откуда здесь может появиться женщина?

Холод пробежал по моей спине. Стоны издавались из ванной комнаты. Я дошел до ванной, включил свет и увидел ужасную картину внутри: на полу лежала молодая девушка, у неё были отрезаны руки, на неё взгромоздился огромный мужчина — он ее насиловал. Я с ужасом смотрел на это и не мог сдвинуться с места, мои ноги были как ватные. Тем временем, закончив своё грязное дело, он достал откуда-то нож, хладнокровно перерезал бедняге горло и... вышел из ванной сквозь меня! То, что я тогда почувствовал, я запомнил на всю жизнь. Когда убийца прошёл сквозь меня, я упал в обморок.

Меня нашёл в ванной мой сосед. Оказывается, дверь квартиры была распахнута, хотя вечером я запирал ее на три замка. Сосед повел меня к себе, и её жена Мария рассказала мне нижеследующую историю.

Оказывается, десять лет назад в моей квартире жила девушка. Ее все любили, она была доброй, всем помогала, кто просил. Вскоре с ней стал сожительствовать мужчина. Девушка говорила всем, что скоро свадьба. Но в одну ночь соседи услышали из квартиры приглушенные крики девушки. Ну, подумали, один Бог знает, чем они там занимаются, не обратили внимания, тем более что и до этого парочка не раз шумно занималась любовью. А через несколько дней соседи почувствовали трупный запах из той квартиры. Вызвали полицию, взломали дверь, вошли в ванную и увидели ужасную картину: девушка лежала там мертвая, ее руки были отрезаны, а горло перерезано...

Я быстро объявил о продаже квартиры, а пока не нашелся покупатель, жил у друга. Теперь я приобрел совершенно новую двухкомнатную квартиру, в которой до меня никто не жил.
Автор: Маргарита Николаева

Мы с женой уже давно хотели переехать подальше от городской суеты. Её беременность послужила толчком для этого, ведь мы хотели, чтобы наш малыш рос на свежем воздухе. Наш выбор пал на небольшой домик за городом. Цена была довольно привлекательной, так что, уладив кое-какие дела, мы уже через несколько дней обживали новое место.

Дом был не в лучшем состоянии, особенно полы: в гостиной они буквально рассыпались от старости. Попросив жену переночевать у подруги, я занялся заменой старых досок. Незачем ей присутствовать, ещё провалится — уж очень я за неё переживал. Когда я снимал доски, под одной из них в углу я обнаружил старую кассету. Забыв о работе, я вставил кассету в магнитофон. Сначала был слышен только треск, всхлипы и сбивчивое дыхание, но потом я услышал голос. Он явно принадлежал женщине, она то плакала, то смеялась, и это было жутко.

«Если вы слушаете это, значит, меня уже нет в живых, потому что моя жизнь стала адом. Я никогда не думала, что что-либо подобное может случиться со мной. Я не хотела этого, нет-нет-нет...

Всё началось около недели назад, когда я стала видеть странные сны. Сначала я просто видела всю комнату сверху, видела, как я сплю, как спит моя маленькая пятилетняя дочка Лилечка, как наша собака бродит в темноте по дому. Так продолжалось несколько дней, и однажды, как всегда, наблюдая за своим сном, я заметила что-то в углу. В комнате было довольно темно, но это... Оно было темнее любой темноты и, о Господи, оно шевелилось. Оно напоминало какое-то животное, я явно видела два кроваво-красных отблеска — видимо, это были его глаза. Я была в гостиной, а собака, спящая рядом с лилиной кроваткой в её комнате, вдруг навострила уши и направилась ко мне. Она начала лаять на угол, и это нечто, кажется, отступало. Я проснулась и увидела собаку, отчаянно лающую. Тогда мне стало страшно — страх сковал всё моё тело, уж больно реалистичным был этот сон. Не знаю как, но в ту ночь я всё-таки смогла заснуть.

Следующим вечером я уложила дочку спать и сама пошла в постель. Я опять видела себя со стороны, но нечто в углу... оно было намного больше. Эта тварь медленно ползла в мою сторону. Я вскочила с кровати и побежала к дочери. Это было похоже на кино — я не могла управлять своим телом...

Проснулась оттого, что за мной захлопнулась дверь. Я стояла в комнате Лили, она сидела в кроватке испуганная, смотрела на меня и плакала. Кое-как успокоив её, я просидела всю оставшуюся ночь на кухне с собакой, обдумывая события. Я никогда не ходила во сне, а в моём доме творилась какая-то чертовщина.

Наутро я отправила дочь к бабушке, а сама стала убираться дома. Тщательно осмотрела все углы — конечно, ничего не нашла и так утомилась, что к вечеру просто упала на кровать без сил, даже не раздеваясь. Ночью я снова видела себя со стороны. Мне так хотелось проснуться, но я не могла этого сделать. Чудовища не было на его обычном месте. Я вздохнула с облегчением, но вдруг увидела его: оно выползло из-под кровати моей малышки и медленно двигалось в сторону коридора. Собака бросилась на защиту с лаем. Бедняжка пыталась кусаться, но, видимо, не могла даже ухватить «это». Тем временем оно как бы расползлось и стало сгущаться вокруг животного. Блеснули красные глаза. Послышался полный отчаяния и боли вой. Я встала и направилась в комнату. Я не могла себя контролировать. Больше всего я боялась, что оно сделает что-нибудь со мной. Когда я вошла, чудовище просто испарилось в воздухе — только моя собака, моя любимая, преданная собака, та, с которой мы вместе уже девять лет, лежала с перегрызенным горлом, хрипя и подёргиваясь. Я склонилась над ней и прижала её к себе, и в тот же момент я проснулась.

Мы живём уединённо, почти в лесу, но мой крик, наверное, перебудил всех живых существ в радиусе пары километров. На моих руках лежала моя собака — так же, как и во сне, с разорванным горлом. Мои руки были в крови, пол был в крови, кровь была повсюду! Я откинула мёртвое тело и выбежала на улицу, сидела там до самого утра. Там было страшно, но дома было ещё страшнее.

Утром я всё-таки зашла домой (кажется, тогда меня вырвало). Собаку я закопала в лесу, потом вымыла пол и сама приняла горячий душ. Стало немного легче. Позвонила мама — я решила не рассказывать ей ничего, просто сказала, что забыла закрыть дверь и собака убежала ночью. Лилечка очень расстроилась. Мама сказала, что не сможет больше сидеть с ней, так как она должна срочно уехать по работе. Я ужасно разозлилась на неё, но делать было нечего...

Когда я привезла дочь домой, я поняла, что оставаться нам здесь нельзя. Собрав вещи, я потащила Лилю, всё ещё оплакивающую собаку, в машину. Вроде бы всё должно было быть в порядке, я ведь только что ездила в город за дочкой, но сейчас автомобиль упрямо не заводился. Совсем. Никак. Чтобы не пугать дочь, я отправила её обратно в дом, а сама плакала и пинала машину что было сил.

Вечерело. Мне было страшно — я понимала, что спать нельзя. Всю ночь со включенным светом я сидела в комнате Лили, над её кроваткой, охраняла её сон. Всё было хорошо, пока я не спала. Утром я позвонила подруге, попросила приехать и забрать нас. Она согласилась, но так и не приехала, я напрасно прождала весь день.

Снова наступил вечер. Я была уже без сил, дочка ушла спать, а я сидела на кухне, опустошая третью чашку кофе. Решила почитать книгу, но строчки расплывались, голова ужасно болела. Внезапно я снова увидела себя со стороны. Как я тогда могла уснуть? Как?! Оно ползло по полу к кровати моей дочери, глаза были уже не маленькими огоньками, они сверкали адским пламенем, оно раздирало доски пола своими когтями...

Да, оно убило мою дочь, убило мою Лилечку! Она почти не мучилась — тварь перекусила её горло и долго раздирала её тело когтями. Я смотрела, как на стенах появляются брызги крови. Чудовище рычало и причмокивало, оно ело мою дочь с аппетитом, с чёртовым звериным аппетитом. Кровь капала с кроватки в то время, пока я спала. Кап-кап-кап — я до сих пор слышу этот звук. Когда я проснулась, то почувствовала по рту медный привкус. Мне не хотелось открывать глаза — я знала, что увижу. Всё же я сделала над собой усилие...

Было ещё темно. Я сидела на детской кроватке рядом с тем, что осталось от моей милой Лилечки. На мне была её кровь. В ужасе я отскочила и случайно увидела своё отражение в окне. Это просто не описать словами — это было ужасно, даже страшнее моей растерзанной крошки. Волосы были спутаны и испачканы кровью, всё лицо также было в крови, кровь же тянулась тонкими нитями из моего рта. Я думала, меня вырвет, и тут я обратила внимание на свои глаза — они отливали красными огоньками.

Не знаю, зачем я сижу и записываю всё это, но я должна предупредить любого, кто когда-нибудь войдёт в этот дом, что здесь жить нельзя. Надеюсь, я спасу ещё хоть чью-нибудь жизнь, потому что моя жизнь уже окончена».

Запись закончилась. После этого я в полной мере ощутил, что значит выражение «волосы встают дыбом». Стараясь не впадать в панику, я всё хорошенько обдумал. Может, это просто чья-то плохая шутка? Очень плохая шутка.

Вынося старые доски, я заметил на них царапины. Меня бросило в пот. Это не могло быть правдой, не могло...

* * *

Через неделю небольшой город был шокирован новостями: молодой мужчина зверски убил свою жену и съел их ещё не родившегося ребёнка, после чего скрылся с места преступления. Его так и не нашли…
Автор: Рэй Брэдбери

Мистер Бенедикт вышел из своего домика. Постоял на крыльце, мучительно стесняясь солнца и чувствуя себя приниженным перед ближними. Мимо протрусила собачонка с умными глазами — такими умными, что мистер Бенедикт не решился встретиться с ней взглядом. В кованые железные ворота кладбища у церкви заглянул мальчишка, и рассеянно-цепкое любопытство ребенка заставило мистера Бенедикта содрогнуться.

— Вы — похоронщик, — произнес мальчик.

Мистер Бенедикт, внутренне съежившись, ничего не ответил.

— Эта церковь ваша? — поинтересовался наконец ребенок.

— Да, — сказал мистер Бенедикт.

— И все это место, где хоронят?

— Да, — растерянно подтвердил мистер Бенедикт.

— И дворики, и все могилы, и надгробия?

— Да, — не без гордости согласился мистер Бенедикт.

Это было чистой правдой. Просто на удивление. Удача улыбнулась ему после того, как он долгие годы тянул лямку, не зная ни сна, ни покоя. Сначала он приобрел в собственность здание церкви и кладбище с немногими надгробиями, поросшими мхом вслед за переселением баптистской общины с окраины городка. Затем собственными силами соорудил изящную небольшую покойницкую — разумеется, в готическом стиле, увитую плющом, — а позднее на задах построил домик и для себя. С мистером Бенедиктом умирать было одно удовольствие. Он улаживал вопрос о вносе и выносе тела, сочетая максимум комплексных услуг с минимумом доставляемого беспокойства. «Никакой необходимости в похоронной процессии!» — гласили его набранные крупным шрифтом рекламные объявления в утренней газете. Из церкви прямо в землю — легко и просто. Используются только первоклассные препараты!

Ребенок не отрывал от мистера Бенедикта глаз — и тот затрепетал, будто пламя свечи на ветру. Он остро ощущал свою приниженность. Все живое и подвижное внушало ему чувство подавленности и желание пуститься в извинения. Он только и делал, что соглашался с окружающими, даже не помышляя вступить в спор, повысить голос или сказать «нет». Кем бы вы ни были, мистер Бенедикт робко устремлял застенчиво блуждающий взгляд на кончик вашего носа или на мочку вашего уха или принимался изучать ваш пробор, не осмеливаясь встретиться с вами глазами, бережно держал холодными руками вашу руку, точно какой-нибудь бесценный дар, и твердил одно:

— Вы совершенно правы, безоговорочно и неоспоримо правы.

Однако в разговоре с ним вы неизменно догадывались, что из сказанного вами он не слышал ни слова.

И сейчас, стоя на крыльце, мистер Бенедикт, из опасения не понравиться глазевшему на него ребенку, сказал:

— Ты — славный, чудесный малыш.

Сойдя с крыльца, мистер Бенедикт вышел за калитку, ни разу не взглянув на свою небольшую покойницкую. Оттягивал удовольствие. Во всем крайне важно соблюдать правильную последовательность действий. Не стоит пока радоваться, думая о телах, дожидающихся там применения его талантов. Нет, лучше заняться привычной ежедневной рутиной. Надо посильнее себя завести.

Мистер Бенедикт знал, куда направиться, где можно толком себя взвинтить. Полдня он пробродил по городку, посещая разные места и позволяя живым согражданам давить на себя своим превосходством, растворялся в собственной приниженности, обливался потом, скручивая сердце и мозг в трепыхавшиеся узлы.

Он поговорил с мистером Роджерсом — аптекарем: пустая, бессмысленная утренняя болтовня. Но сохранил и затаил в себе все мелкие шпильки, пренебрежительным тоном подпущенные мистером Роджерсом в его адрес. У мистера Роджерса всегда находилась в запасе какая-нибудь издевка над представителями похоронного дела. «Ха-ха!» — заливался хохотом мистер Бенедикт над очередным измывательством, хотя готов был завопить, раздираемый унижением и жаждой расправы.

— А, вот и вы, уже совсем, поди, окоченели? — поинтересовался сегодня мистер Роджерс.

— Точно, окоченел, — откликнулся мистер Бенедикт. — Ха-ха-ха!

У входа в аптеку мистер Бенедикт наткнулся на мистера Стюйвезанта, подрядчика. Мистер Стюйвезант взглянул на часы — прикинуть, сколько времени он сможет потратить на Бенедикта до назначенной встречи.

— Приветствую, Бенедикт, — пробасил он. — Как там твои подопечные? Держу пари, ты зубами и ногтями в них вцепляешься. Работенки хватает? Ей-богу, держу пари — зубами и ногтями, а…

— Да-да, — неопределенно хмыкнул мистер Бенедикт. — А как у вас идут дела, мистер Стюйвезант?

— Послушай, Бенни, старина, а почему у тебя руки такие холодные? Точно лед. Ты что, только что бальзамировал фригидную бабенку? Хе-хе, это не так уж плохо — слышишь? — грохотал мистер Стюйвезант, хлопая его по плечу.

— Неплохо, неплохо! — бормотал мистер Бенедикт, пытаясь изобразить улыбку. — Всего вам доброго!

Встреча за встречей… Мистер Бенедикт, пинаемый от одного знакомого к другому, напоминал собой озеро, куда швыряют всякий мусор. Начиналось с мелких камушков, а поскольку мистер Бенедикт не покрывался рябью и не возмущался, в ход пошли камни, кирпичи, валуны. До дна мистера Бенедикта никто не доставал, не было ни всплеска, ни кругов на воде. Озеро не отзывалось.

По мере того как день подходил к концу, обессиленный мистер Бенедикт проникался все большей яростью к жителям городка, однако брел от дома к дому, заводя все новые и новые разговоры и испытывая к себе ненависть пополам с самым неподдельным мазохистским удовольствием. Главное, что толкало его вперед, — это мысль о предстоящих ночных утехах. И потому он снова и снова растравлял себя насмешками этих заносчивых болванов, кланялся им, бережно держа их руки перед собой на уровне груди, словно бисквиты, и желая только одного — чтобы над ним побольше глумились.

— А, вот и мясорубка пожаловала, — приветствовал мистера Бенедикта мистер Флигнер, кондитер. — Как там у вас с солониной и маринованными мозгами?

Крещендо растоптанности нарастало. После финального удара литавр и нестерпимого самоуничижения мистер Бенедикт, лихорадочно глянув на циферблат наручных часов, опрометью ринулся домой. Теперь он достиг пика, был во всеоружии, полностью готов приступить к работе — исполнить необходимое и насладиться вволю. Жуткая половина дня осталась позади, счастливая — только начиналась! Мистер Бенедикт проворно взбежал по ступенькам покойницкой.

Поджидавшая его комната напоминала свежевыпавший снег. В сумраке под холмиками простыней угадывались неясные впадины и бугорки.

Дверь распахнулась.

Мистер Бенедикт возник на пороге в раме света: голова гордо вскинута, одна рука простерта в торжественном приветствии, другая с неестественной твердостью оперта о дверную ручку.

Повелитель кукол явился домой.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
В тот день, как обычно, я проснулся в два часа ночи. Мой суточный режим совсем сбился. Достав сигарету, я отправился на балкон покурить. Ночная тишина, плотно окружавшая город, вызывала какое-то тревожное чувство. Лишь изредка проезжавшие машины разбавляли угнетающий страх.

Страх — он постоянно преследовал меня. В последнее время мне стало совсем плохо. У меня нет родителей, жил я один в большой квартире, доставшейся мне по наследству. Никак не мог найти работу — не брали из-за отсутствия опыта. Конечно, я бы мог пойти работать грузчиком или тем же уборщиком, но тут уже в дело вступал целый букет болезней, который я заработал с детства. А деньги-то нужны. Я бы мог разменять квартиру, но мечты о том, что у меня когда-нибудь будет большая семья, любимая жена и куча деток, не давала мне этого сделать. Но страх был совсем не из-за этого. Я чувствовал, инстинктивно чувствовал, что в скором времени со мной произойдет что-то ужасное...

Я зашел в магазин и сразу на прилавке развернул газету с объявлениями. Среди списка давно знакомых текстов я увидел нечто новое. «Работа для всех». В тот же день я позвонил туда, и меня приняли. Работа была несложная. Нужно было охранять небольшую территорию — какой-то заброшенный цех. В первый день мне объяснили, что да как. В принципе, ничего особенного — удивило только то, что работать я буду не один, а еще с каким-то пареньком.

Я сразу же осмотрел территорию. Цех был закрыт, но через щели я увидел, что это обычный мебельный склад. Там была собранная мебель, уже готовая к продаже, и разобранная, которую собирали днем и отвозили в магазин, который находился примерно в 200 метрах. Ничего необычного не было — шкафы, диваны, какие-то доски, тумбы, зеркала и прочее.

В первую ночь я познакомился с пареньком-напарником, его звали Володей. Он оказался таким же неудачником, как и я. Не буду вдаваться в подробности, скажу, что, хоть он и был моим ровесником, относился ко мне он как к старшему, постоянно услуживал, и мне это нравилось. Каждую ночь мы говорили о жизни, о своих мечтах. Он хорошо играл на гитаре, а я рисовал. Мы быстро сдружились. А страх, который преследовал меня, стал пропадать.

И вот однажды, проводя время за очередной беседой, мы услышали какой-то шум в цеху. Страх тут же вернулся. В голову сразу полезли мысли о призраках и прочей чертовщине, но я отогнал их и стал внушать себе, что это все сказки, придуманные для детей. Мы, крадучись, подошли к цеху и заглянули в щель — всё тихо. Было видно, что одно из зеркал упало и разбилось. Кстати, забыл упомянуть, во время собеседования мне сказали, что предыдущего сторожа уволили как раз из-за того, что кто-то постоянно портил мебель, особенно зеркала. Они бывали или разбиты, или поцарапаны, но при этом всегда лежали отражающей стороной вниз.

Мы решили разобраться с этим утром и пошли было обратно в сторожку, но что-то заставило меня остановиться. Я сказал Володе, что нам нужно кое-что проверить, и направился к осколкам.

— Володя, сходи, принеси веник и совок, — сказал я напарнику.

Пока Володи не было, я решил собрать крупные осколки руками. Подняв первый, я поднес его к своему лицу, потому что не видел его уже несколько дней. Разглядывая недельную щетину, я заметил на осколке какое-то черное пятно, как будто от сажи. Я протер его рукавом и взглянул снова...

По телу пробежала дрожь. Это было вовсе не пятно. Какая-то черная субстанция стояла сзади меня. И пока я протирал осколок, она приблизилась ко мне на пару метров. Я обернулся, но никого не увидел. Я вновь взглянул в осколок, и у меня волосы встали дыбом. От страха я забыл, как дышать. Через силу я вдыхал воздух и выдыхал, вдыхал и выдыхал. Такого страха я не испытывал никогда. Оно стояло прямо за моей спиной, я чувствовал его всем телом. Сквозь черную пелену можно было разглядеть силуэт. Длинные и тонкие руки и ноги, огромная голова. Глаза закрыты, как будто оно спит. Я понял, что, когда на него смотришь через зеркало, оно не может двигаться.

Время никогда не тянулось так долго. Где же этот чёртов Володя? Я молча стоял и смотрел. Из-за того, что я очень сильно сжимал осколок в руке, он впился мне в ладонь, как нож в масло. Кровь текла по руке, но физическая боль была ничем по сравнению со страхом, который я испытывал. Осколок, весь в крови, стал выскальзывать из рук. Володя, где же ты?

Я никогда в жизни так не радовался, как в тот вечер, когда услышал звук открывающейся двери.

— Володя, быстро неси сюда зеркало!

— Какое?

— Любое, какое найдешь.

— Тут только шкаф с зеркалом...

— Так оторви его к чертовой матери!

— Но ведь платить придется.

— Ну и что?! Делай, как я сказал!

Пока Володя тащил зеркало, я наблюдал за тварью. Он не двигался.

— Так, теперь поставь его передо мной и держи, — сказал я, когда Володя принёс зеркало.

Как только зеркало оказалось передо мной, я выкинул осколок и схватил зеркало. Держа его перед собой, я направился к выходу. Володя шел сзади. Тварь стояла на месте. Черт, как же тяжело было идти! Пока я стоял, ноги затекли, но неприятнее всего была боль в руке, которая не давала мне нормально держать зеркало. Я чувствовал, рука вот-вот разожмется и зеркало выпадет.

Я был почти у выхода. «Нет, Господи, нет, только не сейчас», — молился я про себя. И тут рука разжалась...

Последнее, что я помню — как голова Володи оторвалась от тела и повисла в воздухе. Я слышал, что голова может несколько секунд прожить без тела, а сейчас я увидел это собственными глазами. Его лицо исказилось гримасой страха, а из глаз хлынули слёзы. Как бы я хотел, чтобы это все оказалось лишь ужасным сном... Но это было на самом деле.

Внезапно я почувствовал всплеск адреналина, и мои ноги понесли меня с бешеной скоростью. Я бежал очень долго, пока не добежал до своего дома. Там, заперевшись изнутри, я стал курить одну сигарету за другой. Я думал о Володе, о родителях, о своих мечтах. Я понимал, что вместо Володи мог бы быть я. У меня никогда не было такого желания жить...