Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗВУКИ»

Монотонный, ритмичный скрип. Он то нарастает, то стихает. И снова по кругу. Туда-сюда. Вверх-вниз. Качели.

Обычные качели, которые раньше можно было найти практически в каждом дворе. Качели, а на них сидит маленькая фигурка. Судя по тому, как при каждом движении взмывает масса волос, это девочка.

Она взлетает, замирает на мгновение в верхней точке, и опадает вниз, задрав личико ввысь, к серому небу.

При каждом взмахе качелей, в нижней точке, её сандалики задевают землю. И потревоженная пыль тянется струйками вверх, оседая на когда-то ярких детских сандаликах и худеньких ножках.

Я сначала останавливаюсь, а потом подхожу поближе, пытаясь рассмотреть детскую забаву. Ребенок продолжает ритмично качаться, не обращая на меня внимания даже тогда, когда я оказываюсь совсем близко и окликаю её.

Вверх-вниз. Поднять облако пыли и взлететь повыше, спасаясь от её цепких частиц.

Я становлюсь сбоку и смотрю. Это совсем не пыль. Это грязно-серые хлопья пепла.

Удивляться нечему, все вокруг засыпано пеплом. Дорога, детские площадки, остовы машин и деревьев, остатки домов. И даже я покрыта им с ног до головы.

И девочка.

Я протягиваю руку, останавливая качели, и смотрю на ребенка. Там, где с неба падал горячий пепел, попадая на курточку и шорты девочки, зияют черные обожжённые дыры. То, что я приняла за копну волос, на самом деле было клочьями паутины — липкой, прочной и серой.

Обошла качели кругом, взглянула в лицо ребенку.

Белые, выварившиеся глаза. Кожа — как пергамент. Цепкие пальчики намертво вкипели в порыжевший металл. Желтоватые зубы обнажены в жуткой ухмылке.

Я отворачиваюсь и отхожу, продолжая путь.

Сзади, сначала едва слышно, а затем набирая силу и ритм, начинают скрипеть качели.
Автор: Чара

Пару ночей назад долго не могла уснуть. И устала за день, но так часто бывает, что из-за физической усталости долго не спится, тело ломит, ворочаешься. Вот и я ворочалась. И тут слышу, где-то в прихожей или на кухне грохот, что-то не то упало, не то разбилось. Дёрнулась, повернула голову к двери. И остолбенела. Дверь комнаты была открыта. Вернее, приоткрыта, до половины. Мало того, за дверью свет какой-то непонятный. Рассеянный, белый свет.

Я всегда закрываю дверь на ночь. Не люблю спать с открытой, стремаюсь. И тут такой сюрприз! Дома, кроме меня, никого. В лунатизме я не была замечена, да я же и не спала! Лежу, какого хрена, понять не могу.

Сглотнула, приподнялась, и тут вижу, в прихожей тень появилась. Появилась и приближается, в сторону моей комнаты. Медленно так. И звуки какие-то. Позвякивание какое-то. Картина маслом. Пустая квартира, в которой ремонт, открытая дверь моей комнаты, из глубины квартиры льётся бледный свет, и кто-то медленно приближается в мою сторону, звеня чем-то!

Я думала, обделаюсь там на месте в постели же. Лежу, дрожу вся, в стену вжимаюсь. Светильник включить боюсь руку протянуть. Таращусь на тень эту, которая по коридору идёт, и желаю жить сейчас на первом, а не на пятом. Нервы натянуты дальше некуда. А тень эта всё приближается, и позвякивание это ближе всё, ближе. Хочу заорать, а не могу, только выдыхаю.

И тут из-за двери фигура показалась. При таком освещении мне было только силуэт видно. Кто-то одетый во что-то длинное, с длинными волосами. Эта фигура тень и отбрасывала на стену прихожки.

Когда оно подошло вплотную к моей двери, меня прошибло на молитву. Я начала громко шептать «Господи, помоги, господи, помоги». Не могла остановиться, шептала, как отрешённая. Громче не могла, только сипела.

Фигура резко остановилась, метнулась назад и пропала. А я услышала, как разбилось что-то. Рядом, возле порога. Свет этот непонятный исчез, стало совсем темно.

Шептать я перестала. Просто сидела, а меня колотило. Не знаю, сколько просидела так. Больше никаких звуков не было. Постепенно начала успокаиваться. Протянула-таки руку к светильнику. Но свет не зажёгся. И только тогда до жирафа дошло, что все лампочки в квартире выкручены. Ремонт капитальный, все дела. Ночами я обычно не просыпаюсь, поэтому ночник мне в принципе и не нужен был особо. Но тогда я сильно пожалела о том, что лампочку вынули и из него.

С перепугу, что нельзя включить свет, я сунула руку под одеяло и закуталась в него, как могла. Везде было тихо. В голову полезли мысли, что вся эта херня просто приснилась, а дверь я просто забыла закрыть, когда ложилась. Ну а что, замахалась за день, могла не то что дверь закрыть забыть, а и в туалет сходить. Я начала расслабляться и в итоге уснула.

Когда проснулась снова, было уже не совсем темно. Светало. Вставать надо было рано, поэтому, полежав какое-то время, я плюнула и поднялась. Дверь в комнату была так же приоткрыта. Как была в ночнушке, я вышла из комнаты и пошлёпала на кухню. Включила там лампу дневного света. Она единственная на тот момент в квартире могла гореть, её оставили рабочей. Я ею никогда не пользовалась. Не люблю свет этих ламп, не нравится он мне. Но раз другого источника света нет, вариантов тоже нет.

Приготовила себе кофе. Пока готовила, нечаянно сбила рукой на пол подставку для ножей. Матерясь, поставила на место, насыпала в чашку сахару и с чашкой этой пошла к себе. Пить кофе на кухне не захотела именно из-за лампы. Может и глупо, но почему-то пугает меня этот свет, с детства пугает. Какой-то он жутковатый. Решила, что донесу чашку до спальни при свете лампы, чтоб не навернуться случайно, споткнувшись о мешок или ящик в коридоре, а потом вернусь и выключу дневку к чертям. Иду к спальне, а сама сахар размешиваю. Идти старалась не быстро, чтоб не разлить. Были как-то прецеденты.

Дохожу до своей комнаты, и тут слышу, в комнате шипит что-то. А в проёме двери, насколько могу, вижу, что на постели что-то шевелится. Я не знаю, ноги сами меня на кухню понесли. Чашку выпустила из рук возле комнаты и просто рванула на кухню. Первая реакция. Закрыла дверь, подбежала к окну, на полу под подоконником вжалась в стену и сижу. Сижу, трясусь, всё жду, что сейчас дверь откроется и хрень какая-то на пороге стоять будет, или что под дверью сейчас что-то высунется, и свет этой лампы ещё! Думала, рехнусь там!

Просидела так, пока на улице не рассвело достаточно, чтоб видно было и без освещения. Подковыляла к лампе, выключила её. И тут в дверь позвонили. Я думала, меня до потолка подбросит, так я подпрыгнула с перепугу.

Днём за работой немного отвлеклась, снова ночная хренотень отошла как-то на второй план. Ближе к обеду вспомнила про первую ночную хренотень, которую я за сон приняла.

Знакомый ремонтник меня ещё спрашивал, что у меня с лицом и чего я в одну точку уставилась. А до жирафа просто опять дошло.
Автор: Мортан

Родители улетели на неделю в Польшу, я из-за сессии остался. На самом деле мне и хотелось остаться, мне 20 лет, и путешествовать с родителями не очень хочется. Жить, в общем-то, тоже. Поэтому я радовался неделе одиночества. Несколько дней учёбы пролетели быстро, и наступили выходные — середина моего отпуска. На друзей я не рассчитывал, у них тоже была учёба, и в субботу утром я установил на компьютер пару старых стратежек, чтобы разбавить скуку выходных. Был закуплен яблочный сок, шоколад, из шкафа я достал заначенные полбутылки виски ещё с майских и сел за комп. К слову, я курю. Не часто, но люблю подымить подольше. Поэтому раз в вечер выхожу на площадку с сигариллой и стою минут двадцать, либо сижу в кресле рядом с переходом на лестницу. Так я и поступил в тот вечер.

Во мне уже было грамм 200-250, но поскольку всё это набиралось за весь день, даже самый жадный гаишник не смог бы назвать меня пьяным. У нас 5 квартир в коридоре, затем железная дверь. За железной дверью холл с лифтами (обычный и грузовой) и стеклянные двери, ведущие к площадке, на которой, собственно, и стоит кресло и пепельница. Я закрыл дверь в квартиру, прошёл коридор, открыл дверь в холл, просто прикрыл её за собой и вышел на площадку. Было около 11 вечера, но что это для июньской ночи? Внизу, на лавочках, едва различимые парочки общались о своём. Я сел в кресло и прикурил. Поигрывая дымком, я расслабился.

И вот когда я уже докуривал, внизу (пролёта через два или три) кто-то громко поперхнулся. Закашлялся влажно, будто отхаркиваясь. Не скажу, что у нас в подъезде постоянно ночуют бомжи, но такое случалось уже несколько раз. Когда я вставал, моё кресло скрипнуло, и, видимо, бомж услышал это, потому что стал подниматься наверх. Я смекнул, что он или она начнёт что-нибудь выпрашивать. Тем более, так поздно. Быстренько сбросив бычок в пепельницу, я прошел лифты и вошёл в наш общий соседский коридор. Когда я закрывал дверь, я увидел фигуру сквозь стеклянные двери на площадку, но кто именно это, я не понял — дверь была в стеклянную шашечку, фигура смазалась, и женщина это или мужчина, я не разглядел.

Проходя по коридору к своей двери, уже в квартиру, я заметил, что шаги продолжились, и он или она идёт дальше. Но дверь уже была закрыта, и я, не парясь, шёл в квартиру. Вдруг что-то будто прильнуло к двери на площадку. Я остановился, стал прислушиваться — знаете, когда останавливаешься и почти не дышишь. Я так и замер. Бомж щупал дверь. Я слышал звук ладоней, скользящих по железу, именно скользящих, гладящих её. Было тихо, даже глухо — в нашем коридоре акустика великолепная. Я удивился и пошёл дальше. Доставая из кармана шорт ключи, я начал было тыкать ключом в замок, как понял, что кто-то шипит. Смейся не смейся, но первая ассоциация — это момент из Гарри Поттера, когда он говорил на змеином. «Ссссссшшшшсшшшссс», — шипел бомж за дверью. Я снова замер, уже настороженно. Не страшно, просто очень глупо и странно. За железной дверью в полутора метрах от меня шипел, прислонившись к двери, бомж.

Я слушал. Шипение стихло. Я медленно продолжил открывать замок, но как только я вставил ключи в дверь, что-то смачно ударило. Именно смачно. Вы когда-нибудь роняли кусок свежего мяса на разделочную доску или просто случайно на пол? Бросали мокрую тряпку, начиная мыть пол? Звук был точно такой же.

Я отстранился и замер. Ключи висели в замке. Нужно четыре оборота, а я не сделал и первого. Я ждал. За дверью шипели. Я уже был уверен, что это не бомж. Что угодно, но не бомж.

Снова что-то «смачнуло» о дверь. Не сильно. Не ради того, чтобы выбить, просто чтобы его услышали. И я слышал. Тишина была глухая. На уши давило. Я всё ждал, что сейчас выйдет кто-то из соседей и развеет этот глупый момент. Но что я имею? Молодая семья с двухлетней девочкой, которая должна спать, как и её родители. Два старпёра, тоже уже наверняка спящие. Непонятная женщина средних лет, которая сама по себе, и вообще, я её не видел уже с неделю. Закрытая, уже четыре года «продающаяся» квартира и я, квартира нашей семьи.

Что-то хлюпнуло. Громко. Рядом, за дверью. Может быть, даже прямо перед ней. Я закрыл глаза, почувствовал страх. Звуки начали наслаиваться друг на друга. Появился ритм. Смачный звук, хлюп, шипение. Смачный звук, хлюп, шипение. Я слушал. Что-то нечеловеческое было в нём. Я испугался. До этого я просто боялся. Но теперь страх заполнил меня до конца. Я не двигался. Ключи висели в замке.

С минуту я набирался храбрости, чтобы быстренько повернуть ключи и зайти к себе. Две мои двери, шесть замков. Телевизор и недопитое виски. Это просто отличная шутка. Великолепная шутка. А я жалкий трус. Никаких странных вещей. Да, я не знаю, что это, но это может быть розыгрыш. Оно не успеет, даже если это какое-нибудь «оно». Я был готов. Я считал. Смачный звук. Раз. Хлюп. Два. Шипение. Три. Смачный звук. Раз. Хлюп. Два. Шипение. Три. Я начну открывать на три. Давай!

Смачный звук. Раз. Хлюп. Два. Тихий хохот. Даже не хохот, а хихиканье.

Стоит ли писать, что моя смелость и накрученная храбрость исчезли за секунду. Я клянусь, это был не человек. За свою жизнь я просмотрел немало фильмов, пообщался с самыми разными людьми, слушал самую разную экспериментальную музыку. Я клянусь, губы человека на такое не способны. Что-то противно хихикало там, за железной дверью. Снова шмякнуло о дверь. И начало давить на неё, втирать то, что шмякало, в дверь. И хихикать. В голову полезли догадки, какими должны быть губы и рот, чтобы звук был таким? Я понял — шмякало не ОНО, шмякало что-то, что ОНО бросало в дверь. Теперь ОНО втирало это в дверь и шмякало. Хихикало. Делало паузу, чтобы хлюпать и шипеть. А я слушал. Что я мог ещё сделать?

Потом, может быть, спустя полчаса, я не знаю, ОНО запело. Вернее, замычало. Знаете, когда люди наигрывают мелодию. Мммм-мммм-ммммуууыыы. Глупо, верно. Мелодию я не знал. Но ОНО, видимо, ею наслаждалось. Хлюпов и шмяков не было, но хихиканье осталось. Оно было аранжировкой, будто их было двое. Но ОНО было одно. Я бы услышал звуки ходьбы или лифта. ОНО должно быть одно! В голову пролезла ещё одна догадка — а вдруг у него два рта?

У меня потекли слёзы. Я стоял на полусогнутых уставших ногах и тихо плакал. В голову пришла идея. Закричать, разбудить соседей, всех! Чтобы были люди, чтобы ОНО ушло.

Из-за плача я громко выдохнул. Мычание прекратилось. Стало тихо. Я ждал. Хлюпа, шмяканья, хохота... неважно. Тишина. Я прождал ровно пятнадцать минут — считал в голове до 900. Медленно, с паузами. Я сел на пол прямо у своей двери, ключи висели в замке. Тишина бальзамом накрывала голову. Я мог дышать, мог расслабить ноги. Мог тоненько плакать от радости и страха одновременно. ОНО ушло. Пусть я не слышал его удаляющихся шагов или шума лифта, ОНО молчало. А значит, ушло. Спустя ещё минут десять я уже начал придумывать объяснения ситуации, считая её чей-то злой и очень хитрой проделкой. Первоклассным розыгрышем. Шуткой над запозднившимся парнем.

На ум пришла тоненькая мелодия. Будто ребенок поёт в тишине. Нежный ангельский голос, как маяк во мраке. Сразу представил мальчика в тёмном лесу, бредущего по тропинке и поющего тонким голосом старинную песенку. А из чащи на него смотрят страшные твари. И песня — единственная надежда паренька. Странно, что это за песня? Я сидел на кафельном полу коридора и слушал. Я стёр слёзы с лица и взъерошил волосы. Задел своё правое ухо. Ангельское пение дёрнулось. Я слышал это не в голове. Это ОНО пело за дверью. Я замер. И оно, подтверждая мою догадку, захихикало. Пел маленький мальчик. Что-то мычало. Оно хихикало. Шмяк. Хлюп. Шипение. Мычание. Хохот. Мальчик.

Я отключился.

Утром меня разбудил отец из молодой семьи, провожая свою дочку в садик. Он подумал, что я потерял сознание, возвращаясь с покурки. Соседи в курсе моей привычки. Я не разубеждал его. Я молча вошёл к себе, выключил телевизор. Приготовил завтрак, помылся. Написал дяде и тёте, что приеду в гости на 3-4 дня до приезда родителей. Они удивились, но согласились. Я оделся, собрал вещи и пошёл на площадку. Звуков не было. Площадка с лифтами была чиста. Ничего, что напомнило бы мне о прошлом вечере. Выйдя на улицу, я улыбнулся летнему дню. Подростки, мамы с детьми, старики. Люди.

На лавочке рядом с подъездом сидела консьержка. Я поздоровался. Она улыбнулась. Мы заговорили. Я её неплохо знаю.

— Ой, а ты тоже уезжаешь? В последние дни весь подъезд как на иголках. Все куда-то поразъезжались. Скоро одна останусь. С этим. Не приведи Господь, — сказала она и перекрестилась.

— С каким это «этим»? — удивился я.

— Ну, знаешь, по ночам бродит, у меня кошмары от него. Шмяк. Бум. Хлюп. То запоёт. То мычит. Никакого покоя. Всё до гробу довести хочет.

Меня вырвало в урну рядом.
метки: в доме звуки
Было это в 2004 году посреди Северного моря. Я тогда был зеленым новичком, только что вышедшим в свой первый рейс в море в качестве полноценного члена экипажа. Первая половина рейса прошла спокойно. Я тогда от радости места себе не находил — в Англию же плывем, к владычице морей, увижу берега Туманного Альбиона, сувениров привезу... В общем, все то, что в голове у юного и еще не умудренного житейским опытом человека.

И вот после вахты стоим с напарником моим, Степанычем, и спокойно себе смолим по крайней цигарке перед тем, как отойти ко сну. Молча стоим, опершись на борт, и наслаждаемся лунным светом. Идем ни шатко, ни валко. Что необычно — штиль тогда стоял, ни ветерка. Вода ровная, что твое зеркало. Ну, это для красного словца — так-то мелкая рябь была, но все одно — редко такое случается в этих местах, ой как редко.

И тут я прислушался — вроде не показалось, легкий такой свист в ушах. И чем дальше, тем свист сильнее и сильнее. Я на Степаныча оглядываюсь и вижу — он морщится тоже. И тут как треснуло по ушам, я в штаны чуть не наложил. Зажмурился, думаю, вот и полярный лис к нам подобрался, кранты нашему кораблю. Либо на скалу напоролись, либо в машинном что-то грохнуло. Глаза открываю — тишь, гладь, Степаныч стоит, уши прочищает, недовольно морщась. Оглянулся — спокойно все. Вахтенные, Жора (он же Георгыч) стоит в рубке, дежурит. Да и идем как по маслу. И тут опять слышу свист. «БАХ!» — и скрежет такой пошел, ну знаете, как от фольги. Бывает, соберешься в нее что-нибудь завернуть, оторвешь кусок — так вот, именно такой скрежет и слышен, только если фольга была бы потолще раз в сто. Как будто кто-то эту гигантскую фольгу гигантскими руками рвет.

Я подошёл к напарнику, глядя на его невозмутимое лицо. Степаныч — мужик тертый, начинал еще при Советах, служил на флоте, Балтийском, кажется, и после дембеля пошел в гражданский флот, грузы возить. Спрашиваю его, а сам удивляюсь — голос у меня вдруг тонким, испуганным стал. Он меня молча выслушал, вздохнул, да и пояснил, что к чему. Привожу его монолог почти дословно:

— Чему вас в школе учат — чёрт его знает. Вот думаешь, море — это только вода? Море — оно помнит. Здесь лет под сто назад Ютландское сражение было. Англичане и немцы сошлись да покрошили друг друга. Такое бывает там, где на море люди умирали. Ты ж ведь боевых кораблей не нюхал даже, не знаешь, что это сотни матросов и офицеров. И у каждого своя задача. Ты хоть представляешь, что здесь, на дне, схоронено с небольшой городок — тысяч десять молодых парней, мужиков? Думаешь, легко им было умирать? А море все помнит. И как они умирали, и как ко дну шли. Только, малой, ты учти, болтать будешь — с рейса снимут и психом посчитают.

Вот я и молчу. С тех пор сколько ни плавал, ни разу такого не слышал. Но и в Северное море я не заплывал, перевелся на Черноморский торговый флот.
метки: в море звуки
Первоисточник: barelybreathing.ru

Раньше я с родителями жил в старом двухэтажном многоквартирном доме странной планировки. В соседней квартире жил запойный дядя Семён со своей умственно отсталой двоюродной сестрой.

Моя кровать стояла как раз у стены, разделяющей наши квартиры. Когда я был маленьким, по ночам сильно пугался странных звуков оттуда. Как будто кто-то медленно ползает по стене с той стороны сверху вниз, снизу вверх, царапая её когтями. Ещё были звуки, похожие на шум катающихся по фанере банок или бутылок, ну и всякие мелкие стуки-шорохи.

Когда я немного подрос, то перестал бояться этих звуков, так как стало ясно, что там живет не НЕХ из потустороннего мира, а вполне реальные алкоголики, и ничто не мешает бухому человеку катать бутылки и шуршать по стенам до самого утра. Тем более, я уже успел побывать в их квартире и посмотреть на ту самую стену с обратной стороны. Стена как стена. Облезлая и грязная, но вполне обыкновенная.

Я давно уже живу в другом городе. Но вот недавно приехал навестить знакомых, и вечером зашел в свой старый двор, захотелось вспомнить детство. Сел на лавочку напротив общежития и начал путешествовать взглядом по окнам второго этажа, слева направо, на ходу вспоминая, как выглядели комнатки знакомых жильцов. Я как бы визуализировал трехмерный вид квартир, «просвечивая» стены дома. Когда я дошел до самого последнего окна справа, то понял, что что-то не так и моя трехмерная модель не сходится. Я снова начал с крайнего левого окошка и проговаривал про себя: «Так, здесь жил такой-то, здесь такой-то, тут тот-то, а вот наша кухня, вот наша комната, вот комната алкашей... стоп!» Я понял, что окон ровно на одно больше, чем должно быть!

Во всех окнах горел свет. Во всех, кроме этого. Да, именно так. Десять лет назад я спал рядом с тёмной комнатой без дверей, в которой шуршали неведомые твари. Три метра отделяли меня от квартиры алкашей. Три метра неизвестности.
Года два назад случилось так, что я в силу обстоятельств после окончания интернатуры была вынуждена уехать в деревню, чтобы поднимать там с колен сельскую медицину. Обрадовалась безмерно — неделю ревела, неделю квасила, потом покидала манатки и в назначенный сентябрьский день была прибыла на территорию больницы в качестве местного знахаря. Тут меня порадовали еще раз: вместо обещанной служебной жилплощади мне показали две большие фиги. Но я особо не переживала: в той деревне — а точнее, в ПГТ — в благоустроенной квартире проживала моя любимая бабуля. Но у нее я жить не стала. Не то чтобы мне не нравилось с ней жить, просто я курю, а в бабушкином понимании я идеальная внучка, прямо загляденье. Чтобы не разрушать ее иллюзии, я решила, что, пока не наступили холода, поживу у нее на даче. Бабушке я мотивировала это тем, что мне до смерти надоел народ на работе, и я стремлюсь к уединению. В эту липу бабушка с грехом пополам, но поверила, и мне были выданы ключи.

Дача была примерно в двух-трех километрах от больницы в небольшом СОТе, снабжена электричеством, печкой и колодцем. Кроме того, бабуля днем по своим колхозным делам иногда навещала дом и оставляла мне поесть. В общем, жить было можно.

В сентябре в том дачном поселке еще были люди, многие оставались ночевать, так что страшно мне не было. Ночи были очень темные: выйдя на улицу уже в десятом часу вечера, невозможно было разглядеть вытянутую перед собой руку. Горевшие на соседних дачах окошки можно было разглядеть за версту. В октябре же народ разъехался по домам. Выходя ночью на улицу с целью намочить какую-нибудь смородину (ползти в специально отведенный домик было лень), я уже не видела вокруг ни одного источника света, кроме собственного дома.

В один замечательный октябрьский день я пришла с работы в свой загородный особняк, натопила печку, натаскала воды, помылась в баньке и с чувством выполненного долга земского врача отправилась спать, тщательно заперев дверь. Дверь я всегда запирала изнутри на большой засов и ещё на ключ. Входная дверь вела в довольно-таки большой предбанник и уже из него вела дверь в комнату, где я ночевала. Дверь в предбанник я держала чуть-чуть приоткрытой, чтоб не угореть от печки, но никогда не открывала целиком, чтобы не выходило тепло.

Сплю я, значит, и вдруг просыпаюсь от ужасно громкого стука во входную дверь. Это был даже не стук, это был дикий, жуткий грохот, словно кто-то колотил изо всех сил ногой в водолазном ботинке. В шкафу зазвенела посуда, стены буквально тряслись. Мало того, что стук был таким сильным, он еще был довольно продолжительным. С момента моего пробуждения он длился еще секунд десять. Я повернулась на койке в сторону входа и спросила: «Кто там?». Это было по меньшей мере глупо: стучавший не расслышал бы меня из-за предбанника. Но тут я испугалась до холодного пота, ибо голос, которым я это произнесла, был совершенно не похож на мой. Мне сто раз уже приходилось отвечать спросонья на телефонные звонки, так что то, как звучит мой голос в такой ситуации, я вполне представляла. Но на этот раз из моего рта вырвался непонятный хриплый рев, невероятно низкий и хриплый, совершенно не мой. В общем, звука собственного голоса я испугалась не меньше, чем этого стука.

За окном светало, было около четырех утра. Проверять, кто же там, я не стала — побоялась. Стук не повторялся, но вместо него со стороны двери послышался жуткий вой, довольно громкий, ничем не напоминающий собачий. Низкие частоты чередовались с высокими. Звук длился секунд десять, потом все стихло. Я поплотнее укуталась в перину, перевернулась на другой бок, всхрапнула со звуком, чем-то напоминавшим этот вой, и неожиданно для себя мгновенно уснула.

Проснулась я утром уже по звонку будильника. Перенесенный ночной стресс никак на мне не сказался, я привычно собиралась на работу. Единственное, на что я обратила внимание — настежь распахнутая дверь в предбанник. Соответственно, угореть и галлюцинировать я не могла, как и не могла ее так открыть — это не в моей привычке. В общем, чёрт его знает...

Когда выпал снег, электричество на даче отключили, и я переехала жить к бабушке. На той даче с тех пор регулярно бываю каждое лето, ночую там, но никаких признаков чего-либо сверхъестественного мной там замечено не было.
Автор: Инга Соль

Я бы хотела рассказать одну историю, произошедшую со мной в 2000 году в Финляндии. Я работала на кладбище. Это была сезонная работа — мы сажали и поливали цветы, еще газоны стригли. Конечно, я слышала раньше, что с кладбища ничего брать нельзя, но не придавала этому значения, так как многие берут, потом еще торгуют оставленными там цветами. В общем, я считала, что это всё пустые суеверия.

В тот день мы работали с Кирсти в паре. Нам попалась очень старая могила 40-х годов — она заросшла нарциссами, а нам надо было посадить бегонию. Кирсти взяла лопату и отрубила половину куста нарциссов, так как они нам мешали. Я сходила и выкинула их в контейнер. Потом, когда работа закончилась, я на велосипеде проезжала мимо того контейнера. Нарциссы лежали на виду, и я решила взять их домой и посадить на балконе.

Нарциссы сразу прижились и обильно зацвели. Только вот мой кот почему-то невзлюбил их и всё пытался сгрызть.

Прошла неделя, и вот под утро где-то в 5 часов меня разбудил старческий кашель, который раздался прямо надо мной. В комнате я была одна, мои дети спали в детской. Я стала прислушиваться, но кашель не повторился. Днем на кладбище я думала об этом случае, но к чему определенному не пришла.

Прошло два дня, и к нам в гости приехала 18-летняя племянница Наталья. Я постелила ей в гостиной на диване. В ту ночь под утро меня снова разбудил кашель. На этот раз я встала и походила по квартире, но не нашла никого, кто бы мог издать такой звук: кот спал у балкона, дети и Наталья тоже спали. Когда я вновь легла и начала засыпать, в квартире вдруг опять отчётливо раздался хриплый старческий кашель...

На работе я опять весь день думала про ночное проишествие. Когда же вернулась домой, обнаружила Наталью всю мокрой от страха. Она сказала, что слышит звуки, будто какой-то старик ходит по комнате, кашляет и шаркает ногами. Я стала уточнять, в какой части квартиры слышались эти звуки. Когда Наталья указала мне место, я заметила, что там на подоконнике как раз цветут нарциссы из кладбища. Мы взяли их и сразу поехали на велосипедах на кладбище. Я отыскала ту самую могилу, но там на фотографии был не старик, как я ожидал, а женщина, умершая после войны. Мы оставили нарциссы у могилы, и после этого загадочные звуки прекратились.

Наталья уехала. А вскоре церковь устроила пикник для русских с выездом на природу и с сауной, и я поехала туда. В сауне я встретила свою подругу Хелми. Она спросила, знаю ли я, что мой сосед Сампо умер. Я этого не знала, так как сосед, оказывается, умер не дома, а в больнице. Сампо было под 90 лет — дедушка с белой бородой, кантелист, собиратель рун. Я спросила у Хелми, в какой день он умер, и что вы думаете — как раз в ту ночь, когда я впервые услышала кашель в своей квартире!..

С тех пор я зареклась не носить домой ничего с работы.
Расскажу историю, которая приключилась со мной, когда я лежал в больнице с пневмонией.

Я лежал в больнице на 3-м этаже. Со мной в палате лежал другой мужчина. Я на день уходил домой, а он оставался днём там, а ночью наоборот — он уходил домой ночевать, а я оставался один в палате. И вот однажды ночью случилось что-то странное.

Была тихая ночь. В коридоре горел тусклый свет. Палата была закрыта застекленной дверью, и сестры за ней о чем-то разговаривали. Время уже было где-то полвторого, я уже находился на границе бодрствования и сна. И вдруг услышал, что кто-то чихнул. Я спросонья подумал, что это мой сосед вернулся на ночь, и еле внятно сказал: «Будь здоров». Потом услышал скрип двери, и мной овладело раздражение — надоел тут ходить, спать не дает. Поднял голову — дверь открыта, а соседа нет. Я предположил, что окно полуоткрыто, и дверь отворил сквозняк. Проверил окно — закрыто...

Я снова лег спать и призадумался — с кем же я только что разговаривал?.. Размышляя, услышал скрип деревянной половицы возле меня. В темноте я не мог ничего увидеть и сразу же вскочил, чтобы включить свет. Огляделся при свете — в палате никого не было. Я решил, что мне всё померещилось из-за усталости, и вновь направился к своей койке.

Итак, я лег, задремал... Прошло минут двадцать — и тут отчётливо заскрипела койка, на которой спал мой сосед. Я услышал звуки, как будто кто-то тихо стонет и ворочается на ней. Так продолжалось около пяти минут. Не выдержав, я выбежал из палаты и сидел на подоконнике в коридоре до самого утра.

Теперь я думаю, что, возможно, это был призрак кого-то, кто ранее умер в той палате. Это вполне возможно, так как больницу построили еще в 50-х годах.
Наш городок, затерянный на просторах необъятной Родины, никоим образом не является входом в ад или чем-либо подобным. Конечно, в последнее время к нам переселилось очень много разнообразного народа из окрестных деревень со своими верованиями, псевдохристианскими культами и прочим. В экстрасенсорику и прочую чушь верят через одного. Не знаю точно — да и какая уж тут может быть точность, — но подозреваю, что что-то они с собой притащили. Что-то не очень хорошее.

В ту неделю дом был отдан в мое безраздельное пользование — родители уехали к родственникам. Естественно, у меня дома начала собираться неслабая компания, и уже через несколько дней все эти вечеринки стали мне надоедать. В общем, одним вечером я пригласил к себе только лучшего друга и еще пару девчонок. Отдыхали нормально, по-домашнему, я бы даже сказал. Никакой пьянки, смотрели фильмы, резались в карты, танцевали и т. д. Уже далеко за полночь я решил выйти покурить, и за компанию взял своего друга.

Частный сектор спал. Все фонари были выключены (не знаю, по какой такой странной прихоти администрации города после часа ночи все освещение выключалось). Ночь была очень красивой — одна из тех июльских ночей, когда звезды особенно высоко и ярко светят. Закурив и перекинувшись парой шуток, мы замолчали и просто постояли в тишине. И как-то незаметно ночь из спокойной стала зловещей. Не стало слышно сверчков, и соседские собаки, обычно побрехивающие от нечего делать, вдруг заткнулись. Не было ни ветерка, ни какого-либо движения воздуха.

Потом началось.

Справа от нас на расстоянии где-то в улицу что-то мягко шлепнуло по асфальту, как мешок с соломой. Звук повторился еще раз, и потом уже не прекращался, двигаясь в нашу сторону. «Шлеп-шлеп», — как шаги. Эти «шаги» звучали мягко, и по промежутку времени между ними мы прикинули, что тот, кто их издаёт, в высоту где-то метров пять. Не дойдя до нас пару домов, оно свернуло в сторону. Шаги зазвучали глуше, на уровне крон зашуршали-заскрипели деревья, на соседнем дворе хрустнули какие-то доски, и по шиферной крыше дома как будто палкой провели. Мы вглядывались во все глаза, благо крыша соседского дома виднелась в просвете между деревьями, но ничего не увидели (хотя наутро мой друг уверял меня, что видел какой-то силуэт на фоне звездного неба). Шаги удалялись огородами, потом послышался всплеск, как будто кто-то наступил в бак с водой — и все. Дальше мы уже ничего не слышали.

Через какое-то время тишина уже не была такой полной. Ночь наполнилась своими обычными звуками, и мы зашли в дом.

Что любопытно, страха у нас не было. Чего бояться? Если бы оно хотело причинить нам какое-либо зло, то так и сделало бы. Что это было?.. Я не знаю. И знать особо не хочу.
Как-то раз в один ничем не примечательный и абсолютно обычный день я лежал на диване у себя дома и смотрел телевизор, попыхивая сигаретой и держа в руке банку холодного пива. Жена была на работе до шести, дети в садике. У меня был выходной, и я решил расслабиться уже с утра — встал, умылся, сходил в магазин и теперь лежал, наслаждаясь отдыхом в полной мере. По телевизору показывали повтор чемпионата по футболу, матч Россия — Чехия. И вот лежал я, расслабившись на диване и никого не трогая, как вдруг услышал шаги на верхнем этаже в квартире у соседей.

Не подумайте, что я запаниковал или струсил из-за каких-то дурацких шагов. В тот момент меня это разозлило. Я устал за кажущиеся бесконечными дни работы на вахте и хотел расслабиться. Вполне понятно, что всякие посторонние звуки меня раздражали. Но не идти же из-за этого к соседям? Так я тогда решил и продолжил смотреть матч, стараясь не обращать внимания на топот наверху. Я лежал, лежал, пытаясь сосредоточиться на футболе, но чем больше я старался забыть про эти звуки, тем отчётливее я их слышал, и тем больше они меня злили. Теперь именно по той причине, что я не хотел слышать стуки, удары — или что бы это ни было, — я слышал только их.

Я нервно выбросил сигарету в пепельницу, впопыхах стряхивая пепел с рук, и положил пиво на письменный столик, стоящий перед диваном, на котором помимо этого лежали чипсы. Громко стуча пятками по полу от злости, я прошел в кухню и не придумал ничего умнее, как достать аллюминиевую ложку.

Я снова вошел в зал, только с зажатой в руке ложкой. Далее я подошел к батареям и начал стучать по ним с её помощью что есть сил. Представляю, какой шум был в соседской квартире — но так им и надо! Пусть поймут, каково это — с утра слышать их громкий топот. Постучав около минуты, я перестал.

Шаги прекратились. Видимо, намек был понят. Я схватился за пиво и снова прыгнул на диван.

Что за комедия — не прошло и минуты, как сверху кто-то начал не просто ходить, а прыгать. Шум был такой, как будто там стоят трое здоровых мужиков, налегающих на фаст-фуд, и прыгают что есть мочи. Кажется, мои действия их только разозлили. Я посидел минутку, ожидая, когда же они прекратят этот детский сад. Насколько я помнил, там жила молодая семья с грудным ребенком.

Я решил больше не стучать. «Перебесятся, успокоятся и перестанут», — решил я и снова постарался уткнуться в телевизор, и мне это даже удалось на минуту, пока звуки, доносящиеся сверху, не стали просто невыносимыми. Теперь казалось, что весь дом ходит ходуном в некоторых местах, даже штукатурка осыпалась. Видимо, я подал им хорошую идею про батареи, так как по батареям стучало так, что, казалось, на моих мозгах отплясывают чечетку. В ушах звенело, и я теперь не смог бы расслышать не только телевизор, но и свой голос, даже если бы закричал. В этот момент моему терпению пришел конец. «Я им покажу, ублюдкам!» — подумал я, скрежеща зубами от злости и натягивая джинсы и футболку на тело. Я просто вылетел в подъезд, даже не закрыв за собой дверь.

Через минуту я уже стоял перед коричневой соседской железной дверью с красивой резной ручкой. Я стал стучать в неё очень настойчиво и без остановки. Ответа не было. Я стучал и стучал, пока мне не надоело.

«Прячутся, трусы», — подумал я и приложил ухо к двери.

Как ни странно, я ничего не услышал. За дверью стояла гробовая тишина. «Затаились», — подумал я и снова начал стучать. Когда мне это порядком надоело и я не услышал ничего, кроме мертвой тишины за дверью, я спустился в свою квартиру. Я запер дверь и пошел в туалет, по пути раздумывая, что за ерунда произошла с моими соседями — вроде такая приличная семья... Усевшись на унитаз и сделав свое дело, я хотел было уже открыть дверь и выйти, как вдруг я услышал то, от чего моё сердце похолодело. Шаги.

Но они были в моей квартире. Я отчетливо слышал, как кто-то размеренно вышагивает в моей комнате. «Видимо, они зашли, когда я вышел, ведь я не закрывал дверь» — подумал я и хотел было уже открыть дверь, но передумал.

Хоть я и не запер входную дверь, когда уходил, но это точно не могли быть мои соседи. На площадке я был недолго и не видел, чтобы кто-то спускался с верхнего этажа. Значит, это кто-то посторонний, не соседи. Может, грабитель? Мне стало по-настоящему страшно.

Я стоял в нерешительности и держал ручку от двери, а снаружи в моей комнате, той самой, где я сидел несколько минут назад, кто-то ходил взад-вперед. И его шаги, кто бы это ни был, отдавались в моем сердце. Но самое страшное было ещё впереди.

Между дверью и стеной в туалете у нас есть небольшая щелка, через которую видно часть коридора. Я нагнулся и стал смотреть в неё, и тут страшный стук раздался прямо в дверь туалета. От неожиданности я отпрыгнул назад, так и не успев ничего рассмотреть. Я больно ударился ногой об унитаз. Дверь ходила ходуном — кто-то с противоположной стороны дергал её на себя. Я слышал за дверью тяжелое дыхание, от которого волосы вставали дыбом. Сердце у меня чуть не ушло в пятки, я почувствовал терпкий металлический привкус страха во рту. И тут мне пришла в голову мысль, что это может быть маньяк. У нас в то время в городе орудовал квартирный маньяк, убивающий людей целыми семьями в их собственных квартирах. И теперь пришла моя очередь. Я умру мучительной смертью, а потом, когда вечером придут мои близкие, он убьет и их...

— Вы кто такой? — спросил я, и мой голос даже для меня прозвучал жалко и беспомощно. — Уходите, иначе я вызову полицию! — сказал я, понимая абсурдность сказанных мною слов. Во-первых, я заперт в туалете, во-вторых телефона у меня с собой, конечно же, нет. Но мне очень хотелось услышать хоть какой-то ответ, хоть что-нибудь человеческое, а не это мертвое молчание, от которого тело сводит судорогами животного ужаса.

Стук прекратился. Я сидел на унитазе и громко дышал, чтобы успокоиться. Я сидел, сидел и сидел, не замечая течения времени. Я стал прислушиваться. Шаги прекратились. Уж не сошел ли я с ума? Может, это все игра больного воображения, и никаких шагов и вовсе не было? Я потихоньку открыл дверь туалета и выглянул в коридор. Никого. Я резко рванул к тумбочке, к спасительному телефону. Слава богу, он у нас беспроводной, и я на бегу, не заглядывая в зал, схватил его и вылетел в подъезд. Я вызвал полицию и стал ждать её, стоя в подъезде. В квартиру заходить было страшно.

Через некоторое время в подъезд зашли двое полицейских. Они сразу осведомились, что произошло, и вошли внутрь моей квартиры. Никого там не было. В зале на столе по-прежнему стояло пиво. Я видел, как полицейские переглянулись, и понял этот взгляд. Через мгновение, как подтверждение моим словам, один из них произнес:

— Как много вы выпили, молодой человек?

— Да я клянусь вам, здесь кто-то был. Я даже одну кружку не допил, как началась эта беготня наверху.

Полицейские всё ещё недоверчиво переглядывались.

— Ну, давайте посетим ваших соседей...

И вот я снова стоял перед коричневой дверью, не сомневаясь, что никто не откроет. Я вообще не видел смысла беспокоить соседей, так как не сомневался, что никто из них ничего не видел. Но побеспокоить этих прыгунов лишний раз всё равно было приятно.

Один из полицейский, который помоложе, позвонил в звонок (я его в прошлый раз не заметил). Тишина. Ответа не было. Он снова позвонил, добавив к этому несколько громких стуков в дверь. Снова тишина.

— Их нет дома, — констатировал полицейский и оглянулся на меня.

Теперь мне казалось, что они смотрят на меня, как на заядлого алкоголика, у которого началась белая горячка — и кто знает, может быть, я бы через минуту уже сидел в их «УАЗике», если бы не тихое поскрёбывание, раздавшееся внутри соседской квартиры. Это был очень тихий, но отчетливый звук. Это сразу привлекло внимание полицейских, и они оба стали стучать в дверь.

— Если вы слышите, то откройте дверь! Это полиция! — сказал второй полицейский, продолжая стучать.

Никто не открыл, но звук продолжался и даже нарастал — теперь казалось, что кто-то внутри просто дразнит нас. И вдруг мы замерли от неожиданности. За дверью кто-то прохрипел: «Помогите», — и в голосе этом было столько отчаяния, что полицейские, не раздумывая больше, вызвали взломщиков.

Спустя, наверное, полчаса (уж так они медленно работают) к нам приехал худощавого телосложения взломщик и приступил к делу. Всё это время мы прислушивались у двери, но больше никаких звуков или слов мы не услышали. Только гнетущая, мёртвая тишина.

Когда дверь открылась, нам в нос ударил тошнотворный сладковатый запах. Меня чуть не стошнило от него, но я вошел внутрь со всеми. То, что я увидел, надолго врезалось мне в память.

Вся квартира была залита кровью. Я никогда прежде не видел крови в таком количестве, и меня стошнило от её вида.

— Матерь божья… — произнес полицейский постарше, который шел впереди нас и первым вошел в комнату.

В зале мы увидели два трупа, хотя сначала мне показалось, что там человек пять, не меньше. Тела были расчленены, запах стоял смердящий и гнилой. Трупы уже начали разлагаться. Взломщик в ужасе пошатнулся и выбежал в подъезд. Полицейские стояли в ступоре, не зная, что делать. У них были бледные лица.

Первым опомнился молодой. Он выбежал в подъезд, и я слышал, как он кричит, разговаривая по телефону с диспетчером. Я тоже вышел, не в силах смотреть на всё это, и тут меня осенила мысль, которую я сразу же высказал второму полицейскому:

— Тут должен быть кто-то живой, мы же все слышали голос... — и, поразмыслив, я добавил:

— ... и шаги, я слышал шаги!

Полицейский посмотрел на меня и сказал:

— Надо проверить другие комнаты.

Но сил и желания заходить в другую комнату у меня не было, так что я стоял и ждал в подъезде вместе со взломщиком. Через минуту второй полицейский вышел из квартиры, неся в руках какой-то сверток. Я встал и, увидев живого ребенка, обомлел.

— Малыш цел, только голоден, — сказал полицейский, покачивая ребенка на руках.

Я стоял в абсолютном шоке. Всю остальную часть дня я как будто находился в тумане. Помню только, что приезжали люди, много людей в форме, следователи просто облепили подъезд и опрашивали соседей. Приехали репортёры в поисках сенсации, «скорая» забрала малыша... Я так и сидел на одном месте, и меня никто не трогал. Я всё думал, мне не давала покоя мысль: «Кто там так шумел, если все, кроме беспомощного ребенка, были мертвы уже как минимум двое суток? И кто был в моей квартире?». Я сидел и ничего не понимал. Потом ко мне подошел один из полицейских, тот, который постарше, и отвел меня в сторону:

— Не говори никому про голос из-за двери, — серьезно сказал он.

— Почему? — спросил я, в принципе, не удивляясь такой просьбе.

— К материалам дела это не припишут, а вот в здравии ума засомневаются. Сам понимаешь, парень — никто нам не поверит. Я и сам сомневаюсь, что что-то слышал, — он тяжело вздохнул, и я понял, что не одному мне тяжело осознать произошедшее. Я согласился ничего не рассказывать.

Спустя месяц убийцу нашли и посадили далеко и надолго. А мне вручили благодарственное письмо за спасение человека. Благодаря мне спасли ребенка, но я часто задаю себе вопрос: «Благодаря мне ли?». Кто-то или что-то хотело, чтобы ребенок жил. Я никогда не верил в высшие силы, но после этого случая я понял, что мы всего лишь пешки в какой-то большой и непонятной игре, правила которой человеку никогда не понять.