Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗВУКИ»

Две недели назад у меня умерла собака — точнее, внезапно заболела чем-то непонятным и стала походить на живой труп. Дышала редкими тяжелыми вздохами, исхудала так, что, казалось, кожа висит прямо на костях. Пришлось усыпить...

Живу я один в частном доме. Собака из-за холодов жила в подвале, в отдельном закутке в самом дальнем углу дома, отгороженном от остальной части подвала железной дверью с мощным засовом (дом старый, и так было сделало еще до того, как я стал там жить, не знаю, зачем — на погреб эта комната не похожа). Поначалу все было нормально или мне так казалось, потому что собака у меня была не из робких и просто так не лаяла, не выла и не скулила. Но примерно за два дня до начала болезни она стала скрестись в железную дверь. Происходило это, наверное, где-то в районе четырех-пяти часов утра. Просто скреблась, никаких других звуков не было. Мне это тогда показалось немного странным, но значения я особого этому не придал. Так продолжалось три дня, пока однажды утром она не отказалась принимать пищу и пропала куда-то радость, с которой она вылетала из своего временного жилища, чтобы побегать на свежем воздухе. Не знаю, что с ней там произошло, но мою полную сил собаку как будто подменили. Менее чем за неделю она потеряла половину своего веса. Я возил её к врачам, они сделали анализы. Никаких патологий не было, на УЗИ также ничего не обнаружили. В итоге решили усыпить.

К сожалению, этим история не заканчивается. Я уже две недели не спускался в подвал (я там храню кое-какие припасы). Страшно то, что рассудком понимаю, что ничего там быть не может, но какой-то инстинкт не дает мне туда идти. А неделю назад из подвала стали доноситься странные глухие звуки, похожие на уханье или вой. Время от времени раздается непонятный треск, щелчки и шорох (все звуки тоже неестественно приглушенные). Звуки возникают всегда неожиданно, никакой периодичности нет. Я не знаю, что мне делать. Идти мне некуда, за окном тридцатиградусный мороз, соседей нет, моя улица тупиковая, и большинство домов зимой пустуют. Когда я набирал этот текст для публикации в Интернете, пять минут назад из подвала донёсся звук, похожий на блеяние. Что это значит?

В общем, я так больше не могу — собираюсь спуститься в подвал.
Недавно наша семья переехала в новый дом. Дом нормальный, квартира просторная, а вот с соседями сверху нам не повезло. Сначала всё было тихо. Потом они начали вечерами стучать. Сначала мы подумали, что ничего необычного в этом нет. Дом ведь новый, и у многих идёт ремонт. Но стучали они только ночью и вечером, и я стала задумываться о том, что наши соседи ненормальные. Ну кому придёт в голову идея делать ремонт ночью?

Но это только начало. Потом они стали что-то бить, ломать, ронять. Причём делали это так, чтобы весь дом услышал. У их дверей не раз стояла толпа злых, разбуженных и матерящихся соседей. Как только последний сосед уходил, всё начиналось снова. Нередко там могли полчаса просто хлопать дверью. И как только кто-то подходил, всё затихало.

Однажды я опять услышала грохот и хлопки дверью. Я подумала, что всё опять началось, и пошла разбираться. Когда я поднялась, то всё опять затихло. Но я стала настойчиво колотить в дверь. Вдруг дверь открылась. На пороге стояла молоденькая девушка.

— Вам чего? — недовольно спросила она.

Я бесцеремонно вошла в квартиру, так как наконец-то увидела бессовестную соседку, мешавшую нам спать. В прихожей стояла большая дорожная сумка.

— Что, уже уезжаете? — спросила я, рассматривая сумку.

— Нет, я только что приехала. А что здесь происходит? Вы, вообще, кто?

— Я ваша соседка снизу и хочу узнать, зачем вы каждую ночь мешаете всему дому спать?

— Кто мешает? Я мешаю?! Да вы чего, вообще с ума сошли?

Я не могла больше терпеть это и прошла в квартиру. Там почти ничего не было — только какие-то инструменты для ремонта, куча строительного мусора и старые газеты, разбросанные по полу.

— Что вы тут ищете? — спросила девушка. — Я же вам объясняю: меня тут не было до этого дня. Тут даже рабочих не было.

Я уже вообще ничего не понимала. Совершенно запутавшись, я пошла к себе.

Через месяц настало лето, и я уехала на дачу. Когда я приехала обратно, мне рассказали, что эта девушка уже давно оттуда съехала. Ей постоянно мешали какие-то звуки в квартире ночью. Потом она стала чувствовать чьё-то присутствие. Однажды ночью кто-то хотел её задушить. Она выбежала из квартиры и простояла всю ночь на лестничной клетке. Она боялась заходить в свою квартиру одна и не смогла там долго жить — выставила квартиру на продажу. Пока странная квартира пустует.
Два года назад моя бабушка сдавала комнату в своей квартире. Первой и последней квартиранткой была молодая девушка 22 лет, которая училась в университете. Бабушка быстро нашла общий язык с квартиранткой и старалась ей помогать, как родной внучке. Внешность квартирантки была очень яркая — длинные чёрные волосы, чёрные глаза (как говорится, угольного цвета), чёрные брови и ресницы. Лицо на таком контрасте казалось необычайно бледным.

Первая неделя у них прошла в дружбе и согласии. Через неделю ночью бабушка услышала, как из комнаты квартирантки доносятся необычные звуки (сильный храп, свист, причмокивания) — так обычно молодые девушки не спят. Сначала ей показалось, что в комнате кроме девушки есть мужчина. Решила она это проверить и подошла к двери комнаты с желанием разбудить квартирантку и сделать выговор относительно присутствия посторонних в комнате. Когда бабушка дёрнула за ручку, дверь оказалась незапертой, и она заглянула в комнату. На кровати лежала старуха с седыми волосами и морщинистым лицом. Бабушка решила не будить пожилую женщину и закрыла дверь.

Утром бабушка, как обычно, встала очень рано. Пока она готовила себе завтрак, из комнаты вышла сама квартирантка и пожелала доброго утра. На вопрос бабушки, почему квартирантка не предупредила, что к ней приедет её бабушка, квартирантка удивилась и ответила, что никакая бабушка к ней не приезжала. Тогда бабушка рассказала всё, что она видела ночью. Квартирантка лишь улыбнулась и сказала, что ночью в темноте ещё и не такое покажется. Бабушку такое заявление немного шокировало — ведь она действительно видела старуху! Но поверив словам квартирантки, она ничего не сказала.

Когда квартирантка начала жить, они с бабушкой договорились, что за отдельную плату бабушка будет убирать комнату квартирантки. Когда через несколько дней бабушка хотела зайти в комнату, она обнаружила, что дверь заперта. Когда квартирантка вернулась домой, бабушка спросила, почему её комната была заперта, на что та ответила, что теперь сама будет убираться в комнате. Такая скрытность обеспокоила бабушку. Ночью следующего дня квартирантка ушла и вернулась только на рассвете. Так продолжалось три ночи, потом девушка снова начала жить в обычном ритме.

На день рождения бабушки подруга подарила ей котёнка, но животное, как только его принесли в квартиру, словно взбесилось и, вырвавшись из рук, убежало из квартиры. Что-то таинственное происходило и с самой квартиранткой, но бабушка старалась не обращать на это внимания. По ночам из комнаты доносились странные звуки, квартирантка стала замкнутой и не пускала бабушку в комнату ни на минуту, вдобавок с каждым днём бабушка чувствовала в себе всё меньше сил.

Ещё один факт удивлял бабушку — квартирантка ни разу не переступала порог комнаты бабушки; даже когда она её приглашала, она всегда отказывалась. Бабушка только намного позже обратила внимание, что у неё в комнате над дверью висит крестик и несколько икон.

Последний случай шокировал бабушку окончательно. Дом, где живёт бабушка, старый, и лифт там тоже старый (с решёткой и окном). Как-то раз, когда бабушка ехала в лифте, она увидела, как что-то чёрное с сильным свистом летит наверх между лестничных пролётов. Когда она поднялась, возле квартиры стояла квартирантка и открывала ключом дверь. Волосы у неё были растрёпаны, одежда помялась. После этого бабушка решила выгнать квартирантку и объяснила ей, что она решила поселить в комнате свою родственницу, которая приезжает из другого города. В ответ на это квартирантка засмеялась и сказала, что всё поняла. Когда она съехала, бабушка каждый день слышала в опустевшей комнате чей-то смех, а по ночам из комнаты доносились стуки и скрипы половиц. Бабушка пригласила священника и освятила квартиру. Это пришлось делать несколько раз, прежде чем звуки прекратились.

После всех обрядов всё успокоилось и больше не повторялось. Священник предположил, что в квартире находилась ведьма и что бабушка правильно сделала, что выгнала её, иначе она могла бы даже умереть.
Я обычная студентка, живу с родителями в районе Очаково–Матвеевское города Москвы. Каждые выходные они уезжают в деревню, а я не люблю мерзнуть в холодном доме и умирать от скуки вдали от цивилизации. И в эти выходные я осталась одна дома. Всё было, как всегда — смотрела фильмы, переписывалась с друзьями, было немного скучно. Стояла обычная зимняя ночь, стрелки часов чуть-чуть не доходили до половины третьего. Я сидела в своей комнате спиной к коридору, свет был погашен везде, мою комнату освещал только монитор компьютера. Я пошла на кухню налить чаю, включила свет в коридоре и на самой кухне. Возилась с чайником минут пять, потом смотрю — свет в коридоре погашен, но зато включен в комнате родителей. Мне это показалось слегка странным, но я не придала этому случаю значения. Ничего не стала выключать, ушла в свою комнату. Выпила чай, пошла относить кружку. Возвращаюсь — что за бред: в коридоре теперь свет горит, а в родительской комнате погашен. Я почувствовала себя некомфортно. В своей комнате сидела за компьютером, как на иголках. Потом прошло еще минут пятнадцать. Я только успокоилась, как вдруг за спиной в коридоре резко погас свет, и во всей квартире стало темно. Я подпрыгнула на стуле, резко вскочила и обернулась. Ничего не было видно, только непроглядная темнота коридора. В ту же минуту у меня волосы на затылке дыбом встали, мурашки пробежали по коже, в мою комнату повеяло морозным воздухом — неожиданно в комнате родителей открылся закрытый ранее мной балкон. И мне стало не на шутку страшно. Даже не было мысли включить свет — я застыла, как вкопанная, было очень жутко...

Прошла еще минута, и мое взволнованное дыхание более-менее пришло в норму. Как вдруг началась новая волна. На этот раз открылось окно на кухне, создав сильнейший сквозняк с диким ревом, опрокидывая вазы в коридоре. Не помня себя от страха, я быстро побежала на кухню, захлопнула окно, затем то же самое проделала с балконной дверью. Мельком взглянула на часы — половина четвертого. Ночь превращалась в какой-то кошмар. Вернулась в комнату, включила настольную лампу, закрыла дверь. Вроде успокоилась. Но не тут-то было.

«Это» сначала заскреблось на кухне. Я отчетливо слышала, как по стенам будто прошлись ногтями, причем специально, чтобы я ясно услышала этот неприятный звук. Я побледнела, сердце заработало вдвое быстрее. Я замерла на стуле с включенным светом, пытаясь сосредоточиться на главной странице какого-то сайта. Вдруг так же заскребли и в коридоре, и в родительской комнате, и на кухне, и даже по стеклу — окно, слава Богу, было зашторено. Я сидела на месте, словно меня приклеили к стулу, не зная, что же мне делать. Звуки сопровождались сквозняком — снова открылись двери на балконе и окно на кухне. Будучи не трусом, но впечатлительной, я все же поборола себя, надела наушники и включила громкую музыку. Так я просидела около двух часов — не меняя положения на стуле, не оборачиваясь, глядя исключительно в монитор. Было ощущение, что кто-то сзади меня видит.

В 6-7 часов утра начало светать. Я была сонная, но страх после ночных происшествий держал меня сидящей в одном положении на стуле. Наконец, я решилась снять наушники и обернуться. Тишина. Пусто. Открыла дверь — ну да, от сквозняка разбилась ваза, стоявшая на комоде, но окно на кухне и дверь балкона в соседней комнате были закрыты. И, что самое интересное, на обоях кое-где остались небольшие шероховатости и потертости, мелкие царапины.
Мои родители развелись давно и живут отдельно. Когда умерла бабушка со стороны отца, я к нему поехала. Похоронили, проводили, потом отец на работу поехал (у него ночная смена), а я осталась у него ночевать. У него двухкомнатная квартира, в одной комнате спит он (и я там спала), а в другой обычно спали дедушка с бабушкой.

Легла я поздно. Дверь в комнату я всегда закрываю плотно, потому что открытые двери меня сильно нервируют (пунктик у меня такой), и форточку я точно не открывала. Проснулась часа в три часа ночи оттого, что меня кто-то погладил по голове. Резко открыла глаза и села на кровати, оглядела комнату, в голове мысль: «Приснилось, в квартире точно никого нет, никто не мог...». Взгляд сразу остановился на двери — она была открыта. Все окна были закрыты, сквозняком ее открыть не могло. И тут, пока я все это обдумывала, на кухне послышался резкий грохот, будто ящик со столовыми приборами перевернули. Я резко встала, закрыла дверь и быстро легла обратно. Какие мысли в голову только не лезли! Заснула уже под утро, когда светать начало.

Встала я в 10 часов утра. Скоро должен был отец с работы приехать. Просмотрела всю кухню, ничего никуда не падало, все вилки-ложки были на месте. Приключившееся ночью списала на страх темноты и пошла умываться. Дверь в ванную тоже всегда закрываю, даже если в квартире никого нет. Когда чистила зубы, в дверь постучали — я решила, что отец уже приехал, и мысленно возмутилась, что он подождать минут пять не может, и вслух посоветовала ему пойти помыть руки на кухне. Через несколько секунд опять постучались. Я открыла дверь со словами: «Ты подождать чуть-чуть не можешь?». Слова мои ушли в пустоту — в квартире никого не было. Я в недоумении осмотрела все комнаты. А через полчаса пришел отец...
Несколько лет назад я работал в банке стажером. Оставили однажды дежурным (до двенадцати часов ночи в случае экстренных переводов должен быть сотрудник у терминала, так как в США в это время ещё рабочее время). Сижу, играю в «Quake» с ботами. Вдруг слышу шум в дальнем крыле, где валютный отдел — они, бывало, тоже оставались допоздна по вышеуказанной причине. Пошел посмотреть, но еще издалека что-то мне не понравилось — там везде свет был выключен и никого не было. Повключал свет, посмотрел везде — ничего необычного.

Внизу, на первом этаже, сидели охранники. Я спустился к ним спросил, не поднимался ли кто-либо из них наверх. Они ответили, что нет — сидят, чай пьют, телевизор смотрят. Вернулся к себе, свет везде опять выключил, кроме своего отдела.

Вскоре опять стали слышны шум и шаги... Снова попенял на охранников, но опять сдалека увидел, что нет там никого — темень, хоть глаз выколи. Вот тогда мне стало действительно не по себе. Я уже по ближней лестнице спустился к охранникам и попросил их проверить источник подозрительного шума. А они мне ответили, мол, на камерах все спокойно, так что никуда мы не пойдем.

Я, как положено, позвонил начальнику отдела. Тот не взял трубку. Звоню заместителю управляющего — извините, мол, здесь шум какой-то, а охранники идти не хотят. А он помолчал и мне говорит виновато так: «Знаешь, ты ехал бы домой уже, чёрт с ним, с дежурством».

Больше я ни разу на ночное дежурство не попадал. Когда увольнялся через пару месяцев (переводился в региональный филиал), узнал, что банк на месте старого кладбища построили, прямо по костям фундамент рыли. Он и сейчас там находится.
Я не люблю читать страшные истории. Мне кажется, этим обычно занимаются те, кто ни разу в жизни не были напуганы по-настоящему. К ним, наверное, даже хулиганы ни разу не приставали. Потому что так вот отчаянно стремиться испугаться — это глупо. А сочинять всякую чушь, чтобы напугать себя и других — это еще глупее.

У меня под кроватью кто-то живет. У меня, знаете, такая старая советская кровать, с фанерным днищем, низкая очень. От нее до пола не больше двадцати сантиметров, может, и поменьше даже. И вот там под ней кто-то есть. Уже три с небольшим года, как он там появился. Знаете, каково это, когда ты лежишь посреди ночи, комкая в руках одеяло, покрываясь холодным потом, а снизу где-то в районе поясницы что-то тихо-тихо скребется в эту чёртову фанеру? Очень тихо, медленно, но не останавливаясь. Сначала слабо, а потом все громче и громче. Нет, даже на пике своей громкости это звучит очень тихо, но все равно...

Стучит. Скребется. Каждую ночь.

Когда это только началось, я неделю почти не спал. Сидел на кухне, курил, хлестал кофе. Потом привык. Пришлось привыкнуть. Я днем иногда заглядывал туда. Ничего там нет. Темно, паутина и куча пыли. Я там пол не протирал ни разу за все это время. Там ничего нет, вот только тапочки, которые я каждый вечер оставлял около кровати, оказывались под ней. Как правило, в разных концах. Сейчас я уже не ношу тапки — слишком уж жутко было, когда приходилось утром чуть ли не по плечо засовывать за ними руку под кровать. Хотя каждое утро все равно приходится бояться, что высунется какая-нибудь белая холодная рука и ухватит меня за босую ногу.

С полгода назад мы с матерью отодвигали кровать — у нее туда кольцо укатилось. Я так и так жутко боялся, когда двигал ее, но вот обои — это было для меня шоком. За кроватью около пола обои были содраны до бетона. Мать пожала плечами — сказала, наверное, от старости. Я ей, естественно, ничего рассказывать не стал.

А эта тварь все стучит и скребется. Очень неприятные, знаете ли, ощущения. Фанера не такая толстая, и я чувствую, как что-то водит по ней. Чувствую каждое движение.

Лезут в голову всякие страхи. Богатое воображение подбрасывает образы рук, пробивающих фанеру и впивающихся мне в живот. Помните, в фильме «Кошмар на улице Вязов» Фредди Крюгер утащил в кровать героя Джонни Деппа? Вот то же самое. А вы говорите — страшные истории...
Прежде чем рассказать свою небольшую историю, хочу сразу поставить все точки над «Ё» — я адекватный взрослый человек, композитор и продюсер на одном из лейблов, выпускающих электронную музыку. Никаких психических отклонений не имею, на учёте не состою. Но так уж получилось, что в детстве и юности мне приходилось неоднократно попадать в странные и в некотором роде мистические ситуации, связанные с дачным домом моих родителей. Нельзя сказать, что дом этот очень древний, но шестидесяти— или семидесятилетняя история у него имеется. В нём частенько самопроизвольно открываются дверцы шкафов, иногда непонятным образом тухнет свет без всякой на то технической причины, а чувство присутствия чего-то незримого — вообще обычное дело. Несмотря на всё, это я всегда любил и люблю этот дом; всегда чувствовал, что есть в нём нечто разумное, расположенное к нашей семье позитивно. Но иногда происходили, так скажем, и несколько тревожные случаи. Об одном из них я и хочу рассказать.

Несколько лет назад так случилось, что мать с отцом уехали с дачи, где они до сих пор живут, к друзьям на какой-то праздник, а меня попросили приехать покормить нашу собаку — ротвейлера по имени Кара. Я их просьбу выполнил уже под вечер и, зная, что родители вернутся не раньше следующего дня, решил заночевать на даче. Про вечер сказать особо нечего — прогулялся по улице с собакой, поужинал, немного посидел перед телевизором и устроился спать. Вот тут-то, собственно, и началось самое интересное... Я постелил себе на диване в большой комнате, а Кара улеглась рядом с диваном и быстро затихла — видимо, набегалась на прогулке и притомилась. А вот мне никак не спалось. Не то чтобы в голову лезли какие-то назойливые мысли — просто сон не шёл. Некоторое время я вертелся с боку на бок, и вот, когда я только-только нашёл то самое удобное во всех отношениях положение, я услышал странный хлопок, похожий на звук резко закрытой дверцы шкафа — он донёсся из прихожей. Будучи привычным к звукам старого дома, я не придал этому никакого значения — лишь мелькнул в голове полусознательный вопрос: «Почему это моя псина-защитница никак не отреагировала на шум?». А псина-защитница в это время похрапывала и поскуливала, наблюдая свои чёрно-белые собачьи сны. Прошло не более минуты с того момента хлопка, как до меня донёсся уже совсем другой, куда более настораживающий звук. «Цок-цок» — складывалось ощущение, что нечто не торопясь перемещалось из прихожей в кухню, но шагало это нечто либо на когтистых лапах, либо на небольших копытцах. Сон выветрился моментально — я напрягся и стал вслушиваться. «Цок, цок, цок» — странные шаги уже слышались с кухни и, судя по всему, приближались к двери в комнату, где я расположился. «Цок, цок» — и тишина: нечто остановилось перед дверью в комнату. Дверь была слегка приоткрыта, но лишь слегка. Старые петли негромко скрипнули.

Смотреть в сторону двери мне совсем не хотелось. Я убедился, что полностью, кроме головы, скрыт одеялом — почему-то мне тогда показалось, что одеяло — это какой-никакой, а всё таки щит. Глупо, но и ситуация, согласитесь, не самая адекватная. Собака всё так же мирно посапывала, не обращая ни малейшего внимания на происходящее. А я лежал и слушал, как цокающие шаги приближаются к дивану и пытался в своём перепуганном сознании построить хоть какой-то план действий — к сожалению, всё указывало на то, что лучший план — лежать и притворяться спящим, что я и делал. Но ОНО каким-то образом знало, что я не сплю, и мой ступор и страх, казалось, забавляли ЕГО. Между прочим, надо отметить, что явной угрозы своей жизни я не ощущал, но легче от этого почему-то не было. Существо замерло посреди комнаты — я понял это, потому что цоканье прекратилось. Оно стояло там и смотрело на меня — я уверен, что смотрело. Так прошла минута, максимум две, но как бы избито это ни прозвучало, минуты показались мне вечностью. Неожиданно я услышал высокое скрипучее хихиканье — в нём чувствовалось игривое торжество, будто маленький ребёнок одержал победу над своим сверстником в некой детской игре и искренне этому радовался. Я использовал все свои актёрские способности, чтобы имитировать здоровый крепкий сон, но нервное прерывистое дыхание наверняка меня выдавало. И в тот самый момент, когда я уже собрался вскочить с дивана и попытаться растолкать свою верную охранницу Кару, всё закончилось. Но не так, чтобы РАЗ и НЕТУ — всё произошло в обратном порядке: мне показалось, что после смешка существо что-то пробормотало и зацокало обратно к двери на кухню. Я набрался смелости чуть-чуть приподнять голову от подушки и взглянуть в сторону двери: комната представляла из себя набор разнообразных оттенков тьмы, лишь серп луны за окном слушил ненадёжным источником света. Я не смог разглядеть своего ночного гостя — лишь тёмное движущееся пятно не выше метра ростом... Снова скрипнули петли, и дверь на кухню плотно захлопнулась. Я слышал, как цоканье удалялось через кухню в прихожую, затем снова хлопок дверцы шкафа — и тишина.

Нет, я не провёл остаток ночи без сна в холодном поту — ничего подобного. «Вырубился» практически сразу — быть может, стресс так подействовал. Выспался отлично, без снов. Дождался родителей, но не стал лишний раз пугать их странными историями про дом — им-то ещё жить там.
В 1997 году мои родители купили коттедж. Практически в центре города, небольшой район частной застройки, на две трети — избушки, остальное — коттеджи (впрочем, за прошедшие девять лет соотношение сместилось до 50/50). Коттедж этот построил некий Олег. Купил участок приличной площади с ветхим домом, снёс её и возвёл двухэтажный кирпичный дом с цоколем и мансардой. Прожили они с женой и дочкой в доме этом только полгода — начались бесконечные ссоры, скандалы, истерики жены, ребёнок попал в клинику неврозов, и семья распалась.

Когда мы пришли смотреть дом, он нам очень понравился. Большой, светлый, уютный. Всюду чистенько, салфеточки разные, половички, букетики. Воздух в доме такой чистый был, всё хотелось вдохнуть поглубже. Дом стоил дорого, но отец согласился: чувствовалось, что большой семье (трое детей и живность в ассортименте) в нём будет хорошо. На деле же оказалось, что дом просто заманивал новую семью, дружную и любящую. Когда выехали прежние хозяева, дом встретил нас иначе...

Он был мрачным, в комнатах царил полумрак, на стенах были трещины и паутина, пахло плесенью и сыростью. Это был словно совсем другой дом, не тот, что мы смотрели.

Он оказался очень неудобным. Потолки были разновысокими, где-то обнаружились странные, ненужные порожки, где-то — закоулки, кладовочки, тёмные углы и ниши. Мансарда была холодной, в ней выл ветер. В цоколе стены представляли собой белёный камень (дом стоит на гранитном монолите), потолки были низкими. Три года шел ремонт, перепланировка и надстройка дома. Он увеличился в два раза, но остался монстром.

Мира в семье нет уже семь лет. Постоянные ссоры, немотивированная агрессия, тирания и диктат отца (он, собственно, всегда был жестким человеком, но разумным, любил пошутить, словом, до крайностей не доходило), ежедневные слёзы матери. Младшие дети (а я старшая) стали худенькими, бледными и нервными. В доме неуютно, несмотря на все усилия мамы. Воздух всегда тяжелый. В окна либо нещадно палит солнце, либо царит мрак и полутьма.

Когда мы въехали в дом, начали гибнуть наши животные. Тех, что переехали вместе с нами — пёс, две кошки, крыса, хомяки, — не стало в течение года. Те, кого мы приносили в дом после, редко задерживались на этом свете дольше, чем на год. Цветы не росли тоже.

На четвёртый год такой жизни мы пригласили батюшку освятить дом. Больше часа он с помощником ходил по комнатам, кропил, читал молитвы. Кадило гасло дважды. Наш кот, единственное животное, любившее подолгу находиться в библиотеке, которая является самым тяжелым и страшным местом в доме, вытаращив глаза и дико воя, носился всюду и пытался вцепиться в полу ризы помощника. Пятна от святой воды на мебели и стенах на следующий день стали желто-бурыми и дурно пахли, будто кропили кошачьей мочой. Мы отмывали их весь день, а вечером с сестрой и матерью пошли по дому с толстой церковной свечой. Она искрила всюду, коптила чёрным дымом, а на пороге библиотеки язычок пламени сжался, сник и фитиль с громким хлопком вырвался из свечи, оставив воронку. Зажечь свечу снова не представлялось возможным — мы взяли другую и зажгли её уже в библиотеке. Свеча искрила и горела очень быстро, обильно оплывая. Я стала громко читать «Отче наш» и «Богородицу», мать крестила стены библиотеки. Помещение это двухуровневое, на верхний ярус ведёт крепкая лестница. Там же, наверху, находится дверь в спортзал (никому до сих пор не понятно, почему спортзал мы сделали под самой крышей дома, над всеми комнатами — это ужасно неудобно, все прыжки и шаги в спортзале слышны, несмотря на уплотнитель, ковролин и усиленное перекрытие; с другой стороны, иной раз прыжки-то слышишь, а все, кто мог бы их делать, находятся перед тобой, а вовсе не в спортзале; и вообще, в доме очень многое сделано технически абсурдно, неудобно, словно чья-то злая воля приложилась и при планировании).

Так вот, в библиотеке при этом стены стали гудеть и трещать, заскрипели балясины лестничных перил, словно что-то уходило вверх. Внезапно дверь спортзала распахнулась, грохнув о косяк, и повеяло холодом, лёгкие шторы на окне библиотеки взмыли к потолку. Мы медленно пошли вверх по лестнице, ступени под ногами стонали. На верхней площадке сильный порыв ледяного ветра из двери спортзала задул свечу, как я ни прикрывала её ладошкой. Из свечки повалил едкий, кисло пахнущий сизый дым. Окно в спортзале оказалось распахнуто настежь — пластиковое окно, которое только во время занятий открывают в положении «форточка» и закрывают, уходя в душ. Никто, кстати, не поднимался в спортзал в течении двух предыдущих дней.

Мы посмотрели на свечу. На ней был толстый наплыв растаявшего воска, в очертаниях которого ясно виделась голова девушки. Она как бы склоняется вниз, волосы упали на лицо, но девушка зло смотрит из-под них...

После этого животные в доме гибнуть перестали. Комнатные растения тоже вроде хорошо себя чувствуют. Но счастья в доме по-прежнему нет. Родители «на ножах», хоть и живут под одной крышей. Они любят друг друга, но что-то заставляет их (главным образом — отца) мучить друг друга.

Ночью в доме слышны шаги, скрип паркета, чьё-то дыхание. Тихонько открываются двери комнат. Колыхаются шторы на закрытых окнах. В доме страшно. Никто не встаёт с постели, не включив света. Сиамская кошка боится спать одна. И никогда не ходит в библиотеку.

Однажды вечером я вернулась домой затемно, все уже разошлись по комнатам и погасили свет. Я вошла в тёмный коридор. До выключателя было четыре шага, причём из того места, где он расположен, хорошо была видна лестница на второй этаж. На верхней ступени лестницы стояла девушка. Среднего роста, худая, темноволосая. В серой сорочке до пола. Я не успела понять, кто передо мной — рука «по ранее заданной программе» тянулась к выключателю. За долю секунды до того, как я включила свет в коридоре и на лестнице, её лицо исказилось, она что-то яростно прошипела и ринулась вверх по лестнице, в темноту, в сторону родительской спальни и библиотеки. Хмель от вечеринки сняло моментально, я стояла вся с мелких капельках липкого холодного пота, тяжело дышала, сердце ухало где-то в животе. Всю ночь молилась в своей комнате, на рассвете смогла заснуть. Никому о встрече в коридоре не рассказала.

На следующий год я вышла замуж и уехала из этого дома. Через пару месяцев после этого отец отправился в служебную поездку, брат заночевал у приятеля, а мать с сестрёнкой долго смотрели телевизор и грызли чипсы в спальне родителей, затем уснули вместе. Ночью сестра проснулась оттого, что у неё страшно мёрзли ступни. В изножье кровати родителей находилось окно, но оно было закрыто, сестра хорошо видела это, потому как шторы они с матерью на ночь не сдвинули. Одна из лёгких штор на левой стороне окна колыхалась. За шторой стояла темноволосая девушка и, внимательно глядя на спящую мать, что-то шептала. Что именно, было не понять. Сестра резко, рывком села в постели и пыталась крикнуть: «Изыди!». Именно это слово крутилось в голове, она говорит, что не боялась совершенно, но была очень зла на то, что какая-то дрянь нашептывает что-то над матерью. Девушка не обернулась на сестру, а просто скользнула из-за шторы к дверям комнаты. Сестра не могла ничего сказать, из горла вырывалось странное шипение — и всё. Вдохнуть она тоже не могла. Задыхаясь, стала креститься. От её возни проснулась мать, стала трясти её за плечи, крестить, плакать. Сестра задышала, но губы у неё были уже синие... Мать умыла её святой водичкой, они до утра не спали.

И ещё: вот уже пять лет всех женщин, живущих в доме (смешно сказать, но даже ручную крысу), одолевают гинекологические недуги. Чего только уже не было... Всё плохо поддаётся терапии, протекает с осложнениями; только вылечим один недуг — приходит другой...
Это не выдумка, а вполне реальная история, хотя вам и может показаться, что это не так.

Раньше я часто навещал свою тётю и оставался у неё в квартире с ночёвкой. Мне выделяли комнату, которая считалась кабинетом её мужа, в которой было видимо-невидимо всяческого антикварного хлама. Маски и зеркала, находящиеся там, не нравились мне, но действительно не давали заснуть старые настенные часы — нисколько не страшные, но тикали они ужасно громко. Не один год я из-за них промучился, но никогда не признавался другим, что они мне мешают — как-то неудобно было.

И вот почти три года назад муж тёти умер. Ей было тяжело, потому я навещал её ещё чаще, и всё так же, как и в детстве, меня ужасно раздражало тиканье часов. Я просто не понимал, почему во всех комнатах поставили электронные часы, а в этой — нет (причём все вещи покойного из комнаты увезли на дачу).

Моё терпение лопнуло в августе 2011 года, когда в три часа ночи я всё ещё не мог уснуть из-за надоедливого тиканья. Подорвавшись с кровати, я подбежал к стене с намерением сорвать эти часы и выкинуть, но застыл, как громом поражённый.

Честно, теперь я понять не могу, как я этого не замечал все эти годы. В КОМНАТЕ УЖЕ ДАВНО НЕ БЫЛО ЧАСОВ! Их случайно разбили в день похорон...

Меня трясло, как сумасшедшего. Я, наверное, весь дом тогда перебудил. До утра меня отпаивали валерьянкой.

Естественно, меня сейчас можно назвать слишком невнимательным и впечатлительным, но кто мне сможет объяснить, что же это тогда исправно тикало практически три года?