Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗВУКИ»

Когда я был молодым студентом и первый раз начал зарабывать столько, чтобы жить один, то есть тратиться на съем квартиры и еду, я ушел от родителей и снял квартиру в старом сталинском доме на окраине. Квартира была на первом этаже, вся исписана всякими надписями а-ля «Привет Жоре!» или «Вадик, с днюхой!» — в общем, этакий притон, в котором до меня жила какая-то девушка. Снял я этот притон, естественно, потому что у меня не было денег, а не из-за квартирных предпочтений, да и к университету он был ближе.

Когда я вселялся, а эта девушка, соответственно, выселялась, она на меня посмотрела и ехидно сказала, чтобы я «готовился». К чему готовиться, я тогда не понял. Сама квартира состояла из коридора, кухни, заброшенной комнаты и моей комнаты. В кухне было огромное окно, «украшенное» драными и пожелтевшими от времени занавесками, облупившийся потолок, надписи на стенах. Заброшенная комната, как мне потом рассказала соседка, принадлежала чьей-то бабушке, которая умерла, была снабжена ненужной мебелью из других комнат и старым советским радио, которое встроено в стену, умеет ловить только «Маяк» и втыкается в специальную розетку. Моя комната — самая большая и в целом непримечательная, немного уютней, чем в остальных, но с теми же надписями на стенах.

В первый день, перевезя все свои вещи и подключив компьютер, я устроился было спать в полном одиночестве в своей комнате, как внезапно заметил, что из соседней пустой комнаты со старыми вещами раздается музыка — старая советская музыка без слов. Время было в районе часа ночи. Если честно, я перепугался вусмерть — лежал, вжавшись в кровать, не смея шевелиться, минут двадцать, и пытался себя убедить, что это соседи, что мне все кажется. Но чем больше я вслушивался, тем больше осознавал, что музыка идет оттуда. Весь в холодном поту, я достал из рюкзака свой нож-бабочку и пошел в коридор, попутно включив свет в коридоре и в моей комнате. Передо мной была закрытая белая дверь в пустую комнату. Набравшись храбрости, я с криком: «Вон из моей квартиры!» — вломился в комнату, но там никого не было. Только радио играло, каким-то образом включившись само по себе.

Чуть успокоившись, я выключил радио из розетки, плотно закрыл комнату и пошел спать. Думаю, не надо уточнять, что ночь я провел с открытыми глазами, глядя в сторону коридора с ножом под подушкой.

На следующий день все вроде было в порядке. Я пошел сначала в университет, потом на работу. Вечером вернулся домой, посидел за компьютером и начал заниматься учебой — надо было сделать какие-то лабораторные работы по криптографии, кажется. В общем, закончив дела, я посидел до часу, специально вслушиваясь. Посмеялся над собой — как может играть радио, если я его из розетки выключил? А вчера, вероятно, просто что-то в нём сломалось, вот оно и заиграло...

Я лег спать, но мне было немножко не по себе, и я не мог заснуть до трёх часов ночи. А потом началось. Опять играла ТА ЖЕ САМАЯ музыка из той же самой комнаты. Тут я рванул ко входной двери в свою комнату, подпер ее табуреткой и забаррикадировал тумбочкой. Вторую ночь я провел, сидя напротив двери и думая, что я схожу с ума. Музыка была довольно громкой — было ясно, что она шла из соседней комнаты, а не от соседей.

Музыка прекратилась через полчаса, а наутро я зашел и специально проверил — радио было выключено из розетки. Уходить из квартиры мне было некуда. С родителями я поругался, когда уходил, а друзей, которые могли меня приютить, у меня не было. В третью ночь было то же самое, но я уже почти не боялся, да и музыка длилась совсем недолго — мне показалось, что минут пять. Идти в комнату, я, конечно, не решился. На четвертый день все закончилось, а через полтора месяца, найдя новое жилище, я выехал из этой квартиры.
Первоисточник: 4stor.ru

Родом я из далекого северного города под названием Певек. Холодно у нас там, город расселяют, целые дома выселяются. Именно это произошло семь лет назад с домом напротив того, в котором я жил. Я в то время учился в десятом классе. К тому времени, как я закончил школу, дом совершенно опустел — не осталось ни одного жителя. Тогда-то мы с друзьями и решили устроить небольшую экспедицию туда.

Незадолго до этого ходил слух, что на четвертом или пятом этаже в том доме, в одной из квартир, произошло убийство. Кого убили, кто убил, поймали ли убийцу, я не знаю — но само убийство и вправду было. Говорили, что неупокоенный дух убитого по ночам буянит, и из окна его квартиры слышится грохот и прочий шум. Конечно же, ни один из нас всерьёз не верил в это.

И вот мы пришли туда. Дом как дом — заброшенный, но очень интересный. Он был довольно долго «законсервирован» и поэтому его не успели полностью разграбить. Было много мебели и вещей, которые оставили старые хозяева квартир. На втором этаже мы нашли очень интересную квартиру — в одной из комнат все стены были исписаны непонятными символами и рисунками, а в коридоре стоял огромный ящик с пленками, намотанными на старомодные бобины (ума не приложу, кому понадобилось столько пленок).

Мы так увлеклись осмотром квартиры, что не сразу услышали, что где-то наверху в подъезде играет музыка. Звук был будто со старого граммофона — хриплый и прерывистый. Не поверив своим ушам, мы сперва решили, что музыка играет в соседнем доме, а у нас просто разыгралось воображение. Но нет — когда мы вышли в подъезд, стало совершенно ясно, что музыка играет наверху. Мы здорово струхнули, но все равно решили подняться наверх и посмотреть, откуда же взялась музыка в безжизненном доме. Но нас ждало разочарование — стоило подняться на следующий этаж, музыка затихла, и больше мы ничего не слышали.

Кстати, этажом выше действительно нашёлся граммофон, и даже не один, а целых два. Вот только оба они были непригодны даже для ремонта, не то что для использования. Так я до сих пор и не знаю, откуда играла музыка в заброшенном доме шесть лет тому назад.
Дело было четыре года назад в середине осени. Я забыл, как называется этот день, но суть в том, что по народным поверьям в этот день вся летняя нечисть в лесу устраивает «прощальный праздник». На следующий день они уходят в спячку, а на их место приходит другая (зимняя) нечисть с севера. И в этот день не рекомендуется в лес ходить. Мы с моей хорошей знакомой Катей и до того, как узнали про это, хотели в лес пойти, но теперь стало еще интереснее и появился смысл сидеть с костром до ночи.

Итак, посидели мы на краю леса почти до полуночи — пили пиво, болтали. К слову, от леса до ближайших домов было минут двадцать пешей ходьбы. И вот, где-то в полночь начало твориться что-то странное. Я услышал из глубины леса звук, похожий на трубу или горн. Сначала это было едва слышно. Я игнорировал звук до тех пор, пока Катя сама не спросила, слышу ли я трубу. Потом костер стал очень стремительно тухнуть. Его не задуло ветром, нет (да и штиль был полный), огонь просто начал быстро терять жар. Я стал подкидывать веток, но они очень плохо горели, хотя в костре до этого сгорело штук семь плотных полен.

Труба стала отчетливее, и мы услышали что-то похожее на музыку — как джаз, только непонятно, что за инструменты. На протяжении всего этого действа мы с Катей постоянно сверялись — кто что слышит, кто что видит. Было еще не так страшно, чтобы хотелось бежать, даже весело местами. Потом мы увидели очень красивое зрелище. На верхушках уже почти лысых деревьев начали парить тусклые синевато-белые размытые шары. Со стороны, где играла музыка, появился ветерок (мотив было не разобрать, хоть убей). Нам уже стало тревожно, тем более, что пока мы смотрели на шары, костер почти потух. Начали собираться. Пока шли до края леса, увидели пару раз одно и то же существо, очень похожее на белку, только больше раза в два, белое, с неестественно длиннющим хвостом (метра на полтора). Оно шустро прыгало по земле и ныряло в кусты.

Эмоции у нас были двойственные. Вроде и жутко, но как-то и спокойно в то же время. Но спустя еще минут пять почти в один и тот же момент шары погасли, труба замолкла, и стало очень холодно — будто температура мгновенно упала градусов на десять. Небо стало светлее, но страх нас с Катей охватил дичайший. Мы рванули оттуда изо всех сил. Дошли до заправки, выпили там кофе, успокоились. Поговорили друг с другом, убедились, что видели одно и то же. А на следующий день начались первые заморозки.
Началась эта история давно. Учился я в ту пору в 5-м классе. Возвращаясь домой со школы с двумя моими лучшими друзьями Серегой и Женькой, мы частенько (особенно зимой) сидели в подъезде у Сереги на батарее между первым и вторым этажами. Дом был довольно старый, пятиэтажный, пятидесятых еще годов постройки. От нечего делать мы сидели и травили всякие истории и байки. Дети были — что с нас взять... Рассказывал больше Серега. Он вообще был фантазер большой и немного не от мира сего.

И вот сидим мы так однажды вечерком после второй смены. На улице мороз, темно. И Серега нас, как обычно, потчует своими пересказами страшных историй, якобы рассказанных по телевизору. Врет, конечно, но нам все равно страшно и интересно одновременно.

А Серега вдруг начинает плести про то, что, мол, в их подъезде на чердаке (а сам он жил на пятом, верхнем этаже) обитает какой-то Большеног. Что это за зверь, не сказал, но, мол, «это очень страшно». Мы с Женькой посмеялись. Серега говорит: «А вы представьте, что он сейчас начнет спускаться сверху, нам бы убежать от него успеть...».

И тут мы слышим, как сверху, громко топая, кто-то спускается. Честное слово, сердце в пятки ушло от неожиданности. А топот всё чаще и всё ближе. И шаги какие-то... не человеческие. Не знаю, как объяснить, но звучало так, как будто нога огромная до невозможности.

Ох, как мы дернули из подъезда, не оглядываясь!.. Вылетели и аж в снег попадали все втроем. Отбежали подальше и ждем. Слышно что, топот дошёл до первого этажа и остановился, а никто так из дверей и не вышел. Долго мы там еще проторчали. По домам надо, а мы стоим. У Сереги слезы на глазах, боится домой идти. Потом соседка его вернулась, с пятого этажа тоже. С ней он домой и пошел.

В тот день я брату на год меня младше рассказал об этом. Не поверил он — решил, что я пугаю его просто. А на следующий день приходит домой с квадратными глазами. Оказывается, он друзей подбил пойти туда «Большенога» ловить. Говорит, как только в подъезд зашли, так и побежал сверху кто-то огромный. Они все врассыпную и по домам. Больше они туда не лезли. А мы перестали у Сереги в подъезде сидеть. А он сам всегда дожидался кого-либо из взрослых, с ними и поднимался к себе. А потом собаку-овчарку завел.

А продолжение истории таково. Несколько лет назад шел я мимо того дома по каким-то своим делам. Взрослый человек, за тридцать уже. И вдруг слышу тот самый жуткий топот из подъезда. И дети небольшой толпой вылетают оттуда, чуть дверь не вышибив, и с визгом бросаются в рассыпную. И вот стою я возле той двери, сердце колотится, как у малолетки. А топот остановился — и все. Постоял я немного у двери, да вот открыть ее не решился, дальше пошел...
Работаю я в одной из питерских больниц в приемном отделении. Пациентов в тот день поступало мало, поэтому я и задремал на часок. А на работе мне всегда всякая ерунда снится. Вот и в этот раз приснилось, что об меня трется щекой какой-то старик, которого тошнит. А у самого кожа слезает с лица, гнилой весь, вонючий. И говорит мне что-то — я и не помню, что именно. Единственное, что осталось в голове от его монолога — «приготовьте соль». Умом-то я понимаю, что это сон, но проснуться не могу. Он мне на рубашку выделения свои проливает, а сам кровью пахнет застоявшейся. Не представляете, что это за запах...

В итоге меня растолкали. Вокруг меня вся смена вместе с дежурным неврологом стояли; говорили, что я десять минут чуть ли не в судорогах на диване бился. Я им про деда говорить не стал, а сам все думаю — какая, к чёрту, соль?.. Осмотрели меня, ничего не нашли. Укололи мидокалмом, дали направление на нашу же неврологию, да и домой отпустили.

Поймал такси, еду домой. Остановились на каком-то перекрестке — а там тот самый дед дорогу переходит. В час ночи. На пустой улице. Ну, думаю, показалось. Да и голова болеть от лекарства начала...

Захожу в парадную своего дома. Двери лифта закрываются, и тут я слышу снизу шаркающие шаги и невнятное бормотмание. И в лифт вползает адская вонь, как в моём сне. А хлопка двери я не слышал.

Вошёл в квартиру, поужинал и решил перед сном сходить покурить. Прохожу мимо ванной — а там что-то шуршит и бормочет. И запах, как из гнойной перевязочной. Я хотел свет включить и заглянуть туда с чем-нибудь увесистым, но струхнул и передумал. А дверь в ванную тумбочкой подпер. Теперь пишу этот текст и думаю про себя, что мне завтра к психиатру лучше сходить, чем к неврологу...
Мой муж работает в строительной фирме. Чаще всего они занимаются сантехникой — трубы тянут, котельные ремонтируют и все такое. Как-то раз у них был заказ поменять систему отопления в школе. Муж, когда там вёл работы, называл её «школой-призраком». Я сначала смеялась, а когда он попросил дать ему с собой на работу святой воды, мне стало любопытно.

Школа стоит в центре города — из красного кирпича, четырехэтажная. Зданию лет сто, не меньше. Строилась как школа, в годы войны была госпиталем для раненых. Уже пять лет школа временно закрыта — там вообще нет детей, работают только директор, завуч, завхоз и сторож. Это якобы из-за того, что здание находится в аварийном состоянии.

Работал муж в подвале — длинном и очень широком. Говорит, как зашли, сразу же стало не по себе. Мужчин было трое. Одному пятьдесят, остальным по тридцать лет, не из робкого десятка ребята. И вот они работали весь день, а когда закончили, пошли и разом, не сговариваясь, купили пива — для них это нехарактерно. Сидят, курят и недоумевают — почему им там так страшно стало, в этом подвале? Чего они только в разных подвалах не видели — и бомжей мертвых, и крыс, и разные отходы человеческой жизнедеятельности. А тут просто струсили. Но ведь ничего-то там и нет.

С такими мыслями пришли на следующий день. Работа пошла быстро, решили для поддержания духа музыку на мобильнике включить. Муж включил — и чуть, говорит, не поседел. Вместо песни из динамика раздался крик, истошный такой вопль. Он перепугался, выключил. Потом снова нажал на кнопку — и пошла музыка. Коллеги обиделись даже на мужа — думали, что он так над ними шутит.

Разделились — трубы вести решили с разных частей подвала. Муж взял на себя самую темную и дальнюю часть. Когда пришел туда, почувствовал невыносимый холод, а на улице был июль 2010 года (помните, наверное, какое это было жаркое лето). Во всем подвале было прохладно, но приятно прохладно. А тут — как в могильнике, даже пар изо рта идет.

Муж работает, а сам чувствует, как мурашки бегут. И такое ощущение, будто сзади кто-то дышит на ухо. Оборачивается — никого. Дальше работает. Потом в какой-то момент говорит: «Все, не могу больше», — и бегом идёт на перекур...

Кстати, если вы ждете монстров и призраков, я вас огорчу. Ничего конкретного муж в подвале не увидел. Я, кстати, очень просилась с ним вместе пойти, но он не разрешил. Помню, что, пока он работал на этом объекте (это длилось пять дней), он с каждым днем становился все мрачнее и неразговорчивее. А потом все прошло, когда они завершили работу в подвале.

Из странных и непонятных вещей там было только то, что все трое мужчин чувствовали в подвале себя, как мальчишки после страшных историй в лагере, и у всех давали сбои часы и телефоны. Связь в подвале была, но дозвониться было невозможно. Один раз мне позвонил муж, я ответила, а там был шум очень сильный и неприятный, будто крик. Я очень испугалась, перезваниваю — берет трубку мой супруг и удивляется, чего это я так переживаю. Он мне, как вы поняли уже, не звонил. Находился он в тот момент в школьном подвале.

После того, как они сдали объект, муж спросил у завхоза, что находилось в подвале во время войны. Были у него кое-какие предположения. Оказалось, там был лазарет с теми ранеными, кто был обречен. Их не держали на солнечном свете, уносили в подвал, чтобы не так сильно были слышны стоны и крики. А в том месте, где мой муж чувствовал жуткий холод, стояла печь. Она и сейчас осталась — ее видели мужчины. Эта печь отапливала весь подвал. В городе с продуктами в войну было очень плохо, но еще хуже было с дровами — все шло на фронт. Поэтому иногда печь в школьном подвале топили трупами солдат, которые умирали, а девать их было некуда — обливали керосином и жгли...
В ночь с 6 на 7 сентября 2010 года произошло нечто невероятное. Что это было и с чем связано, для меня осталось загадкой. В этот вечер дома были только мы с мамой (брат ночевал у своей девушки). Мама еще сидела в кухне, а я легла спать примерно в 23.30, долго не могла заснуть. Проснулась в два часа оттого, что звонил городской телефон (он у нас громкий). Звонил долго и настойчиво, несмотря на позднее время.

У меня, как ни странно, не было желания брать трубку (хотя спросонья обычно все на рефлексах), более того, стало страшно от настойчивости звонившего. Я встала, сбросила звонок и с чистой совестью опять легла спать. Прошло минут пять, и звонок повторился. Тут мне стало не по себе. В этот раз мама подошла к телефону и, как ни странно, тоже сбросила звонок, хотя раньше за ней такого не замечалось.

Я опять попыталась заснуть, но по прошествии нескольких минут уже в полудреме слышу, как в кухонное окно кто-то два раза с интервалом в секунду очень сильно ударил, но не так, как если бы это сделали кулаком или палкой (я потом пробовала сама, звук абсолютно другой), а будто кто-то всем телом ударялся в стекло. Я спросонья спросила у мамы, слышала ли она то же самое, что и я. Она подтвердила, что слышала. Тогда я подумала, что это пьяницы (живем мы на первом этаже в стандартной кирпичной пятиэтажке), и безо всякой задней мысли пошла в кухню «на разведку». Но на улице никого не было, а две наши кошки были очень напуганы чем-то. Проверив кухню и выйдя на балкон, я ничего не обнаружила и пошла спать. Мы с мамой были испуганы — стали читать молитвы и попытались уснуть снова. Лежим, наблюдаем, как кошки мечутся из угла в угол. Стало жутко. Мама встала к иконам и начала читать молитвы.

Тут зазвонил телефон в третий раз. Я сбросила звонок и начала крестить трубку. От страха меня знобило, я еле выдавливала из себя слова: «Отче наш…». Время на часах было где-то полтретьего. И тут раздаются еще два мощнейших удара в кухонное окно, еще сильнее и настойчивее прежнего. Меня от страха уже просто трясло, молитвы читались с трудом, кошки словно с ума посходили. Через некоторое время я все же решилась на балкон выйти. Естественно, на улице никого не было.

Что это было и зачем оно приходило, я не знаю. Мы с мамой смогли заснуть только через несколько часов. Но такого ужаса я не испытывала никогда в жизни. Потом соседи мне говорили: мол, наш дом был построен на месте очень старого могильника, и якобы раз в десять лет те, чей покой был потревожен, выходят по ночам и пугают людей…
Первоисточник: www.diary.ru

Живу я в обычном девятиэтажном доме, в самой стандартной «трёшке», где, помимо всего прочего, есть еще и кладовка — туда еще выходят трубы из кухни. Обычный такой чулан, где лежит всякие хозяйственные принадлежности: швабра, пылесос, пакеты и бутыли с порошками и растворами. Еще там стоит деревянный стеллаж с банками — ну, соленья-варенья в ассортименте. Дверь там тоже самая простая — еще советская, с советским же шпингалетом, который довольно туго закрывается и открывается, и поэтому уже давно бы пора заменить ее на более современную. Ах да, еще в эту кладовку меня запирали в качестве наказания в детстве: я тогда темноты боялся, поэтому такой вид экзекуции был для меня самым действенным.

Сейчас в этой квартире живем мы — я и моя жена Ира. И наш кот Барсик.

И вот недавно, месяц-другой назад, стало что-то капать в чулане. Крупные такие капли, судя по звуку, шлепались на тот самый стеллаж с поганым звуком «кап-кап-кап».

— Черт, кажется, трубы потекли, — сказал я.

— Если прорвет — соседей затопит, — заволновалась Иринка.

Делать нечего — взял фонарик и полез искать место протечки. И… ничего не нашел: я излазил там всё, но в кладовке было сухо, как в Сахаре. Тогда я обрадовался: значит, показалось, и трубы в порядке. А звук пропал, как только я вошел внутрь чулана.

Но и дня не прошло, как звук вернулся. Кап-кап-кап! И снова я обследовал кладовку. На этот раз Иринка полезла вместе со мной — как она шутит, я «слона в клетке не замечу». И опять мы ничего не обнаружили: сухие трубы, сухие полки, сухая кладовка. И звук исчез, как и в прошлый раз.

«Верь глазам своим», — заключили мы, и капающая вода была отнесена к разряду «что-то у соседей сверху шумит».

Между тем надоедливый звук повторялся каждый день по нескольку раз, чем, конечно, сильно раздражал. Так что вчера, когда Ирина ушла в гости, я не выдержал и снова решил посмотреть на трубы. Оставил дверь открытой, так как не смог найти фонарик, и стал осматривать стеллаж, ориентируясь на звук, который в этот раз не исчез. «Кап-кап-кап!» — шлепнуло совсем рядом, и я протянул туда руку…

Дверь плавно закрылась. Я повернулся и, недоумевая, толкнул ее ногой. Не поддалась — кто-то закрыл шпингалет.

— Ирин, открой, темно, — на автомате сказал я и осекся: Иринка же ушла, и в доме только я и кот. «Кап-кап-кап!» — раздалось в темноте. «Кап-кап-кап!» — шлепнуло уже с другой стороны.

Инстинктивно я сделал то же, что и в детстве: опустился на пол и стал смотреть в узкую щель под дверью, из которой лился свет. «Кап-кап-кап!» — звук шел со всех сторон. «Кап-кап-кап!» — я словно оказался под невидимым дождем.

«Кап-кап-кап! Кап-кап-кап!».

Не знаю, как долго это было — час, может, два. Я услышал звук открывающейся входной двери и Иринкин голос, зовущий Барсика.

Проклятый кап-кап-кап тут же пропал, как будто его и не было. Я поднялся и позвал жену, чтобы она открыла дверь и выпустила меня.

— Макс, а как это тебя там закрыло? — только и спросила Иринка.

Пришлось выкручиваться и выдумывать про сквозняк, так сильно захлопнувший дверь, что закрылся шпингалет — очень не хотелось пугать жену. Не знаю, поверила ли она мне.

Барсик в чулан не заходит — нет, не шипит, не рычит, не выгибается дугой. Просто не заставишь его туда зайти — упирается.

Я не знаю, что это: дом ни на каком индейском кладбище не стоит, квартира до нас никому не принадлежала, в ней никто не умирал. Но этот проклятый кап-кап-кап все шлепает там, в кладовке.
Думаю, что теперь я могу рассказать об этом, не боясь, что что-то может случиться.

Началось всё с того, что как-то ночью я проснулась от звонка в дверь. Посмотрела на часы — 03:05. Накинув на себя халатик, я побежала к двери. Наша квартира находится над входом в подъезд, как и водопроводный стояк. Иногда трубы начинают течь прямо в подъезд, и тот, кто первый это замечает, обычно сразу звонит в нашу дверь, и мы уже вызываем слесаря. Вот эта мысль сразу и пришла мне в голову: «Опять трубу прорвало...».

Подошла к двери, посмотрела в глазок — пусто. Спросила:

— Кто там?

Никто не отозвался. Постояв пару минут, я все-таки решила дверь не открывать. Подумала: «Если что-то серьёзное, то придут ещё раз, а сама я не собираюсь высовываться». Так и ушла спать.

Утром я спустилась в подъезд, чтобы посмотреть, всё ли в порядке. Ничего необычного не заметила. Немного удивившись, я выкинула этот ночной звонок из головы.

На следующую ночь опять просыпаюсь от звонка в дверь. Смотрю на часы — 03:05. Подхожу к двери — никого, спрашиваю, кто это — молчание. Пошла спать дальше...

Эти ночные звонки в одно и то же время продолжались около двух недель, не каждую ночь, но с завидным упрямством. Мало того, что я перестала подходить к двери, я даже перестала просыпаться. Слышу звонок и продолжаю спать дальше. Да, забыла сказать, что звонков этих никто, кроме меня, не слышал, только кот при каждом звонке поднимал голову и первое время сопровождал меня до двери.

Вскоре звонки прекратились. Но однажды ночью я проснулась от свиста под окном. Смотрю на часы — 03:05. Кот вскочил на подоконник и вытаращил глаза в окно. Глядя на кота, я почувствовала омерзительный страх. О том, чтобы посмотреть в окно, не шло и речи. Сон прошёл сам собой. Надо сказать, что моя кровать стоит впритык к окну одним боком. Если сесть на кровати, то меня было бы видно в окно, поэтому я, не поднимаясь, сползла на пол. Стащила с собой одеяло и подушку.

Кот вертел головой, явно за чем-то или кем-то наблюдая, и с силой мотал хвостом из стороны в сторону. Честно сказать, я за него испугалась. Немного приподнявшись, я ухватила кота за хвост и дёрнула его на себя. Кот скатился на кровать, где я с успехом подхватила его и стащила на пол. Не знаю отчего — то ли от увиденного в окне, то ли от резкой и некорректной смены места, — кот жутко заорал, вращая глазами, тело его было сильно напряжено. Он долго не мог прийти в себя.

Так, в обнимку с котом, мы пролежали под кроватью до рассвета, то есть где-то час. Потом я улеглась обратно на кровать, а кот вырвался и полез опять на подоконник. Посидев там минут пять и не увидев больше, видимо, ничего для себя интересного, он улегся рядышком, и мы уснули.

Этот свист, так же, как и звонки, продолжался недели две. В конце концов даже кот на него перестал реагировать. Потом всё прекратилось.

Я до сих пор теряюсь в догадках — что это могло быть?
Произошло все в июле 2008 года. Есть у меня подруга детства — Ольга. Ее мать умерла лет 20 назад. Живем мы в соседних домах, расположенных перпендикулярно друг к другу — стандартные девятиэтажки. Одним прекрасным днем я собралась зайти к Ольге в гости. Время было около трёх часов дня, на улице прекрасная погода, много народа...

Проходя между нашими домами, я услышала позади себя стук каблуков. Стук этот был почему-то невероятно громким, выделяющимся на фоне всех остальных уличных шумов. Я обернулась посмотреть. На расстоянии примерно 15 метров позади меня шла женщина лет тридцати пяти, очень эффектная, красивая, на высоченных каблуках. Единственное, чему я очень удивилась, это то, что в такую жару (градусов тридцать) на ней был строгий черный костюм с длинным рукавом. Я взглянула на нее мельком и пошла дальше.

Как только я отвернулась, тут-то все и началось. Не знаю, как описать точнее, но ощущение было такое, как будто на меня опустился пузырь или стеклянный колпак. Все звуки улицы исчезли, остался только стук каблуков по асфальту. Люди, которые проходили мимо меня, вообще не задерживали на мне взгляд. Складывалось ощущение, что они меня просто не видят, и что если я сейчас закричу, меня никто не услышит. Появился страх. В мозгу билась одна мысль: «Нельзя допустить, чтобы она меня догнала». Я ускорила шаг, чтобы быстрее дойти до Ольги. Но сколько бы я не прибавляла шагу, стук каблуков позади меня не отставал, и при этом ритм стука не ускорялся. У меня в ушах уже звенело от жуткого «цок-цок-цок».

В то время на Ольгиной парадной стоял кодовый замок. Почти бегом я приблизилась к парадной, открыла дверь и понеслась к Ольгиной квартире на втором этаже. Дверь парадной захлопнулась за мной с громким стуком, цокот каблуков пропал. Я вздохнула спокойно. Но не тут-то было: когда я была на лестнице между первым и вторым этажами, в подъезде так же уверенно, не меняя ритма, появился этот цокот. Причем звука открываемой двери я не слышала. И вот тут меня охватила настоящая паника, чувство чего-то неотвратимого и такой ужас, что у меня, наверное, волосы дыбом встали.

Я добежала до Ольгиной квартиры и позвонила в дверь. Не знаю почему, но я точно знала, что мне должны обязательно успеть открыть дверь до того, как меня догонит эта незнакомка. Я слышала звонок, я слышала, как залаяла Ольгина собака, я слышала шаги к двери изнутри квартиры, я слышала стук каблуков на лестничном пролете между 1-м и 2-м этажами. Я ждала, когда мне откроют, и боялась обернуться назад. Шаги остановились с другой стороны входной двери, и я услышала вопрос: «Кто там?». Но вся проблема в том, что это был не Олин голос, а голос ее мамы — такой, как я его запомнила с детства. Я, почему-то не удивившись, ответила: «Тетя Люба, а Оля дома?».

В этот момент открылись двери лифта, хотя его никто не вызывал. Я услышала, как стук каблуков проследовал в кабину, двери лифта закрылись, и кабина стала подниматься наверх. В этот момент с меня как будто сняли колпак, и я услышала, как на улице кричат, играя, дети, как проехала машина мимо подъезда, как шумит в деревьях ветер. Но самое интересное, что в этот момент я услышала, как в повторе, лай Олиной собаки, шаги за дверью в квартире и вопрос: «Кто там?». Только это уже была Ольга. Когда она открыла мне дверь, то была очень удивлена моим бледным видом. Вот такая история приключилась со мной летом 2008 года. Что это было, не знаю до сих пор.