Предложение: редактирование историй
Обстоятельства жизни
Первоисточник: www.labirint.ru

Автор: Василий Чибисов

Я, пожалуй, подорву мою репутацию, если буду всем все объяснять.
Дойл. Приключения Шерлока Холмса

--

— Если и брать в рот, то что-нибудь толстое и фундаментальное! — заявил демонолог, раскуривая сигару. — Все равно от наследия нашего Великого Дедушки не убежишь. Все мы латентные пидарасы. Кроме тех, кто уже опидарасился. Они уже не латентные.

— Еще солнце не встало, а тебе уже кто-то убил настроение? — майор Белкин по привычке достал пачку сигарет. Но, подумав над словами хозяина Ховринки, решил не закуривать.

— Вы-с, вы-с и убили-с. Приперли-с до восхода солнца. Сорвали мне встречу рассвета. Где вас позавчера вечером носило, когда толпа вооруженных фанатиков забралась на территорию больницы и устроила погром, переходящий в оргию?

— Так! Значит, не толпа, а два мирных активиста антифашистской организации. Не вооруженных, а с плакатами в руках. Не погром, а молчаливые одиночные пикеты.

— А вы видели, что на у них на плакатах было написано?! Я не потерплю оскорбления моих чувств.

— Сам-то сколько раз критиковал наш закон о защите чувств? — Белкин хитро прищурился и все-таки решился раскурить сигарету.

— Верующих! Я не верующий, я знающий.

— Так… Значит, слишком много знающий?

— Знающий, что в следующий раз я спущу на эту антифашистскую шоблу не только моих…

— Бандитов.

— Они не бандиты, они послушники.

— Наголо бритые и в берцах?

— Неважно. В общем, предупреждаю. В следующий раз к митингующим выйдет обитатель второго этажа.

— Так. Значит, не пугай бабу туфлями. Что он может, твой обитатель? Неделю назад нам при задержании потребовалась помощь, и его как ветром сдуло.

— Его действительно сдуло ветром. Ветрено было.

— Это Москва. Тут всегда ветрено.

— Я заметил. Еще тут о гостайнах треплется каждая базарная бабка. Меня зачем сюда в опломбированном вагоне везли? Чтобы левая молодежь знала, где я обитаю и постоянно пыталась выкурить меня из Больницы?! Ладно. Я выпустил дым, — и демонолог действительно выпустил облако табачного дыма.

— У нас говорят “выпустил пар”.

— Пар пусть выпускают эти, с парогенераторами, которые уже не латентные. Zum Teufel. Что у вас за проблема, майор?

— Вот, — Белкин положил на стол куклу, неумело связанную из толстых шерстяных ниток, перехваченных парой грязных красных тесемок. И, почувствовав недосказанность, многозначительно добавил. — Значит.

— Что «значит»? Что «вот»? Славянский оберег. Изготовлен почти идеально. Только не нужно оберегу лицо рисовать, тем более фиолетовым фломастером.

— Сослуживец говорит, что такие куклы ему регулярно дарит дочь. Вот. Значит, дочь, погибшая полгода назад.

Демонолог с самым обреченным видом отправил к потолку поток дыма.

— Майор! Кто из нас похож на идиота? Я или вы?

— Я говорю, как есть. У Сереги дочурка погибла. Поехала отдохнуть к бабке в деревню и утонула. Хоронили в закрытом гробу. Ну и вот. Значит…

— Ну и вот, значит отправьте вашего боевого товарища на боевое лечение! — вспылил австриец. — Пусть этим занимается ваш лысый режиссер-психиатр. А то странно как-то получается. Мэрия ему Ховринку отдает, а пациентов направляет ко мне!

— Не хами. Даром ему твоя заброшенка не нужна. Ее просто снести хотят и торговый центр построить.

— И будут торговать там вязаными куклами и белыми билетами. Ставлю двух камчатских крабов, что сам ваш товарищ эти куклы и делает.

— Исключено. Я его навещал на днях. Посидели, выпили, договорились сюда прийти, распрощались. Выхожу на лестничную клетку. У дверей лифта лежит кукла.

— Посидели, выпили?

— Вот! Значит, попрошу без этого! Я в молодые годы после трех литров самогона был, как стеклышко. А мы пили бальзамчик буржуйский, компот почти. Куклу принесло неустановленное лицо, пока мы в квартире сидели...

— …и выпивали! Из панцерлида слов не выкинешь. Ладно. Посмотрим. Где пациент?

— Ждет на улице. Говорит, внутри больница нагоняет на него страх.

— Можно подумать, снаружи она нагоняет веселье.

Снизу раздался крик и выстрелы. Демонолог высунулся в окно.

— Отойдите от подвала! Вход правее.

Спустя пару минут в кабинете стоял бледный, как мел, офицер Росгвардии.

— У вас там в подвале кто-то шныряет! Их много! Шипят!

— Коты. Могли бы не орать на них, а угостить чем-нибудь. Я скоро разорюсь на сухом корме для моей мохнатой армии.

— Откуда они тут?

— Подкормил одного, за ним подтянулись халявщики со всей округи. Не выгонять же, — австриец помолчал, потом смерил несчастного посетителя суровым взглядом. — Договоримся сразу, mein Freund. Я демонолог. Ученый! Naturwissenschaftler. Ни в каких призраков, ни в какие заблудшие души я не верю. Люди за всю историю цивилизации убедительно доказали отсутствие у них зачатков монадоподобной субстанции под названием «душа».

Росгвардеец вопросительно уставился на Белкина.

— Не самое хорошее настроение, вот значит и ругается. Видите ли, мы позавчера не отогнали от Ховринки антифашистов с плакатами. Короче, не верит он ни во что. Ни в бога, ни в черта, ни в загробный мир.

— И этого человека нам прислали, чтобы подавить революцию? — разочарованно и слегка оскорбленно протянул офицер.

— И к этому человеку вы оба пришли с утра пораньше, чтобы заканифолить мозги какими-то куклами, мертвыми медхенами и охотой за привидениями! — сердито отозвался демонолог. — И этот самый человечный человек все еще в этой комнате.

— Ты, Бэшраил Бэшраилович, не серчай, — в глубине души майор был готов попросить прощения. — Мы не так часто к тебе обращаемся…

— Девятый раз за этот месяц. И сегодня только пятое число. Ладно, давайте уже дадим слово скорбящему родителю. По порядку, как в рапорте. Никаких предварительных версий и, Крангел упаси, призраков. Только факты.

Посетитель приосанился и бесцветным голосом изложил суть проблемы.

— Я, Сергей Воронец, капитан Росгвардии с момента ее формирования. Разведен. Бывшая супруга лишена родительских прав по причине тяжелой наркотической зависимости. Воспитанием единственной дочери всегда занимался исключительно я. Прошлым летом дочь была отправлена в поселок Шишиморово Новгородской области.

— Нельзя детей в места с такими названиями отправлять! В логово Шишиморово, — пробормотал австриец, стряхивая пепел в совиный череп.

— Вот! Значит, веришь в нечистую силу! — майор Белкин торжествующе поднял указательный палец.

— Я-то не верю. Население тех мест верит. Или верило. Иначе откуда название? А молва на пустом месте не рождается. Не суть. Дальше!

— Дальше мне позвонила моя мать и сообщила, что Маши больше нет. Утонула. В первый же день. До этого плавала только в бассейне, под присмотром. А тут то ли испугалась чего-то, то ли…

— Причины отправки ребенка к бабушке? — бестактно перебил демонолог.

— Сначала я расскажу об обстоятельствах смерти.

— Нет. Нас интересуют обстоятельства жизни. Только они протянут шерстяную нить к кукле. Когда Вы нашли первую куклу?

— Когда приехал с похорон дочери.

— А хоронили ее где? — Морфинх выкинул останки сигары в форточку.

— В Новгородской области. Недалеко от Шишиморова есть кладбище, там много моей родни лежит.

Демонолога перекосило.

— Морфинх! Да что с тобой такое?! Шило мешается? — не выдержал Белкин.

— Не произносите это звукосочетание в стенах Больницы. Накликаете! Нам только новых жильцов не хватало. Ни слова больше о той деревне! Вы возвращаетесь в Москву, у лифта лежит кукла…

— Не у лифта. У входной двери. В двух шагах от порога. На видном месте.

— У двери… Майор, а вы свою куклу нашли около лифта?

Белкин кивнул.

— Так-так-так. И почему вы сразу заподозрили покойную дочь?

— Она делала этих кукол раньше.

— Насколько раньше?

— Прошлой зимой приносила и хвасталась.

— Ну вот вам и обстоятельства жизни, а вы все о смерти да о смерти, — демонолог с довольным видом достал новую сигару из стакана с карандашами, черными маркерами и перьевыми ручкам. — Кто ее научил плести кукол из шерстяных веревок?

Офицер ответил молчанием. Впервые за весь разговор. Это не смутило единственного в Европе демонолога-политконсультанта. Он переключился на привычный режим монолога.

— Сама научилась? Сомневаюсь, — австриец раскурил сигару от пламени примуса. — Слишком сложный процесс. Оберег изготовлен с точным соблюдением всех деталей. Необходим был наставник. Девочку вы воспитывали один. Полагаю, многому ее научили, но уж точно не плетению и прочим народным ремеслам.

— Читает с четырех лет. Читала. И рисовала. Рисовать начала даже раньше, чем читать. Стихов много знала. По деревьям лазать любила. Сдачи могла дать любому обидчику, но в драку первая не лезла.

— Угм, — демонолог затянулся, жмурясь на восходящее солнце. — Интернет? Какой-нибудь видеоблог по рукоделию.

— Не сидела Маша в интернете. Не любила это дело.
— Ну и самое простое. Вы заботливый и любящий отец, часто дарили девочке подарки. Не простые, а развивающие.

— В основном, книжки-раскраски и всякую всячину для рисования.

— Никаких наборов для вязания, плетения? Или просто шерстяную пряжу?

— Если честно, я и не знаю, где такое приобрести.

— Итак, мы приходим к очевидному выводу. Ваша дочь вряд ли умела сама мастерить этих кукол. А если и умела, то в ее распоряжении просто не было нужных материалов. Разве что она посещала кружок по рукоделию?..

— Художественная школа.

— Ну где рисование, там и сопутствующий Kunst. Надо позвонить туда и провентилировать вопрос.

— Я сейчас наберу Машину учительницу.

Офицер достал смартфон, пару раз дотронулся до экрана и, приложив аппарат к уху, принялся нервно расхаживать по кабинету. Ноги сами привели его к двери больничной кухни. Тихо с кем-то переговариваясь, он повернул ручку, переступил порог и тут же, издав возглас удивления, отпрянул от дверного проема.

— Нет, Марин, все хорошо, не волнуйся. Я тебе позже перезвоню, — и, повернувшись к Бэзилу, — У вас там осьминог какого-то паренька в аквариуме топит. Мне точно лечиться пора.

— Не обращайте внимания. Морисик уламывает Пауля пожертвовать щупальце на сашими к завтраку. Меня другое удивило. Номер педагога стоит у вас на быстром наборе, хотя полгода назад этот контакт потерял свою актуальность. Обращаетесь вы к ней по имени. Сами того не замечая, вы попытались выйти из комнаты, чтобы поговорить с ней наедине. И она за вас волнуется. Я все понимаю и ничего не имею против: такие ситуации довольно типичны. Однако теперь у нас появился подозреваемый.

— Это как понимать?! — напрягся офицер. — Чтобы Марина пошла на такое? У нее чистая душа, она всегда была рядом в трудные минуты, особенно после того, как Маша…

— Не сомневаюсь в чистоте ее помыслов. Она может искренне желать вам добра и поэтому устраивать такие вот акции памяти. Еще вместе не живете? Нет? Тогда я не исключаю попытку психологического давления. Чем больше вы нуждаетесь в поддержке, тем крепче ее позиции в вашей жизни.

— Я несколько раз пытался порвать...

— Ну вот видите. Русские фрауляйн готовы на многое, чтобы стать Ehefrau. Хотя у американских женщин в этом маниакальном стремлении нет равных. Да и правильно разводиться русские, к счастью, еще не научились.

«Вот обратно бы тебя в вагон запломбировать и депортировать, значит, к чертовой матери» — подумал Белкин.

— У Марины алиби. Я часто провожаю ее с работы, иногда ко мне заезжаем. Утром находим у двери куклу. И Марина уверяет, что ничего подобного в художке они не делают. Маша сама приносила куклу на занятия и просила научить ее, как сделать такую же. Я могу допросить родителей других учеников и проверить.

— Не надо. Успеем. У меня сейчас вырисовывается версия. Смутная, — демонолог осмотрел веревочную куклу, на этот раз более внимательно. — Еще подозреваемые есть? Из живых.

— Да живет у нас один дед в подъезд, коптить его душу! Сторожем работал на заводе. В девяностых стал случайным свидетелем, как директора прямо с рабочего места похитили. Да и самого старика чуть не грохнули. Он в коморке своей забаррикадировался. На допросах гнал, что директора унесли две старухи.

Демонолог оживился.

— Шестирукие? Не отвечайте. По глазам вижу, что шестирукие. Странно. Давненько их никто не видел. Последний случай задокументирован… Но не будем о грустном. Вот эту куклу вы нашли около лифта. Правильно, майор?

— Так точно.
— А где первая, которая у двери лежала?

— Не первая, — поправил офицер. — Первые. Их было несколько штук. Каждая держалась около месяца.

— В каком смысле “держалась”?
— Сохраняла приличный вид. Ну, сырость, грязь в подъезде. Мы уже год воюем с новой уборщицей. Молчаливая старая карга, ни черта не убирает, только жижу по полу размазывает. Разговаривать с ней бесполезно.

— Вот. Значит, понятно теперь, почему куклы могли неделями лежать, и их никто не трогал! — подал голос Белкин.

— Прям никто? — уточнил демонолог. — Даже Вы?

— Не прикасался, — признался офицер. — Не смог заставить себя.

— Я хотел ту, предыдущую, в пакет завернул. Тоже принес. Вот, значит, — майор достал сверток. — Там каша из сырых веревок. Доставать?

— Не надо. Кажется, я все заферштандил.

Оба посетителя обратились в слух.

— Что вы на меня так смотрите?! Тут что, музей-лекторий дедуктивного метода имени сержанта-кинолога Баскервиля? У меня трапеза, — в подтверждение открылась кухонная дверь и появился Морис с тарелкой сашими и следами присосок на шее и лице, — Идите по своим делам. Арестуйте антифашистов, которые мне позавчера жизнь отравляли. Это в качестве гонорара. А вечером, как будете домой возвращаться…

— Завтра утром. Сегодня ночное дежурство.

— Тем лучше! Сегодня нам ловить нечего. У самого подъезда позвоните мне. У вас телефон видеозвонки поддерживает? Камера хорошая?

— Да, Марина подарила. Она любит видео присылать…

— Не буду уточнять, какого содержания. Bis bald.

***

— Зашли в подъезд? Отлично. Не загораживайте камеру пальцем. Gut. Это ваш этаж? Покажите лифт. Нет куклы. Дверь. Нет. Дайте обзор площадки. Вот же кукла. Это выход на лестницу?

— Да, только лестницей почти никто не пользуется.

— Тем более. Подойдите ближе. Новая кукла. Забирайте. Не бойтесь. Берите, я говорю! Вот так-то лучше. Ну и грязище. У меня в подвале чище, несмотря на стадо котов.

— Уборщица, старая шалашовка...

— Я уже слышал. Не убирается, грязь размазывает. Это и есть разгадка. Спускайтесь по лестнице.

— Нет!

— Что значит нет?

— Я с места не сдвинусь, пока вы не поделитесь своей теорией.

— Которой из них? У меня есть интересная теория затонувших городов. Теория оккультных факторов в геополитике. Сейчас я работаю над теорией времени… Матом-то зачем орать на весь подъезд?

— Теорией о кукле и уборщице!

— Уговорили. Год назад в подъезде меняется уборщица. Вы говорили, что прошлой зимой дочь принесла вам первую куклу. Тоже год назад. При этом девочка не заявляла, что сделала куклу сама?

— Не заявляла.

— Поэтому давайте предположим, что кукла — это подарок.

— Ну вы что?! Эта старая карга ни с кем не разговаривала. Шныряла тут, как тень, ближе к ночи. И все.

— Подарок не обязательно вручать лично в руки. Можно под дверью оставить. Возможно, ваша дочь находила этих кукол так же, как и вы. Помните, я спросил про место похорон? Загадочный даритель не знал о смерти ребенка и продолжал подкладывать свои сомнительные сувениры. И регулярно обновлял презент, когда тот терял товарный вид. Уборщица, хоть грязь и размазывала, но кукол не трогала.

— Но как она могла не догадаться, что…

— Что девочка мертва и забрать подарок некому? Думаю, мы имеем дело с существом, мыслящим немного не так, как мы.

— Это как?!

— Это так. Дарительница решила, что дело не в девочке, а в самом подарке. И пыталась улучшить свой презент, рисуя куклам лица. А мысль о смерти ребенка допустить не могла по очень простой причине. Никому неприятно думать, что тебя могут опередить силы природы.

— То есть вы хотите сказать…

— Да. офицер. Я хочу сказать, что уборщица собиралась причинить вред вашей дочери и заманивала ее с помощью кукол. Когда кукла портилась, ее новая версия лежала на том же самом месте. Но стоило Белкину забрать старую куклу, промокшую и грязную, ее младшая сестра переместилась от двери квартиры к лифту. Когда же и эта кукла перекочевала к нему в карман, то что мы видим? Прошла ночь, и перед нами очередная новинка. И не у лифта, а у выхода на лестницу.

— Но почему, вернувшись в Москву, ну, тогда… после…

— Почему кукла ждала вас у двери в квартиру, у исходного пункта? Не знаю. Возможно, дарительница испугалась, что девочка сбилась с маршрута и на всякий случай повторила все сначала. Теперь понимаете, почему надо спускаться?

— Понимаю…

— Включите подсветку. Danke. Мусоропровод, настенная живопись, лужа. А это что за васистдас такое?

— Да швабра это, швабра. Опять эта старуха свои причиндалы забыла.

— Причиндалы? Вы видите здесь ведро, тряпки, чистящие средства? Я лично не вижу. Только швабра. Приблизьте. Не загораживайте камеру пальцем! Это не простая швабра, а веревочная. И половина гривы у нее наглым образом выщипана.

— Конечно! Такой только грязь и размазывать.

— Из такой только и плести обереги! Вы сейчас смотрите на источник сырья для изготовления кукол. Не трогайте! Сегодня ваша убирашка снова придет и будет плести новую приманку. Прямо тут. Поэтому не нарушайте целостность места преступления. Кстати, вы правильно вспомнили про остальные причиндалы. Как вы думаете, где они?

— Думаю, на своем обычном месте. Если они вообще существуют в природе.

— Bestimmt! В точку! Вполне возможно, уборщица ими вообще никогда не пользовалась. Только для виду возила оборванной шваброй по полу. А где уборщицы обычно хранят инвентарь?

— В каморке у мусороприемника…

— То есть мы сейчас стоим у конечной точки путешествия. Посветите-ка себе под ноги. Видите? Чуть левее. Палец уберите!

— Мусор какой-то.

— Не какой-то. Это старая-старая кукла, размокшая в полный швах. Теперь понятно, почему маршрут вернулся в исходную точку. Если бы ваша дочь тогда не поехала в деревню, то нашла бы эту куклу. И, простите за такой фатализм, ее жизнь все равно бы трагически прервалась. Только вам бы пришлось еще долго терзаться напрасными надеждами.

— Мрак какой-то. Старуха думала, что Маша сама полезет в мусоропровод за новым «подарком»?! Или караулила рядом? Но тут спрятаться негде.

— Это вы и должны будете выяснить сегодня ночью. Установите где-нибудь камеру беспроводную и передавайте изображение себе на компьютер.

— Я могу устроить засаду. Или в каморку прямо сейчас нагрянуть.

— Не нужно. Спугнете. Завтра буду ждать результатов. Договорились?

— Договорились. Конец связи.

***

Белкин нервно постукивал пальцами по столу, пока Морис упаковывал двух крупных камчатских крабов в контейнер со льдом. Бэзил, проспоривший таким образом свой скромный ужин, довольствовался балыком из нельмы — ужином не менее скромным.

— Вот, ну ты подумай! Спугнул, значит!

— Может, приснились ему эти две старухи? — демонолог наслаждался балыком, потеряв изрядную долю интереса к решенной, но не доведенной до ума загадке.

— Может. Но в каморке я действительно нашел два матраса, две подушки, два одеяла. И никаких ведер, тряпок, порошков и вот, значит, прочего инвентаря. Жили они там на пару. Не тужили.

— Кого конкретно он там увидел?

— Вот, значит, твоих шестируких старух он и увидел!

— Почему моих?

— Ты про них упомянул, вот почему!

— Именно поэтому я по-прежнему думаю, что ему это все приснилось. Задремал человек у монитора. Запись-то с камеры сохранилась?

— Нет. Запись не сохранилась.

— Кто бы сомневался…

— Крабов не отдам! Жена не простит.

— Да забирайте. Только вкратце расскажите, что там наш бравый офицер увидел?

— Вот, значит, то и увидел. Как поднимается по лестнице эта старуха тощая, в тряпье замотанная. Открывает мусоропровод. Снимает свое тряпье, а под ним еще две пары рук. И вот, значит, упирается она в мусоропровод двумя руками, а остальными прям туда лезет. И помогает выбраться наружу еще одной старухе, тоже шестирукой. Но еще более дряхлой и мерзкой, что хоть в три слоя тряпья замотай — не возьмут никуда уборщицей, в подъезд не пустят или вообще полицию вызовут. Отрывает старуха — та, что подревнее, — клок веревок из швабры, быстро мастерит куклу и с помощью своей товарки прячется обратно в мусорник. Младшенькая, богу ей душу вот значит мать, куклу кладет чуть поодаль от входа на лестничную клетку, чуть поближе к мусоропроводу. Одевается обратно в свое тряпье и уходит.

— И что дальше?

— Дальше наш Серега хватает табельное и бежит проводить задержание. Да толку? Старухи и след простыл. Он стал стрелять в мусоропровод. А ты сам понимаешь, какое там эхо. Весь дом в панике. Его свои же, ребята-гвардейцы, от мусорника оттащили, скрутили и санитарам передали.

— Надеюсь, отвезли в «Озеро», а не к сэру режиссэру?

— Спрашиваешь! Оганезычу я своих друзей не доверю. Хочешь лично с Серегой побеседовать?

— Нет, пусть им теперь озерная ведьма занимается, это по ее части, — отмахнулся демонолог. — Я же сразу советовал к ней обратиться.

— Не веришь... — укоризненно протянул Белкин.

— Я верю фактам. Видео с камеры нет? Nicht. На нихьт и суда гибт нихьт. Есть только показания сломленного человека, который потерял дочь и стрелял в мусоропровод.

— Матрасы в каморке!

— Ну, жили там мигранты, которые при первом же шухере разбежались по более спокойным каморкам. Вы ж толерантные, пускаете в страну всякое, а потом киндеры пропадают.

— Сами-то!..

— Ничего не знаю. У нас в Австрии сейчас Себастьян Великолепный, который освободил нацию из ЕС. А то сколько можно по еврозонам чалиться?

— Жалко Серегу.

— Не испытывайте жалость, майор! Жалость убивает логику. Одержимый благими намерениями способен на самое жестокое нарушение воли своего опекаемого. Жалость рождает тиранию. Если хотите помочь, разошлите указания участковым. Пусть проведут профилактические беседы с молодыми родителями. Чтобы за детишками приглядывали, не разрешали им с пола всякие обереги поднимать, да и сумрачных старух от подъездов отгоняли. На всякий случай. Я не верю в нечистую силу, я же ученый. Но профилактика требует не веры, а здравого смысла.

Белкин кивнул, задумчиво поправил темно-рыжий, с проседью, ус. Вздохнул. Взял под мышку контейнер с крабами и направился к выходу. На пороге вспомнил про оплату.

— Арестовали мы твоих малолетних хулиганов. Что с ними делать? Привлекать за экстремизм? Ставить на учет? Штрафовать?

— Отпустите их с миром. Пусть бегают с плакатами, пар выпускают. Неужели вы думаете, герр майор, что мне охота кого-то там наказывать? Я всех прощаю. Я же самый человечный человек, — улыбнулся демонолог, демонстрируя ряд острых треугольных зубов.